Укусы, ухмылки и попытки улыбнуться

Когда Рейнира видит его впервые за много лет, у неё возникает чувство, что он ближе, чем сводные братья и сестра, с которыми она провела последние годы, и уж точно ближе Алисенты. Он не делает ничего особенного, чтобы это чувство возникло — напротив, его тёмные глаза придавливают к земле, как лезвие проходятся от макушки до мысков, одним взглядом пытаются пробраться внутрь, в самую сердцевину, по венам вместо крови. А потом уголок его губ поднимается: не в улыбку, но в усмешку. Рейнира вспоминает о слухах — тёмной магии, сделках с демонами и полном отсутствии чувств. О человеческих жертвах и таргариеновском безумии. И всё же она не убегает прочь, когда Деймон протягивает ей руку, чтобы отвести к своей машине. — Тебе понравится Драконий Камень. Это место наших предков, нашей силы. Мы давно тебя ждали. — Мы? С ухмылкой он кажется моложе. Впервые после смерти отца Рейнире не хочется бороться; только двигаться вперёд, ведомой любопытством. — Я и призраки Драконьего Камня. Боишься? Ей кажется, он неохотно отпускает её руку, когда она садится на переднее сидение его БМВ. Задерживает пальцы на её ладони; на его мизинце кольцо с трёхглавым драконом. Когда-то давно их предки могли обращаться в драконов и извергать пламя, но сейчас в современном мире магия гораздо слабее, пусть Рейнира и ощущает её биение у себя по венам. Алисента презирает её за это — за способность контролировать огонь и накладывать небольшие заклинания, пока сама Алисента молится богам в церкви и проклинает их странные обычаи. Отец пытался угодить ей. Велел прятать дар, преклоняться законам людей. О дяде Деймоне всегда ходили пугающие слухи, и Рейнира смотрит на него искоса, пока он держит руки на руле, а взгляд на дороге, пытаясь отыскать их подтверждение. У него нет рогов или налитых кровью глаз. Он выглядит нормальным — в чёрных брюках и чёрной водолазке с накинутым поверх плащом. Его светлые волосы стянуты в хвост; а профиль выглядит расслабленным. Красивый, какими обычно бывают мужчины в их семье. Он молчит, не пытаясь вовлечь её в бесполезную беседу, даёт ей шанс беззастенчиво изучать его. Ей даже кажется, что ему нравится её внимание — уголок его губ подскакивает вверх, когда он перехватывает её взгляд. У неё есть ощущение, что они знают друг друга от и до, и тоска от разлуки только сейчас догоняет. Густой, дымный запах его магии оседает в носу — он пахнет знакомым огнём, немного травами и медной кровью (слегка-слегка, едва уловимо). Когда они оказываются в поместье, встроенном прямо в скалы, спрятанном от людских глаз, как древние пещеры драконов, Деймон держит в руках её сумки. У него мягкий, вкрадчивый голос, который заставляет резко обернуться, отвлекшись от изучения старых фресок на стенах. — Если тебе будет нужно в город, скажи мне. Я отвезу тебя. Рейнира пересекается с его лиловым взглядом и склоняет голову вбок, ощущая, как собственные губы тянутся в усмешку. — Не доверяешь мне со своей машиной? — Боюсь, что ты сбежишь, маленькая. — Мне некуда бежать. Деймон улыбается — его улыбка кажется триумфальной, пугающе искренней, но Рейнира всё так же не чувствует страха. Только внутри магия тёмно отзывается, лизнув затылок огнём.

***

Он проводит много времени в своём кабинете, соединенном с библиотекой, и у Рейниры достаточно времени изучить Драконий камень. Её спальня находится прямо напротив спальни Деймона, и, учитывая количество свободных комнат, это не кажется простым совпадением. За совместными завтраками их разговоры лёгкие, просто заполнение пробелов. Но за ужином они говорят о магии, и впервые за всю жизнь не приходится шептать, скрывая свои мысли. Деймон советует ей книги, древние магические тома, некоторые из которых созданы кровной магией. Его валирийский глухо перекатывается на языке, но Рейнира быстро подхватывает, вспоминая уроки. Она ещё не говорит так бегло и быстро, как он, но Деймон хвалит её — он не скупится на похвалу, как не скупится на прикосновения: его ладонь приглаживает её волосы, пальцы касаются поясницы или запястий, направляют её, когда он объясняет ей, как использовать свой дар — позволять огню свободно течь внутри и гореть в глазах. Он смеётся ей на ухо, — тихо, мягко, касаясь носом её виска, губами задевая волосы, — когда она заставляет огонь в камине складываться в картинки. Это детская шалость. Но Рейнира улыбается и сильнее подается назад, прижимаясь к нему спиной. — Мы рождены могущественными, но людям вокруг нравится подавлять нас, склонять нашу волю, гасить магию, — бормочет Деймон, пока пара пламенных драконов вырывается из камина и гонится друг за другом , кружа вокруг них. — Я научу тебя. Я знал, что ты однажды придёшь. — Разве ты Сновидец, как отец? — Поднимает бровь Рейнира, разворачиваясь к нему лицом. Огонь отбрасывает тени на лице Деймона. Он поднимает руку к её лицу и касается её подбородка. — Твой отец никогда не был настоящим Сновидцем. Он не отвечает на её вопрос. Только удерживает её на месте — руками, взглядом, магией.

***

— Это кровь? Красная жидкость вытекает из опрокинутого бокала на пол, прямо на ковер в его кабинете, — слишком густая и алая, чтобы быть вином. Рейнира поднимает взгляд с расплывающегося пятна на Деймона. Он выглядит иным — в рубашке вместо обычных водолазок, с растрепанными волосами, которые спадают на лицо. Он почти боится, что он не узнает её, — в тех слухах про него говорилось, что он теряет память, что он становится зверем, — но он сглатывает, пытаясь считать её лицо. По его шее ползут чёрные нити, прямо поверх кожи, как живые татуировки — извиваются на коже, как змеи. Хочется коснуться рукой — проверить, переползут ли они на её кожу. Тёмная магия пахнет приторно-сладко, как жженая карамель и как накалившийся воздух. Деймон медленно выдыхает. — Да. Рейнира делает шаг вперед, ступая босыми ногами на ковёр. Ей должно быть холодно в коротких пижамных шортах и майке, но она ощущает только то, как жарко и быстро бьётся сердце. Поджимает губы, задевая ногой металлический бокал с кровяными разводами. — Я надеюсь, ты уберёшься. Будет жаль, если останутся пятна. Она ощущает, как воздух становится вокруг тяжелее, словно из комнаты выкачивают кислород. Деймон сидит на месте за свои столом, но у неё нет сомнений, что ему хватит секунды, чтобы оказаться рядом и схватить её. Если бы она решила убежать. Но Рейнира только смотрит на него — на тёмные линии на его теле, на узкий шрам на его груди, который виднеется из-под расстегнутой на верхние пуговицы рубашки, на испачканные в крови пальцы и белые манжеты. Узлы его вен на напряженных руках. Если бы он хотел избавиться от неё, он бы давно это сделал, и поэтому страха нет. Деймон ищет кого-то такого же, как он. Или может, он искал именно её — кровь к крови, собственное отражение в другом человеке. Он поднимает руку и протягивает её, не отрывая взгляда от Рейнириного лица. — Ты единственная, кто может понять. Она шагает прямо по пролитой алой луже, ощущая, как красная влага липнет к голой ступне, и садится к Деймону на колени, положив руки ему на плечи. Тёмные нити не прекращают движение, и Рейнира касается их пальцами, будто пытаясь поймать. На коже не остаётся следов. Она почти разочарована, но губы Деймона касаются её шеи, а руки ныряют под ткань её шортов, и она шепчет, прикрывая глаза: — Я здесь, kepa. И я никуда не уйду.