Притяжение

      Саша хорошо помнит, когда это началось: на лестничной клетке возле квартиры Ярика. Именно там, в двух шагах от тяжёлой металлической двери, приоткрытой сантиметров на десять и пропускающей изнутри все звуки. Именно там, где за несколько шагов до квартиры Казьмин почувствовал неладное, замедляясь на подходе и изучающе глядя на опущенную дверную ручку. Именно там, где пришедшего в гости Сашу остановил чей-то резкий незнакомый голос: — А может у него и спросим?       Саша, застигнутый врасплох окриком, пружинисто остановился и почему-то замер, прислушиваясь к доносящимся из квартиры звукам. Голос Ярику не принадлежал, да и вообще Казьмин не мог вспомнить ни одного обладателя такого голоса. Вроде бы ничего противоестественного не было в том, что к Баярунасу зашёл кто-то помимо него, может неожиданный визитёр принёс важные новости. Но интонация, которую Саша успел прочитать в его реплике, показалась не очень-то дружелюбной. Даже скорее злобно-издевательской. — Да ты просто неадекватный! Додумал сам что-то, а теперь на меня свои больные фантазии свалить пытаешься, — голос Ярика яростный, шипящий, почему-то в этот момент Казьмин представил его как вздыбившуюся кошку. Саша растерянно пошатнулся, приставил одну ногу ко второй, окончательно останавливаясь и всё ещё стараясь не издавать лишних звуков, хотя в комнате увлечённые ссорой собеседники вряд ли бы его услышали. Вообще Казьмин знал, что подслушивать — плохая затея в любом случае, но сейчас иррационально хотелось затаиться, понаблюдать со стороны. В конце концов выходить из подъезда и ждать, пока Ярик закончит ругаться было бы странно, а постучать и зайти сейчас… Что-то подсказывало, что это не тот момент, который стоит прерывать. Тем более, вдруг Баярунас будет нуждаться в помощи, тогда лучше оставаться рядом. Да. Убедив себя в том, что оставаться на месте — самое логичное решение, Саша несколько раз сжал в кулаки почему-то начавшие замерзать руки. — Больные фантазии? Смеёшься? — акцент на последнем слове, оно прозвучало громом, вырываясь из квартиры и отражаясь эхом от стен подъезда, — Ты хоть видел, как ты на него смотришь? Хоть бы раз на меня с такой же любовью взглянул, — последняя реплика сквозь зубы. Саше показалось, что подъездная плитка превращается в крошево, осыпаясь у него из-под ног и тем самым знаменуя начало его полёта в бездну. Сердце отчего-то начало стучать в груди как оголтелое. Он не собирался знать что-то настолько личное. Вернее, может быть и собирался, но не при таких обстоятельствах, а за бутылкой вина или хотя бы чашкой чая, чтобы Ярик так, между делом «А знаешь, Саш, мне парни нравятся», а Казьмин бы опрокинул кипяток себе на колено задрожавшей рукой, зашипел, но потом, конечно, собрался, улыбнулся и сказал «Всё в порядке, я догадывался». В голову запоздало ударила мысль отступить, и Казьмин уж было попятился назад, но в этот момент воцарилась такая звенящая тишина, что Саше пришлось задержать дыхание, хотя всё равно казалось, что стук работающего на износ сердца его выдаст, — Что это ты замолчал, а? — Да потому что ты всегда был ужасно ревнивым, — Баярунас говорит уже тише, в отличие от собеседника его слова практически не режут тишину подъезда, Саша неловко переминается с ноги на ногу, — И ты всегда его недолюбливал. — А за что его любить? За то, что ты к нему в час ночи сорвался, пока я был у тебя дома? За то, что проводишь с ним больше времени, чем со мной, за… — Мы репетируем вместе! — теперь голос Ярика по громкости не уступает собеседнику. До Сашиного сознания вспышкой доходит смысл слов. Нет. Нет, нет, нет. Быть не может. Казьмину кажется, что всё его тело ватное, неживое, он даже робко шевелит пальцем, чтобы проверить, что он не превратился в каменное изваяние. Саша неверяще мотает головой из стороны в сторону и зажмуривает глаза. Господи, хватит, хватит на сегодня. — И что вы там репетировали? Первый поцелуй? — Замолчи!       Саша не чувствует ничего, кроме своих вспыхнувших от смущения щёк и шеи. Не теряя надежды хоть как-то взять себя в руки, Казьмин пытается думать о том, что речь идёт не об их репетициях, а о репетициях Ярика с кем-то ещё, но эта мысль от чего-то кажется неправильной и болезненной. И это пугает Сашу даже сильнее, чем чувства Ярика. Может войти внутрь? Вот сейчас. Может убежать? — А чего ты, Яр? Давай я с ним поговорю? Про ваши отношения. Саша, Саша, Саша, везде один ебаный Казьмин! — это правда, вот же он, на лестничной площадке, готов закрыть уши ладонями. Где он ошибся? Скорее всего, когда решил вызвать такси немного заранее, когда решил не доставать пока дома из шкафа новое пальто и не переодеваться перед выходом, когда решил не допивать кофе после звонка Яра с приглашением. Нужно было опоздать. Нужно было основательно засесть с кофе, почистить новое пальто перед выходом и проверить содержимое карманов, а такси… Такси уже на улице вызвать, перед этим постояв и посмотрев на слякотный пейзаж несколько минут, — Я уже с ним не потягаюсь, да? Ты никем так дорожить не будешь, как им. А ведь ему… — голос собеседника Яра внезапно становится растерянным что ли, стремительно гаснет. — Что ему? — голос Баярунаса встревоженный. Посыл диалога стремительно меняется, обороты спадают. Саша знает, каким заискивающим взглядом обычно сопровождается такая интонация Яра. Если сейчас крепко зажмуриться, всё равно он будет видеть его глаза. Проклятие. — Ничего, — молчание. Опять это мерзкое липкое молчание, которое заставляет затаить дыхание, — Саша разминает затекшие пальцы, пытаясь уцепиться за телесные ощущения. Почему-то мысль сбежать к этому моменту уже отметается. Теперь пути назад нет. И не было, справедливости ради, с того самого момента, как он тут застыл скульптурой около двери. — Я виноват, правда, прости, если тебе не хватало чего-то… Я тобой дорожил, — голос Ярика смягчается, звучит виновато. Саша отчего-то сжимает челюсть так, что болят скулы, напряжение наконец отпускает, и Казьмин, предварительно сделав несколько нарочито громких шагов, дергает ручку, заглядывая в прихожую и несколько раз ударяя костяшками по двери. — Прошу прощения, я услышал крики с лестничной клетки… — Саша быстро выхватывает взглядом стоящего в коридоре в домашней одежде Баярунаса и незнакомого парня в осенней куртке. Они синхронно поворачиваются в его сторону: глаза Ярика распахиваются в ужасе, на лице незнакомца сначала узнавание, после — презрение. Казьмин делает вид, что смущён такой реакцией, хмурится — Прошу прощения, если помешал. — Разговор окончен, — проигнорировав реплику Саши, парень одаривает последним взглядом Ярика и идёт к двери. Поравнявшись с Казьминым, он на мгновение останавливается, будто хочет что-то сказать, они с Сашей сталкиваются взглядами: один решительный, второй изучающий. Зрительный контакт обрывается так же быстро, как до этого установился — парень выскальзывает за дверь, до Сашиного уха долетает вздох облегчения. — Боже, — Баярунас прислоняется к стене коридора лопатками, бегло касается своего лица ладонью и всё так же ошалело смотрит на Сашу, — Извини, я не планировал сегодня никаких встреч кроме нашей, так вышло. — Ничего страшного, — Казьмин кивает, ловко выбирается из осенней обуви и, не снимая пальто, подходит ближе к Ярику, — Ты как? Всё в порядке? Я услышал, что кто-то ругается на твоей лестничной клетке, показалось, что твой голос услышал, подумал, может помощь нужна, — Саша участливо заглядывает в глаза, встав напротив друга, почти не соврал ведь, так, слегка слукавил. — Да, всё нормально, просто неприятный разговор, — Баярунас выдыхает, заметно расслабляется, видимо, поверив, что Казьмин ничего лишнего не услышал, смотрит на него так же тепло. Почему Саша никогда не обращал внимание на эти его взгляды? Он не смотрит, а душу для него выворачивает наизнанку. — Тогда давай умывайся, а то весь бледный какой. А я тебе чай сделаю. Мяту добавить? — Саша улыбается подбадривающе, пуговицы пальто на ходу расстёгивать начинает. Ярик с энтузиазмом кивает и в ответ улыбается. Казьмин думает о том, что такая улыбка Баярунаса невероятно трогательная. И эта мысль заставляет сердце снова заходиться чаще, Саша даже растерянно хватается за футболку где-то в районе грудной клетки, сминает ткань, — Яр, стой, — тот, уже было направившийся в сторону ванной, замирает, вопросительно уставившись на Казьмина. Сейчас, или такой возможности уже не будет. Выдох, — Кто это был? — Саша не узнаёт свой голос, он какой-то хриплый, пресный, будто из него выбили все эмоции разом. Теперь оглушительная тишина воцаряется уже между ними. Несколько секунд проходит, прежде чем что-то происходит: прежде чем начинает капать кран в ванной, прежде чем по лестнице начинают подниматься соседи, звеня ключами, прежде чем раздаётся треск холодильника. Лицо Ярика не отображает по сути ничего, но Казьмин знает, что это лишь внешнее — он застигнут врасплох. — Мой бывший парень, — Баярунас смотрит в чужие глаза не отрываясь. То ли с вызовом, то ли со страхом, то ли со всем вместе. Саша кивает, ерошит волосы на голове, на мгновение отводя взгляд. — Вот как, — движения выдают лишь лёгкое беспокойство. Зато Ярик напряжён, он неподвижен, спина и плечи застывшие, а на лбу пролегла складка. Он ждёт его реакции, его ответа, — Ну, может и к лучшему, что уже бывший. Прости, если это не моё дело, но мне показалось, что он груб с тобой, — Баярунас сейчас — противоположность тому, несколько секунд назад: лицо выдаёт гамму эмоций, складка на лбу разглаживается — он смотрит то ли с удивлением, то ли с облегчением, то ли всё ещё ждёт какого-то подвоха, — Но спасибо, что поделился, — Саша улыбается одними уголками губ, отворачивается, стянув наконец с себя пальто, и уходит на кухню. Ярик ещё несколько секунд озадаченно смотрит на тень в кухонном проёме, а потом медленно уходит умываться. Больше за день эта тема не поднимается.