синие, красные шарики

годжо жил с ними. точнее сказать, жил он в общежитии колледжа, но юджи каждый раз неизменно взволновывала мысль о его близком нахождении. где-то в этом здании шестиглазый обитал, на расстоянии протянутой руки, но одновременно так далеко. он ведь учителем был, конечно. вообще всё это хуйня была с учительством. кто ставит двадцатилетних красивущих высоченных парней на роль преподавателей? он же ещё сильнейшим мадоши был. и неизбывным крашем, щемящим крашем, сносящим крашем. юджи не понял, почему весь институт не влюблён в годжо. они што ли слепы сердцем? им он до лёгкого раздражения безразличен? это у юджи только сердце холодит и дёргается каждый раз, когда годжо внезапно появляется? его тонкие скулы, продолговатые ладони, щиплющий запах льда… словно при встрече годжо захватывает его сердце ледяными когтями, поглаживает и держит в руке всё их взаимодействие, не отпуская. юджи вообще нравится сенсею? юджи не может понять. сатору неуловим, пружинист и лёгок. лишь в моменты своего учительства он может посерьёзнеть, стать сумрачным и жестоким — он объясняет какие-нибудь непреложные мировые истины таким тоном. но с юджи он наставник мягкий, чуть ли не ласковый. в вообще несвойственной себе манере, сродни отеческой… вот чёрт, ну кто влюбляется в таких фигур!