Глава 3.
13 октября 2022 г., 00:49
Глава 3.
В такси играла грузинская музыка и пахло вейпом. Водитель был очень общительным, и опять с каштановыми волосами. На этот раз помимо волос на голове у человека была длинная борода, почти в десять сантиметров. По-русски водитель говорил неплохо, но акцент был слишком явным. Разговор поддерживал в основном Славин верный помощник на сегодняшний день, а Слава думал о чём-то своём, что через сколько-то секунд напрочь забывал. Машина ехала плавно и небыстро, это Слава назвал причинами, почему его не вырвало. В машинах его очень сильно всегда укачивало, а в такую-то жару и со всеми последствиями от препаратов — был очень большой риск выйти зелёным или мокрым и вонючим. Новый приятель обнял за плечо, довольно крепко держа и не давая упасть, и пошёл в сторону подъезда. Его желание помочь покоряли Славу, ни о чём плохом он даже не думал, наоборот, в голову стали затекать слишком приятные мысли, из-за чего Слава кусал себя за щеку изнутри. — Код подскажешь или введёшь? Я тебя только до двери провожу, не бойся, не обворую. Я просто беспокоюсь, как бы ты с лестницы не ёбнулся, хотя ходишь уже гораздо лучше, а слабость всё равно видна невооружённым взглядом. Его помощник был помельче ростом, аж на голову почти мельче. Но очень сильно располагал к себе дружелюбным простым тоном и тёплыми нежными руками, на которых Слава спустя такое больше время их общения вдруг заметил татуировки. — А ты слышал, что я сказал, Слава? Помимо дружелюбной интонации, сам голос располагал к себе, его природная тональность, высота. Слава нахмурился, потому что понимал, из-за чего возникли эти мысли, что ими движет. Очень запрещал себе думать о чём-то пошлом и наконец услышал вопрос, который был ему адресован. — Что? — он не слышал, что ему сказали. Собеседник слабо улыбнулся и повторил всё, что говорил до этого. Код от подъезда Слава продиктовал, когда они уже подошли. По лестнице шагать было недалеко, на четвёртый этаж по тёмным вонючим пролётам. На третьем этаже на стене был изображён краской красивый попугай, который привлёк внимание помогающего. — Ты сейчас ложись спать лучше, воды ещё можешь попить, — наставлял его незнакомец, пока смотрел, как Слава воюет с дверным замком, пытаясь попасть ключом в дырку. — Это кошмар какой-то, — пробормотал Слава. — Чертовщина. — ему вдруг захотелось плакать. Он уже очень давно не плакал, ему казалось, что слёзы высохли и мозг отказался их генерировать, но почему-то именно в тот момент, когда ключ в очередной раз соскользнул и не вошёл куда нужно, в сердце кинули очень тяжёлый мокрый ком, который нужно было выплакать. — Тише, не кипятись, — с волнением сказал его новый приятель и аккуратно выцепил ключи из его рук, с первого же раза попав и открыв замок. Слава не смог переступить порог квартиры, упал рядом с дверью, ещё на лестничной клетке, на пол и закрыл голову руками. Его вдруг начало колотить, все органы подвергались массовым атакам непонятно чего. И в очередной раз заболел живот. Запах квартиры, родной и привычный, стал расслаблять и наконец вызывать тот эффект, которого добивался козлина-врач. Хуй между ног взвился, окреп и тёрся об одежду, начиная привлекать к себе внимание. И всё это шло параллельно с ужасной тяжестью от обдумывания всей ситуации, что произошла. Слава хотел выхоркать сердце и никогда не жить. Ему хотелось плакать, ему было чертовски плохо. Он, блять, чёрт, он был разбит. Перед Славиными глазами появилось лицо. Теперь его можно было разглядеть. Недавно бритое, оттого гладкие щёки и подбородок, на голове же щетина вместо волос длинной в полтора сантиметра, выразительные брови надвинутые на волнующиеся тёмные в этом освещении, но видно, что голубые, глаза. И плотные губы, тоже, казалось, хмурились. Он не был красивым, но был рядом сейчас. Слава не знал кто это, что за человек, но был ему очень благодарен просто за его существование. Потому что когда он смотрел на него, мысли о прекращении жизни наконец отодвигались на задний план и давали спокойнее дышать. — Тебе не то плохо, не то ты в панике, — сказал тёплым вкрадчивым голосом, который всеми силами хотел успокоить, незнакомец. Его спокойная размеренная речь и правда обладала таким эффектом. Слава вновь стал нормально дышать, но не мог оторвать от него глаз, как зачарованный змеёй. — Я не знаю, где я, — ответил едва слышно Слава. Собеседник улыбнулся уголком губ, который утонул в щеке и показал взглядом на открытую дверь в квартиру. — Дома. Ну почти. Вставай, и окажешься полностью. Он протянул руку. Крепкную, в жилках и татуировках, помог встать. Проводил, сняв предварительно обувь, до самой кровати и накрыл простынкой, которая в последнее время была вместо одеяла. — Думаю, теперь я могу идти, — прозвучал мягкий голос. Слава открыл глаза, уставился в потолок и опять почувствовал страх. И ебучее желание. Моментально, как только почувствовал движение, он поймал уходившего приятеля за руку, почти за запястье. Ему было… Да чёрт, очень странно, страшно, некомфортно, он испытывал такую огромную волну чувств на себе, в основном неприятную, что с трудом мог держать свои пальцы и глаза раскрытыми. Спустя некоторое время молчания незакомец аккуратно высвободил свою руку и попросил дать ему бумажку, которую Славе выдали сегодня на приёме. На это ушло полторы минуты, но всё же слабыми пальцами Слава передал её и безвольно опал на кровать, немного ёрзая нижней частью тела. На ознакомление у его спасителя ушло минут пять, он сильно жмурился, пока читал, и саму бумажку переворачивал несколько раз, словно с другой стороны было что-то интересное. Разобрать почерк того врача у него вряд ли удалось, но спустя названное в начале время бумажку он сложил и крайне сильно нахмурил брови, Славу оглядел сканирующим взглядом, особенно сильно цепляясь за лицо, а скорее за уши. Слава тяжело дышал и старался не ёрзать, но получалось не особо. — Так что случилось у врача? — уточнил он негромко. — Он поменял, точнее, сказал, что перепутал ампулы и дал мне не ту, но ничего не должно быть плохого. — И что в итоге он тебе вколол? — Что-то типа гормонального, я совсем не разбираюсь в медицине. — Как и я, — хмыкнул незнакомец. — Какие таблетки он выдал? Ты их принимал? — Не помню, — сказал Слава и вытащил их из кармана. Осталось ещё пару штук, он передал их и вновь ослабевши упал на кровать. — Он сказал, что они заблочат тот препарат, который мне вколол, если мне будет слишком плохо, но… я ему как-то не особо доверяю. — Понятно. Его приятель потряс баночкой с таблетками, пристально изучая её внешний вид, и посмотрел на Славу. — Я… — начал вдруг Слава и сам себя остановил. Он хотел сказать что-то, чтобы сподвигнуть человека, который ему уже так хорошо помог, на половой акт, потому что зудело, потому что препараты отлично делали своё дело и тело хотело ласки и грубого секса, лишь в голове был блок на это, но она была слишком затуманена, чтобы хорошо справляться с этим, поэтому допустила осечку. — А у тебя хуй большой? Это ещё можно было попытаться перевести в шутку, но не хотелось. Тело знобило, живот болел и между ног было жарко, а в голове шло ожесточённое пламенное сражение здравой и затуманенной части. Было слишком сложно контролировать свою речь и свои поступки. — Слава, я прекрасно понимаю, что ты сейчас хочешь, — спокойно сказал его новый приятель без тени улыбки. — Я не буду пользоваться твоим незащищённым положением, потому что это нечестно и будет тебе неприятно, по крайней мере когда действия этого яда закончится. Мне сейчас всё же лучше уйти, я думаю. — Не уходи, — взмолил Слава, и это подействовало. Видимо, он выглядел слишком жалко. Слава отвернул голову и крепко сжал губы и кулаки. — Пожалуйста, останься. А лучше будь рядом… или во мне… — Ты не просто так перекрашиваешь волосы из омеги в альфу. Ты не переживёшь нормально, если я тебя трахну, Слава. Я оставлю номер нормального врача. Если хочешь, чтобы я остался, я могу. А чтобы тебе стало легче, можешь подрочить себе, я могу уйти в другую комнату. Туалет или кухню, например. Или ты можешь. Как хочешь, но я не буду с тобой ничего делать. Слава облизал губы и бросил затуманенный взгляд на собеседника. Ему это нравилось. Он испытал ещё большее, больее настоящее возбуждение, выгнулся и попытался схватиться уже не за чужую руку, а за чужой член. — Лежать. Спокойно, — сказал незнакомец на это. Дрожь по лопаткам и шее. Слава никогда не замечал за собой податливости, которую испытал в тот момент. Он покорно лёг и чаще задышал, смотря со жгучим желанием на своего гостя и спасителя. — Позволишь немного полюбопытстовать? — Хорошо, — надрывным слабым голосом сказал Слава. — У тебя были половые связи с противоположным типом? — Да, — тем же голосом ответил он. — Один раз. Лицо во время его ответа исказилось лёгким отвращением, скорее даже пренебрежением, и член даже чуть меньше стал о себе напоминать. — Добровольный? — Да. — По любви или просто потому что надо. — Просто раз попробовать. Незнакомец кивнул и спросил дальше: — И почему он тебе не понравился? Слава вспомнил тот раз. Свой единственный. В отеле. Белые простыни. Незнакомый полноватый парень, даже мужик почти, относительно приятный на внешность, с которым всего лишь сутки переписывались. Его голое тело, волосы на груди, руках и в паху. Большой налившийся кровью член, облаченный в презерватив. И полное незнание, непонимание, что делать. Он сам был инициатором, пытался двигаться, доставить удовольствие обоим, когда тот мужчина просто гладил и улыбался. Ничего не понравилось в тот раз. Слава посмотрел в голубые глаза его нового приятеля и вновь испытал возбуждение. На него смотрели пристально и ждали, даже требовали ответа. Учтиво и мягко, но не пререкаемо. И Слава знал, что может не ответить, но будто бы лишь поэтому в груди загорелось желание ответить. — Он ничего не делал. — А надо, чтобы с тобой что-то делали? — улыбнулся незнакомец. А глаза продолжали пристально смотреть. — Прижали к кровати за руки и не отпускали? Слава облизал быстро губы и отвернул поплывший взгляд. Желание вновь с более острой и могущественной силой схватило его за яйца. — Понятно. Представь тогда, как я тебя насилую здесь, а я пока попью чай. Лёгкость, с какой он это сказал, выбила землю, точнее кровать, из-под ног. Слава вскочил и уже было хотел что-то сделать, сам не зная зачем — встать, как вдруг все его действия пресекли, охладили пыль. — Куда? Лежать, Слава. От меня ты ничего не добьёшься, даже если стянешь с меня одежду, а на это у тебя даже под таблетками не наберётся наглости, я это вижу. — И опять мурашки. — Так что можешь делать что хочешь сам с собой, представляй что хочешь, а я, если ты не хочешь оставаться одному, пойду в соседнюю комнату пить чай. — Смотрю на тебя, а в голове почему-то «зовите меня йети, я снежный человек», хотя вроде не похож на йети… Незнакомец издал тихий быстрый смешок и с лёгкой улыбкой покинул комнату.
