The Twilight Express/Сумеречный экспресс

Глава 17. «Отшельник»       На несколько мгновений два молодых мутанта замерли, просто глядя на двух старых людей...       Но затем Арктика, следуя своим инстинктам волчьего «этикета», просто плюхнулась на землю с выставленным животом и поджатым хвостом, как волки показывают другим волкам, что они не хотят драться. — Пожалуйста, не обижайте! — сказала она. — Мы, бедняги, просто хотим жить своей жизнью и никому не причинять вреда! Мы уже в пути, только, пожалуйста, никому не говорите, что видели нас!       Но два человека, казалось, мгновенно успокоились от того факта, что эти мутанты могли разумно говорить. Старик сузил глаза, когда заметил ошейники на их шеях. — Вы, должно быть, сбежали из лаборатории Ферала... — произнёс человек. — ... Впечатляет, вы первые мутанты, которых я когда-либо видел, которым удалось сбежать... Вы, наверное, особая порода мутантов... — Вы, должно быть, устали и голодны? — спросила старуха. — Хотите зайти пообедать?       Дон был ошеломлен, мало того, что они знали о существовании животных-мутантов, так они ещё и знали, что Ферал делал с ними... Кем бы ни были эти люди... Может быть, они будут хорошим источником информации.       Что ж, Дон улыбнулся Арктике, и с этими эмоциями они последовали за двумя людьми в их дом на обед.       Утром женщина приготовила пирог с заварным кремом Лоррейн, так что они вчетвером сели за кухонный стол с кусочками пирога с заварным кремом.       Поев очень мало в предыдущие несколько дней, и Дон, и Арктика пожирали свои ломтики пирога с заварным кремом, как дикие звери. — О, — воскликнул Дон между укусами — Я знаю, что мы шутили о том, что пирог с заварным кремом — это еда для яппи или еда для позднего завтрака для девочек, но после двух дней ничего, кроме помоев, это одна из лучших вещей, которые я когда-либо ел! — Я уже много раз ела кису́… — сказала Арктика, — …я знаю, что у него репутация снобистской изысканной еды, но от этого она не становится менее вкусной!       Закончив свой обед, они воспользовались моментом, чтобы переварить: — Надеюсь, вы не возражаете, если я спрошу… —сказал Дон. — …Но как вы узнали о животных-мутантах? Мы вас ничуть не тревожим? — Я узнал о мутантах, когда служил в армии… — ответил старик. — Мир полон волшебства, и под волшебством я подразумеваю вещи, которые наука до сих пор не может адекватно объяснить, например, как во время рождения плацента всегда следует за ребенком, это одна вещь, которая очаровывала моего друга, меня, я всегда был очарован кристаллами и тем, как они растут, они как живые существа.       Дон погладил подбородок, думая о том, что говорил старик. — Вам двоим повезло... — улыбнувшись, сказал старик. — ...Увидел в новостях, что Фералу пришлось сегодня отложить свое возвращение в Америку из-за «Дальнейших переговоров» с саудовскими нефтяными баронами, я увидел на его лице, что он не доволен задержкой, показывающей, что он знает, что что-то не так, но ничего не может с этим поделать, теперь послушайте, вам двоим нужно снять эти ошейники. Я могу сделать это для вас и найти безопасное место, чтобы избавиться от этих намордников, и вы могли веселиться. У меня нет анестезии, но она вам понадобится, всего несколько мгновений легкой боли, когда я сниму с вашей шеи эти ошейники и зашью раны… — Вы сделаете это для нас? — Дон не мог поверить в свою удачу.       Старик рассмеялся: — Пожалуйста! Я с удовольствием сделаю что-нибудь, чтобы возиться с этим слизняком Фералом! Глава 18. «Освобождение от оков» — Вопрос. — произнесла Арктика, — У меня такое ощущение, что у нас разные определения того, что такое «легкая» боль. Для меня легкая боль — это я уколола палец шипом, срывая розу. У меня такое ощущение, что ваше определение легкой боли «не кричать в агонии», и вы бы не кричали в агонии, но некоторые из нас немного более чувствительны.       Старик поднял бровь, и Арктика поняла, что она только что сказала, что ведет гораздо более привилегированную и избалованную жизнь, чем когда-либо было у большинства животных-мутантов в этом мире. — Ты не из здешних мест? — спросил старик.       Её уши смущенно прижались. Арктика невнятно произнесла: — Ну… что, по-вашему, означает «не отсюда»? — Э, неважно, — пробормотал старик, махнув рукой, — Точно так же, как Фералу все равно, откуда ты, если ты не человек, ты для него честная игра, это также не имеет значения для меня, потому что я помогу тебе в любом случае. — Можно я пойду первой? — спросила волчица. — Причина, по которой я спрашиваю, в том, что это хорошо. Боль может заставить мои волчьи инстинкты… Становиться резкими… Я хочу, чтобы Дон удерживал меня, пока вы оперируете, чтобы я не кусалась, не царапала и, возможно, не причиняла боль.       Вероятно, это была хорошая идея, что Дон удерживал её, потому что процесс отстегивания ошейника от её шеи заставил Арктику сильно вздрогнуть, и Дон мог видеть, как он удерживал её голову и руки, что её губы были оттянуты назад, обнажая другие зубы, честно говоря, отвинчивание было худшим из этого, поскольку она едва замечала, как сшиваются две раны на затылке.       Дон гораздо лучше переносил боль, и поэтому ему не нужно было, чтобы кто-то удерживал его, пока отстегивался ошейник, он просто справился с болью, вцепившись в деревянную скамью, на которой лежал, обеими руками и зубами.       После этого старуха дала им обоим немного ромашкового чая, чтобы успокоить их после процедуры. Дон не слишком беспокоился об усыпляющем действии чая, теперь, когда ошейники были сняты, и старик уносил их куда-то далеко, чтобы избавиться от них, и чтобы Ферал был сбит со следа. Дон был уверен, что они покинут дом гостеприимных людей и найдут безопасное место в лесу, чтобы отдохнуть позже той ночью.       Тем временем черепахи проводили свои исследования в особняке Ферала, но воспоминание о том, что Дон звонил им ранее, вселило в них уверенность, что Дон уже сбежал из когтей злоумышленного ученого, но причина, по которой он не мог вернуться домой, заключалась в том, что Ферал... что-то сделал с Доном... (Сплинтер и Лео начали подозревать, что это было.) Это дало Дону причину, по которой он не мог вернуться домой.