Змеи и лестницы

1 ноября 2003-го Гермиона направилась в сторону Аврората, ей нужно было поговорить с Джейми, чтобы он не стал лезть, куда не надо. Она решила, что дверь в Отдел тайн они запечатают, а это точно приведет к ненужным вопросам. Но если сделать все правильно, то и не придется потом на них отвечать. Она шла в кабинет Гарри, не желая бродить по всему офису в поиске черных волос. — О, Гермиона, привет! — Привет, Гарри. Мне нужен Джейми, ты бы не мог сказать гд … — Поттер, я и не знал, что тебя понизили до секретаря Элистера, — Гермиона вздрогнула, услышав стальной голос из ниоткуда. Она обернулась, увидев Малфоя на диване в кабинете Гарри. Мазанула взглядом и с напускным равнодушием тут же отвернулась. — Гермиона, что-то случилось? — Что?! Почему? — Напряглась. — Научись скрывать эмоции, Грейнджер. На твоем лице буквально выжжено: «Произошел пиздец». Гермиона закатила глаза, а затем увидела, что Гарри не возражает и ждет продолжения от нее. «Так, ладно. Соберись. Это почти правда. Почти». — Эм ... да, в общем, есть одно дело, — она бегло посмотрела в сторону Малфоя. — Малфой может выйти, если нужно. — Малфой может и сам это решить, если его попросят не через третье лицо, — фыркнул слизеринец. — Тебя это касается тоже. В том плане, что Забини все равно тебе расскажет, — начала Гермиона. Она увидела, как напрягся Гарри, и поспешила продолжить. — В общем, ничего страшного. Пришла партия некоторых артефактов, достаточно большое количество, и все похожи один на другой. Надо понять, что с ними не так и обезвредить. Вот и все. — Почему я ничего об этом не знаю? — Спокойно, но настороженно спросил Гарри. — Что ты хочешь услышать в ответ, Гарри Поттер? Это не я придумала. Видимо, так было нужно. — Ладно, и зачем об этом нужно рассказывать Элистеру? В смысле, да, я знаю, что вы … встречаетесь … — Это целая партия, и она может быть опасна. Я и Забини на некоторое время переедем в Министерство. Гарри резко посмотрел на Малфоя, и она уловила, что тот смотрит в ответ. С интересом, с толикой тревоги. — Это что, новый пункт в договоре? Никогда не слышал, чтобы кто-то оставался жить на работе, — сказал Малфой, также глядя на Гарри, задумчиво, размышляя. — Пожалуй, наши договоры отличаются. И да, у нас есть задания, которые требуют иного включения. Насколько я помню, Гарри, ты почти каждый месяц раз или два ночуешь в Аврорате. — Малфой, позови Элистера. «Черт». — Эээ, не надо. — Да, я не буду этого делать, Поттер, — Малфой вышел из кабинета. — Не знаю, на что я надеялся, — слегка улыбнулся гриффиндорец, — это опасно? — Нет, ничего такого, с чем мы бы не справились. Все под контролем. Гарри видел, что это не так, но возражать не стал. — Что ты сделаешь, если я схожу до Кингсли? — Вероятно, прокляну тебя или убью, — сказала Гермиона. Гарри рассмеялся и прошептал: «Ладно». Она обняла его и вышла из кабинета. Джейми видел, как она входила к Поттеру, потому ждал недалеко от дверей. В офисе почти никого не было, кроме Малфоя и двух авроров, что уже собирались домой. Он медленно подошел к ней, обхватил лицо руками и наклонился, чтобы поцеловать. Ей показались за его спиной свист и фырканье. Она улыбнулась и промямлила, что им нужно поговорить. Джейми жестом указал на дверь в переговорную. Пока шли, Гермиона старалась смотреть только прямо, перебарывая неловкость, подступающий страх и румянец на щеках. Едва ли она заметила, как Джейми и Малфой вглядываются друг в друга. — Нужно наложить Силенцио. — Здесь вечное Силенцио, — ухмыльнулся Джейми, закрыв дверь. Она быстро выпалила все, боясь только одного — что Джейми будет прикапываться, расспрашивать и лезть. Надо было бояться его задетых чувств, шаткость только завязавшихся отношений — но ничего подобного она не ощущала. «Эти отношения обречены, Мерлин, Гермиона». На удивление он воспринял все нормально. И они уже прощались, когда он приобнял ее сзади возле двери, уткнувшись в волосы и медленно убирая локоны с шеи. Гермионе так хотелось разрядки, что голова почти автоматически упала назад ему на грудь. Он целовал нежно, страстно, потом снова нежно, потом страстно и страстно, и страстно. Когда дыхание обоих полетело к чертям, он превратил ее брюки в юбку-карандаш, а она снова убедилась, что, как волшебник, он великолепен. И, честно признаться, его таланты беспалочковой магии возбуждали. Он опустил правую руку на бедро, широкими движениями оглаживая ее тело, левой рукой скользнул от колена до талии, ошпаривая и задирая юбку. Правая рука легла на трусики, затем под них, на клитор, очерчивая круги. Когда он резко вогнал в нее палец, она схватилась правой рукой о косяк, чтобы не упасть. Он добавил еще один, также резко входя в нее и также нежно теребя чувствительные точки. Только когда она кончила, то поняла, что все это время держалась левой рукой за ручку двери, непроизвольно дергая ее влево. Джейми тоже заметил. — Там никого уже нет, — сказал он, нежно целуя в щеку, оставаясь в той же позе сзади. Она восстановила дыхание, поправила заклинанием одежду и волосы и вышла из переговорной. Ну, конечно. Малфой не спешил домой. «Черт». «Отлично». «Черт». Он не смотрел на них, изучал отчет, находясь за тем же столом, что полчаса назад. — Малфой, заведи подружку, может, тогда перестанешь засиживаться на работе, — резко сказал Джейми. Малфой сверкнул глазами. — Гарри уже ушел? — Быстро сообразила Гермиона, задавая вопрос, чтобы остановить прорастающий спор или ссору. Или катастрофу. — Я не слежу за Поттером. — Он знал, где Гарри, но говорить не стал. «Естественно». Или понял, зачем она задала этот вопрос, ведь Грейнджер видела погасший свет за дверью кабинета Гарри. — Пару минут, Гермиона. Мне надо кое-что забрать, и я провожу тебя. Она хотела возразить, но не стала. «Ладно, я не увижу его несколько дней. Что изменит еще пару минут вместе?». Джейми скрылся за дверью, Гермиона бегло осмотрела кабинет, а в голове уже во всю бушевали волны — вечное ли Силенцио? Догадался ли Малфой? Что она чувствует к Джейми? Опасны ли артефакты? Слизеринец вдруг выпрямился, откинул отчет, облокотился о спинку стула, забросил ногу на ногу и уставился на нее. В ухмылке — игривость и заинтригованность, в прищуре … эм … «Разочарование?». Сложно понять, потому что Драко быстро скрыл эмоции, но что-то недовольное и неприятное выскользнуло из его глаз. — Что? — Неловко и одновременно раздраженно спросила Гермиона. Он покачал головой из стороны в сторону: — Ничего. Со школы не видел тебя в юбке, Грейнджер. И тут сердце рухнуло. Он знает. Да, Гермионе Грейнджер не 16 лет, чтобы стыдиться сексуальных отношений. Но она пока в своем уме, чтобы не заниматься этим в публичных местах, как сделала это несколькими минутами ранее. «Черт». Ее лицо уже залилось румянцем, но — ей не 16 — она надела контроль. — Это тебя не касается, Малфой. — Что не касается? — Спросил появившийся Джейми. — Утраченная девственность Грейнджер. «Ну все». Не очень понятно, что происходило, но что-то точно происходило. С точки зрения волшебства — было великолепно. Вероятно, они применили нечто из разряда легилименции, потому что — Гермиона была в этом точно уверена — общались без слов. И еще была парочка невербальных заклятий. Дверь Аврората распахнулась, и зашел Забини. Гермиона тут же кинула на него взгляд «Помоги», Блейз уволок Малфоя со словами: «Нам нужно поболтать, дружище. Я вижу, ты занят, лишаешься работы. Но есть кое-что поважнее, чувак, отложи это на завтра».

***

— Малфой, мы не договорили, — вышел Гарри из кабинета, как только Джейми закрыл дверь переговорной. Драко молча встал и двинулся в сторону Гарри, он прошел мимо него, пока тот подпирал дверь телом. — Две минуты, — сделал одолжение Драко. От глаз Гарри не ушел взгляд Малфоя на дверь переговорной. — Ты заметил какие-то несовпадения в отчете с воспоминаниями? — Допустим. Это ничего не значит, — он не считал нужным продолжать очевидные вещи, когда Поттер тоже читал отчет. — Почему? — Допытывал Гарри, Малфой закатил глаза. «Он издевается?». — Потому что в отчете нет отрубленной башки, Поттер. А в воспоминаниях есть, — выплюнул слизеринец, — блядь, я, действительно, должен объяснять такие вещи? Гарри всматривался в Малфоя, раздумывая, перегоняя много мыслей и воспоминаний в голове. Он давно догадывался или всегда знал. Со временем даже понял, но не думал, что нечто подобное может жить в человеке так долго, хоть и в его арсенале был пример в виде Снегга. — Я не думаю, что это надолго, — внезапно начал приободрять Гарри, сам не понимая, зачем ему это нужно. Может быть, потому что они выросли, перестали вести себя как дети, начали прикрыто уважать друг друга. Или, Мерлин знает, по какой другой причине ему пришло в голову прокомментировать отношения его подруги. Драко резко поднял на него вопросительный взгляд. Гарри помолчал еще минуту, решаясь. Было неловко, а мямлить не хотелось. Из-за должности, да и из-за темы разговора, к которой он никогда бы не хотел прийти. — Малфой, я всегда видел твои взгляды на наш стол в Большом зале, твои присутствия в библиотеке в то время, пока были там мы. Я видел, как ты смотришь на нее на зельях и в день битвы. И ... всегда? «Блеск. Восхитительные новости, Поттер». Малфой не краснел, не прятал глаза, ни одной извилиной не подал виду, что этот разговор хоть как-то его касается. Серые глаза не вспыхнули, а мышцы лица не напряглись. — Я понял. Буду бесконечное количество раз штудировать отчет, пока ты не отъебешься и не поймешь, что все не состыковки, которые мы ищем, — ты видел сам. — А как же Забини? Ты не дождешься его? — Гарри перевел разговор в нейтральное поле. — Он большой мальчик, справится без прощаний. Два дня без него, пожалуй, выживу. — Э, Малфой. Если честно, я не думаю, что это всего лишь на два дня. — И что это, блядь, должно значить? — Я не знаю, что это за артефакты, но знаю, что никто не расскажет мне о них. Глаза Гермионы сдали ее с потрохами, это не простая переработка. Ты и сам знаешь, если бы это были безопасные или хотя бы наполовину безопасные находки, никто бы не заставил оставаться в Министерстве. — Если ты думаешь, что это опасно, почему так легко закрыл тему? — Потому что она меня, на полном серьезе, может уничтожить взглядом. «Я сяду в первом ряду». Малфой по-доброму ухмыльнулся. По-доброму? Да, он всегда догадывался и знал. — Я не хочу нагнетать и выдумывать то, чего я не могу предположить. Но, Малфой, поговори с Забини, потому что, — осекся. — Да говори уже, Поттер. — Я кое-что подозреваю. И довольно давно. Думаю, их исследование затянется, и я не уверен, что мы встретим их целыми и невредимыми, — уже шепотом добавил гриффиндорец. — И ты ее отпустил? При всех твоих раскладах и прогнозах, серьезно? Блеск. — Потому что, Малфой, это ее обязательства. Вряд ли она может поступить иначе, она знала, на что шла. Работа невыразимцем опасна, особенно сейчас, в послевоенное время. И неразумна. Но это Гермиона, вряд ли когда-то существовал момент, что получалось ее отговорить. Иначе он бы стал историческим. — Не получилось, значит? — Что? Я пытался объяснить ей, что устраиваться в Отдел тайн нельзя. Но это Гермио … — Это не объяснение, Поттер. Салазар, — да к черту, — если бы у меня была возможность, если бы я был так близко к ней, то привязал бы ее. — Именно поэтому вы никогда не будете вместе. Драко кивнул, развернулся и вышел из кабинета. Гарри схватил сумку, попутно гася свет: — Малфой, все будет хорошо. Ну, я надеюсь на это. И я всегда рядом и никогда не брошу ее. Но вряд ли тебя волнует это, поэтому совет от … коллеги. Поговори с За … И тут они услышали это. Ручку двери, которая через раз прокручивалась. Хаотично, с усилием. Гарри понял позже Драко, что это не попытка сбежать или отпереть дверь. — Малфой … — До завтра, Поттер, — отрезал Драко, возвращаясь за свой стол к отчету.

***

Ровно через два часа Гермиона и Блейз были в Министерстве. Дверь в комнату отдыха, куда они ни разу не заходили, открывали осторожно и долго. Грейнджер с помощью трансфигурации превратила покрывало в матрас, Забини превратил диван в одноместную кровать. — Мне не терпится увидеть, что для нас припас этот волшебный мир, — сказал без энтузиазма Забини. Она бросила на пол сумку с предметами гигиены, пижамой и одеждой на смену и вышла из комнаты, направляясь в исследовательскую, мулат двинулся за ней. — Посмотрим, — оглядываясь, сказала Гермиона. На стендах разных размеров располагались предметы: ошейник, книжка с детскими стихами, полная сахарница, завешенный предмет со стикером «Это зеркало. Придумайте, как его изучить и не сойти с ума. Потому что вы сойдете, если посмотрите в него», скульптура с заклеенным лицом и запиской «Не смотреть. Предположительно завораживает и убивает. Каким-то образом». И дверь. В комнате стояла чертова дверь. — Чувствую себя Алисой. — Кем? — Спросил Забини. — Неважно. У Гермионы рухнуло сердце. Она знала, что задание опасное. Но сейчас до нее дошло, что эти артефакты смертельного характера. — Забини, ты еще помнишь, что я твой руководитель? «Он не обязан». — Д-да. — Я никогда не спрашивала, но всегда хотела узнать. Почему ты в Отделе тайн? «Это больше не его сражение. Война закончилась. Хватит с него ... со всех». — Я не то чтобы выбирал. Мне было мерзко сражаться, как и причинять боль. Когда война закончилась, я поклялся себе сделать все возможное, чтобы не оказаться на поле боя и не видеть там друзей. Для законов и судов я плохо приспособлен, слишком не консервативен. Из Министерства из-за перечисленных причин хотелось свалить, но Шеклболт предложил работу в другом отделе. — И что тебе не сказали в каком? — Не сразу. Мне хватило описания, хоть оно и было сбивчивым, но этого стало достаточно, чтобы я согласился. Мне казалось, это лучше, чем быть аврором. «Только не его смерть, Годрик». — Я рада, что ты не выбирал, — он с сомнением начал смотреть на нее, — ты отстранен, Блейз. Я напишу тебе хорошее рекомендательное, и мы подыщем неплохое место в Министерстве на время отстранения, если хочешь. Он молчал. Она продолжала оглядывать артефакты. — Грейнджер. — Это не обсуждается. Ты отстранен по причине того, что объем работы не требует включения двух человек. Это всего на месяц, собирайся и помни про протокол. — Гермиона. Да, Блейз Забини никогда не был участником таких действ, но Гермиона Грейнджер была. Она принимала ответственность и знала, как с ней жить дальше. Именно поэтому она хотела справиться сама, не беспокоясь за жизнь другого человека, кто не выбирал этот путь. Потому что она выбирала, в тот день, когда подписывала договор, — она знала. Может, не явно, не вслух, но где-то в глубине души зашкаливала уверенность, с чем придется работать в этом богом забытом и предателями оставленном чертовом Отделе тайн. Она не пророчила смерть — это было бы глупо, однако и не отрицала ее. На этот случай даже хранила письма для близких с прощанием. Надо признать, что она не унывала и не строила из себя героиню. Просто сейчас сил было тащить только себя. И неважно, каким волшебником был Забини, этот груз ей не потянуть. — Тогда и ты мне не даешь выбора сейчас, а я его прошу. Я хочу остаться, Грейнджер. 3 ноября 2003-го Пергаменты лежали повсюду, где-то уже виднелись первые записи. «Экспонат первый. ТОО-147 Название: ошейник Описание: черный ошейник, толщина — 0,7 дюймов. Вероятно, фиксируется с помощью магии под любой размер. Кожа дракона (защищен от заклинаний), не оставляет синяков (?) Магические свойства: Степень опасности: Последствия после использования: Экспонат второй. ТОК-148 Название: книжка с детскими стихами Описание: название «Малышу в кроватку», твердый переплет, 12 страниц с иллюстрациями детей и животных, на каждом развороте по одному стихотворению, все четверостишия. Редакция и автор не подписаны, на форзаце «Народное творчество» Магические свойства: Степень опасности: Последствия после использования: Экспонат третий. ТОС-149 Название: сахарница Описание: наполнена сахаром, диаметр — 6,42 дюйма, цвет — бордовый, материал — глина (?). Сахар лежит идеально, будто приклеен Магические свойства: Степень опасности: Последствия после использования: Экспонат четвертый. ТО3-150» Это уже пугало ее, страх был не на поверхности, он был так глубоко внутри, что казалось, излишняя эмоциональность может стать катастрофической. Больше всего ей не нравилась записка, которая вроде и несла информацию, но в то же время — ее было слишком мало. Она перечитывала размашистый текст уже раз десятый: «Это зеркало. Придумайте, как его изучить и не сойти с ума. Потому что вы сойдете, если посмотрите в него». «Название: зеркало. Описание: длина — 71,26 дюймов, ширина — 12,6 дюймов Магические свойства: смотрящий сходит с ума (?) Степень опасности: Последствия после использования: Экспонат пятый. ТОС-151 Название: скульптура Описание: голый мужчина античных времен, поза ровная, ноги вместе, руки по швам, высота — 78,76 дюймов, материал — мрамор (?) Магические свойства: завораживает и убивает, если смотреть в глаза (?) Степень опасности: Последствия после использования: смерть (?) Экспонат шестой. ТОД-152 Название: дверь Описание: ̶д̶в̶е̶р̶ь̶,̶ ̶к̶о̶т̶о̶р̶а̶я̶,̶ ̶ч̶е̶р̶т̶ ̶з̶н̶а̶е̶т̶,̶ ̶к̶у̶д̶а̶ ̶в̶е̶д̶е̶т̶ ̶и̶ ̶к̶о̶т̶о̶р̶у̶ю̶,̶ ̶ч̶е̶р̶т̶ ̶з̶н̶а̶е̶т̶,̶ ̶к̶а̶к̶ ̶о̶т̶к̶р̶ы̶т̶ь̶.̶ длина — 93,7 дюймов, ширина — 22,41 дюйм, материал — дерево Магические свойства: Степень опасности: Последствия после использования:» 6 ноября 2003-го — По моим расчетам, может выйти месяца два. Вот уже несколько дней невыразимцы проверяли артефакты на разного рода заклятия. Описывали, изучали, рылись в архивах, пытались свыкнуться с новой реальностью. Она злилась — огромное Министерство не имело и толики полезных книг. Что уж там говорить о наличии библиотеки, которой, к слову, не было. — Или год, — откинувшись на кресло, которое отправила сюда из спальни, сказала Гермиона. — Мне не нравится, что я сейчас скажу, но, кажется, Шеклболт поторопился, запаниковал. Заточение здесь никак не поможет нам. Нам нужны книги, музеи, вылазки в места находок или упоминаний. И все это с приставкой «возможно, магловские». — Грейнджер, я думаю, что он не хотел защитить нас. Он хочет защитить от нас. И, к его сожалению, ее это не удивило. — Я предполагала, что мы опасны после контакта с предметами, но не понимаю, в какой из моментов мы вдруг стали подопытными крысами. — А они нужны? «Не знаю». — Мы, конечно, можем провести все эти базовые мероприятия, надеть перчатки из драконьей кожи, потрогать, пощупать, применить заклинания и зелья. Но … ты чувствуешь их энергию? Наши традиционные первичные методы смогут сказать лишь то, что мы уже знаем, — это темные артефакты. И без экспериментов понятно. Забини медленно сглотнул, потому что и он не идиот. — Я думаю, тебе — как гостю номер один хогвартской библиотеки — понравится мое предложение. Ты права насчет книг, нам нужны новые знания. У моего друга, кстати, прекраснейшая библиотека. Грейнджер скосила на него взгляд и усмехнулась. «Ну, конечно». — Значит, начать нужно с разговора с Кингсли. Недавняя ссора с Малфоем надолго не задержалась в ее кудрявой голове, но сейчас четко воспроизвелась. Почему это вообще случилось? Столько позади ... «Мерлин, столько позади».

***

Гермиона вернулась спустя полтора часа. — Так долго? — Вскочил с места Блейз, — только не говори, что ты убеждала чертого Шеклболта в том, что мы не крысы. Она медленно подошла к своему рабочему месту и опустилась на стул. Выглядела уставшей, скрыть не получилось. Скинув мантию и сгорбившись, она потерла пальцами переносицу. — Это было долго, но полезно. Например, я выяснила, что все артефакты нашли в разных местах, заполучила их адреса и даже выбила в распоряжение парочку авроров на мелкие задачи, — привычки заучки-отличницы были при ней, она гордо вздернула подбородок. — Вау, — с иронией выразил восторг Блейз. «Вау». — Шеклболт сказал, что на нас может начаться охота, потому что мы хотим обезвредить эти орудия смерти. Но я сомневаюсь, что стоит опасаться этого в ближайшее время, да и зачем, пока все артефакты с легкостью могут убить нас, никто не станет марать руки. Поэтому действовать надо в ближайшие дни. — И ночевать здесь? «И ночевать здесь». — На время, пока не обезвредим хотя бы два артефакта. — Он что, — усмехнулся Блейз, — торговался с тобой? «Хуже». — О, поверь, это был настоящий спектакль. Но я ни черта не понимаю, почему Кингсли ведет себя так. Мы хорошо ладили, — задумчиво закончила девушка. — Салазар, Грейнджер, ты очаровательно наивна! Война закончилась, и похер всем, кто и что чувствует, кто и как может умереть из-за побочных причин. Главное — новый мир и его устройство. Я это понял уже давно и, дружеский совет, прими ты тоже. Шеклболт заботится о своей заднице, и делает правильно. Иначе его свергнут. Поэтому разгребает говно, что осталось и происходит, где главная цель — прибраться. На детали всем плевать, — он разочарованно покачал головой, смотря в потолок. В дверь постучали. — Ты так и не запечатала дверь? «Не запечатала». Иначе даже стука не было бы слышно. Во всем этом новом мраке самым глупым казалось остерегаться непрошенных гостей, которые легко входят и выходят через парадную Министерства. — Дальше этого помещения все равно не пройдут. — И твоей ухажер не заявится однажды ночью, милая? — Блейз поиграл бровями. Их покой — если это был покой — нарушил светловолосый слизеринец. — Малфой, уже ночь, а ты на работе? Тебе пора завести подружку. — Спасибо, этот совет мне уже давали в этом месяце, придумай новый. — Зачем пришел? Так быстро соскучился? — Улыбался мулат. — Не отвечай. Уже знаю, что твой ответ мне не понравится, поэтому скажу сразу — ты нам нужен. — Забини, я уверена, что есть альтернатива, — со снисходительной улыбкой заметила Гермиона. «Точно есть. Или я ее придумаю». — Солнышко, боюсь это лучший, быстрый и безопасный вариант. Малфой переводил взгляд с одного на другого, ожидая продолжения и глазами заставляя друга не шутить про тройничок. — Библиотека, Малфой, нам нужна твоя библиотека. Нарцисса сейчас в мэноре? — Какое-то время, — на удивление Малфой был предельно серьезен, — но она не станет вмешиваться в ваши дела, если вы нагрянете с визитом. — А ты? — С вызовом спросила Гермиона. Драко нахмурился. — И он не станет, ты ему не доверяешь, но доверяю я. А ты вроде как доверяешь мне. Думаю, ты поняла цепочку, — Блейз пытался визуализировать схему пальцами. — Когда? Гермиона и Блейз переглянулись и одновременно выпалили: «Сейчас».

***

Драко бесило, что в последние дни все то и дело говорили ему о Грейнджер. Бесило, потому что он только забывал, как она снова селилась в голове. Эти ее золотистые глаза, кудряшки, миниатюрность и ... «Этот вечно ее поднятый кверху нос». Это случилось на пятом курсе, отрицание длилось долго. Потом была война, та ужасная сцена в его доме и неведение, что с ней. Спрашивать было не у кого. Малфои только-только открылись для всех, что перешли в Орден. Хотя перешли они давно, еще на седьмом курсе, но — как и многие — были пешками и скрывались, пополняя ряды Пожирателей. С той сцены в зале мэнора до того, как они переселились на Гриммо, никто не говорил о ней. С ним. — Ее здесь нет, — осторожно шепнула Нарцисса, когда они вышли с первого обеда под крышей старого дома Блэков. Затем дни и ночи без какого-либо знания. Он не сходился ни с кем близко. Иногда секс, иногда случайный совместный ужин, иногда операции. По душам говорить было смешно, да и кому он мог там доверять? Да и когда он вообще хотел открываться? «Нахуй». Порой ему казалось, что это всего лишь подростковая одержимость, это пройдет. Он не знал, что делать со своими чувствами, не представлял, как выкинуть их на нее, но главное — не представлял себя отвергнутым. В его голове просто не модерировалась ситуация, в которой он спокойно спит после отказа. Было ли ему страшно получить отказ? Нет, это Малфой. Едва ли его пугали такие вещи. Поэтому план был такой — переболеть и забыть. Плану было уже пять лет, учитывая те годы, когда он признался себе в чувствах позитивных, а не в негативных — где ненавидел, принижал и укалывал бесконечное количество раз. Они встретились снова на битве за Хогвартс. Он подлетел заслонить собой Сектумсемпру, которая летела в Грейнджер. А Тео подлетел защитить его. Тео … Он был первым, кто узнал. В школьные годы Драко не понимал сторону Блейза, потому что тот не отважился признаться, что против Волан-де-Морта. В общем-то, ситуация была закольцована — Малфой по тем же причинам молчал. А с Тео, с Тео они просто однажды перебрали. Тогда Драко впервые увидел, как его друг плачет, боится и сожалеет, что родился в семье Ноттов. Они сблизились настолько, что скрывать влюбленность не было смысла. Когда Тео прыгнул под заклинание, задело его грудь. А Грейнджер даже не увидела, как не умерла, благодаря одному настырному и второму влюбленному слизеринцам. Малфой разозлился на нее, и злость росла, пока Тео у него на руках истекал кровью. Он не знал, не понимал, что должен сделать дальше. — Ебаный Мерлин! Тео, дружище, пожалуйста. — Малфой, у меня есть только ты. — Как и у меня, — ком в груди рос с бешенной скоростью. — Нет, дружище, у тебя есть она. Поклянись, что этот пиздец не был напрасным, и ты прицепишь свои яйца обратно, — Тео улыбался сквозь слезы, сохраняя свою фирменную ухмылку даже сейчас. Малфой качал головой, но, признаться, даже не пытался потом поговорить с ней. — Уходи. Потому что вместе с тобой меня не впустят в рай, а ты знаешь, что я не люблю жару. Малфой как под гипнозом встал и медленно двинулся назад, не видя, как в него летят заклинания. — Протего! — Он резко обернулся на голос. Забини поставил щит перед ним, а его лицо побледнело, когда он увидел умирающего Тео. Именно в тот момент Малфой и Забини поняли, что уже давно жили и играли на одной стороне. Они кивнули друг другу, вставая спина к спине. И с того дня так и шли. После были сотни операций, которые они планировали на Гриммо. Драко ценили как великолепного стратега, но ему хотелось оставаться и великолепным волшебником, поэтому он вместе с Орденом выходил на поле боя. За семью, за Тео, за мир без психопата и за чертову Грейнджер, где бы она не была. А она была, видимо, везде, только не в штаб-квартире. Их золотую троицу не видели уже давно, они охотились за крестражами. Иногда на сборы приходил Поттер и докладывал о делах. Она и рыжий всегда оставались вместе где-то там. Так прошел еще год, в который он ни разу не видел и не слышал о той, что снилась каждую ебаную ночь. Всегда сначала улыбалась и пила свой любимый какао с зефирками, а затем — корчилась в крови. Один сценарий. В июле 2000-го война официально закончилась. Он мельком видел ее в Мунго, она навещала Поттера. Так всегда ему казалось — пройдет время, и он забудет. Он забывал, старался забывать днем, но против воли вспоминал по ночам, не зная, что из реальных чувств к Грейнджер осталось. В то утро в больнице внутри снова все перевернулось. И он послал рассудок к чертям, впопыхах забирая Нарциссу из палаты. Для безопасности Малфои уехали на другой континент, пока шайка людей, охотников за бывшими (и сильно бывшими) Пожирателями, не была поймана. Еще через год он вернулся в Англию, Нарцисса и Люциус остались жить в Австралии, развивая банковское дело там. Драко же, помня его таланты, позвали в Аврорат. Он хотел навсегда закрепить среди министерских зевак доброе имя Малфоев, и уже потом уйти в наследственный бизнес. Казалось, так будет проще возрождать империю. Сны исчезли, осталось лишь странное ощущение внутри: он по прежнему мог прикасаться к другим, но порой перед глазами стояла Грейнджер. Наизусть были все ее чертовы привычки и запах. Она пахла как яблоки, альстромерия и зависимость. В первые дни в Министерстве он снова ее видел, один раз. Она заходила к Поттеру. Драко уловил затылок, кудряшки и ровную осанку, но этого хватило, чтобы он не смог повесить внутри головы замок на дверь «Гермиона Грейнджер». Через три месяца ее образ снова улетучился. Лишь иногда он вспоминал те разы, что они случайно оказывались вместе в библиотеке школы. Через полтора года его работы она устроилась в Министерство невыразимцем, что скорее напугало его, чем обрадовало. Потому что только идиот устроится в Отдел тайн после войны, когда Тео пожертвовал жизнью ради существования Грейнджер. Драко не знал, до сих пор не нашел ответа, откуда в башке холодного до любви Тео возникло желание спасти Гермиону. Просто Малфой забыл все порывы злости и психов, когда к ней прижимался Уизли. Когда смотрел и внутренне болел за ее победу на всех школьных дуэлях. Когда не мог оторваться, если они оказывались в одном помещении. Когда грубил и открыто презирал, виня и не оправдывая свои действия после. А Тео был рядом, видел и знал, насколько его жизнь зависит от невредимости ее, как блядски ему бывает больно. Не сказать, что они виделись часто за те полгода, что она работает в Министерстве. Даже когда Забини подселили к ней в Отдел. Но чувство «Не все потеряно» росло без усилий и шагов с его стороны. Он им наполнялся и им же обманывался, фантазировал и жаждал. И только в последний месяц они стали спотыкаться друг о друга чаще, встречаться — внезапно — у Забини дома. И еще был этот ебаный Элистер, который заставлял ненавидеть, обожать и хотеть больше. Да, это вечная загадка, как одна и та же женщина раз за разом сводит тебя с ума.

***

Они переместились в мэнор с помощью камина. Малфой шел впереди, держа эту чертову идеальную осанку, и сцепив руки за спиной. «Нельзя иметь такую ошеломляющую выправку и быть подонком». — Крыло с библиотекой мы закрыли, там никого не бывает, кроме домовиков, — он быстро осекся, понимая, кому рассказывает это. Нарцисса встретила их в одном из переходов поместья, она с искренним радушием поприветствовала гостей и многозначительно посмотрела на Драко, когда Грейнджер пожелала сраный какао с зефирками. — Тогда полагаю два чая без сахара и два какао с зефирками, Тобби, — Гермиона отметила, что миссис Малфой была уважительна с домовиком, а еще то, что тот был одет и доволен. Нарцисса заметила взгляд девушки на Тобби. — Мисс Грейнджер, не волнуйтесь, Тобби получает зарплату и остается здесь по собственному желанию, — с улыбкой сказала женщина, выдерживая долгий взгляд. — Что? Отк … Откуда вы знаете? — О, наверное где-то читала, — отмахнулась Нарцисса, — резонансы запоминаются, — продолжила она, встав во главе их маленькой группы. Когда они зашли в библиотеку, на столике уже расположились напитки. «Два какао, интересно. Ладно». Но поразило ее не это, а количество стеллажей и книг. Пространство выглядело прекрасно, несмотря на дорогой и минималистичный дизайн мэнора, здесь было слишком уютно — дерево, красные обивки, мягких светлых тонов картины и шторы. — Это потрясающе, — вырвалось у Гермионы. Малфой хмыкнул и растянулся в улыбке. Откуда ей знать, сколько лет он мечтал показать ей фамильную библиотеку и впитать каждый ее взгляд. Они присели в четыре кресла возле столика. Никто не брал напитки, и Гермиона отметила, что наверно так заведено у аристократов — заставить стол съедобным, но вести беседу, не поднося ничего ко рту. — Так что вы ищите? — Спросила миссис Малфой будничным тоном. — Нарцисса, дорогая, пожалуй, мы не можем тебе сказать. Наша работа предполагает молчание и непреложный обет. А если он вдруг не сработает, даже не сомневайтесь — Грейнджер заколет нас всех одним взглядом. Гермиона грозно стрельнула глазами в Забини. Непреложный обет был скорее формальностью, чем правдой. Так они между собой называли обязанность молчать, на деле же — никто бы в тот час не умер или по щелчку не переместился в Азкабан. — Это правда? Вы можете умереть? — Спросила Нарцисса, оставаясь невозмутимой. Только в гласных звучали нотки тревоги. — Пока что нет, — судорожно пробормотала Гермиона и отпила какао, срывая свой аристократический план. — Но, миссис Малфой, мы, действительно, не можем сказать. И полагаю, такая объемная и разносторонняя библиотека, как ваша, наверняка обладает … сохраняет историю поиска, записывает выбранные книги. — Это так. Драко, милый, отмени, пожалуйста, чары, пока Блейз и мисс Грейнджер будут трудиться здесь. Нарцисса удалилась через пять минут. Все это время она спрашивала о делах Драко, и Гермиона отметила, что это было … слишком просто, мило, человечно. У нее нет предрассудков насчет их семьи, но слишком они казались мраморными. Искренность в мэноре одновременно пугала и завораживала. — Малфой, тебе пора. — Не благодари, Грейнджер.