Змеи и лестницы

7 ноября 2003-го Они начали с зеркала, это казалось самым простым, потому что, черт знает, сколько таких проклятых существовало. Много зацепок — много теорий и много экспериментов. Гермиона выписала уже двенадцать заметок, отложила три книги, переписывать которые означало бы создать новую редакцию. Блейз добавил еще семь заметок, просмотрев наиболее старые фолианты. — Я собираюсь пойти в книжный, — мулат накинул длинный охровый плащ на плечи. Гермиона вопросительно подняла бровь. — В магловский книжный, ты не ошиблась. — И что, скажи, ты будешь там искать? Как ты найдешь магазин? Чем расплатишься? Мерлин, Забини, ты ничего не знае … — Мерлин, Грейнджер, — передразнил. — Я ходил на магловедение, у меня есть фунты, я умею го-во-рить. — Ммм, — задумалась Гермиона, — я могу сходить с тобой или одна. — Нужнее ты будешь здесь. Я куплю все, в названии которых есть слово «Зеркало». И возьму что-нибудь про мифы, легенды и сказки. Гермиона кивнула: — Ладно, я вернусь в Министерство. — Грейнджер, тебя не выгонят отсюда. Оставайся и будь полезной девочкой. И, если честно, я никогда не видел, чтобы Нарцисса кусалась, тебе нечего бояться. — Я не боюсь. Это немного неловко, не находишь? — Милая, думаю, самое главное сейчас — быть при информации и в безопасности. Я скажу одну вещь, а ты не задавай вопросов, потому что мне нечего будет ответить, ладно? — Ты любишь этот трюк, — сощурила глаза гриффиндорка, — выкладывай. — Возможно, это место — одно из самых безопасных сейчас, — хотел добавить «Для тебя», но решил, что с таким уточнением ему точно придется врать и придумывать ответы. Он уже был у двери, когда она повернула к нему голову и сказала: — Возвращайся скорее. «Пожалуйста». Да, она определенно ощущала спокойствие и безопасность, с ним она чувствовала себя под защитой, хоть и не всегда нуждалась в ней. То же Гермиона испытывала рядом с отцом. Забини ушел в восемь утра. Всю ночь они провели за книгами, не смыкая глаз. С одной стороны — она, как истинная Гермиона Грейнджер, хотела разгадать головоломку. С другой — нужно было быстрее закончить. С третьей — внутри все орало убираться из мэнора. И только с десятой — закрывать глаза было просто страшно. Потому что будущее снова стало неизвестно, а прогнозирование сократилось до двадцати четырех часов: артефакты были смертельно опасными для волшебников и маглов. В этом она была уверена на сто процентов. — Грейнджер, я вхожу, — за дверью раздался голос. «Нет». Гермиона подскочила, не знала, что делать, куда прятать книги, выписки. Но потом вспомнила о преимуществе. — Ты не можешь, Малфой, — растянула с улыбкой. — Я по поручению Блейза, — соврал. — И что мне сделать? — Молчание, — о, я могу наложить дезиллюминационные чары! — Десять очков Гриффиндору! На счет три вхожу. Как ни в чем не бывало она сидела в кресле, внимательно изучая вошедшего Малфоя. В ней проснулось детское озорство, ведь пришлось за считанные секунды прятать книги. Это почти игра в секретики, когда закапываешь цветочек под стеклышком в песок, и лишь ты знаешь, где твое творение зарыто. Поэтому в янтарных глазах бушевали веселые искорки. И он заметил их сразу же. — Тебе надо поесть, — прокашлялся Малфой, отводя взгляд. — Что? — Рассмеялась Гермиона, — ты серьезно? Не буду я есть, я не хочу. — Ты говоришь, как ребенок, — строго заметил слизеринец. — Когда ты последний раз ела? — И почему же тебя это волнует? Всеми последними редкими диалогами она давала ему шанс, которым он не пользовался, потому что не знал, как вести себя с ней. И вообще хоть с кем-либо, когда хочется не просто присунуть. — Не волнует, — отрезал он. «Логично». — Блейз настоял. Иначе ты выдохнешься уже к завтрашнему дню. А я хочу какую-нибудь из ближайших пятниц провести вместе, — «с тобой» — не сказал, — с Забини. — Допустим, — она могла еще много чего спросить и сказать. Например, почему домовик не принес ей еду, когда Тобби не пришлось бы даже появляться в комнате. Но сил и желания на это не было. Ее любопытство осталось на страницах книги «Тайное — явное», которую она держала последней. Когда Малфой вышел за дверь и через секунду зашел с подносом, неловкость приумножилась. «Что происходит?». Она потупила взгляд, болтая зрачками из стороны в сторону. «Эм». Тыквенный суп, картофель с мясом, имбирное печенье и … какао. — Ты тоже любишь какао? — С интересом спросила Гермиона, наклоняя голову. Вчерашняя сцена не была забыта. — Ага. — Спасибо, — мысли были не здесь. — Нашла что-то ценное? — Вряд ли это можно таковым назвать, пока не попробуем в действии. — Это опасно? — Нет. — Грейнджер, — выдохнул Драко, — ты очень хуево врешь. «Дай мне сил». — Все, что ты должен знать и уяснить, — ответственность за жизнь Забини на мне. Если я пойму, что нечто угрожает ему, он будет отстранен. Я не позволю … ты не потеряешь его, — уже тихо произнесла она. «Еще и его». Драко где-то глубоко внутри передернуло: — А кто возьмет ответственность за тебя? — Осторожней Малфой, а то я решу, что тебе не плевать. — Если с тобой что-то случится, предположим. Ты уже не сможешь гарантировать, что он не умрет.

***

Драко видел, что ей есть что ответить, но она не решалась. «Давай же, Грейнджер». — Я заключила некоторое соглашение с Шеклболтом на этот случай. И это все, что ты от меня услышишь. — Мисс Грейнджер, доброе утро. Драко, — Нарцисса нежно посмотрела на сына. — Пожалуйста, называйте меня по имени. — Надеюсь, я не отвлекла вас. Лишь увидела открытую дверь и решила, что вход разрешен. Гермиона, как вы знаете, это крыло закрыто и свободно. На втором этаже Тобби подготовил комнату на случай, если вы захотите принять душ или вздремнуть. — О, — только и выдавила Гермиона, — большое спасибо, миссис Малфой. — Нарцисса. «Блядски мило». — Нарцисса, да, — она молча смотрела ей в глаза, неожиданно успокоившись, — да, я бы не отказалась от душа. — Драко, милый, ты не проводишь нашу гостью? Это было странно. Все их радушие и забота казались инородными, но подвоха не ощущалось. Да она и не искала. Все молчали, пока гриффиндорка не вспомнила: — Пожалуй, мне стоит дождаться Заб … Блейза. — Гермиона, вы беспокоитесь, что я или Драко будем лезть в вашу работу? Это не в наших интересах и воспитании, поверьте, — снисходительно сказала женщина, — к тому же, мы в состоянии осмыслить, что чужое знание опасно для вас. «Представляешь? Мы совсем не монстры, Грейнджер». — Да, Грейнджер, так сложилось по добрым старым традициям, что идиоты в мэноре не водятся, — замолчал, — был момент, — взглянул на Нарциссу, — и больше такого не повторится. Здесь безопасно, — добавил уже серьезней. — Поймите меня правильно, Нарцисса, — Гермиона покачала головой, — даже если бы это была библиотека Гарри Поттера, я бы точно также тревожилась. — Мерлин, Грейнджер, смешай уже чары со своей кровью, и никто не расколдует эти чертовы книги. Гермиона сомневалась. Долго. И пусть это станет ее ошибкой, но Нарцисса была настолько правдива, говорила так неподдельно, что глупо было считать, будто она способна поставить под удар хотя бы Блейза. И Драко проявил то же. «Ну это, гостеприимство». — Ладно, обойдемся без крови, — она кивнула и направилась к выходу. Драко пошел за ней. Поднявшись на третью ступеньку, она резко развернулась. Малфой поднял на нее голову и посчитал, что она потрясающе выглядит, когда сверху. Эти ее кудряшки, обрамляющие лицо, блестящие глаза, золотистая россыпь веснушек, вздернутый носик, красивые скулы и очаровательно надменный вопросительный взгляд. «Блядь». — Я уверена, что смогу сама найти комнату. — Я уверен, что джентльмен во мне не умер. «Он точно не сдох». Она фыркнула, но и не возражала. С лестницы они завернули направо, и он подвел ее ко второй двери справа. — А в остальных что? — Вероятно, призраки Пожирателей, — Драко был настолько серьезен, что она хихикнула, потому что сказала бы что-то вроде того же. А он на это … улыбнулся. Вот так просто. Они молча распрощались, когда она потянулась к двери. Большая кровать манила, но сна в планах не было. Распахнув шкаф, Гермиона увидела комплекты одежды — платья, брючные костюмы, нижнее белье. Быстро захлопнув двери, девушка отправилась в ванную. Там лежало большое серое полотенце и ее домашняя одежда, которую она закинула в Министерство прошлым вечером. Вспомнив, что не разбирала вещи в офисе, заключила, что это Блейз отправил сумку в мэнор.

***

Гермиона спустилась через полчаса в своих пижамных штанах с высокой посадкой, что подчеркивали талию. Было слегка прохладно, но она проигнорировала это, посчитав, что не так уж и важен сейчас комфорт. Малфой и Забини о чем-то отвлеченно болтали, когда она вошла в библиотеку. — Ну что? — Накинулась Грейнджер с азартом на Блейза, как только его увидела. Наверно поэтому она не заметила, что Малфой уже раздел ее взглядом. — Дорогая, мы едем домой! — Ответил он, распахивая руки как бы для объятий. — Да-да, сейчас. Мне осталось посмотреть последние две книги. — И вся ночь в нашем распоряжении. Малфой ни настрой, ни шутку Забини не понял. Он испытывал раздражение от их открытости друг другу, осознавая, что вряд ли Драко Малфой может быть частью жизни Гермионы Грейнджер. Хотя сейчас именно это и происходило. — Ты же знаешь, что вы можете остаться здесь? Внизу есть лаборатория, — спокойно-скучающим тоном проговорил Малфой. Глаза Грейнджер загорелись, ей хотелось посмотреть это помещение, ведь оно принадлежит богатой семье. «Страшно представить, сколько там ингредиентов, зелий, котлов». — Грейнджер хочет на экскурсию, — рассмеялся Блейз, увидев бегающие глаза Гермионы. Драко уже приготовился к ее отнекивающимся репликам. — А можно? — Спросила, наклонив голову. «Можно?». — Да, но позже. Гермиона кивнула. Малфой попрощался и ушел на работу. — Так, все обсудим в Министерстве. Пока я дочитываю, расставь книги по местам так, чтобы нельзя было догадаться, что именно мы брали, — она командовала и снимала дезиллюминационные чары, одновременно левитируя конспекты в сумку. Прошло где-то пятнадцать минут, как она бесконтрольно уснула. 8 ноября 2003-го Очнувшись, Гермиона не обнаружила ни книгу рядом, ни себя в библиотеке. Девушка лежала в той самой изумрудной комнате Малфой-мэнора, в окно заглядывал рассвет. «Сколько времени?». Она бегом спустилась вниз, накидывая красный тренч поверх пижамы. «Это провал». Возле столика сидели Нарцисса, Малфой, Забини и … … Люциус. — Как раз к завтраку, милая! — Быстро выпалил Забини, радостно встречая ее. — Доброе утро, — сказала она, оглядывая всех и запахивая плащ. В ответ — вопросительно-надменный и безынтересный взгляд Люциуса. Гермиона сжала губы, — я немного утомилась и уснула. Прошу прощения, что мы задержались. Блейз уже поздно. То есть рано ... нам пора. — Грейнджер, а как же еда? — Да, мисс Грейнджер, оставайтесь, — холодно сказал Люциус. «Что, черт побери, делать?». — Спасибо, я не голодна. Ты можешь остаться здесь и прийти позже. — Нет, ты не пойдешь одна, — напряженно сказал Забини. — Не поднимай панику, Блейз. Не нужно придумывать опасность там, где ее еще нет, — наверно зря она добавила «еще», потому как плечи всех заметно напряглись. А затем Люциус резко повернул голову на гриффиндорку: — Неужели умнейшую ведьму подвергают опасности? — Уверяю вас, это надумывание. — Значит, какие-то артефакты … — Мы не будем это обсуждать, мистер Малфой, — она не понимала, откуда в ней столько уверенности. — Положим, я уже знаю, над чем вы работаете. — Значит, вы знаете, что это не-о-пас-но! — Я провожу вас до камина, — без вопроса, утверждая. — Отец. — Драко, я просто хочу быть гостеприимным. — На самом деле, нам много нужно обсудить, раз я останусь на завтрак. Поэтому будет разумней, если я провожу Грейнджер. — Грейнджер прекрасно может проводить саму себя, — резко выпалила она. Все и так уделяли ей в последние сутки слишком много внимания, но сейчас взгляды не просто в ее сторону — в глаза. Она боялась запаниковать: столько Малфоев на одной территории она не выдержит. — Простите, мисс Грейнджер, я не хотел вас обидеть, — без доли сожаления сказал Люциус. — Лишь рассказать одну притчу по дороге. О слепых, которые не страдают от недуга, они лишь благодарны, что порой могут намного больше, чем зрячие. Я имею ввиду, конечно, волшебников. Гермиона резко устремила взгляд на Малфоя старшего. «Он знает». — Занятно. Буду рада выслушать в другой раз. До свидания, — попрощалась со всеми и вылетела из библиотеки. — Я бы не тронул ее, Драко. Ни тогда, ни сейчас, — после пятиминутного затишья равномерно сказал Люциус. — Откуда ей знать это? — Действительно, Драко, откуда ей хоть что-то знать, если ты не можешь рядом с ней вести разговор хотя бы как пятнадцатилетний, — проговорил Блейз. — Забини, насколько это, блядь, опасно? — он начинал вскипать, из-за того что никто не мог честно ответить: «Опасно. Твоя-не твоя девчонка может сдохнуть». — Драко! — Воскликнула Нарцисса. А Забини молчал, и Драко бесился больше. — Отец, ты что-то знаешь? — Мне, действительно, пора. Драко, не лезь в это. Ты ее не знаешь, а я знаю, — глаза друга вспыхнули, — Грейнджер не продолжила бы работу, которая пахнет смертью. — Есть вещи похуже смерти. — Она не так глупа, дружище, — покачал головой Забини, — а вот это ты и сам знаешь. Извините, Нарцисса. Люциус, был рад встрече, — он снова метнул взгляд в сторону Драко. — Ну суйся. Ради своей же безопасности. Иначе я приложу руки к твоему отстранению. — И кто ведет себя как ребенок? Блейз уже стоял в проеме, когда добавил: — Я приведу ее еще раз сюда. И ты увидишь, что с нее и волоска не упало, потому как если упадет, я уверен, она может задушить этой же кудряшкой любого. Драко пытался понять, что злило его больше. И сошелся с внутренним голосом на том, что вес имеет ее незнание его чувств. Глупо переживать, раздражаться, ревновать и желать, если она даже не подозревает об этом. — Она до сих пор тебе не пара, сын, — заключил Люциус. — Мы до сих пор не обсуждаем это семейным собранием, отец. Это было давно, я просто беспокоюсь за Блейза. Она выпала в придачу. Мне нужен хотя бы один живой друг. — Я принимаю твои слова. — Ага, да, можешь не волноваться. — Я и не волнуюсь. Она явно в тебе не заинтересована, — спокойно проговорил Люциус, откладывая с колен книгу, чтобы встать и направиться в столовую.

***

Забини пришел в исследовательскую почти следом. — Ты быстро. — Не завязался разговор. — Ты слышал Люциуса? — Думаешь, мы должны наложить слепоту? — Думаешь, ему можно доверять? — Если бы ты знала столько же, сколько и я. И видела, как сильно Люциус любит своего сына и заботится о нем, ты бы не задала мне этот вопрос. — Мне не до намеков, Забини. Но я не понимаю, причем тут Малфой. — Я думаю, что мы попробуем с тех, что посоветовали книги. — И почему мы не можем начать со слепоты? — Потому что ты не доверяешь Люциусу. Она кивнула. — Я принесла старые перья и непригодные пергаменты, будем трансфигурировать их в животных. — Гермиона Грейнджер — убийца животных? — Или защитница людей. — Люблю двойные стандарты! 14 ноября 2003-го Они попробовали все, что вычитали в книгах. Первое, что сделали, — надели костюм из драконьей кожи. После разложили материалы для трансфигурации перед зеркалом, встали позади него, заклинанием убрали ткань. Аура была ужасной, Гермиона думала, что начала задыхаться, потому что кислород не поступал. — Дыши, Грейнджер. Давай, вместе со мной вдох-выдох, вдох-выдох. Молодец. Ничего не помогало, все крысы вопили, корчились и по итогу умирали. Было похоже на Круцио, но не было ощущения ломания костей, а вот психического состояния — очень даже. Они попробовали много. Начали с заклинания Агуаменти и создали водяной квадрат между крысой и зеркалом. Крыса умерла. Затем — дезиллюминационные чары. Воздействие зеркала продолжилось. Крыса умерла. В стенах Отдела они могли использовать непростительные. Поэтому следующим было Империо. Они сначала приказали крысе сопротивляться действиям чар, затем попытались запретить зеркалу его действия. Крыса умерла. Обливиэйт должен был стереть воспоминания животного о зеркале. Крыса умерла. Они планировали создать порт-ключ возле крысы, чтобы после воздействия, она переместилась за зеркало, к ним. При самых разных частотах телепортации крыса умирала. Грейнджер наложила Силенцио на следующих подопытных, потому что была не в силах больше слушать писк. «Дыши». Они расставили напротив несколько маленьких зеркал, чтобы проверить, что действие чар не передается. Не передается — хорошее открытие. С помощью Финестры они разбили потом их все, кроме, конечно, главного. В их задаче не стояло уничтожение. Да и вряд ли это заклинание годится. Они попробуют потом. Сейчас же важно понять, как действует артефакт и как его обезвредить. «Если это вообще возможно». Отражающее заклятие не помогло. Крыса умерла. Чары задымления, чтобы создать плохую видимость, не помогли. Крыса умерла. Преломление света не помогло. Крыса умерла. Забини попробовал Протего. Мучения крысы прекратились на две с лишним секунды, а затем крыса умерла. Гермиона попробовала Гоменум ревелио, чтобы удостовериться, что никто не проскользнул через зеркало или не наблюдал из него. Они приволокли шкаф с Боггартом и поставили напротив зеркала. Эффекта не было, зеркало — неживой предмет. Прекрасное открытие. Выдохшись, они уселись на пол в исследовательской. — Как я оказалась в кровати? — Все эти дни, как они вернулись с мэнора, то и дело этот вопрос всплывал в ее голове. — Тебе не понравится ответ, — ухмыльнулся Забини. — Люциус меня донес? — Ошарашенно спросила Гермиона и тут же рассмеялась. — Не он. — И не ты? — И не я. 15 ноября 2003-го Утром, восполнив силы только лишь на один процент, они продумывали, как реализовать совет Люциуса. — Сначала на крысах, нужно ослепить их. — Ослепить чем-то или наложить слепоту? — Оба варианта. — Я думаю, нам надо разделиться. Кто-то должен продолжать искать информацию по остальным артефактам, когда другой — пробовать и пробовать. — Исключено. Это опасно. — Грейнджер, ты ведь и сама знаешь, что мой вариант хороший. Так будет быстрее. Забини вытащил монетку из кармана: — Какой у тебя Патронус? — Выдра. — А я уже понадеялся на демонстрацию, — показательно грустно сказал Забини. — Нет сил вспоминать хорошее. — Котенок, у тебя всегда есть Элистер, любовь — вроде дело хорошее. Счастье, забота и другие милые обстоятельства. Гермиона вопросительно подняла брови и расхохоталась: — Любовь? Мы встречаемся меньше месяца. — А ты любила раньше? — Может быть, но не была влюблена. — Почему? У всезнайки Гермионы Грейнджер не было времени на эти глупые делишки, — дразнил мулат. — Не попался никто, и я не буду развивать эту тему дальше. Блейз превратил монетку в маленькое аккуратное колечко в форме выдры так, чтобы морда соединялась с хвостом и образовывала круг. Гермиона не очень понимала, что происходит. — Я наложу Протеевы чары и немного их усилю, — он показал пальцы правой руки и пошевелил ими, акцентируя на кольце на мизинце в виде кошки, — это пума. — Протеевы чары — сложные и сильные, — словно заученную мантру продиктовала Гермиона. — Рад, что смог удивить тебя. — Как там? 10 баллов Слизерину?! — Он рассмеялся. Это больше всего нравилось Гермионе в их общении — непринужденность, не нужно было притворяться, от чего так легко было смеяться. — Усиление в том, что тебе достаточно поцеловать морду выдры. Даже если на тебя вдруг наложат заклинание, атакуют, будут стирать память — все, что угодно. Это то действие, которое ты успеешь выполнить. И успеет твоя мышечная память, главное только натренировать. Это как накладывать Протего, когда в тебя летит вспышка из палочки. Это на уровне инстинктов. — Я поняла, — кивнула Гермиона, принимая в дар колечко. — А какой Патронус у Малфоя? «Мерлин, Гермиона, что это за вопрос вообще? Твое любопытство нас когда-нибудь убьет». — Я не уверен, что Драко … — Не продолжай, — с грустью сказала Гермиона. Она видела в нем изменения, его взгляды на волшебный мир казались искренними. Гарри, Рон и Гермиона одни из первых узнали, что Малфои примкнули к Ордену. Вспомнилось и тело Тео на битве за Хогвартс, когда в нее летели вспышки заклинаний. Каким-то образом ее отбросило, она сломала себе лишь ребро в тот раз. А когда поднималась, занимая прежнее место в бою, увидела Малфоя, кричащего его имя. Отвратительно, когда нет нужды возвращаться к хорошим воспоминаниям. Гермиона подошла к столу и начала дописывать: «Экспонат четвертый. ТО3-150. Название: зеркало Описание: длина — 71,26 дюймов, ширина — 12,6 дюймов. Неживой предмет Магические свойства: смотрящий сходит с ума (?) Рушится психическое состояние. Чары на зеркала в помещении не передаются. Протего защищает на 2,3 секунды Степень опасности: Высокая Последствия после использования: Смерть. У крысы — в течение 30 минут» 16 ноября 2003-го — Готов продолжить? Забини оторвался от заметок и поднялся, крепко сжимая палочку. Гермиона создала крысу, парализовала ее и наложила Обскуро. — Серьезно? — Мы попробуем два варианта. — Это глупо. Ничто подобное уже не сработало. Даже когда мы обратно повесили ткань — это не сдерживает! Грейнджер продолжила свою работу. Они встали за зеркалом, стянули палочкой ткань и начали ждать. В этот раз крыса тоже умерла. Затем наложили слепоту и завороженно смотрели, как ничего не происходит в течение часа, двух. Позже попробовали поставить зрячую крысу и лишить ее чувств при действии чар зеркала. — Все прекратилось! — Мы должны оставить эту крысу здесь и посмотреть, что ничего не изменится. Слишком просто, чересчур легко. — Я думаю, ты не права. Грейнджер, зеркало не просто так не мучает слепых, в этом есть некая философия, я уверен. Может, у этого хренова зеркала эмпатия к тем, кто никогда не сможет увидеть себя. Или оно не способно заглянуть в душу. Она думала. Долго думала. — Первое — точно нет. Зеркало чувствует, что мы его обманываем. Что это не настоящий слепой перед ним. А вот второе … Оно вредит психическому состоянию, сводит с ума. И эта структура берет начало из души. Значит … — Зеркало повреждает душу. Или уничтожает, не отделяет как крестражи. Но разве это прям смертельно? — Может, она вселяет чужую душу? Тогда тело не гармонирует с душой … Да, это может быть. Мне нужно в секретную секцию Хогвартса. — Котенок, — хмыкнул Забини, — ты еще не поняла? Библиотека Малфоев содержит куда больше полезных книг по темным чарам. Что ты собралась искать? — Что-то про душу, анатомию волшебников. Они перепроверили все заклинания на несколько раз и убедились — результат по времени и последствиям всегда одинаковый. «Хорошо». «Экспонат четвертый. ТО3-150. Название: зеркало Описание: длина — 71,26 дюймов, ширина — 12,6 дюймов. Неживой предмет Магические свойства: смотрящий сходит с ума (?) Рушится психическое состояние. Чары на зеркала в помещении не передаются. Протего защищает на 2 секунды. С Обскуро действие чар начинается спустя 3 минуты Степень опасности: Высокая Последствия после использования: Смерть. У крысы — в течение 30 минут Необходимо уничтожить» — Категорично. — Я не вижу другого выхода. Мы попробуем на людях, на мне. И не будем обсуждать это ни между нами, ни с кем-либо еще. Я почти уверена, что волшебник не сможет наложить на себя заклинание слепоты под действием. А, значит, в битве с зеркалом выжить невозможно, если ты один или с не осведомленными. Забини замолк, потому что она была права. А еще пытался представить, что ему послышалась фраза об эксперименте над ней. — Вернемся к разговору. Что насчет разделиться? Что насчет использовать авроров? Например, дать задание Драко узнать все возможное про сахар — это безобидно и ни о чем не говорит. Они оба рассмеялись: представили, как серьезный и невозмутимый Драко собирает информацию про такую чепуху, как сахар. — Я спрошу у Кингсли, когда пойду к нему с отчетом. Это может быть безобидно только с нашей точки зрения. — Что делаем дальше? — Тестируем ошейник, кормим сахаром крыс. Это на сегодня. — А кто пойдет за информацией? — Мы не будем бегать к Малфою каждый день. Надо составить список и тогда решим. 17 ноября 2003-го Была уже полночь, они провозились весь день. От сахара крыса не сдохла, а еще он пополнялся и всегда был в объеме 200 грамм. Они заперли одну в клетке, чтобы та находилась под наблюдением. С ошейником было повеселее, Забини даже взбодрился. Они надели его на крысу и, как и предсказывала Гермиона, предмет выровнялся по размеру магически. А затем они начали ждать, пока Блейз случайно не сказал: — Крысы такие скучные, хотя бы танцевали чечетку. И в ту же секунду подопытная затанцевала. Они переглянулись и их рты растянулись в улыбке. «Проще простого». — Значит, здесь ты не будешь искать подвоха? — Предельно ясны функции и цели, которые преследовал создатель. Как думаешь, почему он из драконьей кожи? — Чтобы не вредил и нельзя было снять иным человеком? — Именно, чтобы жертва проходила в нем как можно дольше, и это не смущало ее движений. — Может, он для БДСМ? — Для БДСМ это крайне неинтересно, — Забини удивился ее словам и хмыкнул. — Тогда снять может только тот, кто надел. — Или тот, кто имеет те же помыслы, что и хозяин. Блейз, ты должен наложить на меня Империо и заставить снять ошейник, — глаза мулата округлялись с каждым слогом, — это приказ. — И когда мы ставим эксперименты, — Блейз прочистил горло, — на тебе? — Все же не послышалось. — Завтра, а сейчас спать. 15 ноября 2003-го Ежедневная планерка Аврората была скучнее некуда. Сейчас в волшебном мире царила тишь, и бури не чувствовалось. Драко каждый час думал о Блейзе и Грейнджер. Даже сейчас, когда зачитывал отчет, мыслями был в другом месте. Драко не уверен, что ему бы сообщили о происшествии. То есть, конечно, так бы и было в случае с Забини, если бы тот попал в Мунго, но не сразу. Ему нужно было узнать. И жизненно важно сделать это сейчас, потому что прошла неделя, как ни один из этих двух психопатов не объявился в мэноре. Поэтому из переговорной Малфой направился сразу к кабинету Гарри, не стучась, распахивая дверь. «Ну, конечно, блядь». В кабинете был Элистер. — Малфой? Что-то срочное? — Спросил Поттер. — Я подожду, — слегка надменно, будто это не ему нужно. — Могу предложить тебе сделать это вне кабинета, — оскалился Элистер. — Да ну? Тут обсуждают секреты повышенной важности? — С прищуром спросил Драко, — я так и думал. Джейми Элистер тоже надумывал и подозревал. Потому что Гермиона ему, действительно, нравилась. Влюблен ли? Скорее нет. Но он хотел, чтобы она была только его. Так сложилось в жизни: делиться он не любил и не умел. Даже если не сильно хотел обладать чем-либо. Что попало в его руки — там же и оставалось. Это был закон. Поэтому Джейми замечал все двусмысленные взгляды в ее сторону, в том числе со стороны Малфоя. — Располагайся поудобнее, — ехидно улыбнулся Элистер, концерт начинается, — Гарри, вы так с ней близки, не верю, что ты ее за это время не видел? Казалось, сейчас Гарри выбирает, на чьей он стороне. Но ему хватило одного раза в жизни, и более он не собирался участвовать в подобных играх. — Не видел, — собирая бумаги, отвечал Гарри, — Элистер, ты плохо знаешь Гермиону, — Драко фыркнул, Гарри бегло посмотрел на него и перевел взгляд обратно. — Если она сказала, что к ней не нужно лезть, это именно то и значит. К тому же, она не уехала в отпуск, она на задании. Не советую ее отвлекать. — И ты совсем не волнуешься, Поттер? — Джейми скрестил руки на груди и наклонил голову. — Правда думаешь, что они раскладывают пазлы? Война закончилась, а дерьмо по миру осталось. И это дерьмо опасное. И этим дерьмом сейчас занимается твоя лучшая подруга. — Если у тебя есть претензия, сформулируй и выскажи. У меня нет времени на твои намеки. Элистер с минуту молчал. — Ты можешь передать ей кое-что? — Она не заходит. — Возможно, зайдет, и, возможно, ты увидишь ее раньше меня. Это всего лиш … — Я тебе не сова, Джейми, — серьезно посмотрел на него Поттер, приняв важную позу, напоминая, что руководитель здесь он. — Ладно, — взметнул Элистер руки вверх, — тогда буду благодарен, если оповестишь меня, как ее отпустят домой. Видишь ли, — Элистер посмотрел на Драко, закусил губу и ухмыльнулся, — у меня есть доступ к ее квартире, и я бы хотел подготовить все к приходу. Ну знаешь, свечи, теплая ванная с пеной, ее любимое какао или белое полусладкое. — Хватит. Я понял, — оборвал его Поттер. — А я договорил, — вновь улыбнулся Элистер. — Хорошего дня, Малфой. — Ну а тебе что нужно передать? — Устало спросил Поттер, когда дверь за Джейми закрылась. — Я похож на человека, который пишет письма, Поттер? — Молчание. — Твой ебаный статус дает тебе хоть какие-то привилегии? Ты знаешь, что происходит? Поттер сел и начал тереть переносицу. — Это … это никто не обсуждает, как будто ничего не происходит. Я не знаю. Я тоже волнуюсь. Все, что я смог сделать, — подкупить колдомедиков в Мунго, чтобы мне сразу сообщили, если они там появятся. «Блядь, серьезно?». — Что еще можно сделать? Можно ли отследить их уход из Министерства? Гарри помотал головой: — Я уже это пробовал. В том числе и установить волшебных жучок, который реагирует на движение на их этаже. — Я видел ее последний раз в тот же вечер, кхм, что и ты. — Ясно. Спасибо за бесполезный разговор. Что хотел передать Элистер? — Нет, Малфой, тебя это не касается. Ты струсил много раз и не признавался. Теперь у нее отношения. Да, пусть я в них не верю. Пусть не верит и Гермиона. Но это ее дело. И ей нужно отвлечься от всего, что до сих пор давит и напоминает. — Точно, — лживо рассмеялся Малфой, — свечи, пена и вино. «Если она останется, конечно, жива». 18 ноября 2003-го Забини не хотел просыпаться: что если у них не получится и действия на человеке будут более быстрыми и сильными? Грейнджер — его друг, в этом он убежден. И он не хочет видеть ее тело. И не хочет говорить Малфою о ее смерти. «Блядь. Надо что-то придумать. Дойти до Поттера. Он не такой эмоциональный. Хотя нет, они оба взорвутся, если узнают. Тогда кто? Шеклболт? Он скажет, что это лишь очередная миссия. Думай, Забини, думай». Гермиона повернулась на другой бок и медленно раскрыла глаза. Она видела беспокойство на лице Блейза, но изменить ничего не могла. — Нам нужно зарезервировать палату в Мунго. Гермиона глубоко вздохнула: — Блейз, у тебя были ранения во время войны? — Он кивнул. — И у меня были. В тебя проникал яд? Был глубокий порез? Кровь, которая не останавливается? Пытки? — Ближе к делу, Гермиона, мне еще надо успеть поставить пару экспериментов над подругой. — Все это уже происходило. Со мной и твоими друзьями. И я думаю, честно, я считаю, что обстоятельства сейчас получше. Не случится того, через что бы мы уже не проходили. Заменен лишь один компонент — главная загадка. — Почему ты так уверена, что все пройдет хорошо? — Потому что глупо думать, что будет иначе, когда я не умерла под Беллатрисой и сражалась лицом к лицу с Волан-де-Мортом. Просто смешно придавать работе такое же значение. Я могу пораниться, но все поправимо. Мерлин, Забини, у нас арсенал лекарств почти как в Мунго, — нервно хихикнула Гермиона. — Давай выйдем поесть, а потом приступим. — Нет, вдруг меня вырвет возле зеркала. Или еще что хуже — все сразу поймут по твоему лицу, что в нашем Отделе происходит … эм … — Говори прямо, Грейнджер, говори прямо. Происходит пиздец. Она снова улыбнулась и скользнула в ванную.

***

— Начнем с ошейника, с самого простого, — пыталась подбадривать Гермиона. — Ты шутишь? «Хотела бы». — Блейз, — она схватила его за руку, — все будет хо-ро-шо. Ты помнишь, что должен сделать? — Да, наложить на тебя Империо. «Прости». — Ты делал это раньше? — Делал, — прорычал Забини, — с подонками и выблядками. — Если со мной что-то случится — используй зелья или заклинания, ты хороший волшебник, я доверяю тебе, — слишком размеренно продолжала Гермиона. — При иных последствиях — в Мунго, строго по протоколу. Никаких Драко Малфоев и Гарри Поттеров, ты понял? «Поганый. Поганый. Поганый день». Сначала Гермиона закрепила ошейник на крысе, снять по собственному желанию получилось без препятствий. Третья попытка была с использованием непростительного. Грейнджер метнула глазами в друга и кивнула. — Империо, — скомандовал Блейз, — я хочу, чтобы ты сняла ошейник с крысы. Гермиона тут же подчинилась и направилась к животному. Гриффиндорку бросило в жар, она схватила ошейник, и ее руки подпалило. Ошибкой стало то, что Блейз не видел происходящего. Потому что Гермиона не кричала от боли, не дергала телом. Через минуту Забини понял — она не расстегивает ошейник, что-то не так. Он быстро отменил заклинание и бросился к ней, когда услышал крики. Обычно Гермиона терпела, редко подавала вид, что ей больно, потому что на поле боя и в условиях войны шрамы болели у всех одинаково. Она упала на пол, ее лихорадило. Он остановил ожог и жар зельями. — Покажи руки. — Они больше не болят. — Покажи. Свои. Руки. Гермиона аккуратно разжала кулаки и повернула ладошки вверх. Опаленные, серо-черные. Блейз глубоко дышал. Кто-то должен был взять себя в руки. — Идем дальше, — скомандовала она, накладывая бинты на правую руку, чтобы безболезненно держать палочку. — Теперь зеркало. Блейз больше не спорил, он ненавидел характер Грейнджер. Но все же был рад, что именно он сейчас рядом. Сначала Гермиона наложила слепоту сама на себя, Блейз сдернул ткань. Ничего. Абсолютная удача. Она нервно выдохнула, когда как он не мог пошевелиться, держа наготове палочку. Забини обратно повесил ткань, Грейнджер сняла заклинание. Она снова кивнула ему, и он стащил ткань. Не прошло и секунды, как Грейнджер повалилась, безумно крича и извиваясь на полу. На второй секунде он уже наложил слепоту и все закончилось. — Это как Круцио, но в разы хуже. Голову рвет на части. Страх будто течет с кровью. Прости за крики, — протараторила. Блейз фыркнул, он не хотел даже говорить с ней. — Забини, я дала тебе выбор в виде отстранения, ты им не воспользовался. Он еще у тебя есть, но десять раз я предлагать не стану. — Мы закончили? — Нет. Я хочу кое-что попробовать. Он нервно вздохнул. — Ебаный Гриффиндор. — Я хочу проверить, одинаков ли эффект от ошейника. — Могу я попробовать? — Не обсуждается. — Сколько раз мы еще будем тебя пытать? — Еще три. — Три? Ты издеваешься? — Еще три. Во второй раз они попробовали преждевременно поставить Протего, чтобы действия ошейника не задели Гермиону. Но ее с силой отбросило в сторону шкафа. Блейз вовремя наколдовал перины, но стекла шкафа мгновенно осыпались маленькими кристалликами. — Грейнджер, твоя кожа … Кожа была поцарапана, но глубоко не порезана. — Дальше, — в ее глазах сквозило любопытство. «Неужели ошейник придумывает разные наказания? Есть ли иерархия? Рандом?». — Ты психопатка. В третий раз она попала под струю воды, которая, в прямом смысле, топила ее. Гермиона, не выдержав, упала, захлебываясь и дрожа. Забини рассеял волну. — Дальше. Он смотрел на нее и качал головой, выбрасывая «Пожалуйста». Он знал, что дальше будет только хуже — пиздец впереди. В четвертый раз это была Сектумсемпра.