Змеи и лестницы

18 ноября 2003-го — Сука. Грейнджер. Блядь. Блядь. Блядь. Он отправился через камин в Мунго, как и обещал, строго по протоколу, ничего не зная о том, что как только внес ее тело, Гарри уже знал об этом. «Нужно действовать осторожно», — подумал Поттер, когда из камина вылетело письмо. Он спокойно прошел в офис, где сидели авроры, взял пару папок из ящика и еле видно кивнул Малфою. Драко был сдержан, пока не закрылась дверь. — Что произошло? Кто? — Взъерошено, но четко. «Блядь. Блядь. Блядь». — Быстро. В Мунго, — Поттер запечатал дверь кабинета, пока они входили в камин. Нельзя было попасться, но вряд ли такие персоны, как Мальчик-который-выжил-и-стал-главным-аврором-магической-Англии и Бывший-Пожиратель-смерти-который-стал-хорошим могли пройти незаметно. Завернув за угол, их встретил Шеклболт. Они переглянулись и быстро направились к нужной палате. — Что вы знаете? — Спросил Министр. — Ничего определенного. Что произошло? — Они работали с артефактами, один из них поразил мисс Грейнджер, другие большого вреда здоровью не нанесли, — официальность резала слух. Малфой помнил Кингсли во время войны. Тот не важничал и проявлял учтивость, хорошо балансируя между ролями товарища и главы Ордена. Сейчас же казалось, будто ему приходится говорить о стандартном рабочем процессе, в котором замешан незнакомый человек. — Другие? — Беспокойство брало верх над Гарри. Он тоже уловил бесцветность в словах Министра. — Может, все же стоит направить к ним еще одного сотрудника? — По тону Малфой понял, что Поттер уже поднимал эту тему. — Дело не в том, что они не справились, мистер Поттер. Дело в силе артефактов, которые нанесли вред. — Я повторю, что у нас есть ресурсы послать аврора на дело, — не сдавался Гарри, продолжая широко шагать и косясь на Малфоя. Поттер боялся, что помимо своего волнения и гнева придется сдерживать еще и слизеринца, потому что у Гарри здесь была только Гермиона, когда у Драко — и она, и друг. Но гриффиндорец не до конца понимал, какие чувства испытывает Малфой: редко в его лице различались неровности. — Я подумаю еще раз. — Что им грозит, если мы здесь? — Спросил вдруг Малфой. — Ничего, если вы не знаете деталей. Их встретил врач мистер Доул. Сзади показался потерянный взгляд Блейза. — Что с Грейнджер? — выплюнул Малфой. «Так похуй». — Министр, мы можем поговорить наедине? — Осторожно спросил Доул, поглядывая на двух авроров. Когда они удалились, Гарри и Драко подошли к Блейзу с осторожностью, потому что того потрясывало. — Блейз, — тихо позвал Драко, чтобы тот обратил на него внимание. Забини медленно повернул голову и отстраненно протараторил: — Прости меня, Драко, я не смог ее остановить. — Что случилось? В каком она состоянии? Без лишних уточнений о задании, — диктовал Гарри. Блейз нервно хохотнул. — С чего бы начать, — он театрально почесал подбородок, в глазах стояли слезы, — она обожгла руки, истязалась чем-то по типу Круцио, тонула и захлебывалась водой, ее кожа порезана хрусталем. А! И как я мог забыть — потом ее живот разрезала Сектумсемпра. Все молчали. Драко казалось, что организм не вывозит дышать. Гарри пытался собраться, чтобы принять разумные решения. — Дальше, — попросил Гарри. — Это слово номер один на Гриффиндоре? — Разъяренно начал Блейз. — Она постоянно говорила «дальше», «дальше», «дальше». Я просил ее закончить, просил придумать другой выход. Но это же ебаная Грейнджер! Все должно было закончиться усиленным Круцио, но она захотела дальше. Я знал, что в последний раз из артефакта вылетит пиздец. О, я почти уверен, что и она знала. Поттер, что у твоей подруги с инстинктом самосохранения? — Блейз кричал, бросал руками, мельтешил и яростно поглядывал на дверь палаты. — Она в сознании? — Рявкнул Драко. Невероятно сложно давалось терпение, психованность и несобранность друга раздражали. Такой роскоши Малфои себе не позволяли. В крайних случаях. Когда никто не видит. Или когда видит только тот, кому посвящался гнев. На грани находились все. Блейз истерично смеялся: — А какая разница? Ее подлатают, и ты думаешь, на этом все закончится? Нет, — растянул он. — Ее выпишут, и мы дальше пойдем ставить эксперименты над крысами и над Гермионой Грейнджер, пока один из артефактов не выплюнет Аваду. В этот раз я, пожалуй, лично спущусь до Аврората и сообщу вам об этом. Вина прилипла, как жвачка. Хотелось содрать ее, подложить другому. Они видели, что Блейз не в себе. Волнение и страх заполняли его. Руки тряслись. Гарри решил не трогать больше Забини, а дождаться врача. — Она не в состоянии, — сказал мулат уже спокойнее. — Поттер, все мы знаем, что ты охуительно удачливый избранный, — Блейз повернул усталый взгляд на Гарри, — пожалуйста. Ты должен помочь. Мы работаем над опасными арте … — Забини, не наговори лишнего. — А есть ощущение, что мне не похуй? — Посещение запрещено, — неожиданно появился мистер Доул с Шеклболтом. — Может зайти хотя бы один? — Буднично спросил Гарри, пользуясь статусом избранного и главного аврора. Потому что это работало, почти всегда работало. Доул сощурил глаза: — 10 минут. — Малфой, иди, — вдруг сказал Поттер, продолжая спокойно смотреть на Доула. Кингсли внимательно оглянул Драко. «Что за подстава, Поттер?». Но Малфой понял, что если не увидит ее, то подорвет чертову дверь. Поэтому он быстро подошел к палате, Доул приложил палочку, и Драко увидел Грейнджер. Полумертвую Грейнджер.

***

— Поттер, ты должен отправить меня в их Отдел, — выйдя, сказал Малфой. — Ты, блядь, серьезно думаешь, что это я не спас ее? — Раздраженно спросил Блейз, — пожалуйста, присоединяйся! Мне будет не так скучно наблюдать, как ебаные артефакты причиняют ей боль. А когда она прикажет наложить на нее Империо … Забини не успел закончить. Драко подлетел к нему, схватив за шею: — Что ты сделал? Ты использовал Империо на ней? — Малфой, успокойся. — Успокоиться надо было бы и Гарри, потому что кисти уже нервно подгибались в кулаки, — Забини, вам нужны подопытные люди? Мы поэтому здесь? — Мы делаем тесты, она не позволяет с ней меняться. — Лучше бы ты в этом случае использовал Империо, идиот, — кинул Драко, разворачиваясь. Когда Драко увидел ее, он подумал, что умер. Ее кожа была в маленьких порезах, и он хотел поцеловать каждый, чтобы излечить их. Живот перебинтован, как и руки. «Красивая до ужаса даже сейчас». Он сел возле кровати и повалил голову, облокотившись о больничную койку. За 10 минут все, что он успел, это заправить кудряшку и запомнить такт дыхания. Как бы он хотел быть здесь не в качестве бывшего однокурсника и сокомандника. — Надо бы тебе все рассказать, Грейнджер. Но я, блядь, не готов не получить тебя в этой жизни так официально. Я не готов смотреть на твою спину. — Почему нужно тестировать? Почему не уничтожить? — Нужно выявить степень опасности и узнать, как артефакты вредят, если в мире появится нечто подобное, — рассказывал Забини, закинув голову наверх. — Сколько вы описали уже? — Забини, Малфой, — перебил Гарри, — возвращайтесь к работе и делайте то, что должны. Я поговорю с Шеклболтом и подумаю, что мы можем сделать. — Что насчет использовать Пожирателей из Азкабана вместо нее? — Это не гуманно. — Поттер, Пожиратели будут пострашнее артефактов. — Может и так. Но мы не имеем права на такие ходы, иначе чем лучше новый мир? Оба слизеринца рассмеялись. На подобную философию им было плевать. Они не думали об этом: такие вопросы казались глупыми. Потому что оба мира вели себя одинаково, прикрываясь разными целями. Удобная позиция. — Забини, тебе нужно отдохнуть, — сказал Малфой. — Я вернусь в Отдел, у нас есть комната для этого. — В следующ … — Я. Тебе. Сказал. Я сделал все, что зависело от меня. — Ты сделал недостаточно, — с оскалом давил Драко. — Хватит! Она жива, — повышенным тоном сказал Гарри, не зная, как долго она будет жива. 21 ноября 2003-го В кабинете у Кингсли сидели втроем. — Подписывайте, — по щелчку появились бумаги. — Сколько им можно рассказать? — По делу. Мистер Малфой, вы обязаны присутствовать во время экспериментов и вылазок для обеспечения безопасности. Не более этого, вы, прежде всего, аврор. Помогать с поиском информации можете при желании. — Приятно, что будет доплата, — хмыкнул Драко, зная, что не хватит и недели подсчитать, сколько лежит в его банковской ячейке. — Гарри, ты не при исполнении. Следи за своим человеком. Гермиона не под твоим контролем, но я дам доступ к некоторым бумагам и в Мунго. — Я не опоздала? Дверь кабинета распахнулась. В дверях стояла Грейнджер во всем рабочем, она села на свободный стул, закинув ногу на ногу. Медленно по пальчику начала снимать перчатки и с прищуром наклонила голову. — Что обсуждаем? — Серьезна до одури. — Не твою смерть, — Забини злился. Ярость сочилась. На нее. На себя. На Малфоя. На то, что он не сдастся, не закончит, не оставит. — Отлично. Мне нужно в Хогвартс, подпишите, — она призвала пергамент. — Мистер Малфой вас сопроводит. Она молчала. Сил разговаривать нет. Из Мунго Грейнджер сбежала, иначе это не назвать. Саднило везде. И она мастерски прятала болезненность. Хорошая привычка. — Мистер Малфой поможет вам в работе над артефактами. — Приятно знать, что дело набирает обороты важности. — Как ваше здоровье? — Все в порядке. Признаться, ей было еще страшно. Перед Блейзом, который просил остановиться. Перед Малфоем, которому дала обещание. Перед Гарри, которому соврала о контроле. Перед смертью, которую пыталась отрицать. Она и Малфой выходили последними. — И чем же ты закинулась, что не корчишься от боли? — Это было не так катастрофически. — О да, я видел. — Ты видел? — Она остановилась и нахмурила брови. Малфой ушел вперед, не желая смотреть на ее похудевшее лицо. 22 ноября 2003-го В исследовательской Гермиона тоном преподавателя рассказала обо всем, что успела узнать и проверить. Когда пришлось говорить про Империо, никто не удивился. «Ясно, знают». — Гермиона, теперь ты сообщаешь, что планируешь сделать по заданию, — со сталью в голосе говорил Гарри. — И с чего это? — Она кололась. — Потому что на тебя работает мой человек. — Только так можно было повлиять на нее. Приказом на приказ. Гермиона уже открыла рот, хотела сказать, что друг может забрать «своего человека», но быстро опомнилась. Потому что была рада пополнению. Даже в виде Малфоя. Еще один человек им необходим. — Пришлю тебе план совой. — Гермиона, — Гарри говорил медленно, боясь спугнуть, боясь ее нрава. — Послушай, мы очень волновались. Вы несомненно справились бы вдво … — Ты серьезно считаешь, что я злюсь на то, что вы усомнились в наших с Забини способностях? Почему они не понимали, что она просто не может по-другому? Ответственность. Обязательства. Она не отрекалась от работы. Но еще за одну жизнь отвечать? Они издеваются? Гермионе было очень страшно, что все заклятия от артефактов заденут Забини. Что было до себя? Иногда боль заставляла чувствовать, вот и все. Она не оценивала ее, как преграду. Просто реакция организма. — Что в планах на сегодня? — Сахарница. Нужно провести магловские тесты. — Вы бы могли отдохнуть и приступить завтра. — Мы могли бы приступить и сегодня. — Что мне сказать Элистеру? Нет, это правда издевка. Как она могла забыть еще и про него? Голова кипела. «Надо собраться». Но было в этом всем кое-что еще. Малфой, который ее видел («Когда?»), «мы волновались» от Гарри и хруст пергамента в руках слизеринца, когда Гарри упомянул Джейми. Гермиона бросила взгляд на Драко. «Чушь». А вот, что не чушь, — остаться с Забини, который вообще не смотрел на нее. К этому она не была готова. — Забини, у тебя выходной. Малфой, я буду делать магловские эксперименты, ты на них не нужен. — Нужен, — возразил Гарри. — Джейми знает? — Нет, никто, кроме нас. — И тогда зачем что-то ему говорить? — Он тебя ищет. — Похоже на то, что ее это волнует? — Вдруг сказал Малфой. «Чушь». — Спасибо, — как всегда слегка надменна, но в этот раз благодарна, что остановил этот цирк с придумыванием, что же сказать Элистеру. Плевать сейчас на это. Артефакты чуть не убили ее. Кто-кто, а она осознавала серьезность больше других. Гермиона до сих пор чувствовала стальной вкус смерти во рту.

***

— Что за дверь? — Раздраженность Малфоя за день прошла. Приятный эффект, когда на ком-то зациклен. Быстро возвращаешься в строй, и все уже забыли, какой ты мудак. Правда, если ты постоянно мудак, то такое не забывают, к такому привыкают. А к собственной смене настроения Драко привык еще в детстве. Поэтому холодный душ, быстрый полет на метле, сигарета за ужином — и он снова готов играть в игры. — Не знаю, мы еще не открывали. И не думаю, что это случится в ближайшее время: неизвестно, что за ней. Вряд ли это как-то можно предугадать. — Вы искали? — Немного. Параллельно, когда просматривали книги о зеркалах. — Где ключи? — Что? «И правда, Гермиона, где?». — О, я даже не подумала. Считаешь, она не откроется другими способами? — Смотря, что за ней, — вполоборота ответил Драко, рассматривая артефакт, будто знал о нем чуть больше. Конечно, знал, но не конкретно о нем. Подготовка к войне была основательной задолго до. Он изучал и практиковал сверхзнания самых разных областей магии. Сначала для службы Волан-де-Морту, потом для себя. Чтобы быть сильнее, на голову выше, дать отпор, защитить семью, выжить. Уже два часа она проделывала тесты, устроив магловскую лабораторию химии в исследовательской. Малфой сидел в кресле, крепко сжимая палочку. Всегда чертовски готов. — Где ты был после войны? — Спросила Гермиона. Больше не могла думать, нужно было отвлечься. — Работал аврором, — скупо. — И это все? Ну же, Малфой, мы никогда не общались. Болтать с малознакомыми людьми всегда легче. — В войну мы жили на Гриммо, — вздохнул он. Знал, что ей понравится эта тема. — Да ладно? — В штаб-квартире Ордена жили сверстники Малфоя, но большая их часть была с Гриффиндора. Ей стало любопытно, как он себя чувствовал среди ее друзей. — Да, пил чай с Луной, виски с Лонгботтомом, прикуривал у Симуса. — Ты меня удивил. — Я Малфой, это в крови. Она бегло посмотрела на него, улыбнувшись. Он сохранял все свое превосходство, но говорил совершенно просто, буднично. Красивый до ужаса. «Жаль, что Малфой». — Затем мы уехали в Австралию, через год я вернулся в Англию. — Если честно, не ожидала увидеть тебя в Министерстве. Я однажды забегала к Гарри. — И что же в этом неожиданного? — Ну, — она оперлась одной рукой о столешницу, другой размахивала, делясь своими мыслями. Кажется, волосы только больше завились от повышенной влажности из-за кипящих жидкостей в колбах. — Мне всегда казалось, что ты женишься на одной из слизеринок, займешь место возле отца и будешь важно выхаживать по мэнору. — Звучит как план. — Почему он не осуществился? — Потому что никогда не был моим. Гермиона продолжала сыпать сахар в разные емкости, ожидая реакции и подробно записывая каждую мелочь. — А ты? Почему я не увидел тебя в Министерстве в первый же день после окончания войны? — Надо было прочистить голову, понять, чего хочется и что могу. Поэтому я делала то, что всегда могло отвлечь — училась. — С этим понятно. А что насчет того, почему ты засела в Отделе тайн? Как же там твое … «Г.А.В.Н.Э.»? Гермиона заливисто смеялась. Прекрасное зрелище. Сдержать улыбку невозможно. — Ну, это было подростковым. — Значит, уже неважно? — Важно! Я же в Министерстве не только артефактами занимаюсь. У меня и свои выгоды, — она ухмыльнулась. Очаровательна. — А я уже думал, что ты выскочишь за рыжего и нарожаешь ему детей, — прощупывал. — Нет-нет, вот об этом мы точно говорить не будет, — без злобы. Вечер и ночь были тихими, ничего необычного. И вот что она нарыла собственными силами — побочные действия не обнаруживались в реакциях с разными реагентами. Но это был точно сахар: песчинка к песчинке, идентичная формула. Она проводила последний эксперимент. Гермиона левитировала три ингредиента, пока резала четвертый. — Помочь не хочешь? — Ну нет, на это я не соглашался, — в своей манере. Да, эта девушка нравилась ему, но не забываться же совсем. Сидел словно хозяин импровизированной лаборатории. Руки на подлокотниках, осанка прямая, нога на ноге. Серебристые волосы лежат ровно, по струнке. Ноль неряшливых движений. Всегда собран. Всегда вышколен. — Позавтракаешь со мной? Она подняла голову. Обдумывала, пережевывала. Всматривалась в его внешность, еле видно обводя глазами. «Боже». Она заметила это сразу, в тот день в Министерстве, когда зашла к Гарри и увидела Малфоя в Атриуме. Он изящной походкой шел до лифта. Гермиона не подозревала, что он может стать еще красивее, еще увереннее. «Жаль, что Малфой». Всегда так думала. Потому что Малфой оставался Малфоем в любых обстоятельствах, меняя ориентиры, не изменяя манерам. Во-первых, и в самых главных, он бы никогда не посмотрел на нее, как на девушку. Во-вторых, она не представляла, как могли бы завязаться между ними отношения. В-третьих, он всегда издевался и смеялся, даже не за кровь, а просто. Просто потому что, казалось, ненавидел гриффиндорку с заводских параметров. В-четвертых, … а этого не достаточно? — Грейнджер, я смущен! Она опомнилась, когда уже закусила нижнюю губу. — А? Да? Что? Завтрак? — А? Да? Что? Завтрак? — Пародировал. — Да, — растянула она, — конечно, да. «Конечно, Гермиона?». — И я не пялилась. — А я этого и не говорил, — через ухмылку. Краснея, Грейнджер схватила еще пару колб и продолжила работу. 23 ноября 2003-го — Я хотел предложить мэнор, — уже на улице сказал Малфой, оглядываясь. — О. Ну мне бы не хотелось смущать Нарциссу. — Грейнджер, мне казалось, что ты должна сидеть в своей норке, не высовываясь. — Об этом я не подумала. Постараемся быть незаметными. — Да ладно? Гермиона Грейнджер может быть незаметной? — Как и ты. «Не можем». Они зашли вглубь улиц, подальше от Министерства. Кофейня с золотистыми решетками на окнах без рам привлекла сразу же. Он открыл дверь. «Джентльмен во мне не умер, Грейнджер». Утро проходило до странного приятно. Они отвлеченно болтали ни о чем, пока им несли еду. Малфой спрашивал про дружбу с Забини, удивляясь ее быстрому развитию. В ответ рассказывал про их отношения. Тему с Тео не трогали оба, видно, что специально. Немного обсуждали артефакты, шепотом проговаривая детали. Гриффиндорка интересовалось о жизни на Гриммо, Австралии, океане. Пока не … — Доброе утро, Гермиона, — стальным, режущим, давящим. Пока не подошел Джейми. Он не смотрел. Не на нее. — Рад, что у тебя получилось выбраться, — медленно, тягуче. «Мимо». Джейми опустился рядом с ней, пялясь в глаза слизеринцу. Но Малфой не сдавал. Одна рука на столе, вторая на левом колене. Он поднял на Элистера глаза, расплываясь ухмылкой. Хищник, не иначе. «Задел». Джейми же приподнял подбородок Гермионы, повернул на себя и перевел взгляд с Малфоя на девушку. Поцеловал. Ядовито впиваясь, закусывая нижнюю губу, углубляясь. Съел ее яростью и желанием, словно змея. Она задыхаясь, оттолкнулась, и сглотнула. «Убил». — П-привет. — Вижу, ты уже закончила. Драко буквально почувствовал, как закипела внутри кровь. — Малфой, что-то хочешь сказать? — не сводя взгляда с девушки. — Только что ты испортил нам завтрак, — принимая игру. — О, неужели? И с каких пор вы друзья? — Обвиняя Гермиону и переводя взгляд на Драко. Напряжение дробило воздух. — О, мы не друзья, — с неоднозначной ухмылкой, — мы теперь работаем вместе. — Что? — Резко на Гермиону. — Эм, да. Малфой подключен на некоторое время. — Вот оно что, — растягивая и улыбаясь. — Ну раз ты здесь, значит, я бы мог тебя похитить, — вежливо-надменно произнес Джейми, наматывая кудряшку Гермионы на указательный. — Не думаю, — она не знала, что делать. Честно, не знала. С одной стороны — ничего страшного не произошло, она завтракала с коллегой. Но почему-то ощущала себя неловко, будто предала, будто не должна быть здесь. — Недолго. Пройдемся по парку. — Грейнджер еще не ела. — Это правда? — Возьму с собой. Малфой, захватишь? — Гермиона умоляюще посмотрела на него. И с чего она решила, что он будет помогать? — Возьму, — потому что ему блядски важно, чтобы она не сдохла еще и от голода. Элистер галантно надел на нее тренч и пристально посмотрел на Драко. Ухмыльнулся, насмехнулся. И одними губами: «Она моя». Он ловко ухватил за талию Гермиону, прижимая к себе. И у самой двери развернулся, чтобы подмигнуть Малфою, который, кажется, готов был взорвать кофейню. Но Драко никогда не дает бесплатные концерты. Он аппарировал в мэнор, и через три минуты с дома поднялась стая птиц, улетая от непрерывного грохота.

***

— Давай, девочка, расскажи мне, что у вас с Малфоем. Голова в приятном тумане, она не различала буквы, не формировала слова. — Так не пойдет, сладкая, я хочу ответ, — Элистер почти вышел из нее. — Мы не будем говорить о Малфое, — на выдохе. Он поднял ее тело, прижимая спиной к груди. Грубо сжал подбородок. — Кажется, ты не поняла. Я не продолжу. Дьявольски нежно он очертил круги на груди, слегка пошлепывая. Другой рукой начал медленно водить внизу, задевая самые чувствительные точки. Она выгнулась, застонала и закатила глаза. Внутри мелькнула мысль, что хочется это закончить. Какая-то чертова потребность скинуть эмоции пробудила желание, и она поддалась его поцелуям. Она не хотела его рук на своем теле сегодня. Точнее хотела, но не так. Не так, чтобы потом нужно было дальше играть в нормальные отношения, отчитываться, помнить. Это ей не нравилось. Он медленно толкнулся в нее на всю длину и также медленно вышел, нарочно не доводя до финала. — Я не дам тебе кончить, Гермиона, пока ты не ответишь. Между вами что-то есть? — Хватит. Я просто пришла на завтрак. Причем здесь Драко? — Кто? Драко? И он выпустил злость, резко входя в нее так, чтобы она задохнулась стоном. Она схватилась за стену. Он не хочет делиться. Ему надоело выискивать ее. Он бесится. Закипает, не потому что она может уйти. Закипает от того, что хотят обхитрить. Быстрые толчки издают приятные звуки. Он слышит, что она царапает поверхность, что шепчет с просьбой о прикосновениях, что дыхание сбилось сильно. Наслаждается. Наказывает. — Со мной так нельзя. Он заломил руку Гермионы, наматывая волосы на левую кисть. Начал вбиваться, уничтожать, доводить. Она громко застонала. — Мне больно. — Мне тоже, милая. Это пройдет. Боль смешалась с наслаждением. Это Джейми, он не причинит вреда. — Ты представляешь его? — … — Я не слышу. Но она уже не может говорить. Он дернул за волосы, наклоняя голову на себя, смотря на нее сверху-вниз. Отпустил ее руку, приказывая держать за спиной, и коснулся клитора. Джейми почувствовал, что она уже готова кончить. И осталось совсем чуть-чуть, как он резко убирает пальцы. Изводит. — Я непонятно выразился? Повторю для тебя, милая, — остановился, чтобы с новой скоростью войти и услышать ее громкие стоны, хрип и тяжелое дыхание. — Ты. Пре. Дста. Вля. Ешь. Его? — Н-нет. — Еще. — Нет, — тверже. — Гро. Мче. — Нет. Больно. Но хорошо. Иногда боль — способ. В ее сознание пробрался запах какао, который они купили по пути. Какао … «Малфой тоже любит какао». Это на уровне инстинктов, почти на автомате: ассоциации, картинки, галлюцинации. Перед ней образ Драко. И в этот момент Элистер сжал грудь, снова надавил на клитор, и она кончила. Кончила рядом с Джейми, представляя Драко. Гермиона почувствовала, что запах смешался с дымом его сигарет, и поправила одежду. Элистер, облокотившись о стену и не сводя глаз с девушки, поднес сигарету ко рту. — Он вытрахал тебя взглядом, пока я наблюдал за вами. — И почему в этом ты обвиняешь меня? Я не давала повода, если тебе интересно. — Тебе и не нужно. — И что это значит? Он пожал плечами, выдыхая дым через нос. — Джейми, так не пойдет. Ты давишь. — У всех нас есть недостатки, Гермиона. Например, ты вечно убегаешь. — Джейми, это задание отбирает много времени. Это то, о чем я хотела поговорить. — Интересно, как бы ты это сделала, если не стремилась увидеться? — Мне кажется, это плохо работает. То, что между нами, — тихо говорит она. Он медленно подошел вплотную, выдыхая дым в потолок, и задрал ее подбородок. — Не мямли. Говори, что хотела, — со злостью. — Я немного устала. И я говорила, что отношения не для меня. Мне сложно. И я не могу. «Я устала». Ее начало трясти, слишком многое внутри застряло комом. — Все в порядке, — он пригладил ее волосы, осматривая лицо: глаза, скулы, кудри, губы, глаза, носик. Будто запоминал. — Все в порядке, Гермиона. — Прости. Мне нужна пауза. А потом … потом, как все закончится, мы поговорим, ладно? Боже, прости меня. — Все хорошо. Я терпелив, — щелкая сигарету на пол.

***

Что-то было не так. Джейми очень спокойно отпустил ее. Это в нем понравилось изначально: его манеры не позволяли унижаться или заставлять быть в своей компании. Он легко прощался. Не наседал, когда она чего-либо не хотела. Но сегодня он давил, поэтому Гермиона удивилась, что конец дался легко. «Мерлин, хоть бы у этого не было последствий». С этими мыслями она уже пятнадцать минут перебирала бумаги в Отделе, не заметив мантии Забини и Малфоя. Она была уверена, что одна. Что Забини придет к обеду, потому что вчера, скорее всего, пил. Что Малфой появится завтра, потому что вытирает рвоту, после того, как увидел их поцелуй. Она собиралась, как и написала Гарри, провести день за книгами, что купил Блейз в магловском магазине. Сегодня внутри сквозило, поэтому особенно хотелось уюта, до ужаса хотелось уюта. После душа Гермиона переоделась в домашнее. Те же пижамные штаны и топ. Лицо слизеринца вновь сверкнуло в ее сознание. «Не сейчас». Волосы спускались ниже лопаток, мешали и щекотали, но она слишком не любила их закалывать или собирать в хвост. Гермиона зашла в исследовательскую, думая о том, сильно ли задела Джейми. Она не хотела. Картина была страшной. Справа злой Малфой, слева бесцветный Забини, посередине дурацкая дверь в никуда. Она сглотнула. — Доброе утро, Блейз. Надо было наладить хоть что-то. И она сделает это сейчас. — Прости меня. Я знаю, как ты волновался. Прости. Черт, я устала извиняться сегодня. Но я должна была. Как я могла по-другому? — Ты не могла, милая. Я тебя не виню, я просто злился на все подряд, потому что боялся потерять самого упрямого человека в своей жизни. После Драко, конечно, — уже шепотом добавил он. Гермиона стояла, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что делать. Вроде Блейз отошел, но позволит он ей продолжать тесты? Перечить он не мог, а уйти — да. И минус один друг, минус ее спокойствие. — Давай уже, Грейнджер, я соскучился. Гермиона улыбаясь, крепко обняла его. Глаза Малфоя сверкнули. Но слизеринец смотрел не на их объятия. Он смотрел на ее спину, где остался маленький укус, еле видный след от зубов. Она этого не могла заметить. Это было сделано будто нарочно. Напоминая. Забини уловил в глазах друга напряжение и наколдовал рубашку, которую Гермиона с благодарностью приняла. — Что с крысой? — Резко спросила девушка, подрываясь к клетке. — Агуаменти! — Скомандовал Малфой, и путь Гермионы тут же перекрыло полотно из воды. — Блядь, Грейнджер, как ты еще выжила? Костюм, — он рычал. — О, да, — опомнилась, — я не планировала контактировать. — Я два раза повторять не буду. Живо.

***

Забини был согласен с действиями, но не с интонацией. — Ты умеешь быть мягче? — Он ее пометил, — сквозь зубы. — Что? — У Грейнджер на спине милое напоминание об утреннем перепихе. Для меня. — Ты не центр земли, Драко. — Именно он. Это шоу посвящено мне, будь уверен. Забини затяжно выдохнул, мотая головой. — У тебя нет шансов, пока ты так ублюдски себя ведешь. — Я могу заполучить любую. Грейнджер не исключение. — Ну-ну. Она все же не похожа на твоих шлюх. — Уверен, стонет она также, — хотелось жалить. Вычеркнуть на секунду все теплое, что есть внутри по отношению к ней. Гермиона вернулась через пять минут. Но ей хватило этого времени, чтобы в голове устаканился бардак. Завтрак, Джейми, Малфой, секс, Малфой, Джейми, Малфой. — Все в порядке? Ты рассеяна, — она поняла, что не смотрит на крысу, куда-то между прутьев. От крысы начинало смердеть, глаза были выпучены, хвост она сгрызла, как и лапы. Вид ужасный. Молчание. Хмурит бровь. — Возвращаюсь к любимой теме. Джейми хуево себя вел? — О, боже! Мы когда закончим это обсуждать? — Когда вы расстанетесь, ина … — Мы расстались, — терпения не хватало. — … че, что нам обсуж … Что? Все в порядке? Она вопросительно подняла бровь, намекая, что ее это не волнует сейчас. — Что делает сахар? Крыса прожила сколько? Дня три? Из-за всего … что произошло, мы забыли о ней. О наблюдении. Она просто умерла … — Сожрав себя. — Сожрав себя, — задумчиво подняла голову на слизеринцев. — Нет-нет-нет, Грейнджер, ты не будешь его жрать. — Малфой, конечно, я не буду. Мы даже не знаем, что с ним. Но нам нужно проверить на человеке. — По-жи-ра-те-ли. А какой выход? Есть ли он? Надо послать сову Кингсли, потому что девушка придумала оставить артефакт до момента, когда ... появится человек для опытов. — Мы накормим еще одну крысу. И она умрет под пристальным наблюдением. Блейз, ты сегодня следишь, я завтра, и так по очереди, пока … Малфой, ты можешь быть свободен. Встретимся в пятницу, мы идем в Хогвартс.