Змеи и лестницы

17 декабря 2003-го Около часа или двух все сидели в полнейшей тишине. Кингсли на четвертый раз пересматривал отчет и перечитывал собственные заметки, оставленные после просмотра воспоминаний Гермионы, Блейза, Драко и отряда Гарри. Сообщение в Министерство успел передать Малфой. Сигнал, о котором условились сотрудники Аврората, ушел, когда троица только выезжала в школу. — Все погибшие — маглы, — докладывал мистер Доул, врач из Мунго, — дети, которых удалось осмотреть, тоже. Мисс Грейнджер, взгляните. Это любопытно. Папка хрустела в руках девушки, чернила только-только высохли. Имена, раны, даты рождения, даты смерти. Информация о родителях, упоминание об изменении памяти. А внутри стояла оглушающая пустота. Гермиона была готова ко всему. Правда готова. Еще днем не готова, а сейчас в самый раз. Так вот как работает остывший мозг, когда не кипит и не тревожится? — Думаете, они ждали именно вас? — Шеклболт обращался к Малфою. — Слишком тихо, говоришь, было? — Драко повернул голову на Грейнджер, но та в ответ лишь кивала. Смерть детей зависла в ее сознании. Кингсли и Гарри начали седьмую проверку воспоминаний. Она предполагала, что никто не знал истинного смысла спектакля. И ноль идей: рассказывать ли? В сущности, какая разница, откуда ей это известно, но Кингсли в последнее время изменился, нельзя было отрицать этого. Он стал закрытым и нервным, трясся за каждую запятую, боялся за свой статус, миропорядок и пересуды. Скажи ему Гермиона сразу о том, что транслировала инсценировка, подверглась бы допросам и подставила бы людей, кто хотел лишь помочь. Неважно, что причин этому она не знала. Загадкой оставались мотивы Люциуса, Драко, того мужичка в книжном. Как там его? «Кажется, Питер Шмудс». «Точно, Шмудс». Даже если они преследовали личные цели, очевидно, информация была полезной. Гермиона действительно не считала, что по ночам они едят детей и занимаются иными дикими делами. — Мисс Грейнджер, теперь вам понятно, почему не стоит ночевать в местах, о безопасности которых мы не имеем понятия? Снова кивок. Смерть Гермионы Грейнджер легла бы тенью на мнимую надежность магического общества послевоенного времени. Жаль, что большинству было невдомек, — волшебный мир никогда не был безопасным, это просто оксюморон. — Школа останется закрытой. Все трое подняли взгляд с немым вопросом: «Останется?». — Школу закрыли год назад. После случая с оружием маглы начали переводить детей в другие учреждения. Государство решило покончить с этой историей раз и навсегда. — А откуда там тогда были дети? — Вы ведь уже знаете, что они были под Империусом, — начал Доул. — Да, детей выкрали из разных уголков Лондона, — прервал врача Кингсли, намекая, что подобные изречения должны выходить изо рта министра, — в основном, они были похищены из квартир. — Директор, секретарша, та учительница? — Исчезли, — Шеклболт мотал головой, — но едва ли они были под действием заклинаний. Волшебники. — Как удобно, правда? — Что удобно, мистер Малфой? — Школа, реквизит, дети. Все не было подготовлено впопыхах. Маглы были присланы в благоприятное время, пока находились дома. Из свидетелей — родители, да и то не у всех. — Нас не просто ждали. Они знали, что мы приедем именно в этот день, — закончил за Драко Блейз. И когда он научился так ровно разговаривать? Настало ли время задать вопрос об артефакте, найденном в стенах Хогвартса? Существовал ли предатель? Или просто так сошлись звезды? Вопросы копились, не отвечались. А еще был Гарри, который тщательно не смотрел на Гермиону. Конечно, он был занят делами поважнее, но девушка хорошо его знала — друг прятал глаза. После нудных метаний фактами друг в друга с собрания расходились с задачами по расшифровке истинного смысла спектакля и продолжению работы над артефактами. «Всем остальным займется Аврорат. Приступайте к своим обязанностям», — говорил Кингсли. Гарри вышел первым, и Гермиону, которая вот-вот пришла в себя, наполнили новые вопросы. Откуда там вообще взялся Гарри, если он был занят неизвестным, долгосрочным и сверхсерьезным заданием. Не соединялось. — Гарри, — Грейнджер дернулась за ним. «Он что-то знает». Поттер уже исчез за поворотом, пару шагов и тот скроется в лифте. — Гарри Поттер, — бежала гриффиндорка. Они не будут играть в игру с пятого курса, когда друг бегал за Дамблдором. Но последнее, что она увидела, это закрытие кабины и медленное поднятие зеленых глаз. — Чертов, — подлетела к лифту, — Гарри, — стукнула ладошкой и кулаком, — Поттер, — злилась на его вечно извиняющийся вид.

***

Оказавшись в исследовательской, Гермиона бросилась к сахарнице. Факт номер один: сахар всегда «возрождался». — Проголодалась? — Серьезность Блейза ушла, он расслабился. Шутки от Забини — что-то на нормальном. Поэтому Гермиона решила, что прозвучала одна из лучших и подходящих фраз после всего, что им удалось пережить. — Доул показал мне отчет. Они съели этот сахар. — Но они ведь были обескровлены? — Ммм … да, но … не более того, кровь будто выкачали намеренно. Ни порезов, ни ран, только след от катетера. Зачем волшебникам пользоваться магловской медициной? Их накормили сахаром раньше, то есть они бы не выжили в любом случае. Да и как выжить? Разве мы знаем? И, если верить крысам, они должны были быть на сцене в муках, но … Империо что сработал? И они не издавали ни звука? То есть … как это возможно? Нет, в теории, конечно, возможно, но это же странно, не кажется? Она снова тараторила. И Малфоя снова бесило это. Факт номер два: если это был их сахар, то предатель среди них. И если учитывать некоторые наблюдения — вряд ли это правда. Небольшой процент существовал, но заострять внимание … трата времени. — Надо найти этот склад сахара. — Не ваши обязанности, этим займется Аврорат. Малфой стоял у двери, прижавшись к косяку. Только сейчас Грейнджер заметила, каким спокойным он оставался. Взгляд беспристрастно гулял по исследовательской, а руки неподвижно покоились на груди. — Продолжайте заниматься артефактами, — разворачиваясь и уходя, бросил наставление Малфой. — Эй, охранник! — Окликнула парня Гермиона. В его выражении лица был вызов. Глаза прищурились в прыжке, а кадык дернулся, но он не успел даже подумать о колкости. — Нужны ваши услуги. Надо навестить родителей одного из мальчиков, кто пришел с оружием. — В год окончания войны, — заключил Блейз, как бы напоминая всем, что это совпадение было громким. — Допустим, — Драко успел уже подумать об этом. Сходить в гости было разумно, — нужно разрешение? — Как здорово, что мы понимаем друг друга с полуслова, — мило улыбнулась девушка и развернулась к бумагам, где были записаны все вводные о сладком артефакте. Хотелось подумать о противоядии. Казалось, что оно должно существовать, но формулы молчали. Она уже проверяла сахар на реакцию с другими компонентами. Ничего хорошего нельзя было предположить. Допустим, есть сахар. Самый обычный, для тортов. А есть его улучшенная формула, которая по составу ничем не отличается от привычного товара. И есть бессонница. Самая обычная, от тревоги. А есть ее улучшенная формула — синдром фатальной семейной бессонницы, которая передается по наследству. И антидота нет. Значит … Пока Гермиона без остановки записывала теории, Драко всматривался в Блейза в ожидании, что тот его заметит. Как только Забини вопросительно поднял брови, Малфой взглядом указал на дверь и мелко кивнул. Улыбка расползлась по лицу мулата, и тот тихо покинул исследовательскую. Гермиона устала, но сон требовал времени. И она сдается — ей необходимо потратить часы на перезарядку. Встретившись взглядами на пороге, слизеринец перегородил путь и оглянул девушку сверху вниз и обратно. — Ты останешься сегодня в мэноре? — Голос блядски хрипел и выдавал волнение и возбуждение от мысли, что она будет рядом. Мерлин, она даже не успела подумать, как теперь вести себя с Малфоем. Это резонировало со всем происходящим, потому что не время. И в ее жизни так многое было с пометкой «не время». Но как себя вести? По-взрослому не придавать этому значения или по-детски просить объясниться? И чего хотелось ей самой? — Если можно. Ухмылка поднялась автоматически, а так не хотелось опошлять ситуацию. — В своей комнате, — с усердием проговорила Гермиона. — Ну конечно, — улыбнулся Драко. Он уже занес руку с Летучим порохом, как она, вздернув подбородок, сказала: — Но мне, — голос оборвало его движение рукой. Он снова это сделал: прикоснулся к ней, осторожно и как бы нарочно проведя пальцами по ее кисти. Гермиона шумно вздохнула, — понравилось, когда ты читал вслух. 18 декабря 2003-го Утром в Отдел пришел Джейми Элистер. — Потерялся? — Драко вышел вперед, прикрывая спиной дверь комнаты, где сейчас находилась Гермиона. — Я этот путь запомнил, — подмигнул Элистер, — меня отправил Поттер. Говорит, вы едете в Китай. — Это не твое дело, — Малфой надвигался на черноволосого парня. — Ах, да, — Элистер помахал перед лицом Драко пергаментом, — это для тебя. Поттер предупредил, что ты слишком упрям. Гермиона? Они все слегка приоделись. В деревушке, куда они отправлялись, отмечался местный праздник — День белого дракона. Что-то о честности и совести, если вкратце. И обязательно всем необходимо облачаться в белое. Поэтому на ней сидело маленькое светлое платье с вырезом-сердечком, широкий рукав которого крепился резинкой на кисти. Раньше длина юбки ей казалась приличной. Но сегодня она решила надеть на правую ногу гартеру, чтобы закрепить палочку на бедре. Да, если что, придется слегка задрать подол, но вряд ли это будет чем-то эротичным, когда на горизонте маячит смерть. Зато никакая сумка не станет сковывать движения. Драко и Джейми сглотнули и опустили взгляд на эту самую ногу. Потому что теперь платье казалось незаконно коротким — черная портупея слегка выглядывала, красиво обводя бледную кожу гриффиндорки. Гермиона быстрым взмахом палочки удлинила юбку, когда Малфой уже представлял оголенную талию девушки, на которой крепилось основание … — Джейми! Что ты здесь делаешь? Рада тебя видеть, — девушка правда соскучилась, немного и скорее по общению с парнем, но это так. От неловкости и неожиданности она обняла бывшего любовника, чтобы на секунду спрятать лицо и перевести взгляд. Элистер даже в форме — с иголочки. На лице — уверенность и сексуальность. Гермиона вдруг вспомнила, почему их «отношения» начались. Его и ее искры сходились в идеальный пазл, жаль, что ему нужна была вся гриффиндорка. Малфой смотрел, как Элистер проводит по ее талии рукой как раз в том месте начала портупеи. Грейнджер заметила это тоже, потому плавно увернулась от продолжительных объятий. Только она могла так учтиво и тактично отказывать. — Я знаю китайский, никакого секрета и заговора в этом нет, — новоприбывший старался говорить только с Гермионой. — Я в качестве проводника. Это хорошо, это им на руку. Потому что отвлекаться на дополнительные зелья и заклинания, чтобы — в случае чего — понять местных жителей, желания не было. Также оставалось непонятным, столкнутся ли они с магией в любом ее проявлении и насколько будут заняты ею. — Информация для всех. Еще раз. Мы туристы, что не сильно странно, так как на праздник стекаются многие из-за, — Грейнджер подняла к лицу распечатанную справку о Дне белого дракона, — «декора и антуража, которые превосходны для взгляда, легенда вселяет надежду в отчаявшихся», — читала она. «Девушка Ча влюблена в юношу Нци. Нци убивают вражеские племена, Ча начинает мстить, выжигает деревни. Ча говорит, что цель оправдывает средства, ее месть свершилась. Нци приходит к ней призраком и просит покаяться. Ча кается, топится в ближайшей реке, попадает в загробный мир к Нци. Так появилась деревня Чанци. Люди приезжают ради декора и антуража, которые превосходны для взгляда, легенда вселяет надежду в отчаявшихся. Если выпить воды из реки, то отмолятся грехи проклятых», — гласила справка. Легенда, конечно, изначально была написана красивым слогом с ужасающим количеством вводных слов, что разбирать десять раз не хотелось, поэтому Гермиона выписала выдержки. Как-то так. — Какой план на месте? — Веселиться и искать красные огни. — Красные огни? — Нестыковки. То, чего не должно быть. Пришло время забирать порт-ключи у Кингсли. Разрешение было получено, но в целях безопасности обговорено — из рук в руки, от Шеклболта Грейнджер, не иначе. Вместе с двумя спичечными коробками в руки гриффиндорки упал бутылек с зельем, по запаху … Веритасерум? Пять минут разговора и уже рассерженная Гермиона возвращалась к группе сегодняшней операции. — Мы не будем давать людям сыворотку правды. Это противоестественно. — Не нужно строить недотрогу, мисс Грейнджер. Я напоминаю вам, что вы на задании, и оно уже давно требует крайних мер. — Но они же люди! Да даже если бы были магами … — О, правда? Как прошел ваш первый визит к Белле? Удар ниже пояса. Все знали, чем живет Гермиона Грейнджер, какие у нее ориентиры и руководства. И Шеклболт знал, куда давить, чтобы она перестала быть ребенком. И, вероятно, начала сомневаться в себе, стала подобной тем, кто наполнял большую часть Министерства, — способные прогибаться, жульничать и обманываться. Неужели она становилась такой же? Кингсли словно схватил ее за руку, укоризненно припомнив ее вспыльчивость, бесконтрольность, излишнюю эмоциональность. Точку отсчета, когда она начала терять себя. — Мистер Малфой подтвердил необходимость использования зелья. «Ну конечно, мистер Малфой это подтвердил! Потому что это Малфой, он … он … он делает все так, как будет выигрышнее и быстрее. Он не думает, на что повлияют его действия, какой эффект возымеют поступки. Мерлин, именно поэтому в руководителях Гарри, именно поэтому слова Малфоя никогда не истина в последней инстанции», — кипела Гермиона про себя, подходя к Отделу. — Элистер, вручаю тебе оставаться в толпе и следить за Стивенсами. — За кем? Это их фамилия? — Гермиона вылупила глаза и обескураженно застыла. Новости и регулярность событий последних месяцев сведут ее с ума, — ты знал? Драко закатил глаза и принял закрытую позу. — Поэтому специально взял эту фамилию для нашего прикрытия, — именно Стивенсами они прикинулись, придя в школу на экскурсию. — Десять очков Гриф … — Замолчи! Мы ведь могли … — Могли, но так не случилось! — Малфой повысил голос, — она не среагировала на это. Признаться, слизеринец ничего не знал о той ситуации с оружием, лишь случайные факты, которые он успел достать за несколько минут до выезда. — И? Что это дало? — Включи голову, Грейнджер, — он наступал, — какой директор не запомнит имя преступника? Единственного, кто нарушил покой этой магловской школы. Она была подставной. Ее злило, что он не делился. Получив доступ к Отделу, не был с ними за одно. Бесило, потому что это и в ней существовало, Гермиону тоже сложно назвать командным игроком, но она хотя бы пытается. — Буду рада, если ты и сейчас поделишься нужной информацией, — она старалась не замечать, как чертовски ему шел белый цвет, какой твердой и ровной казалась грудь под рубашкой. Влечение, взявшееся из ниоткуда, пугало. — Все что вам нужно, вы уже знаете, — он блеснул глазами, как лезвием ножа, и скучающе отвернулся от девушки, — итак, Блейз, у тебя роль как у Элистера, но рядом с домом Стивенсов. Грейнджер и я пойдем на обыск. В случае чего — сигнальте. Вместо Оборотного решили использовать Гламурные чары, над которыми слегка поколдовал Элистер, и Гермиона вновь отметила, что он прекрасный волшебник. Так, четверка магов становилась неприметными и безынтересными для взгляда маглов. Хорошая маскировка с более длительным эффектом, нежели то, что пришлось использовать при походе в школу. Джейми в белом пиджаке приобнял Гермиону за плечи. Как бы там не было, он оставался аристократом и не позволял себе лишнего. Особенно в присутствии неприятных для его глаз людей. Спичечный коробок перенес их на опушку леса. С одной стороны виднелись тисовые деревья, с другой — кипарисовые. К деревне Чанци вела тропинка, что струилась вдоль чайной плантации. Маленькие белые треугольники и флажки над природной аркой обозначали вход. В воздухе пахло апельсинами. — По легенде здесь начали их выращивать. На импровизированной парковке стояло девять современных автомобилей, не назойливая музыка и клумбы белых цветов делали это место благородным. — Это алиссум, — вновь экскурсионным тоном проговорил Джейми, срывая крохотный бутончик. Вдоль и поперек ходили люди в светлом одеянии и шастали босые дети. В их корзинах лежали фрукты и овощи, а на центральной площади находились ларьки, созданные из поленьев и досок. — Праздник непопулярный, как вы уже знаете. Но легенда слишком сладкая для богатеньких туристов, погрязших во грехе, — Джейми огляделся, — путь не близкий, но человек пятьдесят ежегодно приезжает. И откуда к китайским традициям такое доверие? Они прибыли к обеду, ажиотаж напрашивался ближе к шести, к общему пиршеству. Запах мяты привлек Гермиону к мужчине лет семидесяти, который продавал травы и угощал чаем. Малфой уже успел отрицательно покачать головой, предполагая добродушные действия гриффиндорки. Разве он мог остановить ее? Она всего лишь хотела купить мешочек трав. Конечно, дома она их проверит. И с чего он решил, что владеет контролем над ней. — Нин хао, — быстро и четко промурлыкала девушка, как и научил ее ранее Элистер. Пока Гермиона «развлекалась», парни осматривали территорию, стараясь вести себя как туристы. Едва ли их можно было уличить в ином. Как и договаривались, сначала держались вместе. — Ты ее задушишь, — как бы между делом сказал Элистер. — Постараюсь не повторить твоих ошибок, — прыснул Драко. В такую глушь обычно не переезжают. Может быть, в качестве проезда, не более. Из коренного населения девяносто девять и девять процентов — китайцы. И угадайте, кем был остаток? Стивенсы обустроили свой торговый уголок рядом с детской площадкой, они продавали вымоченную в местной, якобы волшебной, воде и засушенную вербену. «Для хорошего сна», — говорилось на самодельной упаковке. Кто бы мог подумать, что Стивенсы не просто забрались сюда и освоились, но и так глупо выдавали себя. То, что они прятались, — всем казалось очевидным. Так и зачем выходить на народные гуляния, когда в твою пещеру съезжаются незнакомцы? Снова вопросы. Как самый приятный из всех, и на кого менее других из самых приятных охотились, то есть Блейз, пошел на разведку. Издалека казалось, что все идет по плану. Так и оставалось, пока Грейнджер не решила сунуть нос в их разговор. — О, я услышала британский акцент, — с улыбкой хищника подошла гриффиндорка. Да, актерского мастерства у нее не занимать. — Любовь моя, что-то присмотрела? — С упреком сказал подлетевший Драко. Они все выглядели нелепо. Люди, которые занимают серьезные должности и спасли чертов мир, но зачем-то дрожали друг за друга. А точнее за то, что кто-то накосячит, потом кто-то умрет, в итоге: «Лучше все сделать самому». Один Элистер стоял в тени, не двигаясь и не создавая лишнего шороха. На секунду он вспомнил, как возился с кузинами на чемпионатах по квиддичу. Они еще такие дети. Джейми был не особо старше, но чуть больше о жизни знал. Парень понимал, что жертвы бывают, пушечное мясо необходимо, стратегии стоит придерживаться, свое задание надо выполнять. И далее по тексту из «Дара» Набокова: «Дуб — дерево. Роза — цветок. Олень — животное. Воробей — птица. Смерть неизбежна». Он читал Набокова, Грейнджер любила Набокова. Поэтому: — Будь добр, выполняй свое поручение, а не пинай других, иначе ты снова налажаешь, — взглядом высекал Джейми, пялясь в спину Малфоя. Прибывали новые туристы, и это радовало. Потому что все оставались до глубокой ночи, толпа росла. В ней можно скрыться, даже потеряться. И неважно, сколько человек ее составляет. Главный критерий — скопление незнакомцев. — Чудесно, — старался как можно мягче говорить Элистер, указывая на цветочное украшение на голове Грейнджер. — Сколько времени вам нужно на обыск дома?

***

Дом выглядел уютно только снаружи, внутри же было чересчур пусто. Мало посуды, убранства. При этом Стивенсы не были бедными. Грейнджер запомнила из досье, что семья была состоятельной. Несостыковки — это хорошо, это значит, есть сдвиг и будут улики. Малфой и Грейнджер сканировали все, что имелось внутри. Шкафы, блокноты, альбомы, пластинки, матрасы. Все, где можно спрятать тайны. — Так ведь не бывает, — заключила Гермиона, и Малфой сразу понял, что она имеет ввиду. — Они разочаровались в сыне, из-за него, предположим, им пришлось прятаться, союзы полетели к чертям. Они не хотели о нем вспоминать … — История из жизни? — Перебила гриффиндорка и тут же пожалела об этом. Звучало грубо. — Она же мать! — Значит, хуевая она мать. — Но какая есть. И сын. Какой есть. Как так вышло, что здесь нет вообще ни одного упоминания о нем? Ни фотографии! Хотя альбом кишит разными воспоминаниями. «Какими бы они не были», — думала Гермиона. Как бы ее не разъединила жизнь с родителями, в каком бы порой ужасном недопонимании она проводило лето, какие бы скандалы не звучали июльскими вечерами, хотя бы маленький снимок на дне проросшей плесенью сумки на заколоченном чердаке заброшенного дома остался. Что-то должно остаться. Что-то всегда остается.

***

Итого у них было несколько гипотез. Первая и самая очевидная — их воспоминания стерты. Вторая — они ху … плохие родители. Третья — они отлично играли в прятки (что сразу отметается, учитывая их пребывание сейчас на главной площади Чанци). Малфой подозревал, что это могли быть совсем не Стивенсы или чужие в их обличии, но он не имел привычки наводить панику без доказательной базы. Как и она старалась не наводить суету ранее, получив это проклятое задание по артефактам. Они нашли Забини и Элистера, мерно сидевших у реки. Возможно, Блейз был душой компании, раз в любом обществе находил себе место и союзников. Обменявшись фактами, Грейнджер и Драко узнали, что Стивенсы не скрывали информацию о ребенке и сами поделились историей переезда. Без упоминания об оружии и с маленьким нюансом, что их чадо погибло. Но это уже что-то. — А еще нас пригласили на ужин, — заключил Блейз, довольный действием своего шарма и харизмы. Из красных огней было лишь отсутствие вещей, напоминающих сына. Удивительно также, что Стивенсы захотели трапезничать во дворе своего участка, а не на общем празднике, раз уж все равно показались в центре гуляний. За ужином говорили на обобщенные темы, обсуждали дела Англии и традиции Китая. Гермиона пыталась увести разговор в сторону ребенка Стивенсов, но все заканчивалось провалом, они тщательно закрывали эту тему, давая понять, что не хотят обсуждать прошлое. Краснея от неудобных вопросов, Грейнджер вежливо предложила помочь принести чашки из дома. Оказавшись одна на кухне, девушка заметила странным, что никто из хозяев не последовал за ней. Гермиона искала чашки по полупустой комнате и с тщательностью тушила желание воспользоваться магией. Первый шкафчик, второй, полочка, подоконник, коробка. Легкий ветерок дал понять, что в дом кто-то зашел. — Я не могу найти чашки! — Взъерошенная бытовыми эмоциями она была такой же неотразимой. Малфой, дразня, подошел сзади, и ее спина чуть коснулась его груди. Он аккуратно потянулся вперед и открыл ящик напротив лица гриффиндорки. — Здесь все не на своих местах, — прошептал Драко над кудрявой головой. Его дыхание прошлось током по коже девушки. Она снова таяла и теряла оборону. Из-под хрупких пальцев ускользал контроль, из-за чего так болело и одновременно жглось внутри. Драко с полувзгляда заметил, где могут находиться чашки, неужели он бы не заметил мурашек на ее ключицах? Заметил, и поэтому сейчас блядски медленно нагибался, чтобы прикоснуться к ней. Она уже позволила ему раз или два, она уже развязала ему руки. Гермиона шумно вдохнула и слегка отклонила голову назад, отчего Драко взял девушку за талию и повернул на себя. А в голове гремело: «Не время». Это было дико. В штанах мгновенно стало узко, а в голове выдернули рычаги. Так долго он ждал этого, чтобы остаться наедине, чтобы снова попробовать быть рядом. Потом он поймет, что этого мало, что его бесят все мимо проходящие, трахающие ее одним взглядом, люди, что он хочет ее себе. Всегда хотел, но никогда не имел права на это. Он усадил ее на стол, горячими руками хватая за бедра и притягивая к себе. Член жадно дернулся от прикосновения, а правая кисть уже поднимала платье, очерчивая линию портупеи. От опьянения происходящим Драко закинул голову назад и со стоном закатил глаза. Она тоже не отдавала себе отчета, когда высунула из-под брюк его рубашку и расстегнула пуговицы, целуя торс. Драко схватил ее за лицо одной рукой, за талию другой и впился в губы, подтягивая на себя, желая больше. Больше Гермионы. Но этого чертовски мало, пусть и так приятно наслаждаться процессом. Он оттолкнул Грейнджер назад, и она спиной прижалась к столу, крепко обхватив торс парня ногами. «Салазар». В глазах Драко — туман, похоть, влечение, жажда, жадность. Он протянул рукой вдоль тела гриффиндорки — от шеи к груди и дальше. И когда на секунду задержался на талии, она подтянулась ближе, толкаясь в пах, и со стоном выгнулась. — Это стоило, блядь, всего, — прохрипел Малфой. Драко завел левую руку под платье, указательным пальцем провел под контуром трусиков. И в момент, когда она вновь застонала с закатанными глазами, он надавил на клитор большим пальцем. — Нам пора, — за дверью послышался голос Забини. Гермиона с резкостью села и руками притянула Малфоя за рубашку: — Останемся. — Нельзя, Грейнджер, — он намотал на указательный кудряшку, — мы еще продолжим, обещаю, — и заправил локон за маленькое гриффиндорское ушко. Странно, но беспокоиться должен ведь он, а не она. Это Гермиона может озлобиться, перехотеть, передумать. Ему такие чувства касаемо ее были неподвластны. — Я безумно рад, но вы могли найти другое место для секса? — Настороженно спросил Блейз, когда они открыли дверь. — Мы не трахались, — непринужденно сказал Малфой. «Теоретически». — О, — Блейз с прищуром переводил глаза с одного на другого, — плевать, надо убираться. А дальше — грохот, пелена, поручения, озлобленный Малфой, шаг и Гермиона получает свой Петрификус тоталус. Джейми появился из ниоткуда и сзади подхватил Грейнджер за талию. Одним движением он повернул ее лицом к себе и прижал к груди. — Я займусь, — с кивком сказал Элистер перед аппарацией.

***

От неожиданности девушка застыла на месте. Это произошло в считанные секунды. Сначала они оказались в китайском пабе под ирландский стиль, затем в мраморном зале с камином, через который … перенеслись в квартиру Грейнджер. — Зачем мы здесь? — Это и правда было небезопасно вот так заявляться сюда. — Первое, что пришло в голову, — пожал плечами Джейми и, взяв Гермиону за руку, снова аппарировал в Косой переулок, откуда через камин они отправились в Министерство. У авроров были преимущества перемещения, это одна из их фишек, которую придумали после войны. В некоторых местах Англии установили камины для перемещения авроров сразу в Отдел приема. От туда ты либо шел в свой кабинет, либо попадался в лапы другим аврорам и тебя проверяли на проклятия. Если аврор прибывал не один, то кровь на идентификацию личности сдавали оба. — Это был … твой дом? Там, после паба, — уже в пристанище невыразимцев спросила Гермиона. Спокойный вид Джейми дал понять, что ответ положительный, — почему мы изначально не попали таким образом в Китай? — С чего бы начать, Гермиона. Хм, время, количество перемещений, лишняя информация обо мне. Ах да, не вызывать вопросов — правило, которому я научился в Министерстве. Пользуйся тем, что дают, а не предлагай то, что имеешь и скрываешь. Элистер просканировал тело девушки на наличие ран, а затем, сбросив пиджак, уселся на диван. — Мы не виделись около месяца, а ты уже изменилась до неузнаваемости, — приглушенно заключил парень, — даже не спросишь, что случилось, — продолжил он, увидев непонимающее лицо гриффиндорки. — А ты расскажешь мне? — Разве я похож на заносчивого блондинчика, чтобы поступить так с тобой? Вопрос на вопрос бил в мишень. Нет, он не Малфой. Он не будет утаивать информацию, эмоции, слова. Ну почему нельзя совершить перемену мест парочки слагаемых? Из этих двоих она бы могла создать идеальный симбиоз. И, пожалуй, вернемся к важному: «В какой, мать твою, момент, Гермиона, ты расслабилась?». «Почему ты перестала задавать вопросы?». «Почему ты вообще решила развалиться в Министерстве, когда находишься на задании, из которого тебя вытолкнули?». «И еще, Гермиона. Какого Мерлина тебя теперь устраивает неведение?».

***

Джейми ушел через полчаса. Он рассказал, что как только Гермиона и Малфой скрылись, Стивенсы начали менять сущность. Старик Нотт и Кассиус Уоррингтон в тридцать два зуба щелкнули парочкой оглушающих, промахнулись Сектумсемпрой и задели парней несколькими ударами тока. Было слабовато, что позволяет накопить пару выводов из этого путешествия. Нотт и Уоррингтон аппарировали через минуту после того, как Оборотное перестало действовать, и купол сразу материализовался. Мысли Гермионы под заголовком «Как прошел день» бесцеремонно прервал человек, которого она уж точно не ждала сегодня. — Вы зачастили с визитами ко мне. — Не беспочвенно, мисс Грейнджер. Новая порция усталости накрывала волной. — Могу я увидеть дверь? — Нет, — девушка выпрямилась и закинула ногу на ногу, — еще вопросы? Все же ухмылка Люциуса отличалась от той, что она встречала на лице Драко. Она не выражала эмоций, была автоматической, мертвой. — Как продвигается ваше задание? — Продвигается, как верно вы заметили. — Не язвите со мной, мисс Грейнджер, я не враг вам. И это было правдой, по крайней мере, так пока что казалось. Люциус перечислил все, что ему было известно об их приключениях и находках. — Это вам Драко рассказал? — А есть разница? И Гермиона не знала, была ли она. Но ответа «Да» не последовало, и она облегченно опустила плечи. — Мне нужны ваши воспоминания со школьного визита, чтобы я мог помочь. — Зачем вам помогать? — Я уже отвечал на этот вопрос. Дело в Дра-ко. — Зачем тогда Дра-ко залез в это задание? Люциус неприятно улыбнулся: — Вам следует спросить у него. Разговор со старшим Малфоем выводил из себя. Они будто играли в кошки-мышки, не доверяли и пытались словить друг друга на слове. И как Драко существовал с этим всю жизнь? Потому что Грейнджер уже утомилась от бессмысленного диалога. — Конструктивный разговор между нами получится только тогда, когда вы научитесь слушать и направите свое упрямство на решение проблем, мисс Грейнджер. — Для этого не нужны мои воспоминания, мистер Малфой. Что вы конкретно хотите знать? И дальше случилось неожиданное. Мероприятие, которое нельзя описать одной строчкой. Люциус левитировал к ней флакон, в котором кружилась тонкая прозрачная ниточка. Это были его воспоминания о том, каким образом он узнал о происходящем. Умный ход, просчитанный шах. Держи врага близко — небольшое руководство от Люциуса Малфоя. Потому что Гермиона — точно враг. И чтобы узнать ее планы и мысли, нужно было дать что-то взамен. Небольшая тайна, ничего основательного за собой не имеющая. Если учитывать, что Малфой собственноручно ее открыл. В Омуте Грейнджер увидела темно-зеленые холмы, крутые обрывы и океан … Такой, каким описывал его Драко однажды за завтраком. Это их дом в Австралии. Место, где сейчас жили Нарцисса и Люциус. Гермиона оказалась на мокрой от росы траве рядом со старшим Малфоем. Склейка и она переместилась в заброшенное помещение. Шум разбивающихся волн дал понять, что они на том же материке, только виды были иными. С хлопком появился еще один участник происходящего. — Теперь на переговоры присылают безмозглых малолеток, — фыркнул Люциус. Перед ним стоял Кассиус Уоррингтон в черном магловском плаще. Ничего конкретного он не выдал о том, кто в его шайке и чего они добиваются. Зато все в точности до деталей рассказал о деятельности и успехах Отдела тайн. — Мы ищем союзников среди … — Изменников? — Перебил Люциус с насмешкой, — откуда такое нелепое доверие к семье, предавшей идею Реддла? — Могущественных волшебников, кому неугоден новый мир, кто мог передумать или вернуться к истинной цели Темного Лорда. Мы можем понять страхи семьи Малфоев и причины таких действий. — Неважно, что вы придумали, вам все равно не одержать победу. Вы в меньшинстве. — Мы не собираемся побеждать, мы хотим обличить их естество, воткнуть палки в колеса. В долгосрочной перспективе это сработает, и новый мир разрушит себя сам. — И вы после этого пришли сейчас в Министерство? Как же они будут вам доверять? — Вы считаете, я гожусь на должность шпиона? Я только хотел предупредить, что им известно о каждом вашем ходе. — Вы про существование … крысы здесь? — Вы слишком громко думаете, мисс Грейнджер. Не нужно иметь крысу, чтобы предугадать ваши действия, когда Хогвартс не научил вас искусству прикрытия. — Как и вашего сына, выходит. — Не втягивайте его, — Люциус осекся, — иначе вы можете пожалеть. — Вы угрожаете мне? — Не я.

***

— Это стоило, блядь, всего, — прохрипел Малфой. Как охуительно она постанывала, сжимая маленькой ручкой воздух и его рубашку. Драко хотелось удержать ее рядом, заставить каким-то образом возвращаться к нему, думать о нем, желать его общества. — Нам пора. «Забини», — мычал Драко в голове. «Я прикончу тебя». Чертовски не хотелось отрываться от Гермионы, которая так притягательно плавится. — Останемся. «Ты даже не представляешь, сколько бы я отдал за это слово еще раз». Выбравшись на улицу, Драко увидел купол мерцающего света, который окружал двор Стивенсов. Парень заговорщицки улыбнулся. «Ловушка». «Все как я люблю». Со времен войны ему нравились подобные ситуации, это было интересно. Его отряд был лучшим в Ордене, потому что он — лучший стратег. За два года Драко потерял, может, десять или пятнадцать солдат, когда другим приходилось заново формировать группу. — Антипарационный барьер? — С азартом психа спросил Драко. Зачем-то они кричали. Звуки взрывов наступали на пятки за одним маленьким исключением — не было взрывов. — Призрачные звуки. Отвлекающий маневр, — громко говорил Элистер, — чары не дают выйти физически. — И все? — Нахмурился Малфой, — где ты был в годы войны? Прохлаждался с китаянками? — Поговорим о жизни, Малфой? — Они встали друг к другу спиной. Однако ни одного заклинания еще не вылетело в них. Их … пугали? — Что произошло? — Не сейчас, — рявкнул Драко на Гермиону. Он накричал, потому что, и правда, было не время и не место. Он всегда словно возвышался над ней: кровью, статусом, умом. Но она никогда не уступала. Почти никогда. Гермиона еще не видела его в бою как руководителя положения. И сказать честно, даже здесь он оставался привлекательным. Злой, сосредоточенный, холодный. Драко оставался собранным, но этот ее взгляд заметил. «Что за мазохистские ниточки, Грейнджер?». «Мне нравится». — Элистер, — командовал Драко, — проверь территорию. Бомбы, порт-ключи, сущности — просмотри на все. Забини, я покажу руну, и ты должен в точности ее повторить. Мы ослабим купол и все уйдем с помощью порт-ключа. Грейнджер, — глаза как два лезвия смотрели на девушку, — не заходи в дом, проверь заклинанием, есть ли там кто-то. Наколдовав усиленное Протего и подняв палочку, Малфой сосредоточился на пленке купола. Он разрушался сверху, чтобы нельзя было сбежать ногами. Даже маленькие трещинки могли дать шанс уйти аппарацией, но оставался риск зацепиться и получить серьезные увечья. Нужно было довести уничтожение минимум до двадцати процентов. Секунда и Гермиона сделала шаг в сторону дома, получая Петрификус тоталус. Кажется, заклинание было наложено на какой-то предмет, к которому прикоснулась девушка. А, может, каким-то образом было отложено, чтобы создать видимость присутствия врага. Джейми в момент появился рядом и рукой подхватил Грейнджер за талию. Дальше Драко уже не смотрел, нужно выкинуть из головы. «Это приказ». — Я займусь, — последнее, что услышал Драко. — На счет три активируй порт-ключ. Они тоже оказались в Отделе приема, и после проверки Драко прямым шагом пошел в сторону Аврората. Ему передали, что Поттер заглянул в Министерство, разговор был срочным, зарождающимся уж очень давно. Очкастый придурок что-то знал, возможно, подстрекал и подставлял Грейнджер. И он выбьет из него информацию, чего бы ему это не стоило. Слишком долго они преследуют призраков и чересчур часто попадаются в какие-то смешные ловушки. — Поттер, — Драко стоял в дверях, злой взгляд устремляя в макушку парня, который, сгорбившись, что-то быстро писал на маленьком клочке пергамента. Гарри не смотрел на аврора. — Рассказывай, — процедил Малфой с нажимом. Поттер быстро отдал сове бумажку, и та, шумно взмахнув крыльями, улетела. — Ты же мне доверяешь, — сказал слизеринец, тщательно спрятав издевку. 20 декабря 2003-го Хочется к Джинни. Так предательски хочется забыться в разговоре с подругой, чего ранее для поддержания нормального жизнеобеспечения Гермионы не требовалось. Гарри вернулся к работе в полях, он вновь отсутствовал в Министерстве. По крайней мере, такой информацией владела она. Выведать подробности у рыжей волшебницы тоже хотелось, и Грейнджер не уверена — знает ли та хоть толику информации. Камин в Отделе тайн был специально зачарован, он работал на выход и вход в определенные места. Потом добавился мэнор, потом поттеровский дом, потом Мунго. И чертовски не нравилось, что этому списку было необходимо расти. — Дом друзей, — так нарекла это место Гермиона, настраивая магией каминную сеть, ведущую из ее Отдела. Летучий порох мелко рассеялся в воздухе. И удивление было на высшем уровне, когда окружающие предметы не завертелись маленьким ураганом. Не сработало. — Дом друзей, — еще попытка. Ничего. «Это шутка?». Гермиона выстроила пару догадок: либо Малфой навел здесь свои порядки. Снова. Либо Поттеры решили избегать ее. Так или иначе, это начинало бесить. Эмоция номер один в последние дни. Если бы вход был закрыт у Поттеров, она бы почувствовала. Сейчас же Грейнджер ощущала только нарастающую злость. Гриффиндорка навела палочку на камин и наколдовала небольшую схему. Как и было ранее, на ней отображались локации, которые уже внесены. Дом друзей на месте. «Какого черта?». Маленькая искорка мысли говорила ей, что еще пару человек имели тут власть: Гарри и Кингсли. И если первый сбежал молниеносно быстро после собрания, вряд ли его гриффиндорской смелости хватило бы зайти в пристанище невыразимцев. Оставался Шеклболт. А это значит вырисовывалась новая теория: он просто сделал дом друзей недоступным в принципе из Министерства. Еще две попытки и негативные эмоции затопят ее. Но она повторяет. И в третий раз с щеками, полными румянца злости, и еле заметным оскалом она выдает вслух другое название. Мэнор Малфоев пах … ничем. Только легкий аромат горькой корицы витал в воздухе. И зачем она пришла сюда? Хотелось сразу же вернуться. Но, подойдя обратно к камину, пороха не оказалось. Видимо, сбегать — это не аристократично. Гермиона уже шла по коридору, когда увидела единственный просвет — лучик солнца за темными струящимися шторами возле стены справа. Как когда-то она крала звуки в Азкабане, так сейчас ей казалось, что она ворует здесь свет. Широким движением руки Гермиона сдвинула полотно и оказалась на маленьком балкончике, перила которого уже были готовы к смене года. Их украшал тонкий обод ели и рыхлый снег. С секунду стало холодно, и Грейнджер обняла себя руками. Здесь было особенно красиво. Поля, сады, небольшой ручеек, который словно по волшебству еще не застыл и искрился декабрьским солнцем. Скоро Новый год. Как быстро пробежало время. Хорошо оглядевшись, девушка заметила на боковой стене выступ, который означал еще один балкон. Любопытство побеждало злость, и она решительно двинулась дальше по мэнору, чтобы с нового ракурса осмотреть местность. До этого она видела окрестность малфоевского дома, только находясь внизу. С третьего этажа вид был определенно сказочней. Если забыть, что именно здесь Реддл готовил операции не один день, а она получила шрам, то вполне приличное место для хорошего конца положительных героев выдуманной детской истории на ночь. «Неужели он может видеть это каждый день?». Инстинктивно Гермиона пригнулась, когда вышла на новый балкончик. Внизу на одной из скамеек сидели Драко и Нарцисса. Кустарник красных роз стоял посередине небольшого кружочка из лавочек. Внизу мать держала под руку сына и умиротворенно улыбалась, слушая рассказы любимейшего из людей. Драко о чем-то завороженно рассказывал, жестикулируя только глазами и меняя улыбку в эмоциях. Через пару секунд Малфои залились звонким смехом. И Мерлин знает почему, он казался таким красивым и мелодичным. Гриффиндорка тихо выпрямилась, не заметив своего зачарованного взгляда. Внутри все снова картинками, но почему-то вдруг эти картинки стали не руками, запахом и близостью. А разговорами, участием, такими вот живыми эмоциями парня, что был почти мертвым для нее, потому что казался далеким. Новые воспоминания зачем-то плавно и правильно ложились в папочку «Драко Малфой» в голове Гермионы. Они целовались, она этого хотела. Как же ей нравилось это, черт, — хотеть и получать, не мучить себя совестью и иными требованиями морали. Как хорошо, когда легко. Даже если сейчас невидимые бабочки сгорали сильно и непонятно. Губы девушки слегка приоткрылись от приятной картинки. Снежинка, упавшая на язык, отрезвила ее, и гриффиндорка вспомнила, как почти набросилась на него. Или набросился он. Но как же мешала тогда его рубашка или что там было, как хотелось чувствовать его больше, вдохнуть его запах, провести по скулам еще и еще. «Мерлин, что со мной происходит ...». Гермиона вспомнила, как он накрыл ее руку своей, пока они были в той богом забытой школе. Как рядом с ним стало горячо. Как рядом с ним было спокойно. Лишь слегка колит ножевым ее утраченная собранность. Потому что она долго не позволяла себе раскисать, пугаться, пребывать в шоке. Стоять на месте. «Что изменилось за последние пару месяцев, раз теперь все вот так?». Пора признать, что прошлая концентрация на деталях ушла, она расслабилась. Почему-то ситуация с Беллой ввела ее в некую форму транса, хотя она не припоминала за собой подобное.

***

Драко, на голову выше матери, почти сразу боковым заметил одну любопытную девушку на балконе. Это на автомате: пятно на периферии взгляда, и он проговорил наизусть последовательность заклинаний в голове. Рука спокойно, но крепко сжимала палочку в кармане, пока кое-что еще не уловил серый взгляд — длинные-длинные кудряшки. — Она снова пришла, — и у Нарциссы хорошо работали инстинкты. Она не подала вида, что говорит о чем-то личном, даже надменный тон, казалось, упрекал Драко за грязнокровку. Драко и Нарцисса шли по тропинке к дому. Идеальная диагональ позволяла Грейнджер оставаться на виду, но и скрываться от взгляда гуляющих внизу сына и матери. — Драко, при всем моем уважении, девушке неприлично заявляться вот так и, не подавая виду, наблюдать за хозяином. Слова Нарциссы показались настолько смешными и неуместными, что Драко вновь залился звучным смехом. Он взметнул подбородок в бок и впился в глазами в ту, что от неожиданности начала дышать быстрее. — Ты правда думаешь, что Грейнджер будет ожидать в гостиной, правильно расположив руки на коленях? Или что еще хуже — ждать, пока ей разрешат вход по камину? «Я бы посмотрел на это». Женщина остановилась и встала лицом к сыну. Она плавно взметнула руки вверх и поправила воротник Драко. — Хуже? — Острая бровь взметнулась вверх. — Милый, я уже предупреждала, какую именно опасность несет мисс Грейнджер? — Ты думаешь она второй Темный Лорд? — Не унимался Драко. Серьезный взгляд Нарциссы приструнил мальчишку, которого редко можно было застать в таком настроении. — Но в этот раз она пришла сама, — Нарцисса растеклась в улыбке, словно это все был один заговор двух близких по крови и духу людей. Женщина игриво подмигнула и, грациозно развернувшись, ушла. «Сама». Это было впервые в его доме — одобрение и признание его чувств. Того, что он не сошел с ума, что он просто живой человек и такое дерьмо случается. В этот раз с ним. Драко вернул руки обратно в карманы брюк и поднял голову на балкон. Давно забытая эмпатичность внутри Гермионы завладела ею, ведь она уже поглотила эмоции двух кровных друзей и широко улыбалась, выпячивая ямочку на правой щеке. Грейнджер в неловком жесте сомкнулась зубы и помахала рукой. Драко закатил глаза и покачал головой. «Ребенок». Затем, мерно ступив на порог мэнора, помчался к ней. И уже сам стал ребенком. Воздуха. Как чертовски не хватало воздуха.

***

Со сбившимся дыханием Драко вышел на балкон к ней. — Здесь прекрасно, — быстро опомнилась гриффиндорка, какая-то странная неловкость, которой никогда не было с Джейми, заполняла пространство. — Можем еще поговорить о погоде, — оставаясь самим собой, проговорил Драко. Он рукой отодвинул штору и указал Гермионе на выход, — ты замерзла. Проходя мимо, она заглянула ему в лицо и резкий кульбит внизу живота заставил покрыться румянцем, о котором ранее позаботился мороз. — Это ты сделал? — Сузь список. — Я хотела пойти к Джинни, но наш камин больше не работает на перемещение к Поттерам. В голове слизеринца неприятно ходили отзвуки разговора с избранным, непроизвольно руки начали сжиматься в кулаки. — Чтобы ты меня потом накормила сахаром? Делать мне больше нечего. Давно забытая злость на четырехглазого напоминала детство и бессмысленную вражду, но сейчас у злости было подспорье. И такое прочное, что хотелось о него разбить башку Поттера. — Ты думаешь порт-ключи были одноразовыми? Кивок. — А могли они, скажем, сработать на прикосновение определенного человека? — Никогда с подобным не сталкивался, но и не удивился бы. Есть мысли? — Порт-ключ в раздевалке перенес меня точно в тот кабинет, где произошло убийство. Что с того, если бы там оказался ты? — Но и ничего необычного там не случилось, Грейнджер. — Убийство дет … — Серьезно? Думаешь это важно? Включи голову, Грейнджер, — Малфой был с ней строг, от былого веселья не осталось и следа. — Им срать на детей, им нужна ты. Конкретно с тобой не случилось ничего. И да, Блейза тоже перенесло порт-ключом. — Значит, мы что-то упускаем. Нас хотели просто разъединить. — Очевидно. «Очевидно», — перековеркала Гермиона в голове. Зубы вдруг плотно сжались от напыщенности слизеринца. Грейнджер хотелось поделиться хоть с кем-то информацией о реальном смысле спектакля и представления ада, что скрывается за дверью в исследовательской. Малфой был как раз кстати для этой роли. «Ну конечно», — проскочило в мыслях, когда слизеринец даже не удивился, потому что просто-напросто знал об этом. Но Драко умилился такой неожиданной откровенности, чего ранее не встречал от Гермионы, поэтому решил ответить тем же. Он рассказал, что в следующем году займется делами отца, следовательно в Министерстве он лишь на ближайший месяц. И снова внутри шипящая боль от его слов. Зачем-то она уже привыкла, что в ее Отделе теперь трое работников. Ну ничего, это было временно. Она знала об этом. Она и так пыталась справляться одна. Да что изменится? Гермиона — человек серьезный. Основательный. Она знала, на что идет, и прикидывала, сможет ли справиться с делами самого загадочного Отдела Министерства. — Но мэнор открыт для тебя всегда, — Драко перевел взгляд на девушку. — Вы зачастили, мисс Грейнджер. Стальной голос Люциуса рикошетил от стен. «Это правда», — взмахнув кудряшками, подумала Гермиона. 21 декабря 2003-го Новая почта пришла на адрес купленной Министерством квартиры. Небольшой сверток гласил: «Мисс Г.Г.». Троица переглянулась, неожиданности стали нервировать. Очевидно: это доставил волшебник. Никому более не были известны ни их имена, ни связь между квартирой и Гермионой Грейнджер. Гриффиндорка надела перчатки и вскрыла посылку. Внутри лежал нож с бежевой рукояткой, на которой покоились изображения цветов и … надпись гравировкой: «Пусть все твои раны будут смертельными». — Мило. — Так это пожиратель или обожатель? Драко взял нож из рук Гермионы: — Это корсиканский нож. Для мести. — Кто-то тебя хочет, Грейнджер, — Блейз шутливо подмигнул подруге. И она вновь напомнила себе, что шутки — это хорошо. И пока Блейз шутит, значит, мир в порядке, луна не рухнула, земля крутится.