И вот... так я выяснил, что он гибрид, Минхо

— Кто это был? — Феликс заходит на кухню со сцепленными за спиной руками, его пастельная розовая юбка развевается при каждом движении. Хёнджин громко сглатывает, изо всех сил стараясь смотреть Феликсу в глаза и не опускаться ниже. Почему, кстати, юбки Феликса становятся все короче и короче? — А, с кем я говорил? Это Минхо, ему нужна была помощь с… делами, да, — отбалтывается Хёнджин, почесывая затылок, запинаясь разок или другой. Феликс кивает, усмехаясь, и наконец-то подходит к нему. Хёнджин теряет голову от его сладкого аромата и запаха его собственного шампуня, Феликс ведь только вышел из душа. Волосы котенка в естественном хаосе и, как всегда, мягкие, с розовым бантиком сбоку. Феликс садится на кухонный стол рядом с рабочей поверхностью, занятой Хёнджином, и болтает ногами. Он не сводит глаз с Хёнджина. — Я могу помочь? — спрашивает он. Хёнджин немного расслабляется, даря улыбку гибриду. — Конечно, котенок, — прозвище слетает с его губ и впервые именно Феликс заливается краской. Маленькая победа в копилке Хёнджина. — Так, ты можешь домесить тесто, пока я подготавливаю сковородку, хорошо? * — Хван обьясняет, что к чему, почесывая рукой затылок. Он достает всю необходимую для панкейков посуду. Феликс кивает, улыбаясь так ярко, что может затмить солнце, и радостно принимается за тесто, мяукая себе под нос. Хёнджин на несколько секунд залипает на такого домашнего Феликса, а потом принимается за работу. Хван быстро расправляется с маслом. Гибрид напевает песенку себе под нос и аккуратно замешивает тесто, время от времени нежно проводя хвостом по талии Хёнджина. Тот поворачивается к плите и включает газ. После он начинает осторожно плавить кубик масла на сковородке, гоняя его лопаткой туда-сюда. — Ты закончил? — спрашивает Хван, хотя он знает, что Феликсу в общем-то ничего и не надо было делать, тесто уже было готово. Но он не хотел разочаровывать гибрида — он так красиво улыбался. — Да, — бантик на голове Феликса очаровательно съезжает набок, когда он кивает. Гибрид поворачивается к нему и отдает миску. Их руки на мгновение соприкасаются. Может быть, но это совершенно не точно, Хёнджин чувствует разряд электричества через все тело. Гибрид внимательно смотрит на него, когда тот наливает несколько ложек теста на сковороду. Он качается на ногах и что-то бубнит себе под нос. В груди у Хвана разливается приятное тепло от того, насколько эта сцена успела стать для него привычной. Когда его мысли не заняты желанием прикоснуться к Феликсу, он ловит себя на мыслях о том, насколько ему хорошо и уютно в его компании. Как хорошо ему становится, когда он слышит голос Феликса, как ему нравится манера общения Феликса, как он хочет, чтобы время замерло, когда он наблюдает за играющим гибридом, как его объятия дарят ему чувство безопасности, будто он по-настоящему дома. Он еще не понял, в чем именно причина этого. Возможно в том, что он изголодался по вниманию и постоянному близкому общению. Он уже несколько лет жил один. Но вне зависимости от этого, с Феликсом ему было хорошо, легко. И Хван был по настоящему счастлив. Такого не было уже давно, слишком давно. — Мне кажется, у тебя что-то подгорает… — бормочет Феликс, хмурясь и внимательно смотря на сковородку. Он морщит нос, принюхиваясь. Хоть Хёнджин и все отрицает, говоря, что он «профессионал по части панкейков», когда он переворачивает один из них, то понимает, что тот в самом деле подгорел с одной из сторон. Феликс добродушно смеется. Хёнджин оборачивается на него. — Черт, ты ничего не видел, хорошо? — вздыхает он, и Феликс снова смеется, его грудь сотрясает низкий смех, а щеки мило краснеют. — Я отвлекся немного, окей? — журит его Хёнджин, тыкая в него кухонной лопаткой. На ней еще оставалась часть теста, которая срывается с поверхности от резкого движения и попадает на лицо гибриду. Тот пугается, не понимая, что только что произошло, а Хёнджин уже спешит ему на помощь и вытирает каплю теста с его щеки большим пальцем, улыбаясь, и защищая свою честь. — О да, именно так. Я бы смог лучше. При том факте, что я гибрид, вообще не умеющий готовить, — говорит Феликс, дуясь и тыкая его в бок кончиком хвоста. Хёнджин хихикает, качая головой. — Тихо, я пытаюсь произвести хорошее впечатление, — угрюмо говорит Хван, выкладывая на тарелку первый съедобный панкейк. Феликс смеется снова и на секунду его голова оказывается на плече Хёнджина. — Тебе не нужно пытаться произвести хорошее впечатление. Ты прекрасен таким, какой ты есть, Хёни, — бормочит он. Хёнджин не может заглянуть ему в глаза — Феликс облокачивается на него сбоку, его лицо повернуто в другую сторону. Но сама фраза и то, как гибрид зовет его, действительно не оставляют его равнодушным. Хёнджин не может не напрячься, особенно когда вспоминает, что не далее как двадцать четыре часа назад он следил за Феликсом. Чувство вины начинает медленно поедать его изнутри. — Продолжим? — шепчет Хёнджин. Гибрид отстраняется от его плеча и кивает, в то время как Хван заканчивает раскладывать панкейки и ставит тарелку перед Феликсом, выключая газ. — Добавим взбитых сливок, что скажешь? — глаза Феликса загораются, когда он радостно кивает головой в ответ на предложение. Хёнджин достает баллончик со взбитыми сливками и выдавливает немного на панкейки, стараясь не переборщить. Боковым зрением он замечает, как Феликс облизывается. Боже, он такой очаровательный. — Хочешь немного? — спрашивает Хёнджин, встряхивая баллончик, и Феликс быстро и решительно кивает. Бантик на его волосах уже почти отправился в свободное падение. Хван выдавливает немного взбитых сливок на ложку и протягивает ее котенку. Тот в мгновение ока съедает сливки, мурлыкая, когда ложка оказывается у него во рту. — Тебе нравится, да? — спрашивает Хёнджин, утопая в нежности. Он чешет Феликса за ушком — тот сразу же закрывает глаза, наслаждаясь вкусом, и урчит еще громче. Он вылизывает ложку дочиста. — Можно еще? — просит гибрид, выжидающе смотря на баллончик. Хёнджин кивает. Как он может сказать нет этому котенку? Панкейки остывают на тарелке, но Хван слишком увлечен Феликсом, открывающим для себя новые вещи, новые вкусы. Наблюдать за тем, как глаза гибрида загораются любопытством, куда интереснее. — Конечно, — мурлычет Хёнджин. Он уже протягивает руку, чтобы забрать у Феликса ложку, когда тот останавливает его, прижимая ее ближе к себе и кивая на человека. — Нет, не так, — шепчет он, его взгляд падает на ложку перед тем, как вернуться к глазам напротив. Хван теряется на мгновение, и только потом до него доходит, что котенок имеет в виду. Как и в тот день, когда они впервые встретились, Феликс хочет, чтобы его покормили. Хёнджин покрывается краской и смущенно хихикает. Тогда он был котенком, но сейчас он… Феликс. Но гибрид кажется абсолютно серьезным. — Пожалуйста. — умоляющим тоном. Взгляд гибрида с каждой секундой становится все более напряженным, Хёнджину кажется, что тот может просверлить в нем или в баллончике дырку, если очень постарается. — Я не думаю, что это хорошая идея, — пытается дать заднюю Хёнджин, и, милостливые боги, это плохая идея. Губы Феликса на его пальцах? У Хвана начинают подкашиваться коленки. Но если что-то Хёнджин и успел понять за этот месяц, так это то, что Феликс — тот еще негодник. Невозможно предугадать, когда гибрид выкинет что-то еще, и Хван даже не понимает, раздражаться или удивляться. Котенок начинает ерзать на кухонном столе, с каждым его движением короткая юбка задирается всё выше. Он мурлычет мольбы, дуясь, когда Хёнджин не отвечает ему. Так вести себя — это совсем неуместно для взрослого человека, правда ведь? Так что Хёнджин не может удержаться от того, чтобы отругать его, хотя он никогда до этого не пытался воспитывать гибрида. — Феликс, веди себя хорошо, — говорит он, пытаясь не смотреть на котёнка в человеческой форме. Голос звучит суровее, чем Хван рассчитывал, но судя по всему Феликс не против. Гибрид буквально вздрагивает, тут же прекращая баловаться. Сейчас Хёнджин мог бы подвинуться и пригласить Феликса за стол, но он этого не делает. У Хвана голова идет кругом только от мыслей о том, как Ликс сразу же остановился, как подчинился ему, как он все еще сидит на столешнице и выжидающе на него смотрит. Феликс настолько хочет его пальцы в свой рот? Воздух становится тяжелее с каждой проходящей секундой. — Пожалуйста… — еще раз пытается Феликс своим самым притягательным голосом, наклонив голову и медленно моргая. Кто такой Хёнджин, чтобы сказать ему нет? Это всего лишь немного сливок, все не так уж и плохо. Если он успокоится достаточно, то все будет хорошо. Да пошло оно всё к черту. — Только в этот раз, Феликс, — сдается Хёнджин, беря баллончик с сливками. Резко вдохнув, Хван выдавливает немного сливок на кончик своего пальца и ставит баллончик обратно на столешницу. Феликс наклоняется к нему, когда Хёнджин начинает рукой тянуться к его губам. — Сиди смирно, — говорит Хван, беря его за бедро, предупреждая котенка. Феликс останавливается, снова, и незаметно кивает. Хёнджин смотрит вниз на свою руку, которая сейчас находится на бедре Феликса. Мурашки пробегают по его спине от осознания того, насколько мягкая и нежная кожа у гибрида. Он ослабляет хватку. Кончики его пальцев оказались под краем юбки. Феликс громко сглатывает, и Хёнджин переводит взгляд обратно на его лицо. — Открой, — тихо приказывает Хёнджин. Это не должно быть возбуждающим, но… Хван всего лишь человек. В глазах Феликса, в его карих радужках, столько тепла. Он смотрит ему в глаза — будто бы в душу — и старательно открывает рот. Взгляд Хёнджина скользит по пухлым губам, он даже замечает кончик языка котенка. Хенджин подносит пальцы к губам Феликса. Гибрид вытягивает язык к сливкам, и Хван ощущает, как начинает мелко дрожать. Он кивает, давая гибриду разрешение, и губы того смыкаются вокруг его пальца. Кот держит его за руку. Тепло рта Феликса заставляет его сердце биться быстрее. Гибрид смотрит ему в глаза, облизывая его палец, проходясь языком по подушечке и слизывая все так прилежно, урча. Хёнджин растворяется в своих ощущения, прикусывая губу, чтобы не застонать, когда Феликс берет его палец глубже в рот, проводя языком по всей длине, облизывая его до костяшки. — Феликс, — предупреждает его Хёнджин. Его штаны уже слишком тесные, и Феликс, сосущий его палец, вообще не помогает. Гибрид смотрит на него, медленно моргая, и выглядит куда более невинно, в тотчас от всего того, что он вытворяет. Да пошло все к черту снова. Что-то перемкнуло в нем вчера, когда он попробовал то, как все могло бы быть, чем бы он мог обладать. Феликс. Его палец все еще во рту гибрида, хотя разумнее было бы его достать. Он слегка оттягивает другим пальцем нижнюю губу Феликса, чтобы ввести еще один ему в рот. Перед тем, как Феликс успевает покрыть их своей слюной, Хван давит пальцами ему на язык. Котёнок стонет. Комната наполнена сладким тягучим запахом — глядя вниз, Хёнджин замечает смазку, текущую по бедрам Феликса. Боже, они должны остановиться. Острые кончики клыков гибрида царапают его кожу, и Хван в чертовом восторге от этого. Он слишком потерян в моменте, чтобы думать о чем-то, чтобы думать в принципе, если честно. Феликс сводит его с ума, и у Хёнджина не то чтобы было достаточно сил для сопротивления. По крайней мере, не тогда, когда Феликс посасывает его палец настолько нежно, что Хван боится, будто это все сон. Хватка гибрида на его руках становится жестче, когда тот думает, что Хван собирается двигаться. Феликс так хочет его пальцы в своем рту, что Хёнджин просто не может ему отказать. — Сможешь взять больше? — спрашивает он, уже настолько потерянный в своем удовольствии, и толкает пальцы дальше — интересно, насколько глубоко его котенок может их взять. Феликс кивает и расслабляет челюсть. Когда пальцы Хёнджина задевают заднюю стенку его горла, котенок издает приглушенный стон. В его глазах собираются капельки слез, но он не останавливается, пытаясь доставить удовольствие своему Хёнджину. — Будь хорошим котенком для меня. Капли слюны начинают вытекать из уголков рта гибрида. Хёнджин даже не подозревал, что сосание пальцев может быть настолько возбуждающим. Его кожа горит, в штанах стремительно становится все теснее и теснее, он никогда не был настолько возбужден. Влажные глаза котенка, его хвост, обвивающий ногу Хвана, делают его только тверже. А что, если бы вместо его пальцев был его член? Феликс бы облизывал его головку, его клыки бы нежно царапали ствол, пока не заболит челюсть от того, насколько глубоко он берет его в себя. Хёнджин отпускает его язык, и котенок начинает сосать его пальцы снова, втягивая щеки и радостно постанывая. Феликс закрывает глаза, начиная сосать жестче. Его ресницы отбрасывают тени на щеки, покрытые россыпью веснушек. Будто бы он сам наслаждается этим настолько же сильно, насколько и Хёнджин. Боги, Хван так возбужден. Его вторая рука начинает осторожно поглаживать обнаженное бедро Феликса, проскальзывая все выше и выше под юбку. Он чувствует мягкость внутренней стороны бедра своими подушечками пальцев и, двигаясь еще немного выше, ощущая хлопковую материю брифов. Феликс стонет вокруг его пальцев. Было бы так просто отодвинуть его трусы и потрогать Феликса. Наконец-то потрогать его. Но это так неправильно. Хёнджин медленно вынимает свои пальцы. Феликс обхватывает их губами до тех пор, пока последняя фаланга не покидает его рот с тихим поп. Его пальцы все в слюне гибрида. Хван шумно сглатывает. — Нам надо остановиться сейчас, — говорит он, но все еще массирует внутреннюю сторону бедра Феликса своим большим пальцем. Котенок мелко дрожит в его руках. — Почему? — всхлипывает Феликс, приникая к парню, подставляясь под его касания и прогибаясь в пояснице, когда большой палец Хвана задевает его член сквозь трусы. Боже, Хёнджин столько всего хотел бы сделать с ним. — Потому что я не знаю, смогу ли потом удержаться, — шепчет он, и серьезность звенит в его голосе. Глаза Феликса открываются, и в них — чистое желание. — Тогда не сдерживайся, — отвечает гибрид. Хёнджин никогда не думал, что одно предложение, три простых слова, могут свести его с ума. — Не говори так, — шепчет Хёнджин, задаваясь вопросом о том, какого черта его руки делают под юбкой у Феликса, когда ему стоило бы отодвинуться от него на метр минимум. Его гложет вина, но он не может пошевелиться. Это все…слишком. — Ты не хочешь меня? — хнычет Феликс, и Хван слышит обиду и боль в его голосе. Уши гибрида прижаты к голове. Сердце Хёнджина дает трещину, готовое разлететься на осколки в любой момент. — Я так сильно тебя хочу, что ты даже не можешь представить насколько, — заверяет его человек, еще сильнее сжимая бедро. Феликс еле слышно стонет. — Но почему тогда ты хочешь остановиться? Почему ты всегда хочешь остановиться? — жалуется он. Хёнджин молчит несколько долгих секунд. — Я видел, как ты дрочил, — наконец-то выдает он, уверенный, что Феликс встретит его взгляд с отвращением. — Мне очень жаль, правда, я не должен быть, я… — продолжает пытаться объясниться Хван, и он почти отстраняется от гибрида, но Феликс удерживает его. — Не надо, — шепчет он, беря Хёнджина за запястья и удерживая их около своего тела. Феликс смотрит на него, проникая взглядом в глубины его души. — Я знаю, Хёнджин. Я делал это для тебя. Мне тоже жаль, просто… сначала я хотел расслабиться, поэтому надел твою футболку, и твой запах вскружил мне голову. Я начал возбуждаться, когда я услышал тебя, почему ты этого не понимаешь? — Феликс подтверждает подозрения Минхо, снова дуясь. — Я не хочу, чтобы ты плохо обо мне думал, Феликс. Хорошо? Я не хочу, чтобы ты считал, что я такой же, как и те извращенцы, что я… — наконец-то выкладывает все карты на стол Хёнджин. Он устал врать и сдавать назад. — Я хочу тебя, Хёни. Так сильно, что даже больно. Ты веришь мне? Ты не такой как они. Пожалуйста, не сдерживайся, просто верь мне, — мурлычет Феликс, глядя на него с невероятной искренностью. Его хвост обвивает талию Хвана. — Я верю тебе всем сердцем. Ты спас мне жизнь. Я знаю, что ты хочешь меня, Хёнджин. Я гибрид, я могу влиять… кроме того, я не слепой и вижу, как ты на меня смотришь, — выдает целую тираду Феликс, прижимая руки Хёнджина к своим бёдрам. Хван сдаётеся и прижимается лбом к лбу Феликса. — Ты можешь ко мне прикоснуться. Потрогай меня, Хёнджин, пожалуйста, — голос Феликса низкий и хриплый. Хёнджин чувствует его теплое дыхание своими губами. Колени держат его только каким-то чудом. Боже, он будет об этом жалеть. Но сейчас, когда Феликс буквально умоляет его, Хёнджин больше не может сдержаться. Это невозможно. — Иди сюда, — Хёнджин говорит это в самые губы гибриду, разделяя один воздух на двоих. Феликс стоит перед ним такой маленький и покорный, готовый сделать для него что угодно, ожидающий от него так многого. Хёнджин смотрит на него несколько секунд, лаская большим пальцем его нижнюю губу, восхищаясь его аккуратными чертами лица и своим котенком в целом. Боже, он такой счастливчик. Его ладонь снова оказывается на бедре котенка и медленно, так медленно, двигается вверх под юбку Феликса. Его ногти оставляют едва ощутимые царапины на нежной коже, пока его рука не доходит до брифов. Но на этот раз Хёнджин не останавливается — его рука проскальзывает под них, обхватывая ягодицу гибрида. Хёнджин держит его за задницу своей рукой, и котёнок урчит, приникая к его касаниям. Хван чувствует что-то влажное под своими пальцами. Смазка. — Не двигайся, — вполголоса говорит Хёнджин, падая на колени перед ним. Он просто не может удержаться, это невозможно. Лицо Хвана прямо напротив паха Феликса. Он смотрит на Ликса снизу вверх. Хвост котенка подергивается, его щеки горят огнем, а глаза заволокло желанием. Феликс выглядит великолепно. Чем ближе Хёнджин к его бедрам, тем сильнее Феликс течет. Хёнджин царапает его тазобедренную косточку через ткань и, убрав руку, берет язычок молнии в рот, тянет ее вниз, расстегивая юбку. Розовая материя соскальзывает с ног Феликса, и перед Хваном предстает член гибрида, прикрытый таким же розовым бельем. Ммм, комплект. — Ты такой красивый, — шепчет Хёнджин, глядя на него и приближаясь к его члену, но не прикасаясь к нему. Его руки ласкают ноги Феликса, он чувствует нежные мышцы под тонкой кожей. — Я так люблю твои бёдра, — бормочет Хёнджин, и Феликс снова покрывается мурашками. — Настолько сильно, ты даже не представляешь, — Хёнджин нагибается и проводит губами по верхней части бедра гибрида. Он хочет обрисовать каждый изгиб, каждую родинку, каждую веснушку на его теле своими губами. Размеренное дыхание становится роскошью для Феликса, он может только ловить редкие шаткие вдохи. Его член дергается каждый раз, когда Хёнджин прикасается к нему своими губами. — Мне так нравится тебя трогать, — выдыхает Хван, оставляя поцелуй прямо над коленкой. Феликс весь дрожит. Хёнджин снова двигается вверх, почти болезненно медленно, чтобы прикусить кожу на внутренней стороне бедра, прямо под его промежностью. Он оставляет россыпь поцелуев, после зализывая каждый из них. Кожа Феликса такая мягкая, а сам он такой вкусный — теперь это новый любимый вкус Хвана. — Я могу укусить тебя? — шепотом спрашивает Хёнджин. Его губы при каждом движении задевают обнаженное бедро, щекоча кожу гибрида. Феликс кивает, прикусывает губу и смотрит на него с таким вожделением, что Хван скоро забудет свое собственное имя. Когда его зубы вонзаются в нежную кожу на внутренней стороне бедра Феликса, котенок начинает урчать. Этот глубокий грудной звук отдается болезненным напряжением в его штанах. Грудь Феликса вздымается от его шумных вздохов. Хёнджин кусает его нежно, осторожно, чтобы не поранить чувствительную кожу. Удовлетворившись этим действом, он отстраняется и осматривает след от укуса, растирая его большим пальцем. Его член дергается от мысли о том, что теперь на теле у Феликса есть след его желания. Он в последний раз целует место укуса, оставляя на бедре Феликса длинный влажный след языком, утыкаясь носом в его пах. Как и вчера, на его нижнем белье уже красуется мокрое пятно, а головка члена оттягивает резинку трусов. Но Хёнджин не собирается его трогать. — Повернись, — говорит он, глядя котенку в глазах. Очень жаль, конечно, что он не будет видеть реакцию Феликса, но так Хёнджину проще осознать, чего он действительно хочет. А он много всего хочет сделать с Феликсом. Так много всего за такой короткий промежуток времени, он хочет искупать его тело в любви, утопить его в тепле, как он того и заслуживает. Но сейчас он хочет этого. Он медленно спускает вниз розовые трусы, без труда соскальзывающие с его бедер, открывая его пухлый миниатюрный зад. Феликс вздрагивает, когда по-осеннему прохладный воздух касается его обнаженной кожи, и хватается руками за край столешницы. Осторожно, будто боясь его спугнуть, Хёнджин кладет руки на бедра Феликса, гладит их, поднимаясь все выше, пока они не оказываются у гибрида на талии — медленно, почти болезненно медленно. У Феликса гладкая кожа, покрытая тонким слоем пота даже несмотря на то, что за окном холодища и льет дождь. Это такой яркий контраст с его огрубевшими ладонями. И это чувство лишает его рассудка. Опьяняющее ощущение. Хёнджин крепко хватает его за талию, удерживая таким образом на месте, очерчивает пальцами изгиб позвоночника гибрида, посылая по его телу стайки мурашек, и ласкает большими пальцами ямочки в основании его поясницы. Удовлетворившись этим зрелищем, он кладет ладонь на поясницу гибрида — которую, между прочим, ему удается обхватить полностью — и давит сверху, заставляя Феликса прогнуться и лечь животом на столешницу. Феликс громко всхлипывает, когда его разгоряченное тело касается холодного мрамора. Руки Хёнджина скользили по его изгибам, ласкали тело гибрида. Неминуемо его зубы вновь оказались на бедре Феликса. Тот снова простонал. Не то чтобы он когда-либо переставал хныкать и стонать с тех пор, как руки Хвана добрались до него, но в этот раз звук был высокий, почти переходящий на писк звук. Хёнджин покрывал поцелуями кожу вокруг. Хвост Феликса щекочет его каждый раз, когда он наклоняется, чтобы оставить очередной поцелуй, но он не против — это мило. Хвост гибрида постоянно двигается, он дергается каждый раз, когда Хёнджин прикасается к его владельцу. Время от времени хвост обвивает его за шею — в тот самый момент, когда Хван хочет отстраниться, а Феликс хочет, чтобы он задержался еще немного, он хочет больше внимания. — Тебе нравится? — спрашивает Хёнджин, целуя особо чувствительную точку на бедре. Феликс весь вздрагивает, его хвост сжимается, совсем немного придушивая человека. — Да, — загнанно выдыхает Феликс, когда Хёнджин облизывает и засасывает кусочек кожи. Там наверняка останется красный след. Его руки ни на мгновение не отрывались от талии гибрида, он плотно удерживает его на месте. Следы от его хватки, наверно, будут сходить несколько дней. Хёнджин приблизился к его заднице, обхватил ягодицы руками и сжал нежную кожу, наслаждаясь ее мягкостью. Его смазка стекала по изгибу бедра — и это сводит с ума Хёнджина, абсолютно перегружая его мозг. Он даже не может понять почему именно это происходит. Его член так и рвется наружу, болезненно твердый в штанах. У Феликса перехватывает дыхание, он так и ластится к прикосновениям человека. Хёнджин медленно ласкает его, поглаживая большими пальцами его копчик, сжимая и стискивая его пухлую попку, раздвигает его ягодицы в стороны. Его сердце трепещет как птица в клетке, когда он оказывается напротив Феликса. Обнаженного, открытого для его взглядов, мокрого от смазки, сладкой и полупрозрачной. Феликс инстинктивно расставляет ноги пошире, подстраиваясь под Хёнджина, и постанывает, когда тот касается его входа подушечкой пальца. — Хёни… — выдыхает Феликс, поворачивая голову на бок, к нему. Хёнджин восхищенно смотрит на то, как фаланга одного из его пальцев утопает внутри Феликса. Рот гибрида открывается в немом стоне, он облизывается и прикусывает острым клыком нижнюю губу: — Н-наполни меня собой, пожалуйста, — умоляет котенок, выгибаясь навстречу пальцам Хёнджина. Тени, которые его ресницы отбрасывают на щеки, дрожат, как пламя свечи от порыва ветра, когда палец Хвана целиком оказывается внутри Феликса, до самой костяшки. Гибрид тут же жмурится, хватаясь за столешницу так, будто ее край — это единственное, что удерживает его в этом мире. Его ноги дрожат, коленки почти подгибаются. Это всего лишь один палец, но Феликс настолько чувствителен сейчас. Ликс поглотил своим нутром его палец — но это немного не то, на что он сейчас рассчитывал. Хван достает палец, и, когда котенок уже открывает свой прелестный рот для того, чтобы проскулить от досады, из его груди вырывается стон настолько гортанный и животный, что все его тело вибрирует. И все потому что на смену рукам пришел язык Хёнджина. Мурашки раздирают тело Хвана, он почти сам безраздельно отдается удовольствию, но сейчас у него нет никаких сил думать об этом. Вкус Феликса на его языке опьяняет, и, благодаря не только смазке гибрида, но и его собственной слюне, язык Хвана беспрепятственно проскальзывает внутрь Феликса. Гибрид пытается насадиться на его язык, но Хёнджин удерживает его за бедра. Второй рукой он разводит ягодицы Феликса, чтобы приникуть к нему еще ближе, зарываясь лицом в задницу Феликса. Это так животно, влажно, дико. Эта смесь стонов и скулежа отдается по всему его члену. Феликс не может стоять ровно и спокойно, мышцы его ног хаотично сжимаются, но Хёнджин не против — вряд ли котенок ожидал такое. — Ты такой вкусный, — говорит он, отрываясь от Феликса на пару секунд. Гибрид воет — Хван и сам не понимает, почему начинает хихикать в ответ на это. Ему так нравится то, как Феликс отзывается на все его прикосновения, какой он чувствительный. Когда он снова приближается к нему, то просто проводит языком от его промежности и до копчика, задевая напряженное колечко мышц — Феликс вздрагивает, пытаясь одновременно убежать от интенсивности ощущений и вобрать их в себя полностью. По подбородку Хёнджина стекает смазка, когда он отстраняется, чтобы отдышаться. — Я сделаю так, что ты будешь чувствовать себя очень хорошо, — шепчет Хёнджин, его горячее дыхание ласкает кожу Феликса, и та покрывается мурашками. Хван напрягает свой язык, жалея, что не умеет сворачивать его в трубочку, и приникает к анусу гибрида. Феликс нетерпеливо тянется рукой к его голове, хватая его за волосы и вжимая в себя. Хван чувствует, как воздух покидает его легкие — но не подумайте, что он жалуется. Он начинает жестче двигать языком внутри Феликса. Вкус гибрида затуманивает его разум, перебивая все остальные органы чувств. Гибрид под ним уже выжатый, несколько слез стекают по его щекам, он дрожит и извивается от толчков длинного языка и от ладоней, чувственно сжимающих его бедра. Когда он слышит, как стоны Феликса становятся все выше и громче, когда он ощущает, как стенки вокруг его языка начинают компульсивно сокращаться, Хёнджин останавливается. Он не хочет заканчивать все так быстро — в его планах растянуть удовольствие, просмаковать все чувства. Он твердо удерживает Феликса на месте и убирает его руку из своих волос. Феликс практически никак не реагирует на это — он измотанно лежит на столешнице, но Хван все равно разбирает: «так пусто», что несколько раз трудом слетали с языка гибрида. Сердце Хёнджина, кажется, скоро треснет от всей той нежности, обращенной к этому созданию. Его мышцы горят от длительного нахождения в неудобной позе — колени жалуются на продолжительное соседство с твердым холодным полом и молят о пощаде. Подначиваемый постанываниями гибрида, он быстро поднимается на ноги, игнорируя боль в бедрах, и кладет ладонь на поясницу гибриду, выгибая его немного сильнее. — Я тут, не волнуйся, — шепчет Хёнджин прямо ему на ухо, нагибаясь над гибридом. Его руки ложатся на бедра котенка, сжимают их, и Феликс начинает тереться своей обнаженной задницей об его бедра, еще закованные в плотную ткань джинсов. Из глотки Хёнджина вырывается гортанный стон. Трение сводит его с ума, оно ощущается намного интенсивнее, чем обычно, из-за того, он уже сильно возбужден. Только сейчас парень понимает, насколько он твердый — эта мысль как-то не посещала его голову до этого. — Боже мой… — выдыхает Хёнджин. Он сам трется пахом о Феликса, желая получить чуть больше стимуляции, и смазка гибрида оставляет разводы на его черных штанах. Разумеется, он не в том положении, чтобы жаловаться. Он хочет выжать из этого момента все удовольствие, все наслаждение, в котором он отказывал себе (и Феликсу тоже) неделями, пытаясь подавить свои глубинные желания. Пока что доставлять удовольствие Феликсу, и чувствовать его реакцию, то, как он дрожит и из-за всех сил держится за стол, чтобы не упасть — этого было достаточно. Но Феликс отвечает на его движения, он жаждет стимуляции не меньше, чем Хван. Хёнджин точно сходит с ума, теряет рассудок и связь с реальностью. Он расстегивает молнию со звенящим в тишине комнаты «вжик» и трясущимися пальцами расстегивает пуговицу, высвобождая свой член. Хёнджин облегченно выдыхает, когда давление на него пропадает. Он больше не хочет и не может ждать — он берет свой член в руку, а второй ласкает вход Феликса, разрабатывая его. Он настолько мокрый, что два пальца проскальзывают в него без малейшего сопротивления до самых костяшек. Феликс сжимается на них, пока Хёнджин надрачивает себе рукой. Его покрытые смазкой пальцы входят и выходят из Феликса с хлюпаньем. Феликс стонет «больше, больше, больше», и кто такой Хёнджин, чтобы ему отказать. Хван вводит в него третий палец, растягивая стенки гибрида. В том же темпе он работает второй рукой, размазывая предэякулят по всей своей длине. Он поглаживает подушечками пальцев стенки Феликса изнутри, и котенок едва ли не сходит от этого с ума, захлебываясь стонами. Несмотря на все это, Феликс такой узкий — и это вскруживает Хёнджину голову. Феликс отвечает на его толчки, двигаясь синхронно с его рукой, насаживаясь на пальцы Хёнджина. Хван находит чувствительный комочек нервов и давит на него, от чего Феликса прошибает дрожью, его стенки сокращаются вокруг пальцев. Парень двигает рукой, что находилась внутри гибрида быстрее, и той, что обхватывает его член, тоже — он так чертовски близко, боже. — Очень близко, — почти плачет Феликс, и не проходит и секунды, как он изливается на кухонный стол, давясь рвущимся из груди стоном. То, как Феликс выглядит и какие звуки издает — достаточно, чтобы довести Хёнджина до края. Котенок выжат, он бессильно лежит на кухонной столешнице, по его лбу стекает капля пота. Горящая щека Феликса прижата к холодной мраморной поверхности. Как же сам Хёнджин слаб сейчас. В тот момент, когда он чувствует начинающий разливаться по телу огонь, он пытается спросить: — Могу я… — но Феликс останавливает его коротким кивком. Его член проскальзывает между ног Феликса, и по спине гибрида пробегают мурашки. Он пытается поймать дыхание, зацепиться хотя бы за один вдох, и, практически инстинктивно, сжимает бедра вокруг члена Хёнджина. Он не входит внутрь Феликса — его член скользит туда-обратно между плотно сжатых бедер. Задница Феликса и его член — и это уже зрелище, которое парень никогда в жизни не сможет забыть. Трения вкупе с тем, как блестит его член, покрытый слоем смазки Феликса, достаточно для того, чтобы сбросить его с небес в объятия оргазма. Он ускоряется, гонясь за этим ощущением, за обещанной эйфорией, и кончает на бедра гибрида. Часть капель попадают на поясницу Феликса. Господи. Коленки Хёнджина дрожат, грозясь подогнуться под весом его тела в любой момент. Все силы покидают его, и он практически падает сверху на гибрида, не заботясь о своей сперме или каких-то еще биологических жидкостях между ними. Спустя минуты, а может быть часы, концепт времени кажется для него насколько непонятным сейчас, в его ногах появляются какие-то силы. Хёнджин встает и, обхватив Феликса за талию, утягивает гибрида на пол. Когда им больше не грозит упасть, Хёнджин целует котенка в висок и шепчет ему на ухо сотни комплиментов. Он играется пальцами с мокрыми от пота прядями, убирая их с лица гибрида. — Ты такой потрясающий, — выдыхает Феликс, оставляя влажный поцелуй на его щеке и вжимаясь носом в изгиб его шеи. Его пушистые уши щекочут Хёнджина, и тот начинает хихикать. Они оба трясутся от глубоких вдохов. Он не понимает, что вообще сейчас произошло, его все еще не отпустила посторгазменная эйфория, он не хочет и не может думать о каких-то там последствиях. Ему так хорошо, так чертовски хорошо, что сейчас его не смог бы потревожить даже конец света. Ну может быть только кроме трели мобильного телефона. Хёнджин вытягивается, очень осторожно, чтобы не придавить гибрида и, хмыкнув, отвечает на звонок. — Алло? — говорит он, пытаясь обуздать свое глубокое и прерывистое дыхание. — Это я, придурок, Минхо. Автоопределитель работать перестал? — хмыкает ветеринар. Честно говоря, Хёнджин абсолютно забыл про него. С другой стороны… Он сбросил трубку посреди разговора — Минхо такое точно не забудет. Он прочищает горло. — А, да, да, п-прости, — говорит Хёнджин, смотря на котенка и встречая своими глазами его уставший, но внимательный взгляд. Хвану стоило бы позаботиться о нем вместо того, чтобы трепаться по телефону. Он взъерошивает его блондинистые волосы, дивясь тому, насколько сонный Феликс после произошедшего — интересно, а гибрид настолько же слабый и во время своей течки? Когда Феликс зевает, сворачиваясь клубком у него на груди, Хёнджин осознает, что не может тратить больше ни минуты. Он не специально, правда, но пока Минхо что-то там спрашивает у него, бубня в трубку, Хёнджин сбрасывает вызов. Снова. Он даже не извиняется — и Минхо будет прав, устроив ему взбучку завтра, но рядом с ним Феликс. И он обещал заботиться о своем котенке — этого достаточно, чтобы оправдать его. Минхо поймет. Наверное.