Необратимый процесс

      — Почему ты потерял сознание, Каччан? Что-то случилось?       Кацуки не стал поднимать голову. Не стал показывать ничем, что этот вопрос по какой-то причине его задел. Только нахмурился: он не понимал, почему вообще кто-то вроде Деку волновался о таком. Разве это его касалось?       Он всё ещё не чувствовал себя хорошо. Откровенно говоря, вряд ли когда-то уже будет. Обморок был лишь следствием. Тело говорило, что устало, как будто он этого не знал. Тупая боль свербела глубоко в затылке, словно что-то методично проедало себе путь наружу прямо из глубин его мозга, прогрызая и смакуя извилины.       По-хорошему, ему следовало бы провести в больнице побольше времени, пройти обследование. Но всё это стоило денег, и они у него были, но он не хотел пока тратить их на что-то такое. Не хотел задерживаться там, когда тут у него была работа.       Он намеренно медлил с ответом, а Деку терпеливо ждал. Кацуки бы так и оставил тему без продолжения, но это дурацкое ожидание его бесило. Оно липло к коже и мешало сосредоточиться. Интенсивный взгляд изумрудных глаз его нервировал, как и все те годы, что они с задротом были знакомы.       Цокнув, он подался назад и склонил голову, придирчиво рассматривая свою работу.       — От переутомления. Много проблемных клиентов в последнее время, слышать вашу тупую болтовню задрало.       Деку вскинул брови и охнул, но сдвинуться с места ему не дало то, как ладонь Кацуки надавила ему на плечо. Пальцы сжались поверх искусственной ключицы — новой, ещё не до конца приросшей, — когда он угрожающе зашипел:       — Лежи и не дёргайся, пока я тебе не сломал ещё чего-нибудь.       Он бы не стал, они оба это знали. Но что-то — наверное, близкое знакомство с упрямством Кацуки — заставило придурка медленно расслабиться снова. Будто бы в бессилии, Деку откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Его кадык совершил невысокий прыжок перед тем, как упасть вниз.       — Прости, — хрипло заговорил он, привычно начиная тараторить, как бывало каждый раз, когда он нервничал, — ты только из больницы, а тут я снова с очередной поломкой…       — Я, блять, уже сказал: я в норме, — Кацуки оскалился и затих, почувствовав прикосновение чужих пальцев к волосам. Удивлённый, он поднял на придурка глаза и оказался нос к носу с его переполненным виной взглядом.       На какой-то момент ему стало жутко. Вдруг Деку знал? Вдруг кто-то сказал ему? Вдруг он сам как-то пронюхал? У гадёныша была чудовищно развитая интуиция, он был настоящим монстром, когда дело касалось расследований или гипотез.       — Прости, Каччан… — Деку скользнул костяшками пальцев по краю щеки Кацуки, а тот почему-то позволил ему это. — Я постоянно влипаю во всякие истории, получаю и ломаюсь, а потом тебе приходится чинить меня. Я знаю, что это очень тяжело. Никто бы не смог сделать этого лучше тебя. Никто не смог бы сделать меня лучше, чем делаешь ты. А я доставляю тебе проблемы.       Кацуки нахмурился сильнее. Слова он почти проигнорировал, а вот прикосновение было приятным. Он не хотел, чтобы что-то такое происходило между ними. Никаких лишних прикосновений. Только он имел право трогать тут всех, как хотел и как считал нужным. Поэтому отбил руку придурка, хоть и сделал это как-то бессильно, без особого энтузиазма.       — Ты приносишь мне деньги. Замолчи и хватит заливать мне в мозги. У меня нет сил слушать лезущую из тебя чепуху ещё хотя бы сколько-то.       Деку улыбнулся. Тупица.       — Кстати, ты что-то сделал с креслом? — он поёрзал немного и посмотрел открыто, широко раскрыв глаза. — Стало удобнее.       Кацуки цокнул и намеренно не стал отвечать.       Какое-то время он размышлял. Затем развернулся на стуле, откатился немного назад и достал из ящика, отведённого специально для этого умалишённого фанатика, заготовленную кисть. Она не была идеальной, сколько бы работы ни было проделано, и он понимал, что на данном этапе лучшего результата ему не добиться. Сейчас ему оставалось только нарабатывать навык дальше, чтобы реализовать задуманное, и стараться больше.       Некогда было расклеиваться.       Он поднял глаза и увидел замершего в кресле Деку. Взгляд того был прикован к детали, которая должна была стать частью его тела. Кацуки почувствовал себя почему-то в крайне уязвимом положении и поспешил перехватить инициативу, пока его не прижали к стенке:       — Она куплена на твои деньги, так что лишнего не сочиняй.       — Но я вижу, что ты работал над ней, — Деку звучал уверенно. Он протянул руку, на которой Кацуки заметил новые царапины и парочку не слишком глубоких вмятин. — Вот здесь и, — роботизированные пальцы скользнули от шарнира, который Кацуки мучил несколько дней, до внешней стороны кисти, — здесь, это твоя работа. Такого пока ещё нет на рынке. Это только твоя наработка.       Потому что Кацуки знал, что он хотел.       А гадёныш хорошо знал его самого.       Кацуки хмыкнул и положил кисть на край стола, прищурился на старую и прикинул, сколько по времени ещё они проведут тут. Аппетита не было, но он понимал, что поесть нужно. Отрываться от работы желания тоже не было, однако же меньшее, чего он хотел, это оказаться в больнице с обмороком ещё раз.       — Жрать будешь?       Деку покачал головой и закрыл глаза, улыбка не сходила с его лица.       — Я слишком взбудоражен. Не смогу ничего съесть.       Кацуки шикнул на него и нарочито небрежным шлепком по выключателю вырубил софиты.       — Придётся. Жопу поднял и пошёл за мной. Дважды повторять не буду.       Не дожидаясь, он поднялся с места и отправился на кухню. Во всём теле была эта дурацкая слабость после лекарств, сонливость легко-легко подбиралась с тылов. Если бы Кацуки принимал лекарства так, как нужно, скорее всего, он хотел бы спать намного чаще и намного сильнее.       Он не мог себе такого позволить. В этой жизни он мог полагаться только на себя самого, да даже если бы и был кто-то ещё, гордость не позволила бы ему пресмыкаться. Доверять кому-то было опасно, особенно если этим кем-то был задрот.       Хренов Деку соизволил появиться на кухне спустя несколько минут после того, как Кацуки закинул хреновы котлеты в пароварку. Он давно ничего не жарил. Сейчас он занимался тем, что нарезал овощи для лёгкого салата, и вслушивался в звуки перемещений придурка по его маленькой светлой кухне.       — Каччан, помощь нужна?       Кацуки сжал нож крепче и медленно выдохнул. Возможно, капусту он нарезал чуть более громко, чем обычно.       — Если мне понадобится твоя сраная помощь, ты об этом никогда, мать твою, не узнаешь. Я не грёбаный безрукий инвалид, как ты.       Тихий смешок раздался из-за спины. Кацуки проигнорировал и его, и то, как спокойно ему было, и даже скрип диванчика, в складках которого, если порыться, можно было найти болты и гайки. Похоже, что-то из этого придурок и нашёл, если судить по негромкому удивлённому звуку.       Пока он нарезал овощи и мясо и заправлял салат, Деку закопался в новостные сводки и листал статьи и короткие видеоролики, ни на чём конкретно не задерживаясь. Периодически кто-то называл его имя, в обрывках разговоров звучал восторг, который теперь почти постоянно сопровождал грёбаные четыре буквы его прозвища. Позёр.       Кацуки прикрыл глаза, расслабляясь под звуки бесформенных разговоров, шуршания из-за спины и бубнежа, без которого балбеса не существовало бы в этом мире. Замени ему руки-ноги и мозги, а он останется всё тем же раздражающим задротом, каким был лет десять назад. Ничто не поменяется.       Кацуки думал о каких-то таких вещах и в то же время ни о чём совершенно. Часть его мыслей вертелась вокруг обновок для самых постоянных клиентов, которые приходили к нему чаще двух раз в месяц, а ещё какая-то размышляла о расписании. Что он мог подвинуть, чтобы успевать побольше? И так почти вся его жизнь теперь вертелась вокруг работы в мастерской.       Он понимал, что был зациклен. А зацикленностью заключившего его в ловушку круга был страх. Время, казалось, наступало на пятки и гнало вперёд. Кацуки не любил чего-то бояться, но в мире, где была альтернатива, оба варианта были одинаково пугающими.       Может, Киришима и был прав. Может, ему пора было заняться проектированием модели для себя, придумать улучшения, какие-то прикольные причуды. Может, тоже стать героем? Он не сомневался в том, что сможет стать лучшим и утереть дурному балбесу позади себя нос.       Он ухмыльнулся.       Деку шумно принюхался и озадаченно хмыкнул, отрываясь от самолюбования.       — Это… котлетки? Свиные? Для меня?       Кацуки ехидно посмотрел на него из-за плеча и выдал одну из колких гримас из своего арсенала.       — Много о себе не думай, придурок. Что в холодосе было, то и будем есть.       Запоздало он подумал о том, что задрот наверняка зацепится за этот факт: у него зачем-то есть котлеты. Хотя Кацуки не был любителем полуфабрикатов, и особенно свиных котлет, которым Деку вот был чуть ли не фанатом номер один. Не нужно было ему знать и о том, что времени на готовку он себе почти не оставил.       Даже если о чём-то он там додумался, ему хватило мозгов промолчать об этом. Только дурацкую улыбку подальше деть он не додумался, а жаль.       — Я оставлю хорошие чаевые.       Кацуки громко фыркнул и оттолкнулся от столешницы. Широкая улыбка не скрывала зубов.       — Ха! Ещё бы!