Тысяча и одна осень

Глава 32. "Глава Янь, как всегда, остер на язык" Фань Ан болтал без умолку, пока они шли в мастерскую. — Господин Шэнь, как я только вас увидел в императорском дворце, в небесно-голубых одеждах, сразу подумал: "это он!" Тот самый человек, которого я давно ищу, чтобы написать с него портрет. Ваша красота столь изысканна, что любой художник сочтет за честь изобразить её на своём свитке! — Господин Фань, вы заставляете меня краснеть. Во мне нет ничего необычного. — Не скромничайте, Шэнь даочжан, вы прекрасны и мой портрет докажет это. Живопись — это обретшая форму поэзия, ведь в ней можно найти отражение мельчайших нюансов: шум ветра, движение песка, взмах крыльев бабочки. Шэнь Цяо подумал о том, что если бы не вступил на путь боевых искусств, сам бы стал, возможно, художником или поэтом, или музыкантом, играющем на гуцине. Но в мире по-прежнему слишком много зла и нет времени праздно наслаждаться написанием стихов или музыки, слишком много людей нуждаются в помощи. Шэнь Цяо вспомнил, как Ци Фэнге дал ему однажды "меч скорби гор и рек", даос принял этот путь и теперь неотступно будет следовать ему. Шэнь Цяо уже добрых два часа сидел без движения, руки и ноги начинали затекать. Он все это время смотрел на персиковое дерево, нарисованное акварелью на шёлке, потому что голову нельзя было поворачивать. Даос рассмотрел лепестки персикового дерева в мельчайших деталях: оттенок, форма, падающие тени, лепестки, подхваченные ветром. — Господин Шэнь, я сейчас схожу за новой тушью и сразу же вернусь, — сказал художник. Шэнь Цяо кивнул. Когда Фань Ан вышел, даосу стало очень интересно, что он успел нарисовать за эти два часа. Шэнь Цяо встал со своего места и подошёл, чтобы взглянуть на свиток. То, что он увидел на свитке, повергло его в шок: несколько кривых линий напоминали жалкое подобие геометрических фигур. Было очевидно, что человек этот не просто не умеет рисовать, а даже кисть взял в руки в первый раз в жизни. Шэнь Цяо озадаченно разглядывал незамысловатые линии, напоминающие круг и овал, когда внезапно почувствовал сильный удар по голове. В глазах потемнело и он потерял сознание. Янь Уши, эмоции которого уже улеглись, принялся искать Шэнь Цяо по всему дому, но даоса нигде не было. Глава Янь пожалел о своих опрометчивых словах, брошенных в гневе, он ощущал острую потребность в Шэнь Цяо и вышел, чтобы поискать возлюбленного в своём громадном саду. Листья с веток уже облетели, природа готовилась к зимнему сну. Подувший в лицо холодный ветер заставил поплотнее натянуть капюшон. Шэнь Цяо нигде не было видно и Янь Уши почувствовал щемящую в груди тоску и одиночество. Ни с того, ни с сего, позади послышался жизнерадостный смех. Глава Янь обернулся и увидел перед собой Юань Сюсю из секты Хэхуань. Что ей здесь надо? — Глава Янь все также превосходно выглядит. Интересно, сколько тебе лет, Янь Уши, что ты до сих пор так молодо для своего возраста выглядишь? Ведь можно и влюбиться, — засмеялась женщина. — Если ты пришла сюда для того, чтобы меня соблазнять, могла бы одеться поприличнее, ты выглядишь настолько вульгарно, что меня начинает тошнить, а этот достопочтенный только что собирался перекусить. — Глава Янь, как всегда, остер на язык. Я конечно же забыла, что в последнее время тебя очень интересуют даосы. Этот парень из даосской секты действительно настолько вскружил голову Лао Янь? — снова засмеялась Юань Сюсю. — Говори, зачем пришла и поскорее избавь этого достопочтенного от созерцания вульгарной женщины из секты Хэхуань. — Как грубо, глава Янь. Знаешь, с сектой Хэхуань лучше дружить, а у каждого, кто стоит у неё на пути, могут быть серьёзные неприятности. А то мало ли, что может случиться с каким-нибудь даосом. Янь Уши рассвирепел: — Пусть только хоть один волос упадёт с головы Шэнь Цяо... Он выпустил в Юань Сюсю поток своей внутренней ци, но женщина будто растворилась в воздухе, как будто её никогда и не было. Она оставила за собой лишь звенящий в ушах смех. С новой силой подул холодный ветер, Янь Уши стал зябнуть и закутался в плащ. Он почувствовал такое сильное одиночество, что от этого хотелось кричать. Ветер раскачивал обнаженные ветви деревьев. Глава Янь не мог избавиться от тревожного предчувствия, охватившего душу. Возле его ног кто-то терся. Он увидел олененка и склонился, чтобы погладить. Олененок пугливо отшатнулся в сторону, но Янь Уши схватил животное, чтобы оно не убежало. — А-Цяо... — задумчиво проговорил Янь Уши. Шэнь Цяо открыл глаза и понял, что не может пошевелиться. Конечно же, его акупунктурные точки были заблокированы. Даос сидел, опершись о стену и разглядывал помещение. Вдруг, от стены будто бы отделились две худые маленькие тени. Шэнь Цяо заметил, что на него смотрят два мальчика, лет двенадцати на вид, совсем ещё дети. Увидев, что даос пришёл в себя, один из мальчиков спросил: — Господин чего-нибудь хочет? Заклятие молчания не было наложено и Шэнь Цяо имел возможность хотя бы говорить. — Я бы хотел... воды... — пересохшими губами проговорил даос. — Сейчас принесу, господин. Второй мальчик остался в комнате и наблюдал за ним. — Где я нахожусь? — спросил Шэнь Цяо. — Почему я здесь? Кто вы? — Вы в резиденции господина Сан Цзинсина. Стоило ли сомневаться, кто за всем этим стоит! Вернулся мальчик, который вышел за водой. Он поднес чашу к губам Шэнь Цяо и тот с жадностью выпил всю воду, почувствовав небольшое облегчение. Голова болела и немного кружилась после удара. Шэнь Цяо разглядел вблизи руки мальчика, который поил его водой — все они были покрыты раскрасневшимися ссадинами и шрамами. Такие же были видны и на его шее. Даос предположил, что ссадины есть и на всем теле ребёнка. — Откуда у тебя эти ужасные ссадины? Сан Цзинсин так сильно бьёт тебя? Мальчик испуганно потупил взгляд, будто потревоженная улитка, которая поскорее пытается спрятаться в свой домик. — Что вы, что вы, господин! Я сам, это я сам так упал! — в страхе пролепетал он. Шэнь Цяо прекрасно знал, что мальчик лжет. Он подозвал к себе второго мальчика, тело которого также оказалось в ранах и рубцах. "Они же ещё совсем дети", — подумал даос, — "как можно так бить детей?!"