Тысяча и одна осень

Глава 33. " Неужели ты и вправду думаешь, что мне может быть стыдно, глупый даос?" В комнату вошла Бай Жун. — Можете иди, — сказала она мальчикам и те выбежали, как пугливые щенки. Бай Жун смотрела на Шэнь Цяо без тени улыбки, с тревогой. — Ну, Шэнь-лан, как я могу помочь тебе? Скоро здесь будет Сан Цзинсин. — Не надо, Бай Жун. Не рискуй из-за меня, — ответил даос. — Если мне суждено умереть от руки этого негодяя, я не хочу, чтобы из-за меня пострадали другие люди. Бай Жун напряженно о чем-то думала. — Кто эти мальчики? — спросил Шэнь Цяо. — Они прислуживают Сан Цзинсину. Он практикует с ними искусство двойного совершенствования и уже забрал их девственность. — Они же ещё дети! Ты видела раны и шрамы на их телах, это ужасно! — Тебя это удивляет, Шэнь-лан? Тебе бы стоило побеспокоиться о себе самом, потому что Сан Цзинсин может обойтись с тобой куда хуже, чем с этими мальчиками. Шэнь Цяо подумал, что стоит выбраться сюда хотя бы ради того, чтобы спасти этих несчастных детей. Они замолчали, так как в комнату ворвался Сан Цзинсин. Увидев Шэнь Цяо, глаза его жадно загорелись. Не глядя на Бай Жун, он подошёл к даосу и присел рядом с ним на пол, осклабившись в самой довольной ухмылке, какая только могла быть. — Шэнь даочжан, наконец-то мы встретились в интимной обстановке! Я так долго ждал... Бай Жун смотрела на Шэнь Цяо из-за спины Сан Цзинсина с ужасом, боясь даже представить, что сейчас будет. Шэнь Цяо, как мог, пытался ей показать глазами, чтобы она не вмешивалась и не подвергала себя опасности из-за него. Заметив его взгляд, Сан Цзинсин повернулся к Бай Жун. — Ты можешь идти, — холодно и слегка раздраженно сказал глава секты Хэхуань. Девушка вышла, бросив удрученный взгляд на Шэнь Цяо. Сан Цзинсин снова повернулся к даосу, тихо захохотав. Он склонился к Шэнь Цяо и впился зубами в его губы. Не выдержав, Шэнь Цяо вскрикнул от боли. Поцелуи Янь Уши показались сейчас такими невинными! Сан Цзинсин не остановился, пользуясь беспомощностью своей жертвы, его язык забрался в рот даоса, продвигаясь все глубже. Шэнь Цяо едва не стошнило от отвращения, потому что Сан Цзинсин вызывал у него именно отвращение. Не то, чтобы этот человек был уродлив внешне, но его безмерная жестокость и извращения ничего, кроме омерзения, вызывать не могли. Даос слышал прерывистое дыхание этого монстра, одержимого похотью. — Как я мог проворонить твою девственность! — с искренним сожалением воскликнул Сан Цзинсин. — Этот демон, Янь Уши, соблазнил тебя и сам насладился ею! Что, хорош он в постели, что ты бегаешь за ним, как зачарованный? Шэнь Цяо покраснел едва не до корней волос. — Глава секты Хэхуань, как тебе не стыдно говорить подобные вещи?! — не выдержав, воскликнул даос. — Что бы ни происходило между мной и главою Янь — это только наше, личное дело. — Мне? Стыдно? Неужели ты и вправду думаешь, что мне может быть стыдно, глупый даос? — Сан Цзинсин расхохотался хриплым, неприятно режущим слух, смехом. — Не родился ещё тот человек, который сможет вогнать меня в краску! Сан Цзинсин просунул пальцы в правый рукав халата Шэнь Цяо и погладил его по руке. — Твоя рука убила моего ученика, Хо Сицзина, ты не забыл об этом? Думаешь, тебе позволено направо и налево убивать моих учеников? За это ты лишишься своей руки, — Сан Цзинсин выхватил меч. Шэнь Цяо закрыл глаза, он знал, что этот человек не собирается шутить и легко приведёт угрозу в исполнение. Он почувствовал на губах, прокусанных главой секты Хэхуань, привкус крови и приготовился лишиться своей правой руки, но неожиданно, Сан Цзинсин отбросил меч в сторону. Он взял подбородок Шэнь Цяо в свою ладонь и сжал его до боли. — Ты нравишься мне, А-Цяо. Сколько пыла, сколько безрассудства и глупой добродетели! Я помню, как ты хотел уничтожить своё ядро, убив и себя, и меня, я тогда всерьёз перепугался. У меня есть к тебе предложение: я пощажу тебя, если ты вступишь в секту Хэхуань и будешь служить мне. Я сделаю тебя своей правой рукой, своим любовником и приближенным. — Ч... что? — заикаясь, проговорил Шэнь Цяо. — В случае отказа ты лишишься не только руки. Ты станешь моей изувеченной игрушкой и казнь от трёх тысяч порезов покажется тебе детской забавой. Все, что хотелось сделать Шэнь Цяо — плюнуть в лицо этому человеку, но он сдержал себе, представляя перед собой Ци Фэнге вместе с его наставлениями. Шэнь Цяо не любил врать и изворачиваться, но сейчас на кону была не только его жизнь, но и жизнь детей, которые вряд ли когда-нибудь смогут выйти отсюда живыми. Но пока нужно было выиграть время... — Дай мне немного времени, чтобы обдумать твоё предложение, — сказал Шэнь Цяо, в душе содрогаясь от омерзения, ибо предложение Сан Цзинсина ничего, кроме омерзения, не вызывало. Губы главы секты Хэхуань растянулись в ухмылке. — Я думаю, мы договоримся, — он многозначительно похлопал Шэнь Цяо по бедрам. — Я зайду вечером и хочу услышать твой ответ, Шэнь даочжан, надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, — с этими словами, Сан Цзинсин вышел. Что Шэнь Цяо мог предпринять? Беспомощный, обездвиженный. Вполне вероятно, что это будет конец, даже, если удастся отсрочить его. Янь Уши подскочил на постели, ему привиделось во сне, что Шэнь Цяо зовёт его. Он потрогал место рядом с собой, но оно было пустым. — А-Цяо, куда же ты ушёл? Рядом, на кровати, прикорнул оленёнок, резкие движения главы Янь разбудили его. Янь Уши потянулся было к олененку, но животное в страхе шарахнулось от него и спрыгнуло на пол. Послышался удаляющийся цокот маленьких копытец. — Хм... — Янь Уши задумчиво провёл рукой по пустому месту, которое раньше занимал Шэнь Цяо и почувствовал, как им завладели тоска и страх. Он понял, что сегодня больше не уснет. Янь Уши пошёл будить учеников и дал им указание немедленно отыскать Шэнь Цяо, не смотя на то, что на дворе была глубокая ночь. Глава Янь терзался нехорошим предчувствием, будто что-то должно было произойти. — А-Цяо... — позвал он олененка. Оленёнок остановился, замер, прислушиваясь, но увидел, что Янь Уши направляется к нему и побежал без оглядки.