Тысяча и одна осень

Глава 36. "Почему ты ушёл, А-Цяо?" Шэнь Цяо вспомнил о Шиу, скоро они увидятся. Вспомнился также и Тан Юаньчунь: если этот человек снова принесёт мальчику или кому-либо еще вред? Тан Юаньчун, конечно, лишился своей силы, но все равно он гораздо сильнее ребёнка. Даос часто задавался вопросом: почему Ци Фэнге выделял его среди всех своих учеников, слишком благоволил к нему на виду у всех? Неужели мудрый учитель не знал, что это может вызвать зависть и даже ненависть к даосу? И чем все это впоследствии может обернуться для Сюаньду и для самого Шэнь Цяо... Разве стремился он когда-нибудь быть особенным, быть ближе к учителю, выделяться среди остальных? Даос пообщал самому себе, что не допустит подобных распрей среди своих учеников, что будет ко всем ученикам относиться одинаково, не имея любимцев и никого из них не выделяя, чтобы не вызвать у мальчиков ревности, зависти или неприязни друг к другу. Бросив взгляд на детей, даос заметил, что они совсем замерзли без тёплой одежды, но шли молча, не смея жаловаться. Мальчики так привыкли к побоям и издевательствам, что боялись сказать лишнее слово. Хорошо было бы и перекусить. Но где взять деньги? Шэнь Цяо вспомнил про нефритовую шпильку в своих волосах, которую подарил ему Янь Уши. Он не знал, сколько она стоит, но предполагал, что очень много. Глава Янь никогда не покупал дешёвые вещи, и, тем более, не дарил дешёвых вещей. Шэнь Цяо очень не хотелось расставаться с этой шпилькой, потому что это был подарок, а тем более ещё и от возлюбленного человека, но, к сожалению, другого выбора не было, ведь жизнь детей намного дороже нефритовой шпильки, по крайней мере, для Шэнь Цяо. — Как тебя зовут? — спросил даос мальчика, который шёл по правую руку от него. Ребёнок вздрогнул как от удара кнута. — Меня зовут Тао, господин, ответил мальчик, не смея поднять на Шэнь Цяо глаза. — Ты можешь называть меня Шэнь даочжан, — мягко сказал даос. — Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. А как зовут тебя? — спросил он у второго мальчика. — Моё имя Чен, господин. — Скоро мы пообедаем, Чен, — пообещал даос. Они завернули в лавку, чтобы прицениться сколько будет стоить нефритовая шпилька, подаренная Янь Уши. Оказалось, что шпилька стоила почти целое состояние. Скрепя сердце, Шэнь Цяо пришлось расстаться с подарком. Он сразу же купил мальчикам тёплые плащи, мази, чтобы залечивать раны, нанесенные Сан Цзинсином, а также много свежих сочных лепешек с ослиным мясом. Мальчики сразу же впились в них зубами, как голодные волчата. Уже вечерело и они отправились на постоялый двор, чтобы снять на ночь комнату, отдохнуть и отоспаться перед дорогой в Сюаньду. Янь Уши продолжал смотреть с террасы на опустевший сад. Его осанка была ровной, величественной, как и подобает человеку, знающему себе цену. Глава Янь понял, что Шэнь Цяо не вернётся и ощутил себя самым одиноким человеком во всей Вселенной, его охватила беспросветная тоска. — Ты заставляешь этого достопочтенного страдать, — сказал он вслух и глубоко вздохнул. "Конечно же, он ушёл в Сюаньду. Чтобы понять это не нужно быть прорицателем". Стоило ли каждый день гонять учеников на бессмысленные поиски? Томясь своей страстью, Янь Уши почувствовал, как его охватила злоба на Шэнь Цяо. "Так и пусть себе идёт". Уложив мальчиков, Шэнь Цяо, как только добрался до кровати, сразу же отключился, он был почти без сил. Всю ночь его преследовали сны о Янь Уши и были они такими сладкими, что Шэнь Цяо, раскрасневшись, ворочался в кровати, время от времени тихо постанывая. Ему снилось, как Янь Уши без конца целует его в губы. — Глава Янь... — бормотал во сне Шэнь Цяо. Его губы снова и снова сливались во сне с губами Янь Уши в тепетных поцелуях. Шэнь Цяо не хотел, чтобы этот волшебный сон закончился, он не хотел просыпаться. Янь Уши целовал его очень чувственно, со всей нежностью, так, как всегда и хотел даос и от этих поцелуев дрожь расползлась по всему телу. Неожиданно, Янь Уши очень грубо оттолкнул его и посмотрел горящими, как у демона, глазами. — Почему ты ушёл, А-Цяо? — с укором спросил он. Даос увидел, что на туловище главы Янь голова олененка и в ужасе закричал. Словно из тумана, выплыл образ Сан Цзинсина. — Ты знаешь, что Янь Уши собирался закопать тебя живьем, А-Цяо? Демонический хохот Сан Цзинсина звенел сотнями колокольчиков и даос едва не оглох. Он громко закричал и проснулся, подскочив на кровати. Губы горели, Шэнь Цяо прикрыл их пальцами. Он искусал во сне собственные губы. Повернувшись, даос увидел, что постель мальчиков пуста и вскочил, не понимая, что случилось. Но ему не пришлось долго томиться в неведении. Открылась дверь и дети появились на пороге. — Где вы были? Разве я разрешал вам уходить? — Простите, господин Шэнь! — бросились они в ноги даосу. — Встаньте немедленно! Я просто спрашиваю, где вы были. Мальчики поднялись с пола, виновато опустив глаза. — Мы сделали несколько бумажных фигурок и пошли на рынок, чтобы продать их, — сказал Тао. — Господин Сан Цзинсин всегда говорил, что мы должны отрабатывать свой хлеб, поэтому мы всегда работали, — сказал Чен и протянул даосу немного мелочи. — Не нужно, — смягчившись, ответил Шэнь Цяо. Была уже вторая половина дня, неужели он так долго спал? Этот нелепый сон не выходил из головы, а поцелуи Янь Уши дурманили до сих пор и Шэнь Цяо весь день ходил, будто пьяный. — Сейчас мы выйдем отсюда и купим еды, — спохватился даос. Шэнь Цяо заказал тушеную фасоль со свининой, жареную мандариновую рыбу в кисло-сладком соусе и суп из баранины. Благо, было чем расплатиться за еду и ночлег. Денег оставалось ещё предостаточно. Мальчики с жадностью напали на еду. Наверняка Сан Цзинсин плохо кормил их и часто бил. — Вам хотелось бы побывать в даосском монастыре? — спросил Шэнь Цяо, поднося к губам чашу с чаем. — Да! — Да! — наперебой закричали мальчики. — Мы хотим! Хотим, чтобы вы стали нашим учителем, Шэнь даочжан. Шэнь Цяо задумался. В это время как раз принесли пирожные с османтусом на десерт. Даос вспомнил, что в последний раз ел их с Янь Уши и острая боль воспоминаний пронзила душу. Он печально посмотрел на тарелку с пирожными и, даже не прикоснувшись к ним, подвинул лакомство поближе к мальчикам. Шэнь Цяо подумал, что если ему не суждено быть с Янь Уши,то лучше он в таком случае навсегда останется один. Даос знал, что не сможет быть с кем-то другим и тем более спать с ним. Мальчики уплетали пирожные с османтусом и, глядя на них, на лице даоса появилась мимолетная улыбка. Он всегда чувствовал себя немного счастливее, когда другим людям было хорошо.