Тысяча и одна осень

Глава 74. "Лучше бы не родиться тому человеку, который приглянется Янь Уши всерьез" Шэнь Цяо мучился целый час, не зная чем унять всполыхнувший во всем теле пожар. Распухший орган болел, не в силах дать выхода сумасшедшему желанию, охватившему все его естество. Так как руки его были свободны, возникла мысль, что ничего другого не остается, кроме как помочь себе самому руками. Он знал, что многие мужчины делают это, когда остаются одни, но сам заниматься этим никогда не пробовал, считая занятие самоудовлетворением постыдным и не достойным даоса. Но сейчас Шэнь Цяо казалось, что если он во что бы то ни стало не облегчится, его просто разорвет. Руки уже было потянулись к многострадальному органу, как вдруг скрипнула дверь и вошел Янь Уши. Он остановился у стены, будто тень, молча наблюдая за перекошенным лицом Шэнь Цяо. На губах его блуждала насмешливая улыбка. Заметив, что он вошел, Шэнь Цяо спрятал руки за спину. Его лицо залила краска гнева. Янь Уши, делая вид, будто ничего не происходит, сел на краешек кровати. — Как дела, Шэнь? У тебя такое лицо, будто ты объелся сычуаньского перца. Все в порядке? — Янь Уши, сволочь! — закричал Шэнь Цяо. — Что ты подсыпал мне в чай?! Янь Уши сделал наигранно удивленное выражение. — В чай? Дорогой А-Цяо, этот достопочтенный выбрал для тебя самые лучшие сорта чая, а ты опять недоволен. — Сволочь! — воскликнул Шэнь Цяо, не в силах больше терпеть эти мучения, его просто распирало. Глава Янь рассмеялся: — Ругань из твоих уст — такое забавное зрелище, А-Цяо. Даос не на шутку разозлился. Он не мог ходить, но пока руки были свободными, он думал, как бы дотянуться до Янь Уши и вцепиться в него. Ничего не подозревая, Янь Уши с увлечением уставился на его увеличившийся и выпирающий из-под одежды орган. — А-Цяо, ты так рад видеть этого достопочтенного? Эта была последняя капля. Шэнь Цяо удалось дотянуться до его шеи и вцепиться в нее обеими руками. Глаза Янь Уши раскрылись от неожиданности, как крылья бабочки. — А-Цяо, ты сможешь задушить меня? Это твой последний шанс — сожми руки сильнее. Янь Уши продолжал смотреть на него и Шэнь Цяо видел в его глазах собственное отражение. Он отпустил шею Янь Уши, с горечью воскликнув: — Будь ты проклят! Даос поразился сам себе: даже в самые тяжелые моменты он не мог припомнить, чтобы так ругался или сулил кому-либо проклятия. — А-Цяо, — с улыбкой проговорил глава Янь и видя, как он мучается, легонько, ладонью, толкнул его на постель. Зависнув над даосом, Янь Уши будто специально тянул время, наслаждаясь пыткой Шэнь Цяо. — Что, хочешь меня? — Да... — жалобно проговорил даос. — Что ты подсыпал в чай?! Возьми меня, сделай это, я больше не могу терпеть... Янь Уши заботливо убрал длинные пряди волос, упавшие на его лицо. — Для этого достопочтенного нужно как следует попросить. Этот даос в последнее время очень плохо себя вел: ругался, сулил проклятия. Шэнь Цяо готов был завыть волком, он больше не мог терпеть. Лицо было красное, из глаз вот-вот готовы были брызнуть слезы, в паху болело. Видя его мучения, Янь Уши смягчился и прошептал: — Хорошо. Как мне взять тебя? — Как хочешь, — судорожно пробормотал Шэнь Цяо пересохшими губами, как в бреду. — Хочу сзади, — сказал Янь Уши и развернул его спиной к себе. Но даже глубокое проникновение не помогло, а лишь еще больше распалило желание. В полумраке комнаты были слышны только звуки отчаянных ударов бедер о ягодицы. Шэнь Цяо сильно мучился и никак не мог излиться. Янь Уши понял, что, кажется, переборщил с афродизиаком. Он менял позы, поворачивая Шэнь Цяо то на бок, то на спину, брал его всеми возможными способами и все равно ничего не помогало. Тогда Янь Уши сполз к его бедрам, принявшись долго и активно ласкать его разбухший орган губами и языком. Он делал это до тех пор, пока Шэнь Цяо, наконец, не излился. Получив долгожданное облегчение, даос закрыл глаза и лежал молча, с непроницаемым лицом. — Шэнь... — легонько толкнул его в бок Янь Уши, чувствуя себя виноватым. Но извиняться — значит признать свою вину. — Ты мне не только больше не нравишься, я тебя ненавижу! — выпалил вдруг Шэнь Цяо. Будто плеснул в лицо Янь Уши ледяной водой. Глава Янь даже не сразу осознал, что сказал ему Шэнь Цяо, а когда медленно пережевал в уме каждое брошенное им слово, молча встал и вышел, хлопнув дверью. Занимался рассвет. Янь Уши бродил из комнаты в комнату и не мог найти себе покоя. Глаза застилали слезы, которые катились по лицу. Глава Янь не мог вспомнить случая, когда бы плакал, но сейчас даже не замечал струящихся по щекам слез. "Ты мне не только больше не нравишься, я тебя ненавижу!" Каждое слово — остро отточенное лезвие, которое казнило его снова и снова. Он потерял Шэнь Цяо навсегда — чувства в сердце даоса угасли и обернулись лишь неприязнью и ненавистью. Будто целый мир в одно мгновение разбился, разлетевшись на тысячи осколков. Он прижался лицом к стене, повторяя: — Больше не нравлюсь, больше не любит... Казалось, что он выцарапает в стене дырку. Так, Янь Уши, мучаясь и не находя себе покоя, встретил бледно-розовый рассвет. Шэнь Цяо ужасно хотелось пить после употребления афродизиака, но он боялся притрагиваться к чаю и любым другим напиткам и пище от Янь Уши, поэтому молча терпел. Сна не было. Когда Шэнь Цяо приоткрыл глаза, он увидел перед собой чье-то размытое лицо. — Уйди, уйди, — начал отмахиваться Шэнь Цяо, решив, что это Янь Уши. Но это был Бянь Янмэй. — Шэнь даочжан, с тобой все в порядке? Ты проспал уже целые сутки. — Да... голова только болит... — пробормотал Шэнь Цяо, окончательно просыпаясь. Он посмотрел на Бянь Янмэя и увидел в глазах парня сожаление. Бянь Янмэй жалел его, соболезнуя невеселой участи даоса — лежать здесь, будто парализованный калека. "Эх, лучше бы не родиться тому человеку, который приглянется Янь Уши всерьез!" — в сердцах воскликнул Бянь Янмэй, видя бедственное положение Шэнь Цяо. — Принести тебе чего-нибудь? Хочешь есть, в туалет, помыться? — Пока нет, спасибо. Если можно, принеси мне какие-нибудь книги. Мне нужно чем-то себя занять, чтобы не сойти с ума. Бянь Янмэй понимающе кивнул. — А где... он? — осторожно спросил Шэнь Цяо. — Лао Янь у себя в кабинете, он занят своими делами. Кроме того, он берет в дом наложника, поэтому скоро у него останется на тебя совсем мало времени. — Кого? Что? Ты шутишь? Почему? Бянь Янмэю было неловко лезть в чужие отношения, но, скрепя сердце, он произнес: — Как-то раз учитель сказал, что ты не устраиваешь его в постели и он хочет найти кого-то для любовных утех. Шэнь Цяо, позеленев, уставился в одну точку.