Тысяча и одна осень

Глава 141. "Глава Янь, что ты делаешь"... — Ну, кто сегодня будет сверху? — заговорщицки прошептал Янь Уши, склоняясь к Шэнь Цяо. — Ты сделаешь нам приятное, А-Цяо? Янь Уши испытал целый спектр новых ощущений и вошёл во вкус. Почему бы снова не попробовать? Шэнь Цяо спрятался под одеяло. — Нет, глава Янь, даже не проси. Я сделал тебе больно и никогда себе этого не прощу! Янь Уши убрал одеяло с лица даоса. — Не вини себя, А-Цяо, ты был под воздействием вина и не соображал, что делал. Узнать бы ещё кто и с какой целью напоил тебя... Янь Уши снова откинул одеяло, которым закрылся Шэнь Цяо, в сторону. Его губы скользнули по груди даоса, язык задержался на сосках и на соблазнительной выемке пупка. Шэнь Цяо издал глубокий вздох. Губы Янь Уши начали спускаться дальше, остановившись между бедер. — Цяо, расслабься, ты очень напряжен. Не нужно стесняться меня. Сегодня я хочу хорошенько удовлетворить своего мужа, как ты и хотел. Губы и язык Янь Уши принялись делать свое дело. Шэнь Цяо прикрыл глаза, на его щеках начал пылать румянец. Вскоре, язык Янь Уши достиг заветного отверстия. Шэнь Цяо вскрикнул. — Глава Янь, что ты делаешь... — Ты же хотел, чтобы я как следует удовлетворил тебя? Я хочу целовать тебя везде. А-Цяо, просто расслабься и забудь обо всем. Ты в моих руках и знаешь, что этот достопочтенный не сделает тебе ничего плохого. Шэнь Цяо, наконец, смирился со своей участью и притих. Язык Янь Уши снова погрузился в его отверстие настолько глубоко, насколько это было возможно. — Ах... — не выдержал Шэнь Цяо. Янь Уши понял, что он уже слишком возбуждён и готов к продолжению. Он осторожно прижал его разведённые в стороны колени к груди и постепенно вошёл. Сегодня глава Янь был необычайно нежен. Тяжело дыша, Шэнь Цяо обхватил Янь Уши руками за шею, его глаза были полуприкрыты. — Глава Янь, прости меня... — А-Цяо, прекрати извиняться. Наверное, я действительно это заслужил. Надеюсь, ты не всерьез думаешь изменять мне с женщинами? — Нет конечно, глава Янь, не говори такие вещи! Шэнь Цяо вцепился в Янь Уши так, будто если тот сейчас выйдет из него, он просто умрет. — А-Цяо... — шептал Янь Уши, охваченный любовным пылом. Он выбрал медленный, ленивый, темп и двигался, не торопясь. — Так тебе приятно? — прошептал Янь Уши на ухо Шэнь Цяо. — Да... — Я войду немного глубже, хорошо? Даос ничего не ответил, только сильнее вцепился в него. Янь Уши сделал толчок, продвигаясь глубже, и Шэнь Цяо не сдержал стона, запрокинув голову. Он был уже на пределе и вскоре облегчился, издав ишь тихое: — Ах... Янь Уши сжал его разгоряченное, дрожащее от конвульсий оргазма, тело, нашел его горячие губы и присосался к ним. У Шэнь Цяо пошла кругом голова. Он понял, что влюблен по самые уши. Сладкая истома охватила все его тело. После они просто лежали, тесно прижавшись друг к другу. Рука Янь Уши гладила обнаженную спину даоса, на которую падали спутавшиеся пряди волос, повторяя: — А-Цяо... Только сейчас Чжан осознал, что он наделал и что ему теперь за это будет. Парень принялся убегать. — Чжан! — закричал мальчик, звеня цепью. — А как же я?! — Прости, у меня нет возможности освободить тебя, прощай! Он прошмыгнул из пыточной во двор. Слуги и охранники знали, что этот парень — близкий прислужник господина, поэтому никто даже не подумал останавливать его. Быстрыми шагами, достигнув выхода из резиденции, чтобы не привлекать внимания, он пустился бежать так быстро, как только мог. Парень понимал, что если его поймают — порежут на куски. Чжан не знал, почему ударил кинжалом человека, которого так сильно любил. Возможно, ему надоело терпеть издевательства Сан Цзинсина, который знал, какие чувства питает к нему парень, и постоянно топтал их, унижая и пренебрегая. Жестокие слова господина засели в голове Чжана. "Ты всего лишь моя игрушка"... — Нет, больше я не буду ни твоей, ни чьей-либо игрушкой. Лучше выберу смерть. Он бежал все дальше и дальше. Не мог больше Чжан выносить и жестокости хозяина, а, тем более, сам не хотел становиться палачом для невинных людей. Всему рано или поздно приходит конец. Сан Цзинсин упал на пол и не мог встать, валяясь в луже собственной крови. Он судорожно достал из поясной сумки маленький пузырек и выпил его содержимое. Это должно было остановить кровотечение. После чего лишился чувств. Мальчик заметил, что из рук Сан Цзинсина выпал ключ от ошейника, который болтался на его шее, будто у собаки, которую посадили на цепь. Он всеми силами пытался дотянуться до ключа, осознавая, что это его единственный шанс выжить. Но ничего не получалось. Мальчик изгибался, как рыба, пытаясь дотянуться до спасительного ключа, но все было напрасно. Это казалось слишком уж обидным. Он лег на живот и вытянул в сторону ногу, пытаясь дотянуться ею до ключа. Через какое-то время ему все же удалось подтянуть ключ к себе поближе и мальчик смог освободиться от ошейника, который натер шею до ран. Теперь оставалось попытаться бежать. Между тем, Сан Цзинсин продолжал лежать в луже крови, пока его не нашли слуги и не позвали лекарей. Бай Жун очень сожалела, что не нашла Сан Цзинсина первой. Это был уникальный шанс разделаться с ним и самой стать во главе секты. Но, видимо, Небожители благоволили к этому человеку, потому как лекарям удалось привести его в чувство. — Где этот сукин сын? — были первые слова Сан Цзинсина. — Найдите его, из-под земли достаньте! Он пожалеет, что на белый свет родился. Велю казнить разрезанием на куски или сварю в кипящем масле! Сан Цзинсин так разнервничался, что у него снова началось кровотечение. — Лежите, господин, не двигайтесь, это опасно для вашего здоровья, — проговорил лекарь. — Какое предательство, кто бы мог подумать! — не унимался Сан Цзинсин. — Бай Жун, не предавай хоть ты. — Ну что ты, учитель! Как такое могло прийти тебе в голову, — ответила Бай Жун.