Тысяча и одна осень

Глава 173. "Мне надо ее найти"... Шел дождь. Измученные люди шли по грязи босыми ногами. Если у кого-то больше не было сил идти, на них беспощадно сыпались удары плетей. Кто хотел выжить, поднимался и двигался дальше, у кого не было сил — просто падали в грязь, забиваемые насмерть плетьми и больше не поднимались. Каналы духовной силы этих людей были запечатаны и они, совершенно беспомощные, падали в грязь, пытаясь подняться и снова идти. Доносился слабый аромат цветущих деревьев, но цветение не радовало, а аромат смешивался с навязчивым запахом крови. Это была кровавая весна. Часть секты, кто отказался покориться — вырезали, оставшиеся в живых шли, подгоняемые плетьми. Вэй Чжи ехал в повозке впереди всей этой невеселой процессии, иногда выглядывая из нее, и с отсутствующим видом смотрел на этих людей, как на копошащиеся в грязи червей. Вдруг, неистовый рев не выдержавшего издевательств пленника огласил окрестности так, что многие содрогнулись. Валяющийся в грязи и крови мужчина наконец-то поднялся. Половина лица его уже превратилась в кровавое месиво, а на месте глаза зияла ужасающая дыра. Но этот человек поднялся и расправил плечи, будто вовсе не был пленником. — Вэй Чжи, ты — убийца! — надрывно закричал он. — Да падёт на тебя проклятие и пусть конец твой будет ужасен! — это был крик души человека, который устал бояться и которому нечего было больше терять. Холодок пробежал по спине многих от этого крика и от этой неслыханной дерзости. Надсмотрщики даже опешили от неожиданности. На лице Вэй Чжи нервно дернулся мускул. — Чего стоите, прикончите его! — закричал один из надсмотрщиков. Один взмах меча — и голова смельчака покатилась с пригорка, случайно остановившись прямо возле повозки, из которой выглядывал монах. В одной глазнице зияла дыра, а целый глаз будто бы уставился на Вэй Чжи, буравля его остекленевшим взглядом. — Чего остановились! — визгливо вскричал Вэй Чжи. — Двигаемся дальше! Извозчик подстегнул коня, а вереница людей продолжила медленно продвигаться сзади. — Такая участь ждёт всех, кто посмеет восстать против своего бога! — пытался прийти в себя монах. Но неприятный осадок от слов, брошенных тем человеком, оставался в душе. Янь Уши раскрыл ворот халата Шэнь Цяо. — Что ты делаешь?! — Если мы скажем, что мы женщины — нам вряд ли поверят, но мы можем сойти за проститутов из борделя. Янь Уши все это время поддерживал Шэнь Цяо, представляя, что тот сейчас испытывает. Он не выпускал руку Шэнь Цяо из своей ладони. Никто не обратил на это особого внимания — это же бордельные проституты, чему удивляться? Шэнь Цяо почувствовал, что его кто-то трогает сзади. Обернувшись, он увидел наглое, осклабившееся лицо одного из надсмотрщиков. — Ну что, дорогой, может развлечемся сегодня ночью? Я могу согреть тебя, а то ты весь продрог. Янь Уши развернулся. Ему стоило огромного труда, чтобы сдержать себя и не прикончить наглеца одним махом. — Мы предназначены для высокопоставленных особ и не якшаемся с такими, как ты. Так что убрал бы ты свои руки, если не хочешь проблем, — ответил он, уводя Шэнь Цяо подальше. По сути, Янь Уши играл ва-банк, ведь если кто-то начнет докапываться до истины, каким именно высокопоставленным особам они предназначались, правда может раскрыться. С другой стороны, не станут же они спрашивать о таком у Вэй Чжи? Кто дерзнет? В конце концов, личная жизнь господ не должна их касаться. Часть адептов Сюаньду, чтобы сохранить свою жизнь и духовные силы перешла на сторону Вэй Чжи. Некоторые из них даже стали соглядатаями или надсмотрщиками. Соглядатаи подсматривали и подслушивали, вычисляя недовольных и доносили потом Вэй Чжи, получая похвалу повелителя и денежное вознаграждение. В толпе вязнущих в грязи людей, Шэнь Цяо заметил Ху Гэнбо. Сердце ёкнуло. Он рванулся вперёд, но Янь Уши сдержал его, сильно сжав руку. — Куда ты собрался?! — Там она, она мне как сестра! — Ты собираешься наделать глупостей и все испортить? Умей ждать, сейчас неподходящее для этого время. Девушка шла босая, по щиколотку увязнув в грязи. В ее глазах горел огонь непокорности, она не собиралась сдаваться. Получив очередной толчок в спину от надсмотрщика, она развернулась и плюнула ему в лицо. — Ах ты шлюха! — воскликнул мужчина, с силой ударив ее. Лишённая духовной силы, ослабевшая девушка распласталась на грязи. Не выдержав этого, Шэнь Цяо кинулся к ней, но Янь Уши сделал ему подножку и даос упал в грязь. Шляпа с вуалью слетела. Поднимаясь, он встретился глазами с одним из надсмотрщиков. Это был довольно юный молодой человек, который показался Шэнь Цяо ужасно знакомым. Да это же один из его бывших учеников — Юйвэнь Сун! Теперь на нем красовался халат с изображением алого лотоса с золотой каемкой. Юйвэнь Сун также узнал Шэнь Цяо. Они уставились друг на друга. Юноша перешёл на сторону Вэй Чжи. Одно его слово — и им конец. Но больнее всего было осознавать в кого превратился его бывший ученик. Юйвэнь Сун, видимо, задумался, как ему поступить. Он уже открыл было рот, чтобы позвать старшего, но что-то остановило его. Возможно, воспоминание о том, что когда-то Шэнь Цяо спас его, а потом принял в ученики. Тем временем, Янь Уши быстро надел на даоса шляпу с вуалью и увел его подальше. Тем временем, пленники продвигались вперёд. — Мне надо ее найти, надо ее найти... — шептал он. — Не время, — ответил Янь Уши. — Дождись ночи. Или ты хочешь испортить все лишь из-за одного своего порыва? Шэнь Цяо вынужден был признать, что он прав. Нельзя поддаваться эмоциям в такой момент. Но он не хотел упускать Ху Гэнбо из вида. Спустилась ночь и адепты Алого лотоса разбили лагерь, оставив пленников ночевать прямо в грязи и лужах, будто это были не люди, а свиньи. — Не желаете ли выпить, господа? А позже славно развлечемся, пока никто не видит. Янь Уши плеснул вина из тыквы-горлянки в чашу.