Плаванье

— 2 —

      Катерина, как и было велено, сидела за ужином по левую руку Влада, лениво что-то ковыряя в салате, время от времени она тянулась за бокалом с водой, выпивая его за несколько глотков и снова наполняя с графина. Мужчина же заметно притих еще после обеда и до сих пор выглядел очень задумчиво, не произнеся ни слова. Синьора чувствовала приятное ей напряжение в воздухе и улыбалась. Еще во время подготовки к ужину женщина придумала для себя новую и очень трагичную историю. Прекрасная леди планировала начать за приемом пищи трагичный рассказ о своем выдуманном прошлом (хотя настоящее было не менее печальным), где многие аспекты совпадали бы с историей Катерины. Расчет был сделан на обычную психологию: увидя в Прекрасной леди такую же жертву, как и она, девушка должна была хотя бы немного довериться.       Наблюдая за семьей, Синьора вдруг подняла бокал и улыбнулась, усмехаясь:       — Я вспомнила только сейчас, какой сегодня день. Можно сказать, юбилей моей службе в Фатуи в качестве Предвестника. Не помню точно сколько лет назад, но именно в холодный августовский день, тринадцатого числа я оказалась в Заполярном дворце перед Царицей, — начала женщина и сделала небольшой глоток вина из бокала. — Не смотря на то, сколько я уже времени провела в организации, но все равно вспоминаю свое прошлое.       Влад, заметно расслабившись после того, как Предвестница начала разговор, улыбнулся:       — Жаль, что вы не смогли отметить этот праздник среди единомышленников.       — Я рада оказаться и в вашей компании. После стольких лет я сумела почувствовать себя обычным человеком. Будто я еду на Наруками как обычный турист, чтобы полюбоваться прекрасными видами. Хотя это состояние почему-то сильно терзает мои старые раны, — Синьора пожала плечами, артистично сведя брови и отстранившись. — Слегка стыдно признавать, но воспоминания выдавливают из меня редкие слезы.       Владислав удивленно вскинул брови и пригубил вино, осторожно наколов на вилку гарнир.       — Никогда бы не подумал, что такое возможно, — торговец откашлялся и задумался — что можно было сказать еще, чтобы не задеть ничем Прекрасную леди.       — Я понимаю мнение людей, которые считают Предвестников нелюдями без капли эмоций и чувств, но это не так. Мы те же существа, только чрезмерно могущественные, сильные и властные. К тому же я женщина, нам свойственна сентиментальность, — Предвестница вдруг замолчала.       Выпив в течение получаса пару бокалов, Синьора решила отыграть себя слегка пьяной, чтобы ее внезапное душеизлияение не казалось таким спонтанным и достаточно странным. Легкая духота в помещении играла лишь на руку — женщина раскраснелась и стала вести себя соответствующе легкому опьянению, хотя сама была в твердом уме, желая сыграть на публику небольшую драму. Сначала Предвестница стала вести себя расслаблено и достаточно непринужденно, пока не облокотилась о стул, начав:       — Я все еще помню Мондштадт. Его прекрасные улочки и ужасный родной дом. Стыдно признавать, но тогда я была такой слабой. Не могла даже дать никому отпор. Несколько раз, пока я по ночам прогуливалась, на меня нападали бандиты. Избивали, один раз даже обрезали ножом волосы. Я пыталась найти помощи в окружающих людях, в родителях… но встретила только большее безразличие. Особенно обидно было возвращаться домой каждый раз, зная, как мать будет смотреть на меня. Однажды даже побила хлыстом, которым лошадей кучер подгонял. Я помню, как на несколько ночей сбежала и много плакала. Не столько от боли, сколько от унижения, — Синьора глянула на Катерину. Девушка выглядела все так же незаинтересованно, съедая несчастный кусок рыбы, выловленной сегодня одним из матросов. Градус страстей требовали немного повысить и Предвестница продолжила: — Но, наверное, самым страшным было… когда я вернулась уже обратно. Вроде кучер или просто слуга, точно не знаю, загнал меня в угол и попытался, — Прекрасная леди замолчала и глянула на Катерину. Девушка подняла взгляд и стала смотреть на рассказчицу, широко открыв глаза, где отражался играющий огонек свечи. Синьора сдержала победную улыбку, стараясь не согнать собранные для видимости слезы. Рыбка клюнула, пусть в достаточно неожиданном месте истории.       Владислав тоже заметил изменение в поведении племянницы и откашлялся, осмотрев Предвестницу.       — Я не представляю, насколько, вероятно, больно говорить об этом. Кем должен быть человек, чтобы решаться на такие поступки? Кто тот безумец, что решил вершить чужие судьбы своими гнусными руками? — мужчина залпом осушил бокал и утер салфеткой губы. — Почему-то я раньше не мог сам дойти до весьма простой мысли. Что подобным бесам надо по локти, по колени отрубать конечности!       Весь остальной вечер торговец без умолку болтал, чем сильно разбавил драматизм и напряжение атмосферы за столом. Синьора старалась его слушать, но время от времени косилась на девушку, что теперь глаз с женщины не спускала, пусть взгляд и выглядел отстраненно. Будто девушка задумалась о чем-то своем.       Ближе к ночи Прекрасная леди вернулась к своей каюте, встретившись в коридоре с Катериной, что встала около своей двери и оглянулась на прошедшую мимо нее женщину.       — Что-то хотела? Обычно ты пыталась спрятаться от меня или улизнуть подальше, а сейчас так стоишь и выжидающе смотришь. На ужине я тоже, вероятно, привлекла твое внимание, — Синьора улыбнулась, сделав шаг в строну попутчицы.       Девушка свела брови и тяжело выдохнула:       — Нет, не хотела ничего. Я все еще не могу отойти от вашего рассказа за ужином. Он сделал вас совсем другим в моих глазах, если честно. Я никогда бы сама не подумала про Предвестника с такой стороны.       — Я рада, что узнав меня получше, ты перестанешь бегать при каждом моем появлении. Нам еще восемь дней быть в одном судне, а мне бы хотелось пообщаться с тобой, иначе твой дядя меня до смерти заболтает, — Синьора улыбнулась и позволила себе коснуться Катерины, погладив ее по щеке. Девушка дернулась, зажмурилась, съежилась, когда Прекрасная леди подняла руку, и тут же отстранилась, прикусив губу и спешно скрывшись за дверью.       Ночью Синьора снова глядела на себя в зеркале в тусклом освещении свечи. Надо было продумывать последующие шаги. Сильнее всего хотелось сначала найти слабые стороны девушки, чтобы надавливая на них сделать Катерину послушнее к словам Предвестницы. Первый контакт пусть и был установлен, но полного доверия достигнуто не было.       Как назло, сон все никак не приходил. Предвестница долго ворочалась, но уже после полуночи уснула. Странный шум с коридора разбудил женщину, когда солнце только-только поднималось над горизонтом. Решив, что смысла ложиться уже нет, Прекрасная леди наспех накинула на ночную рубашку меховой плащ и вышла на палубу. Катерина сидела на кресле, поджав к себе колени, смотря в сторону безграничного океана. Волосы до плеч развевались назад, а сама девушка дрожала. Осторожно подойдя внутрь, Синьора села рядом и глянула на попутчицу, что тут же принялась утирать слезы.       — Чего тут сидишь с утра одна в слезах на ветру. Простудишься, — Синьора оглянула кресла, стараясь найти плед, что недавно Владислав предлагал женщине. — Что-то случилось? Может расскажешь?       — Мне сон дурной приснился, я все успокоиться не могу, — девушка поджала губы и покрылась мурашками. — Вы вчера рассказали про того слугу, то вспомнила себя. Тоже, как меня загоняли в угол, — Катерина задрожала и уткнулась в колени, зарыдав.       Предвестница дотянулась до пледа, что оказался в приоткрытом ящике неподалеку. Накрыв девушку, женщина пересела на кресло, где сидела девочка и приобняла Катерину за плечо. Поглаживая попутчицу, Синьора шептала:       — Выговорись, ты держишь все в себе. Оно накапливается в тебе и отравляет. Расскажи, как я вчера. Правда, это сильно помогает. Я только за счет этого и выживала одно время. Никому ничего не скажу, клянусь. Это останется между нами. Может я тебе даже помогу справиться с этими ужасными мыслями? — женщина окутывала Катерину, как змей, усмехаясь незаметно для девочки.       — Меня тоже в угол загоняли. Он приходил ко мне и ложился в постель, начиная гладить ноги, грудь. Сжимал соски до боли и крика, а потом бил за это, — шепнула девушка, приникнув внезапно к Синьоре. Женщина победно прикрыла глаза, ощущая приятное чувство победы и сильную дрожь попутчицы. — Это папа мой был, — добавила Катерина, и Предвестница застыла, сведя брови. От такого поворота событий пропало ликование, заменившись недопониманием.       — Что?       — Это папа ко мне по ночам приходил и… спускал с меня белье. А утром говорил, что ничего не было, что мне все снилось. Но синяки ведь не могут появиться, если их нафантазировать. Я пыталась Владу рассказать еще до пожара, думала, он поверит мне и поможет, заберет к себе, а он сказал, что я все придумала! Но это ведь правда было! Я помню! Я чувствовала все, вспоминала испытанную боль, — девочка прикрыла глаза и просунула ледяные ладони под пледом, крепко обняв женщину. — Ты ведь веришь?       — Конечно. Особенно слыша твою интонацию, ощущая дрожь. Я знаю это чувство безграничного страха, что ты источаешь. Пойдем в каюту к тебе, хорошо? Ляжешь в кроватку теплую, я рядом побуду. Давай?       Девушка кивнула и утерла лицо руками, поднявшись на ватные ноги. Взяв Синьору за руку, Катерина с трудом дошла до каюты. Стянув с себя плед, девочка забралась под остывшее одеяло и стала сильно дрожать от холода. Предвестница села на край постели, погладив девочку по щеке, проверяя повторно реакцию той. Попутчица никак не среагировала, дав понять, что Прекрасная леди шла в верном направлении.       Синьора решила остаться в каюте девушки, пока та крепко заснула. Пересев за письменный стол, женщина снова осмотрела исписанные листы и нашла совсем свежий, помеченный сегодняшним числом.       «Мне всю жизнь вселяли страх. Рассказывали о Предвестниках, как о последних конченных мразях. Но только сегодня я поняла, что зачастую злодеями не рождаются просто так. Ими становятся через череду поражений и испытаний в жизни. Они хотят свергнуть небесный порядок, ненавидят богов, что можно понять. Ведь эти люди и были брошены богами гнить в недрах этого мира. Слабый бы умер, но те, кто станут злодеями, слишком сильны для такой участи.       Ведь получается, я кинута так же на произвол. Только не богами, а людьми. За двадцать лет пройдя несколько кругов мук я ничего в жизни не смогу добиться. Семьи у меня не будет. Мы живем в развитую эпоху, но я не смогу любить, как этого действительно хочет сердце. После «лечения» я не приближусь ни к кому. Мужчины мне противны, а любая связь с женщиной будет мне напоминать о терапии, устроенной моим отцом. Да и кто посмотрит на меня? Запуганную, больную, покрытую шрамами и ожогами. У меня не будет карьеры. Мне ничего не интересно, я буквально пуста внутри. Есть ли вообще смысл продолжать хоть что-то?»       С особым интересом Прекрасная леди читала отрывок про семью. «Терапия»? Так нынче называется инцест и изнасилование?       Женщина, осмотрев себя в зеркало, все же решила уйти из комнаты, оставшись в кресле на палубе.