Большее

Юноша со светлыми, словно масло, волосами неторопливо растегивал пуговицы на рубашке своего возлюбленного. Его пальцы ловко, без единой запинки, вытаскивали пуговицы из прорезей, приоткрывая для себя нежное тело, скрывающееся под одеждой. Брецель взял мягкую ткань около воротника, отодвигая в разные стороны. Чёрный шелк легко скатился вниз, с худых плеч к локтям. Брецель трепетно касается острых ключиц, невесомо, словно они – слой не доконца просохшей краски, оглаживая их. Ему незачем ходить в мастерскую, когда самая прекрасная картина сидит прямо у него на коленях, кусая пальцы от смущения. Лакрице определенно шло черное, прекрасно подчеркивающее бледность его кожи, а нежная ткань, так красиво струится и блестит в приглушенном свете. Брецель притягивает Лакрицу ближе, покрывая его тело легкими поцелуями. Ему хотелось искусать до синяков некроманта, подписать, присвоить себе, но портить завершенный шедевр лишними вульгарными мазками не было в стиле художника. Лакрицей нужно наслаждаться, как десертом, распробывать каждый ингредиент, и не забыть облизать ложку в конце. *** Комната наполнилась мелодией нежных вздохов и приглушенных стонов. Размеренный темп, без пошлых шлепков и похабных криков – все как они любили. Брецель полуприкрытыми глазами наблюдал за своим любимым: тот двигался осторожно, насаживаясь все глубже, сжимал ногами бёдра художника, слегка подрагивал от лёгкого поглаживания по спине. Его вид был даже несколько невинным, не учитывая конечно действия внизу, и Брецель наслаждался этой невинностью, наслаждался, что такие интимные моменты он разделяет именно с Лакрицей и ни с кем другим. Брецель совершенно не интересует долгожданная развязка – мимолетная эйфория, ведь эти финальные стоны Лакрицы и его изящный изгиб в спине – гораздо прекраснее. Гораздо прекраснее, когда он устало ложится на грудь парня, шумно вдыхает воздух и слушает разные комплименты и похвалу, теплой карамелью растекавшейся по телу, оставляя следы мурашек за собой. И Брецель обнимает его за плечи, словно укрывая от прохлады в комнате и нашептывает на ушко нежности, от которых Лакрица сильнее жмётся к нему, незная как отблагодарить его за все что для него сделали. Но Брецель не нужно благодарностей от его ненаглядного, нужна лишь возможность обладать этим произведением исскуства.