Большее

 В попытках согреться, Лакрица торопливо, а оттого очень неумело пытался укутаться в свой нежно-розовый плед. Делал бы он это в середине учебного дня, на него бы сейчас наверняка косо посматривали некоторые одноклассники, мол, чего это он... ещё и в такое время года?! ...Впрочем, любой, узнав Лакрицу получше, скорее всего подумал бы, что паренёк он всё-таки немного странный. После уроков учащиеся, как полагается, покидают школу, лишь бы не проводить в ней и секунды дольше, а если и остаются, то по каким-либо причинам, возможно связанным с успеваемостью. Но вот Лакрица глядит на настенные часы, показывающие уже как полпятого вечера и даже не думает возвращаться домой. Да и зачем? Чтобы снова выслушивать упрёки и оскорбления в свой адрес?  Как бы Лакрице не хотелось это признавать, в школе ему действительно сидится и думается гораздо спокойнее, чем дома, хотя сама мысль об этом только разочаровывает и страх наводит на него самого. А если брать во внимание страх одиночества, то картина понемногу проясняется и в этом случае Лакрица начинает винить сам себя. Да, друзей у него нет, но что всё это время мешало ему хотя бы попробовать их завести? Подойти, поприветствовать, а дальше тема для разговора сама появится — это ведь совсем не сложно! Верно, совсем не сложно, однако даже если Лакрица когда-нибудь это осознает, то будет винить себя ещё больше, что в конце концов приведёт его скорее не к новым друзьям, а к старым таблеткам.  От таких размышлений на душе становилось тоскливо и как-то противно, что даже недавно начавшийся дождь будто на глазах усилился, от чего стал стучать куда громче. Но не то чтобы Лакрица хотел отвезти взгляд от окна, вовсе нет! Он уже знал, что к началу завтрашнего дня будет прикован кровати, слёзно чихая и выслушивая лекции о здоровом образе жизни, вход к которому, казалось, ещё с самого детства был ему воспрещён. Никто, как он был уверен, не захотел бы так мучить себя и своё здоровье, однако вечерний дождь был уж слишком прекрасным. Лакрице становилось намного легче, высматривая каждую капельку дождя так, словно само небо сейчас плачет, разделяет с ним горе и пытается достучаться до самых глубин его души, интенсивно барабаня по зданию. Во время своих наблюдений Лакрица и не заметил, как заплакал сам.  — Что-то случилось? Тебе холодно?  Минуты шли, пока он не почувствовал чужую ладонь на своём плече, что заставило его вздрогнуть одновременно от испуга и неожиданности. Сколько она уже тут сидела? Или она вот только только пришла? Лакрица, должно быть, каким-то образом не услышал её? Очевидно, он был слишком занят рассматриванием дождевых капель, чтобы заметить её присутствие..! А сейчас, уже какой раз убедившись, что олух он ещё тот, она продолжает волноваться о его самочувствии, так нежно обнимая в попытках согреть?... Ну да, что-то вроде того. И хоть Лакрице было приятно, что даже после стольких лет ей на него не наплевать, нагружать её своими надуманными проблемами из ничего как-то не очень хотелось.  — Б-Б-Б-Б-БРЕЦЕЛЬ!?! Ч...Чушь какая..! Тебе просто показалось, н-н-не бери в голову! ...Ну же, пусти меня...  — В жизни не поверю! Вон как дрожишь весь, ещё и руки ледяные... и я видела, ты плакал. Что стряслось?  Брецель, раскладывая Лакрице его же состояние секундами ранее, даёт ему понять — она всё видела, а значит оправдания не помогут. И это, может, подействовало бы, не будь он таким упрямым. Ну очень ему не хотелось открываться, думал, наверное, что если расколется, то она его банально не поймёт, обесценит и вовсе высмеит. В то же время Лакрица уже где-то на подсознательном уровне знал, что Брецель совсем не тот человек, которого он себе с таким страхом воображает. Она ведь не насмехалась над ним, когда на одном из школьных выступлений он намеревался побороть свой страх публики, но в итоге грохнулся со сцены, став по итогу ещё более замкнутым. Она не осуждала Лакрицу ни за интересы, когда на перемене он, обнаружив скрытое от лишних глаз местечко под лестницей, повёл её туда, где уже с пылающей страстью рассказывал о своих любимых сериалах про девочек-волшебниц, ни за странные увлечения, когда он же, услышав об отъезде родственников, восторженно звал Брецель в гости во время летних каникул, а оттуда уже и прямиком в свою неубранную, но в какой-то степени уютную комнату, где он ещё с прошлого учебного года хранил целую стопку изрисованных тетрадных листов вместе с коллекцией гелевых ручек с блёстками.  Брецель в целом всегда относилась к Лакрице с определённой нежностью, иногда согревая его ладони в своих и обнимая в конце каждой встречи, когда уже пора расходиться, как в последний раз. Сейчас Лакрица раздумывает над всеми известными ему чертами в личности Брецель, учитывая погодные условия, время дня и выражение её лица, пока она терпеливо ждёт его ответа, который он в панике пытается грамотно сформулировать, получая лишь кашу из ключевых слов, в страхе быть в какой-то момент перебитым если не самой Брецель, то каким-нибудь третьим лицом, которое может внезапно войти в класс, тем самым прервав их разговор, который Лакрица в дальнейшем уже просто не сможет закончить.  — Только не торопись, ладно? Я могу хоть до следующего года тут остаться, если понадобится.  Это утверждение было неким шуточным преувеличением, дабы хоть как-то наладить обстановку, однако стоило Брецель отвернуться в сторону содержимого своего рюкзака на соседнем стуле, как в следующую же секунду она повернулась обратно, только чтобы увидеть, как Лакрица выглядел слегка напуганным с этим своим тревожно бегающим зрачком и дрожащими руками, что схватились за голову так, словно она вот-вот улетит перпендикулярно вверх, пробив крышу. Все мысли, доводы и теории смешались в кучу, не давая ему покоя. Лакрица с каждой секундой боялся чего-то, что не мог самостоятельно описать словами, посему чувство тревоги нарастало, а связь с реальностью только угасала. Он думал о том, как это состояние, в котором он не первый раз прибывает, напоминало ему о доме, о том, как его пальцы рук сейчас были похожи на зубочистки, которые он любил гнуть и класть друг на друга чуть меньше десятка лет назад, после чего его ставили в угол, где он от балды царапал штукатурку, о том, каким прекрасным был его прошлогодний подарок на день рождения... а что же это был за подарок такой, вызвавший у Лакрицы лютую эйфорию, сейчас вспоминал он сам... кажется, это было что-то действительно стоящее, однако как-то странно, что Лакрица толком и не помнит, что это всё-таки было. Наверняка человек, подаривший ему этот подарок, если бы умел читать мысли, то предъявил бы ему за это, мол, вот так ты, значит... я тебе подарок, а ты! ...Ах да, если память Лакрице не изменяет, то этот полюбившийся ему подарок был от... впрочем, к великому сожалению, этого он тоже не помнит. М-да, ну и забывчивый же этот-  — Лакрица-а!!!  Услышав своё имя в потоке внезапных мыслей, Лакрица наконец пришёл в себя и сразу забыл обо всём, о чём размышлял буквально считанные секунды назад. Тем временем Брецель усердно пыталась предложить ему, видимо, купленный ею сэндвич в форме треугольника и чёрный чай в пластиковом стаканчике. Однако Лакрица всё это время был в вечернем бреду, что натолкнуло её на довольно непривычные для их текущих отношений действия.  — Так уж и быть, раз сам ты не в состоянии, тогда я тебя покормлю! Закрой глаза и открой рот, пожалуйста...  Насколько бы внезапным не было это заявление, Лакрице после перезапуска мозга оставалось только молча повиноваться, наблюдая за тем, как Брецель подносит сэндвич к его губам. Вот только глаза не закрыл, видимо, не всю информацию внял, за что она ему предъявила.  — Глаза закрой!  — Т-Так я не глазами ем, причём они тут..?!  — Вот именно! Раз глазами не ешь, то просто закрой их?  Прошло мгновение и вот Лакрица уже в полной тишине ждёт действий от Брецель. Несмотря на то что она сама решила его покормить, она всё же не ожидала, что со стороны это будет выглядеть так неловко. К Лакрице она ещё с прошлого года отнюдь не ровно дышит, а сейчас и вовсе придётся кормить его. Может показаться, что в таком случае ей очень повезло и это действительно так. Брецель понятия не имела, что Лакрица будет выглядеть так невинно и мило, пока принимает пищу из её слегка подрагивающих от волнения рук. Скорее всего она не хотела, чтобы он видел её покрасневшие щёки, пока откусывал этот злосчастный сэндвич, посему и попросила его закрыть глаза. На самом деле Брецель примерно понимает какие у него проблемы, иногда проскальзывающие во время разговоров, хоть и сама обычно вообще не говорит о них. Она понимает, что с родственниками у Лакрицы не вяжется, что в целом друзей у него совсем нет, хоть она и не поверила в это, когда он в какой-то момент заявил, что она — его единственная подруга.

***

 Лакрица порой спрашивал, как она до сих пор его терпит, в конце концов не первый год они знакомы, да и он достаточно часто бежал к ней ныть по любому поводу. Брецель же отвечала, что очень ценит его, что он ей никогда не надоест, вот только она никогда не говорила, что любит его. Она не сможет признать, что этот тёплый нежно-розовый плед, подаренный Лакрице в прошлом году она сшила после того, как он лично признался о своей страсти к данному виду деятельности и что, разумеется, получилось у неё далеко не с первой попытки. Лакрица всегда казался крайне нетерпеливым человеком, но Брецель убедилась в обратном, когда он взволнованно пытался научить её основам шитья. Она убедилась в его творческом потенциале, когда впервые увидела содержимое его комнаты, когда он с ошеломляющим интересом показывал ей разных бабочек, которых ловил ещё в юношестве. Брецель убедилась, что влюбилась, что уже как несколько лет сердечно любит Лакрицу, во время уроков только и думает, как бы сказать ему о том и о сём, часто обнимает его, а иногда даже неосознанно берёт его за руку, из-за чего потом немного неловко становится им обоим.  — Таки расскажешь, что на душе?  Лакрица кивает довольно уверенно для своего нынешнего положения. Неужто вся его неуверенность и замкнутость исчезли вместе с дождём? Быть может, сейчас-то у него получится высказать то, что всё тревожнее и отчётливее отражалось на его лице день за днём? На этот раз его главная цель была не в том, чтобы Брецель выслушала его проблемы и переживания, а в том, чтобы он высказал эти самые проблемы и переживания, открывшись таким образом хотя бы самому себе. И так, глотнув немного воздуха...  — ...............Я люблю тебя.  Похоже, не в этот раз...