Наперекор судьбы

Сердце бешено колотилось не то от наркотика, который ему ввели, либо от того, что он в шаге от тюрьмы лет на пятнадцать. Хёнджин смотрел в одну точку на кровати, пытаясь осознать, что все действительно происходит с ним. Сэмюэль захотел окончательно от него избавиться, но зачем? Какую угрозу Хван представляет для брата? Он просто хочет спокойно жить дальше, но Сэмюэль видимо желает окончательно всё испортить. — Ты знаешь Пак Бома? — спрашивает Феликс, который до этого момента молчал. Хёнджин будто очнулся от сна и посмотрел на брюнета. — Разве он не… Черт… — осознание приходит мгновенно. — Да, он жил в твоём доме и там же его нашли, — подтверждает догадку Хвана Феликс. — Во сколько? Когда его убили? — В службу спасения поступил звонок в начале пятого утра. — Я не помню, когда очнулся… — Скорее всего, до того, как убили Пак Бома. Думаю ты бы заметил его, даже в том состоянии. — И что делать дальше? — обречённо спросил Хван, надеясь, что Феликс знает решение. — Тебя выпишут завтра, когда симптомы пройдут и выведут наркотики из организма, — начал Ли, прокручивая в голове план действий. — Без сомнений, сразу же задержат. Придётся терпеть и ждать, но тебя выпустят на следующий день, я все сделаю для этого. А затем ты будешь должен притвориться Сэмюэлем. — Что?.. — Хёнджин надеется, что ему послышалось, что сейчас Феликс скажет другое. — Мы не имеем полной власти в церкви и каждый угол обыскать не сможем. Надо знать, где искать и именно для этого ты должен до обыска найти любые улики. — Почему ты так уверен, что они в церкви? — Сэмюэль практически не покидает её стен. К тому же, повторю, мы не имеем полной власти в церкви. Идеальное место для сокрытия улик. Слова Феликса логичны. Хёнджин впервые видит его настолько серьёзным, раз он взял дело в свои руки. Сейчас Ли выглядит как настоящий профессионал, который раньше скрывал свои способности и наконец решил показать их миру. Осталось только довериться ему и Хван, без сомнений, может доверить ему свою жизнь, но справится ли сам? Он не уверен в себе, а не в Феликсе. — Где твой телефон? — прервал долгую тишину брюнет, а глаза Хёнджина округлились. — Разве он не в моей квартире? Снова тишина. Двое парней смотрели друг другу в глаза и очередное осознание пришло к ним одновременно. Сэмюэлю нужен был телефон и он получил желаемое. — Твою мать… — Феликс оскалился и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, а ногти могли порвать слой кожи. — Это не такая уж проблема, — со спокойствием произнёс Хёнджин. — В моем телефоне стоит мощная защита, кроме меня никто даже разблокировать его не сможет. К тому же, я поместил в него что-то вроде ГПС, который можно отследить только с моего ноутбука. — Подожди… Сначала объясни, как тебя ударили по голове. — Мне позвонил неизвестный номер, — Хван стал копошиться в своей памяти о вчерашнем вечере. — Я пытался отследить его, звонивший был у моего дома. Он сказал, что у него есть доказательства вины Сэмюэля. Когда вышел, пришлось ждать около десяти минут, а потом ничего не помню. — В таком случае без телефона мы не сможем доказать, что тебе звонили и выманили из квартиры. Беда не приходит одна. Хёнджин это понял после проведённой ночи в больнице. Постоянные пристальные взгляды полицейских, которые не смягчались даже с появлением Феликса. Хван смог уснуть только после того, как разгневанная медсестра заметила всю ситуацию и ввела что-то в капельницу со словами, что это поможет успокоиться и расслабиться. К счастью, так и случилось. — Это ты! Ты убил его! — кричал Хёнджин. В его теле бурлила кровь от злости, а все вены вздулись от гнева, переполняющего организм. — Я устранил деталь в системе, — беспристрастно ответил Джехён, не отрываясь от чтения каких-то документов. — Какая деталь!? Чанбин не мог ею быть! — Как ты не понимаешь, Хёнджин? — Джехён наконец поднял голову на брата. Его взгляд холодный, от него бросает в дрожь. Взгляд человека, который ни капли не сожалеет о содеянном. — Он знал о вас с тем парнем, и мог стать потенциальной угрозой. — Что… откуда ты… — Хёнджин машинально сделал шаг назад. — Думаешь, я могу быть не в курсе? Отца ты способен обманывать сколько угодно, но не меня. Я знаю о тебе больше, чем ты сам. Яркий свет ударил в глаза. Или Хёнджину только показалось, что он яркий. Но, подняв веки, его встретил только дневной свет. Хван проспал больше, чем ожидал. Наверняка его могут отпустить с больницы в тюрьму в любой момент. Скорее всего ждут, когда он проснётся, чтобы арестовать. Ему ничего не остаётся, кроме как довериться Феликсу и положиться на него целиком и полностью. Другого выхода просто не существует. Провести пару дней за решёткой лучше, чем всю оставшуюся жизнь. Спокойные минуты закончились, когда в палату вошёл один из полицейских и объявил, что Хёнджин проснулся. Процедура ареста ему не понравилась. Выходить из больницы в наручниках и в какой-то непонятной одежде худшее, что случалось с ним в жизни. Стыд, позор и отчаяние сопровождали его вместе с полицейскими до машины. Глазами Хёнджин все время искал Феликса, но того нигде не было видно. Наверное, решает важные вопросы, подумал Хван и вздохнул, садясь в полицейский автомобиль. «Я знаю о тебе больше, чем ты сам» — эти слова напрягали каждый раз, когда Хёнджин вспоминал тот сон. Он ощущал, что Сэмюэль угадывает каждый его шаг, каждое движение и каждую мысль, будто знает исход событий наперёд и предпринимает что-то быстрее, чем Хёнджин успевает сделать вдох. Мурашки бегают по всему телу, стоит только представить, что Сэмюэль может следить за каждым шагом Хёнджина, ведь больше нигде не будет безопасно. Они медлить не стали. По прибытии сразу же отправили в комнату для допросов и пристегнули наручники к стулу, чтобы ограничить движения. Хёнджин вздохнул и стал рассматривать серый потолок, краска на котором потрескалась в точности как его жизнь. Расставив ноги пошире для удобства в подобном положении, он стал считать, дабы немного успокоиться. Так всегда учила мама. «Считай до десяти, чтобы взять себя в руки. Если не помогло, считай снова и снова.» Парень никогда не верил, что обычный счёт может помочь, но больше сделать он ничего не может, будучи прикованным к стулу. После десятого счета дверь наконец открылась и Хёнджин хотел уже обрадоваться, когда увидел Феликса, но тот оказался мрачнее тучи и улыбка на лице так и не появилась. Нельзя показывать их близости, иначе Ли отстранят от дела. Хван делает беспристрастное лицо и делает глубокий вдох, готовясь к серьёзному разговору напоказ. — Вам знаком Пак Бом? — спрашивает Феликс сразу же, как садится на стул напротив. Он открывает папку и внимательно смотрит на Хёнджина. — Он жил в моём доме, — непринуждённо, насколько это возможно, отвечает парень и пытается вспомнить, как часто виделся с тем парнем. — Вы были знакомы? — Кроме имён не знали друг о друге ничего, поэтому нет. — Где вы были вчера в четыре утра? Хёнджин и сам хочет знать ответ на этот вопрос. Был он дома или ещё лежал без сознания? — Лежал без сознания под домом, — в данной ситуации это наилучший вариант и по взгляду Феликса стало ясно, что верный. — Как вы там оказались? — Около шести вечера мне позвонил неизвестный номер и сказал, что у него есть сведения об убийствах, в которых меня обвиняют и велел спуститься, как я и сделал. За углом дома меня ударили по голове, очнулся я уже ближе к рассвету. — Тогда как вы не заметили труп в лифте? — Я редко им пользуюсь. Возможно, в полуобморочном состоянии снова решил пойти по лестнице. — Возможно? — Феликс явно был недоволен ответом и Хёнджин сжал губы. Ошибся. — Мне ввели наркотики, как я могу точно все помнить? Помню только как очнулся, а пришёл домой и заснул на диване. — Молодец, — тихо, еле слышно произнёс Феликс, пока рассматривал бумаги в своей папке, а затем откуда-то достал пакет с окровавленным ножом и положил его на стол. — Как вы объясните орудие убийства с вашими отпечатками пальцев? — Я? Никак. Код от моей квартиры легко угадать и тот, кто хоть немного знает меня, мог зайти внутрь. — Вас кто-то хотел подставить? — Определённо. Я знаю, что никого не убивал, — Хёнджин только сейчас заметил очки у Феликса. В них он выглядел просто бесподобно, как профессионал, каким и являлся. Брюнет вышел из комнаты для допросов и вздохнул. Впервые выполнять свою работу так тяжело. Он зашёл в соседнее помещение, через которое наблюдали за допросом Крис, Сынмин и ещё двое экспертов. Их лица не знакомы, видимо, задействовали кого-то выше, что не идёт им на руку. — Я ему не верю, — заключил Сынмин и никого не удивил своими словами. — Неужели ты по одним лишь словам можешь определить, врет человек или нет? — с иронией спросил Феликс, усмехнувшись. — Интуиция. — А моя интуиция подсказывает мне, что ты лезешь в чужую работу. — Феликс, — вставил Крис и посмотрел на брюнета. — Сынмина перевели в твой отдел, поэтому это такая же его работа, как и твоя. — Но это все ещё моё дело, и я сам решаю. — Ведущего дело не так сложно поменять, — с ухмылкой произнёс Ким, а внутри Феликса забурлила кровь. — И кто его возьмёт? Ты? Не смеши меня. Скажи, сколько вызовов по поводу убийств ты проигнорировал? А сколько раскрыл дел? Ты вообще хоть что-нибудь умеешь? — Встречный вопрос, Феликс. — Издеваешься? — Ли нервно усмехнулся. — Всего за два года я раскрыл двести дел по убийствам и в тридцати из них такие идиоты, как ты, обвиняли невиновных, а я расхлебывал кашу, которую они заварили и искал настоящего убийцу. Что за эти два года сделал ты? Попал в участок только благодаря связям влиятельного отца? Сынмин сжал кулаки. На его шее и лбу вздулись вены, он был готов напасть в любой момент, как хищник на того, кто отобрал у него добычу. — Угомонились. Оба! — Крис повысил голос, что было ему совершенно не свойственно. Будучи спокойным и уравновешенным, не каждый мог его рассердить, но у них получилось, а значит, быть беде. Бан может отобрать дело, чего делать совершенно нельзя, иначе Хёнджина действительно посадят. — Феликс продолжит раскрывать это дело под моим руководством. — Но босс! Убийца сидит в той комнате! — Сынмин никак не хотел униматься. Какой ему вообще прок обвинять во всем Хёнджина без предъявленных им доказательств? Хочет лишить Феликса ещё одного дорогого ему человека? Ублюдок. — Я плохо знаю Хёнджина, — Начал Крис и встал со своего стула. — Но с уверенностью могу заявить, что он никого не убивал. Феликс направился в кабинет Криса вслед за ним. Если кто-то и может выпустить Хёнджина под определёнными условиями, это Бан. Рискованно, ведь неоспоримые доказательства все-таки есть, хоть и ложные. Без Хвана на свободе, раскрыть Сэмюэля не представляется возможным, но даже уже существующий план слишком опасный и может провалиться. Времени осталось мало. Всего лишь четыре дня для того, чтобы пробраться в церковь и найти хоть что-то, любую зацепку, которая поможет идти дальше. Брюнет заходит в кабинет босса и закрывает дверь, щёлкнув замком, чтобы никто не помешал их разговору. Крис удивлённо посмотрел на него, требуя объяснений. — Надо выпустить Хёнджина под домашний арест, — в лоб заявляет Феликс, а глаза Бана, кажется, вот-вот вылезут из орбит. — Шутишь? — с усмешкой спрашивает он, но взгляд и лицо Ли остаётся серьёзным и непреклонным. — Как ты себе это представляешь? Он главный подозреваемый. — На нем будет браслет. — Тогда какой смысл его отпускать? — Хёнджин поможет сдвинуть дело с мёртвой точки, но за решёткой ничего не выйдет. — Мы изъяли его ноутбук и кучу документов, чем он может пригодиться в четырёх стенах собственной квартиры? — интерпретировал Крис тот же вопрос. — Я не могу тебе сказать, — Феликс отвёл голову. — По крайней мере, не сейчас. — Я не могу так рисковать, Феликс. — Крис! Я хоть раз подводил? Хоть раз не оправдывал твоих ожиданий? Если ты вспомнишь такой момент, тогда я не стану настаивать и отступлю, — на лице Ли менялись эмоции с умоляющего до отчаявшегося, а Бан впал в ступор. Как давно он не видел этих выражений на его лице? Два года? Три? Когда Феликс стал таким эмоциональным? — Ты прав, — сдался Крис. — Эти два года риски оправдывались и я доверяю тебе, как себе. Вот только стоит ли оно того? Ты уверен, что все получится? — Не уверен, — честно признался Феликс, толку врать человеку, которому всецело доверяешь, нет. — Но хуже уже не будет. — Будет. Тебе. — Моя жизнь и так в полном дерьме, если добавится ещё, я даже глазом не моргну. — Я сделаю, что смогу, но у вас будет мало времени. Велели готовиться к суду. Суд это очень плохо. Феликс вышел из кабинета Криса и думал, что делать дальше. Времени действительно ещё меньше, чем возможно. Суд состоится минимум через две недели, собрать весомое количество доказательств невиновности Хёнджина за этот срок практически невозможно из-за всей запутанности дела. Если в церкви не будет каких-то веских улик, тогда все зря. Остаётся только надеяться и ждать. Мать Пак Бома заявила, что не общалась с сыном уже два года после его ухода из дома и сказала не говорить о нем. Феликс даже не успел оповестить её о смерти сына, как она сразу отключилась. Поручив это дело Чонину, Ли стал обзванивать его друзей, которые говорили одно и то же: выпивали в баре, разошлись около половины четвёртого утра и больше Пак Бома не видели, но уходил он в сильном алкогольном опьянении. Сэмюэль должен как-то следить за своими жертвами перед тем, как убить, но все его действия ограничены церковью. Каждый день уходит на пару часов с кем-то из послушников в другую церковь, и сразу возвращается. Следить у него нет возможности, значит, должен быть сообщник. И он отлично маскируется, раз все ещё не раскрыл себя. Или, возможно, сообщников несколько. Тогда дело усложняется. Доказать вину одного – достаточно сложно, но доказать вину нескольких – ещё тяжелее. Вздохнув, Феликс решил подумать об этом позже, после того, как навестит Хёнджина. Уже полночь, но вряд ли тот спит в таком положении. И Ли не прогадал. Хван сидит на твёрдой поверхности, которую здесь называют кроватью, и смотрит через маленькое окошко на полную луну. Видеть Хёнджина в тюремной одежде за решёткой до безумия больно. Так быть не должно. Он создан, чтобы счастливо проживать свою жизнь, а не гнить оставшиеся дни в тюрьме. Феликс не может не доказать вины Сэмюэля, иначе Хван, будучи невиновным, будет до конца жизни преступником в глазах общества. А что скажет его мать? Они не общались после той ссоры. Возможно, именно этого Сэмюэль и добивается, посеял семя раздора между ними и ухмыляется, когда понимает о своём успехе. Омерзительно. Обернувшись на шаги, Хёнджин слабо улыбается, когда видит Феликса. Под глазами тёмные круги, сухие губы и взъерошенные волосы так ему не характерны и навевают на одну вещь. — Они не давали воду и еду? — спрашивает Ли, а с лица Хвана не сходит слабая улыбка, заметная даже в полумраке. — Их можно понять. — Придурки, — брюнет запускает пальцы в волосы и сжимает челюсти, оголяя белоснежные зубы. — Не могут даже такую простую работу выполнить. — Не злись. Я в порядке. — В каком к черту порядке? — В насколько возможном. — Не сдавайся. Ты не должен сдаваться, слышишь? Я все сделаю, чтобы доказать твою невиновность! Об асфальт расшибусь, но докажу! — Феликс схватил прутья решётки. — Обязательно… — Я не могу сдаться, когда ты говоришь подобные слова, — наконец искренняя улыбка появляется на губах Хёнджина, от неё внутри становилось так тепло и уютно. — Вот только не могу перестать думать о том, что может ничего не получиться. — Даже не думай о проигрыше, слышишь? — Я… не могу… — Хван опускает голову и отворачивается. — Потому что ты сдался. Если сдаешься без борьбы, можешь забыть о успехе. Ты должен идти напролом до конца, иначе какой смысл во всех наших стараниях? Какой смысл в том, что мы только начали? От этих слов Хёнджин снова возвращает свой взгляд к Феликсу, губы которого предательски дрожат. Они оба боятся, вот только брюнет по своей натуре боец и может справиться со всем, а Хван быстро поддаётся отчаянию и не в силах что-либо сделать с собой. Он верит ему без остатка, но все ещё не верит в себя.