Наперекор судьбы

Откуда это ощущение дежавю? Феликс уверен, что уже слышал слова Хёнджина, но когда? Они определённо точно знакомы два с половиной месяца и Хван ни разу не предлагал жить вместе до сегодняшнего дня. Странное желание согласиться гложет его все время, пока Хёнджин одевался. С другой стороны, что он потеряет? До участка добираться немного дольше, придётся выходить минут на десять раньше, но при этом больше Феликс не будет чувствовать себя одиноким, сможет каждый вечер возвращаться домой с мыслью, что его ждут. Какое место можно назвать домом? Для кого-то, дом — это просто место. Где он проводит ночи в перерывах между сменами на работе. А для другого человека дом – это то место, где он может наконец полностью расслабиться, отпустить себя и снять ненужные маски дружелюбия и вежливости, где можно перестать держать себя в руках. Дом должен быть самым дорогим местом для человека, самым важным. Домой всегда должно «тянуть», туда хочется вернуться как можно скорее. Дом это место, где тебя любят и ждут. Кинув взгляд на вышедшего Хёнджина, Феликс понимает, что есть уютные люди. Его обнимаешь и думаешь: «я дома». Возможно, ему все-таки стоит согласиться на такое заманчивое предложение. Снимать браслет оказалось приятнее, чем в прошлый раз. Тогда Хёнджин делал это сам, а сейчас это делает какой-то незнакомый ему молодой парень. Феликс стоял рядом и едва заметно улыбался, Хёнджин видел это по его глазам. Они блестели. Маленькая победа, но такая значимая и важная для них двоих. Вот только радость «свободы» портил предстоящий допрос Сэмюэля. Он уже ожидал в комнате для допросов, а Феликс не спешил. Пусть ещё подождёт, с ним ничего не случится от этого. Вот только время летит быстро и Ли приходится взять папку с документами, направляясь в нужную комнату. Сэмюэль сидел прикованный наручниками к столу и повернул голову на звук открывшейся двери. Выглядел он мягко говоря так себе. Белая рубашка помялась и в некоторых местах были пятна, волосы взъерошены, а под глазами тёмные круги. Не спал. Вот только это всё обман, Феликс чувствует. Аура этого человека далеко не священная. Он излучает злость, гнев и тьму. Его взгляд холоден и безразличен. Ему плевать на всё, что происходит, словно ничего не выходило из под контроля, словно так и должно быть. От этой мысли Феликс лишь на мгновение останавливается, а затем сразу садится напротив Сэмюэля. — Ким Сэмюэль, — начинает читать по бумагам Феликс. Странно, но до этого момента он даже не обращал внимания на разные фамилии братьев. — Где вы были тринадцатого декабря с шести вечера и до четырёх утра? — На службе в церкви, — спокойным тоном ответил Сэмюэль, облокачиваясь о спинку стула, который заскрипел под весом тела. — Тогда как вы объясните то, что телефон вашего брата, на которого в тот вечер напали, оказался у вас? — Доступ к алтарю имеют все послушники, его мог положить туда любой. — Но при этом Хван Хёнджин смог указать именно на вас, — Феликс начинает раскрывать козыри их плана с Хёнджином. Хван не видел, кто тогда напал на него, но в этом не было необходимости. Они оба знали, кто это сделал. Именно поэтому Хёнджин сказал на одном из допросов, что смутно видел человека, похожего на себя и от него пахло воском. После этих слов никто даже сомневаться не стал в правдивости. — Значит он врёт, — вот так просто отвечает Сэмюэль и тихо вздыхает, явно стараясь контролировать свои эмоции. — Вы тоже можете врать, разве нет? — Я священник, мне не дозволены даже мысли о согрешении, — заговорил как настоящий священник, но долго ли он сможет поддерживать маску? — Господин Сэмюэль, на вашем месте уже сидели глубоко верующие люди, которые как и вы красиво пели о грехе, но все они оказались виновны. Вера – не показатель невиновности. — Разве вы имеете право давить на меня? — А вы имеете право не отвечать на мои вопросы? Ни один адвокат не взялся за ваше дело, поэтому придётся ждать назначенного государством. Угол рта Сэмюэля изогнулся в слабой усмешке. Феликс готов поклясться, что она похожа на оскал. Все идёт по плану Кима и это им не на руку. Он все продумал, или же имеет связи во властях. Одно другого не лучше, а только усугубит ситуацию. Даже если у Сэмюэля есть связи во властях, они явно не превосходят Донхёка, раз второй смог без проблем добиться обыска. — Не переживайте, скоро приедет адвокат, а без него вы от меня ничего не услышите. Право хранить молчание, не так ли? — Сэмюэль откровенно спровоцировал с невинным выражением лица и уверенным взглядом, от которого по всему телу бежали мурашки. — Даже если так, Сэмюэль, — Феликс поднимается и наклоняется к парню, закрывая обзор камерам и людям по ту сторону окна. — Ты не сможешь выйти из воды сухим. Может в этот раз и получится, но в следующий ты утонешь, — Говорит тихо, дабы микрофоны не записали его слова. — Мы ещё посмотрим, кто утонет, — злая ухмылка на лице Сэмюэля настораживает. Глаза Ли округляются лишь на мгновение, но он сразу же берет себя в руки, берет документы и выходит из допросной. Уже второй час Феликс слушал адвоката, который приводил «весомые» аргументы в пользу невиновности Сэмюэля. Он уже молчит о том, как весь участок встал на уши, когда приехал один из самых известных адвокатов страны, на счету которого нет ни одного проигранного дела. Теперь ясно, откуда у Сэмюэля такая уверенность. Он знал, кого назначат. И это очень хреново, именно так думал Феликс. Непонятно откуда берётся за дело профессиональный адвокат, на счету которого больше сотни выигранных судов за последние полтора года. К тому же за просто так он не работает, его явно подослал кто-то выше. Из этого Феликс делает вывод, что за Сэмюэлем стоит человек или люди, влиятельнее даже Донхёка. — Мой подопечный был на службе, как, по вашему, он успел доехать до престижного района всего за полчаса? — кажется, этот вопрос брюнет слышит уже в сотый раз. — Вы не думали, что послушников можно подговорить? — устало вздохнув отвечает Ли, без какого-либо интереса поддерживая этот разговор. — Я могу задать аналогичный вопрос вам, как Хван Хёнджин мог кого-то убить, будучи под наркотическими веществами? Это палка о двух концах, не находите? — Меня не интересует Хван Хёнджин, детектив Ли, — и это Феликс уже слышал, когда до этого момента однажды упомянул его имя. — Скажите, сколько раз вы участвовали в расследовании серийных убийств? — меняет тему Ли и видит, как на лице восхваленного адвоката появляется растерянность. — Я понимаю, это ваша работа, доказывать невиновность даже виновных, но прошу трезво оценить ситуацию. До свидания, — Феликс встаёт из-за стола и выходит из комнаты. Желания говорить с бараном у него нет. Пак Боксу славится адвокатом, который всегда добивается для своих клиентов победы в судебном разбирательстве. Вот только есть один нюанс. На его счету нет ни одного дела об убийстве. Каким бы ни был влиятельный человек, стоящий за Сэмюэлем, он отправил не лучшего человека. Или же Боксу слишком уверен в себе, если сам вызвался на это дело. В данном случае остаётся надеяться, что он ничего не сможет найти на Хёнджина, чтобы очернить его. Времени не осталось. Хёнджин наскоро пишет письмо и отправляет его в дом Ёнбока, а сам дрожащими руками собирает дорожную сумку. Скоро обо всем узнает отец и шанса сбежать не будет. Парень уходит из дома ещё засветло. В последний раз оборачивается, чтобы взглянуть на дом, в котором вырос, а затем шагает прочь, направляясь к указанному месту. Остаётся надеяться, что Ёнбок вовремя прочитал письмо и сейчас собирает вещи. Солнце село, но знакомая и любимая макушка так и не появлялась. В голове крутилось множество вариантов, что могло с ним случиться. Сердце бешено колотилось, но Хёнджин продолжал ждать. Час, два, три. Когда хотел идти к дому возлюбленного, послышался хруст веток и шелест листвы. Парень оборачивается и видит запыхавшегося Ёнбока. — Нас ищут, Хёнджин, — на его глазах выступают слезы. — Вся столица в курсе. — Мы бежим прямо сейчас, — Хван подходит и берет лицо Ёнбока в свои большие ладони. — Никто нас не найдёт, слышишь? Никто. Ёнбок кивает, а Хёнджин берет его за руку и они бегут в противоположную сторону от города. Сбившись со счету, сколько они бегут, парни останавливаются передохнуть. Погони не слышно, они наконец могут расслабиться и перевести дух. Ёнбок падает на бревно повалившегося дерева и дышит ртом, явно не подготовленный к таким дальним забегам. Кажется, до города не меньше километра. Обернувшись, он видит фонари. — Хёнджин! — Вижу, — Хван перекидывает через плечо свою сумку и хватает возлюбленного за руку, снова пускаясь в бег. Они бегут так долго и быстро, насколько могут. Кроме звуков сбитого дыхания и шелеста листвы не было никаких звуков, будто сама вселенная хотела сообщить о их местоположении. «Ничего не получится.» – думает Ёнбок и сильнее сжимает руку Хёнджина, который устал бежать ещё больше него. Надежда умирала с каждой секундой, её огонь в сердце гас после каждого вдоха. По-немногу, медленно, пока надежда не сменилась отчаянием, когда в спину ударил холодный и резкий ветер. Или… не ветер? Кинжальная боль ощущалась по всему телу. Он отпустил руку Хёнджина и тот мгновенно повернулся, а глаза наполнились ужасом. Ноги ватные, не чувствуют под собой земли. Каждая клетка тела отказывается работать и Ёнбок медленно падает, изо всех сил стараясь не терять сознание. Он не может, иначе это точно будет конец. Или уже конец? Боль в животе усиливалась с каждой секундой. Ёнбок слышал лишь душераздирающие крики возлюбленного. Перед глазами пелена, но он чётко видит остриё катаны, торчащее из собственного живота. Вот, откуда эта боль. С осознанием положения парень кашлянул и почувствовал привкус железа во рту. Хёнджин поднял возлюбленного и одним резким движением вынул катану, мгновенно жалея об этом. Кровь хлынула ещё сильнее. Слёзы душили, застилая весь обзор перед ним. — Всё будет хорошо… — приговаривал он, не веря своим же словам. Ничего не будет хорошо. Никто не спасёт Ёнбока и он истечёт кровью в попытке сбежать от семьи. Они просто хотели быть вместе, проводить каждый день, сидя у костра под звёздным небом, так почему сейчас Ёнбок истекает кровью? Почему судьба не может сжалиться над ними хоть раз? Почему она так жестока? Хван с силой нажал на живот возлюбленного, надеясь, что таким образом остановит кровь, однако красная, тёплая густая жидкость была везде. На пальцах, на одежде. Ёнбок умирает. Прямо сейчас на его глазах и это неминуемо. — Хёнджин… Обещай, что если мы переродимся, ты будешь так же сильно любить меня, — Еле слышно шептал брюнет. Его глаза постепенно, с каждой секундой тускнели всё больше, из них уходила сама жизнь. — Хёнджин… С глаз молодого парня в дорогих одеждах, не прекращая, текли слезы, превращаясь в водопад. В его руках худое, умирающее тело возлюбленного, истекающего кровью из глубокой раны на животе. Он сжал в руке ладонь Ёнбока и тихо ответил: — Обещаю… Ёнбок слабо улыбнулся. Медленно поднял окровавленную руку и погладил щеку возлюбленного. — Я уйду за тобой, мой любимый Бок-и. Долго ждать не придётся, — ещё одна слабая улыбка, а затем рука обессиленно падает на землю. Игнорируя душащие слезы, Хёнджин берёт в руки катану, которую отбросил лишь минуту назад, и приставляет остриё к своему животу, слегка надавливая на рукоять. Хёнджин резко открывает глаза и подскакивает. Сердце бьётся так сильно и быстро, что вот-вот выпрыгнет из груди. Осмотревшись Хван понимает, что уснул в полицейском участке. По лицу катятся капли пота, а в воспоминаниях прочно засел тот сон… И сон ли вообще? В голове уйма вопросов, на которые вряд ли возможно найти ответы. Почувствовав на щеке жидкость, а перед глазами пелену, Хван трогает лицо и вздрагивает. Слёзы. Откуда они? Парень быстро вытирает лицо краями кофты, все ещё пытаясь прийти в себя после сна. Ёнбок из сна погиб и очень странным способом. Они бежали, но откуда появилась катана в его животе? Хёнджин помнит, что никого не видел вокруг. Парни стояли перед небольшой горой в лесу и Ли просто в одно мгновение отпустил руку, а когда Хван обернулся, из его живота уже торчал клинок. Один единственный вопрос продолжает оставаться открытым. Какую связь имеют сны с реальностью? И неужели Хёнджин во сне совершил самоубийство? Ведь именно в этот момент он проснулся, а обычно после смерти во сне, человек пробуждается. В нынешнем состоянии Хван думает сходить к кому-то вроде гадалки или ясновидящей, кто разбирается в этой сфере. Иного выхода он вообще не видит, находясь и так в паршивой ситуации с Сэмюэлем. Возможно, сейчас не время думать о таких мелочах, как сны, но Хёнджин не может перестать сравнивать их с реальностью. Да, во многом они разные, но ведь именно во сне Хван узнал настоящее имя Феликса, данное ему при рождении, как и голос Чанбина, которого никогда не слышал. Не зная, как поступить, парень достаёт смартфон, который ему дал Феликс после того, как его выпустили, и заходит в браузер. Глупо искать человека из снов в интернете, но лучше попробовать. Хёнджин вбивает в поисковик имя и всю информацию, которую смог вспомнить. Попадались абсолютно нелепые статьи о людях, не имеющих никакого отношения к тому Ёнбоку. Вот только одна ссылка приглянулась. «Ли Ёнбок. Сын Ли Ёмина. Родился пятнадцатого сентября тысяча восемьсот шестьдесят третьем году. Умер тринадцатого января тысяча восемьсот девяностого года.» Хёнджин пытался нажать на ссылку, но безрезультатно, в ней не было адреса. Вот только сама по себе эта информация не даёт никакой гарантии своей правдивости и Хван убирает телефон и смотрит в окно. Феликса долго не было, поэтому Хёнджин написал сообщение, что поедет домой и вызвал себе такси. Стрелки часов уже показывали шесть вечера, а он хочет хоть немного, но поработать сегодня. Полицейские без вопросов его отпустили с условием не уезжать из города и не пропадать. Да куда он денется, и ехать некуда. Расплатившись с таксистом, Хёнджин выходит из автомобиля и направляется к двери в дом, когда видит женщину. Он вздыхает. Объявилась наконец. Сколько времени прошло? Кажется, около месяца. — Хёнджин… — тихо произносит женщина и тянет руку к сыну, но тот делает шаг назад, не желая чувствовать её прикосновений. — Зачем ты приехала? — холодно спрашивает он. Ему не очень хочется сейчас с ней разговаривать, да и видеть тоже. — Я хотела поговорить… Узнала, что произошло и сразу же приехала. — Так ты только узнала? — Хёнджин нервно усмехается и отворачивается, упирая руки в бока талии. — Думаешь я поверю, что ты ничего не знала до сегодняшнего дня? В прошлый раз ты примчалась в участок раньше, чем я понял, что вообще происходит, а сейчас, видите ли, узнала спустя неделю? — Может, дашь мне объясниться? — Нет, мама. Ты сказала все, что должна была в прошлый раз. Больше я тебя видеть не хочу, пока Сэмюэля не посадят, — Хёнджин обходит женщину стороной и уже касается ручки двери, но его снова останавливают. Он уже хочет выдернуть руку, когда мама произносит: — Выслушай хотя бы одно. Большего я не прошу, — она смотрит пристально и парень сразу понимает, что возражать не стоит и молчит, ожидая её слов. — Ваш отец погиб пять лет назад при странных обстоятельствах. Обставили все как несчастный случай. К тому же очень профессионально, но по своему опыту могу заявить об убийстве. — Пять лет назад? — уточнил Хёнджин, вспоминая, что именно пять лет назад было совершено первое убийство в Сеуле с почерком Сэмюэля. — Да. Именно в это время Сэмюэль переехал в Сеул. Если тебе это необходимо, могу отправить все данные о деле смерти отца. — Я буду ждать. Хёнджин поднимался по лестнице, обдумывая слова матери. Отец умирает якобы в несчастном случае, а в это время в Сеул прилетает Сэмюэль. Это не может быть случайностью, он замешан в смерти отца и Хван уверен, что брат убил их родителя, однако эту теорию стоит обсудить с Феликсом. Сейчас, спустя много лет, Хёнджин вспомнил про отца, которого нет уже как пять лет. Он не чувствует какой-то боли утраты или скорби. Только… пустоту. Отец не интересовался жизнью второго сына пятнадцать лет, не принимал никакого участия в воспитании и парень даже не думал о нём. Какой смысл, если он был за тысячи километров, а номера телефона не было. Вздохнув, Хёнджин наступает на последнюю ступеньку и заходит на свой этаж, направляясь к квартире. Ещё издалека видит какой-то чёрный пакет, висящий на ручке, и сразу же напрягается, так как никакой доставки он не заказывал. Быстрым шагом подходит и берет пакет в руки, смотря на его содержимое. Плотная не прозрачная коробка, к тому же достаточно тяжёлая. Осторожно открыв её, глаза расширяются и наполняются ужасом. Внутри коробки чей-то глаз.