Наперекор судьбы

Сидя на кровати в палате, Хёнджин уже минут пятнадцать смотрел в окно. Ему было совершенно нечем заняться, а напрягать полицейских, которые его охраняют, не лучший вариант развеять скуку. По территории больницы прошло ровно пять врачей, три медсестры и множество людей разного возраста, но в основном это были пожилые люди с уже взрослыми детьми, которые привели их в медицинское учреждение. Наблюдая за ними, Хван вспоминает о своей матери и хочет посмотреть ей в глаза, когда вина Сэмюэля очевидна. Он даже представить не может её выражение лица и не знает, чего ожидать. Мама снова не навещала его, что не может не расстраивать. Да, Хёнджин на неё сильно обижен, но неужели ей так тяжело просто прийти в больницу, чтобы увидеть сына? Неужели так сложно переступить через свою гордость? Мама всегда ставила гордость превыше всего и никогда не шла первой на примирение. Возможно хотела, и как-то пыталась, но в итоге за неё всё приходилось делать Хёнджину. Года идут, а она не меняется в силу своей бывшей профессии. Она была главным прокурором и каждый божий день старалась соответствовать своему статусу. Не могла себе позволить сходить куда-то с подругами, потому что её могут увидеть и не правильно понять, из-за чего пострадает репутация. Даже учёба Хёнджина для неё была приоритетом. Она настаивала на поступлении в юридический, но парень втайне от неё подал документы в два университета и прошёл в оба, но сделал выбор сам, игнорируя злость матери. Когда же Хёнджин не устроился на работу программистом, а пошёл на курсы дизайнера интерьера она была в бешенстве. Пару раз назвала сына своим позором и не разговаривала с ним два месяца. Он действительно любит свою мать и она прекрасный человек. Сейчас. Пока женщина занимала высокую должность, ей часто сносило крышу. Если бы она узнала, кем на самом деле является её сын… Хёнджин даже думать не хочет, что тогда будет. Вот только даже бывший главный прокурор поддался материнским чувствам. Она хотела быть на стороне обоих сыновей и защищала Сэмюэля, ведь не участвовала в его воспитании и хотела хоть как-то компенсировать это. Подумать только, в прошлой жизни Джехён убил их мать в возрасте десяти лет. Сейчас всё изменилось. Родители развелись когда им было семь и Хёнджин с женщиной вернулись жить в Корею. Что могло быть, если бы они поступили иначе? Сейчас все изменилось. Они с Феликсом родились в двух разных странах, а встретились в третьей. Чанбин жив и когда-то они с Ли состояли в отношениях, в то время как в прошлом, Со не смотрел в сторону парней. Будущее меняется, но исход все равно будет один, если его не предотвратить, и Хёнджин сделает всё, чтобы спасти Феликса, ведь от этого зависит ещё и жизнь Хвана. Сейчас, может, он и не хочет умирать двадцатого марта, но что будет, если и в этой жизни Феликса не станет? Хёнджин мотает головой, отгоняя эти мрачные мысли, которые сейчас ни к чему. В дверь стучатся и парень оборачивается, ожидая его гостя. После короткой паузы заходит доктор Ким, а Хван в очередной раз думает о их схожести с Феликсом, как бы младший её не отрицал. — Как вы себя чувствуете? — спрашивает мужчина, а Хёнджин встаёт и подходит к нему, показывая швы. — Уже гораздо лучше. — Швы зажили хорошо, шрам останется не заметный, можете не беспокоиться. Сегодня я вас выпишу, не вижу смысла удерживать такого энергичного молодого человека, — он улыбается. — Вы позволите задать вам один личный вопрос? — решается спросить Хёнджин. Если Феликс не хочет узнать, то он сделает это сам. — Смотря на сколько личный, — ответил мужчина, несколько секунд поразмыслив. — Вы когда-нибудь были в Австралии? — Да, будучи подростком, — врач широко улыбается, явно вспоминая то время. — Помню ,встретил девушку кореянку, которая приехала на отдых. Она была старше, но даже так мы провели вместе прекрасный вечер, — его выражение лица больше не выражало той ностальгии, что несколько секунд. Мужчина заметно помрачнел, но когда понял, что Хёнджин увидел, снова натянул на себя улыбку. — Но это было давно. Я ответил на ваш вопрос? — Да, спасибо… Теперь Хёнджин уверен почти на сто процентов, что Ким Джун – отец Феликса. На днях узнал у медсестры его возраст, семейное положение и есть ли дети. Больше нет никаких сомнений. Ким Джуну сорок четыре года, он женат уже семнадцать лет и у него двое дочерей. Был в Австралии в подростковом возрасте и встретил там девушку, которая старше него. Всё сходится и сомнений быть не может. Именно он отец Феликса. И осталось это доказать самому Феликсу, который может прийти в любой момент, а пока Хёнджин решил переодеться и собрать немногочисленные вещи, дабы не задерживаться в больнице даже на минуту. Стоило Хвану только натянуть джинсы, стоя с обнажённым торсом, дверь открывается и заходит Феликс, который увидев всю картину, застывает на несколько секунд и округлившимися глазами, а затем закрывает дверь. — Меня выписывают, и я не сбегаю, — наперёд говорит Хёнджин, застегивая ширинку джинсов. Он прекрасно знает, что Феликс начнёт сейчас говорить, мол, кто тебе разрешал уходить с больницы и всё в этом духе. По крайней мере, ещё два дня назад, именно это Ли и твердил, когда Хван решил выйти на улицу. — Точно выписывают? — брюнет прищурился, подходя ближе. — Спроси у врача, — Хёнджин улыбается и натягивает футболку, садясь на кровать. Феликс встаёт напротив и Хван немного раздвигает ноги, чтобы Ли уместился между них. — Не волнуйся, я тебе верю, — брюнет улыбается и берет лицо Хёнджина в ладони, касаясь губами носа, чувствуя тепло человеческого тела. Он здесь, в почти полном порядке, а главное – рядом. Феликс хочет продолжать вот так стоять, чувствовать руки Хвана на своей талии и никуда не уходить, не отпускать его. Каждая минута на счету, а у него… осталось одиннадцать дней, чтобы выжить, ведь умрёт он – умрёт Хёнджин. Брюнет знает, что никто из них не позволит этому случиться. Один не хочет умирать, а второй не хочет позволять ему умереть. Они напрямую связаны красной нитью судьбы, которая точно не желает так просто позволить им жить вместе счастливо. Хочет, чтобы они боролись и желание исполнится, во что бы то ни стало. — Я говорил с матерью, — нарушает тишину Ли и невесомо касается губ Хёнджина, который тает от такой неожиданной нежности и ласки со стороны брюнета. — О чём? — руки Хвана медленно перемещаются вниз, от талии к бёдрам. — О моем отце. Если она говорит правду, он мёртв. — Ты все ещё ей веришь? — Я… не знаю. Даже не могу сказать, хотел бы увидеть отца или нет. — В глубине души ты хочешь, — Хёнджин убирает руку с бедра и кладёт ладонь на грудь Феликса в районе сердца. — Может, сам ещё не понимаешь, но надеешься найти и назвать его отцом, настоящим. — Но ведь прошло столько лет… Как я могу его найти? Да и как нам общаться после такого? — Доктор - твой отец, — Хван кладёт палец на губы Феликса, который только открыл рот возмутиться. — Я все узнал. Он был в Австралии подростком и встретил там кореянку, с которой провел день, а ещё у него две дочери. — Джису и Чимин… — Это наверняка он, Феликс. Сама судьба захотела, чтобы ты встретил своего отца, — Хёнджин улыбается, а брюнет опускает голову. — Но ведь в прошлый раз он был ужасным человеком, которого я боялся как огня. Где гарантии, что сейчас он не такой? — Их нет, но ты должен хотя бы попробовать. Всё изменилось, Феликс. Наши матери живы, а мой отец наоборот, в этот раз умер от руки собственного сына. Сейчас все по-другому. Мы другие. — Да… в прошлом я не был тем, кто спал со всеми подряд… — Ты – это ты, и никто не в праве осуждать тебя за принятые решения. И я в том числе. Мне довелось узнать тебя лучше, чем кто-либо, и плевал я на тех, кто был в твоей жизни когда-то. Пусть их было десятки, сотни, я всё равно буду любить тебя до конца наших дней. В горле встал ком, который Феликс был не в силах сглотнуть, как бы не старался. Глаза защипало. Он не мог найти подходящих слов, чтобы выразить все свои чувства и показать, как сильно любит в ответ. Ли нежно целует Хёнджина, садясь на его колени. Ощущает сильные ладони на своих ягодицах и обвивает шею Хвана, растворяясь в поцелуе. Феликс машинально двигает бёдрами, чувствуя вибрацию во рту от стона Хвана, и прижимается к нему ещё сильнее, не отрываясь от прекрасных и любимых губ. Резко выдыхает, когда чужой язык проникает в его рот, но слышит звук открывшейся двери. Хёнджин отстраняется первый спустя пару секунд, смотря на тех, кто пришёл без приглашения, а брюнет начинал не на шутку злиться. — Твою мать, какого хера не стучитесь? — Феликс резко оборачивается и видит Криса, за спиной которого стоит Чанбин. Глаза Ли округляются. — Займётесь этим где угодно, но не в больнице, — Бан закатил глаза и прошёл дальше, пропуская за собой парня, а Феликс только сейчас слезает с бёдер Хёнджина. — Думаю ты уже в порядке, — Крис смотрит на Хвана который слабо кивает, вытирая рот. — Вы что-то хотели? — чувство злости от того, что их прервали, всё ещё переполняло Феликса. — Я хотел поблагодарить Хёнджина, — подал голос Чанбин, смотря на Хвана. — Спасибо, что спас Мирэ. — Да не за что… — Только поэтому притащились в больницу? — Феликс, прошу, успокой свой недотрах и мы нормально поговорим, — Чан говорил недовольно, грозным голосом, а брюнет скрестил руки на груди и выдохнул, поглядывая на Чанбина. — Из участка утекает информация. — Мы давно подозревали, что у нас завелась крыса, но с чего ты сделал такие выводы? — Если бы ты чаще появлялся, был бы в курсе. — Так ты был не в участке всё время? — Хёнджин вопросительно посмотрел на Феликса, который всю неделю твердил о завале на работе. — Мы поговорим об этом дома, — отмахивается Ли, не отрывая взгляда от Криса. — Оставьте эти разборки, мне они не нужны в данный момент, — Бан закатил глаза. — Кто-то слил СМИ про то, что Чанбин жив. — Значит теперь и Сэмюэль знает об этом? — Да. Весь город стоит на ушах. — Но кто это может быть? — Сынмин, — вставляет Хёнджин, сморщившись. Он даже вспоминать не хочет его, а упоминать имя тем более. — Это не он, — сказал Чанбин. — Я говорил с ним. — Он мог тебе солгать, — Феликс не настолько наивен, чтобы верить словам Сынмина. Да, они с Чанбином были лучшими друзьями, но так даже легче обмануть человека, который не ищет в тебе подвоха. — Предатель знает, что я был жив всё это время, а Сынмин… он заплакал, когда увидел меня. Вы уже сами должны знать, что актёр из него никудышный и он не смог бы выдавливать из себя слезы. — Ты поэтому решил, что не он предатель? — Отец Сынмина один из тех, кто покрывает Сэмюэля. И он сказал ему посадить Хёнджина любой ценой. Чем собственно Сынмин и занимался, обвиняя во всех убийствах Хёнджина. — Но это все равно не доказывает его невиновности, — Хван вздохнул, вспоминая все, что сделал ему Ким. — Он обвинял меня не только в убийствах, но и в связи с Феликсом. Сынмин меня в принципе на дух не переносит. — Потому что винил Феликса в моей «смерти». — Я это уже не раз слышал, пустые оправдания мне не нужны. Он слишком глуп, если думает, что Феликс виноват в твоих расследованиях. — Хёнджин, не надо… — Разве я не прав? Чанбин что-то накопал на государство и его за это захотели устранить, но Сэмюэль руководствовался собственными желаниями, раз оставил его в живых, а не убил, как ему приказали. — Но откуда ты знаешь подробности? — Хёнджин мысленно бьёт себя по лбу. Проговорился. Крис нахмурился, смотря на Хвана. — Чанбин рассказывал, — пытается оправдаться, но видит, что ему не верят. — Я не говорил, что Сэмюэлю приказали меня убить. — Ладно-ладно, — Хёнджин нервно выдыхает. Смотрит на Феликса, который всем своим видом показывает молчать, но какой в этом смысл, если Крис и Чанбин уже его подозревают. — Я взломал секретные базы данных и читал дело. — Твою мать, — Бан закрывает лицо руками. — Это тебя искали? А Феликс додумался просить о помощи? Вы идиоты? — Ты же знаешь, что я два года искал виновника, — Феликс вздохнул. Скрывать им действительно больше нечего. — Узнал, что Хёнджин ещё в школе смог взломать полицейские базы и попросил его о помощи. Не мог же я знать, чем всё обернётся. — Поэтому я и говорю, что вы идиоты. Додуматься на такую хрень и выйти сухими из воды. Вы либо придурки, либо очень везучие. — Какой в этом смысл, если Сэмюэль знает о том, что именно Хёнджин взломал базы? — Что?.. — С глазом была записка. — Почему ты не сказал!? — Хёнджин смотрит на Феликса, требуя от него объяснений. — Не успел. Не до этого было. Хёнджин, поговорим дома, — в очередной раз повторяет Ли, не желая сейчас разбираться со всем. — Кто ещё мог знать об этом? — Чан игнорирует перепалку парней, у него не настолько хорошее настроение, чтобы выслушивать их. — Никто. — Но Сэмюэль все равно узнал. — Мы хотим устроить ловушку для предателя, — после короткой паузы говорит Крис. — Оставим Чанбина в участке на два дня без охраны. Так скажем мы всем полицейским, а сами будем наблюдать со стороны. — Это слишком опасно. — Но другого выхода нет, — Со вздыхает. — Сэмюэль больше не может оставлять меня в живых, как и его сообщник. — Но он же не захочет раскрывать свою личность. — Им главное убить Чанбина. Как бы Феликс не пытался отговорить их от этой затеи, у него ничего не вышло. Сам Чанбин настаивал, желая помочь и отплатить за всё, что для него сделали. Ли сдался со словами, что участвовать в этом не будет, но Хёнджин прекрасно понимает его и знает намерения. Феликс не хочет снова пережить смерть Со. — Феликс, мы можем поговорить? — Неуверенно спрашивает Чанбин, когда они собирались выйти из палаты. Ли посмотрел на Хёнджина, тот кивнул, взял свои вещи и ушёл вслед за Крисом, оставляя их наедине. Со смотрел на дверь и уголки его губ поднялись в грустной улыбке. — Я рад, что вы вместе. Феликс застыл, растерявшись от слов Чанбина. — Я смог осознать, насколько сильно любил, лишь когда лишился всего… — продолжил Со, а Ли продолжал молчать, стоя на месте как вкопанный. — В день похорон Сэмюэль был там. Он записал всё на видео и я видел, как ты страдал… Это была худшая для меня пытка, смотреть то чёртово видео каждый божий день по несколько раз. Я знаю о тех сильных чувствах, которые ты ко мне испытывал, но я не смог сполна отплатить за ту любовь. Теперь рядом с тобой человек, который никогда тебя не оставит и будет рядом несмотря на всё происходящее вокруг. Вы должны быть вместе, несмотря ни на что. — Я думал, что лишился смысла жизни, когда узнал о твоей смерти, — наконец произносит Феликс, опустив голову. Слова ему даются с трудом из-за вставшего в горле кома. — Думал, что не достоин жизни. Сынмин постоянно винил во всём меня, а я вбил себе в голову, что больше не должен быть с кем-то. Два года пил снотворное, потому что каждую ночь видел кошмары с твоим участием… Пока не встретил Хёнджина, которого действительно смог полюбить настолько сильно, что больше не могу видеть жизни без него. Только сейчас я могу нормально спать. Я нашёл новый смысл в жизни, которая наконец приобрела краски. Я отталкивал его из-за этого чертового чувства вины перед тобой, но он оставался рядом и не уходил. Ты прав. — Я рад, Феликс. Рад, что ты можешь быть счастлив. Я мечтал выбраться, чтобы прийти к тебе, но… увидел, как ты шёл с Хёнджином и улыбался так, как никогда не улыбался мне и всё понял. Я всё ещё люблю тебя, но не имею права требовать чего-то взамен. Поэтому я должен помочь, чтобы Сэмюэль в итоге не убил вас обоих. Ли неуверенно кивнул, принимая все слова Чанбина. Их отношения в прошлом были спонтанными, непонятными. Феликс просто пошёл на вечеринку с парнем, с которым периодически спал, а когда он куда-то пропал, Ли напился настолько сильно, что не мог стоять на ногах. Чанбин просто подошёл к парню, чтобы помочь, а пьяный Феликс предложил встречаться. Кто же знал, что Со согласится и всё настолько сильно и быстро закрутится. В тот же вечер они оказались в одной постели, а на следующий пошли на свидание. До встречи с Чанбином Феликс искал любви во всех людях, кого встречал. Если человек оказал любой знак внимания, он падал в омут с головой, не смотря на любые последствия. Таких людей было много, Ли даже не сможет назвать точное количество. Со всеми он спал, а если предлагали тройничок – не отказывался. Феликс хотел чувствовать хоть каплю внимания и любви от посторонних. И своим поведением заработал в университете репутацию мальчика на побегушках. Кто-то называл шлюхой, а кто-то просто подходил и предлагал переспать. Однажды его пытались изнасиловать, но Феликс тоже не из робкого десятка. Тот парень потом неделю провел в больнице со сломанным хрящом члена. Всё изменилось после того вечера и Феликс вскоре полюбил. Больше не нуждался в ласке со стороны, и первое время получал её от Чанбина, пока тот не закрылся в своём расследовании, и Ли всё устраивало. Он больше не хотел никого, кроме него. А сейчас ему никто не нужен кроме Хёнджина и в этом Феликс уверен больше, чем когда-либо. Они выходят из палаты. Кто-то снял груз с плеч, а кто-то наоборот. Чанбин подходит к Хёнджину, грустно улыбается, кладёт ему руку на плечо и шепчет: — Позаботься о нём. Хван кивает, а Чанбин уходит. Феликс молча берет небольшой чемодан парня и направляется к противоположному лифту, а Хёнджину ничего не остаётся, кроме как последовать за ним. По пути к такси они не произнесли ни слова, как и по дороге домой. Хван смотрел в окно, наблюдая за сменяющимися пейзажами, которые хочет запечатлеть на картине. Он так давно не держал кисть в руках, что уже успел соскучиться. Надо бы что-то нарисовать, дабы отвлечься от недавних событий. Автомобиль останавливается около дома и парни выходят, все также направляясь внутрь, не говоря ни слова. Хёнджину так надоело это чувство неловкости, но он не решается что-то сказать. Хочет зайти в квартиру и лечь в свою постель, а поговорить они смогут и позже. Зайдя в квартиру, Хван наконец может сделать глубокий вдох полной грудью. Мысль о том, что они дома греет душу. Он проходит в гостиную и замечает изменения. Вещей стало больше. — Я не был в участке всё это время, — наконец нарушает тишину Феликс, а Хёнджин поворачивается к нему и вопросительно смотрит. — Перевозил свои вещи. Хотел сделать сюрприз, но Чан проговорился, чтоб его… — Твой сюрприз удался, — Хван улыбается. — Надо бы купить продуктов. — Да, я сейчас пойду, а ты пока отдохни. — Хорошо. Хочу наконец принять нормальный душ. Тёплые капли воды стекали по волосам, лицу и всей коже. Хёнджин так давно мечтал постоять вот так под душем, что улыбается и смотрит на полочку с принадлежностями для мытья, где стоит уже не один гель для душа и шампунь. Свободного места стало меньше, но ему это только нравится. В его квартире больше никогда не будет пусто и от предвкушения поднимается настроение. Впервые они смогут жить вместе, и сегодня Хёнджин хочет как следует отдохнуть и расслабиться, пока есть такая возможность. Парень выключил воду и взял висящее рядом полотенце, завязывая на бёдрах. Подходит к зеркалу, которое запотело от пара и проводит по нему рукой, смотря на свое отражение. Измученное выражение лица добавляют швы на боку, которые смотрятся хуже ужасного. Радует только тот факт, что шрама не будет, как и обещал врач. Выйдя из ванны, Хёнджин скукоживается из-за резко нахлынувшего на него холода. Он вздыхает и садится на диван в гостиной, открывает свой ноутбук, который ему наконец вернули и проверяет сообщения. В этот раз ушло ещё больше клиентов, но подобные вещи не расстраивают так сильно, как раньше. Сейчас им надо пережить эти одиннадцать дней. В голову лезет одна мысль и Хёнджин открывает поисковик в браузере, вводя собственное имя. Когда кроме ссылок на соцсети людей с таким же именем ничего не находит, вводит имя своего отца и примерные годы жизни в прошлом. После поисков в минуту он находит полезную информацию и узнаёт, что Джехён убил отца через несколько дней после убийства своего брата, имя которого вычеркнуто из семейного древа. Кроме упоминаний себя в прошлом без имени, Хван ничего не находит. Джехён занял место отца после его смерти, а сам дожил до старости и даже женился, после чего у него родился сын. Имя жены также не указано, так как она умерла при родах. Хван Сухо. Это имя последнее, которое указано в их семье, а год смерти не указан. Записи перестали вести в тысяча девятьсот двадцатом году, когда ребёнку было десять. Очередная мысль посещает голову. Хёнджин хочет узнать всё о людях, родившихся в его семье. Взломать ещё одну базу данных оказалось не сложно. Хёнджин нашёл Сухо, который идеально подходил под сына Джехёна и увидел, что он погиб на войне в возрасте сорока лет. На тот момент у него было трое детей. Глаза парня округляются, когда среди них он видит имя своей бабушки по материнской линии. Дата рождения та же, а это значит, что Хёнджин потомок Джехёна. От осознания по телу пробегают мурашки, а в комнате становится слишком холодно. От новой информации волосы встают дыбом, но для подтверждения он смотрит дальше. Однако находит только то, что записи утеряны и больше узнать у него не выйдет. Хван вздыхает и облокачивается на спинку дивана. Даже если он и потомок, от этого ничего не изменится. Звук открывшейся двери отвлёк его. Хёнджин посмотрел в сторону прихожей, из которой в гостиную зашёл Феликс с двумя белыми пакетами с продуктами. — Сегодня на ужин рамён, — Говорит с улыбкой Ли и заходит на кухню. Хёнджин идёт вслед за ним и наблюдает, облокотившись плечом о дверной косяк, как брюнет раскладывает продукты на стол. — Куда это все положить? — Куда хочешь, места много. Взгляд Феликса останавливается на полотенце, которое всё так же обвязано на бёдрах Хёнджина, а затем он продолжает раскладывать продукты на этот раз по шкафчикам, оставляя две пачки рамёна на столе. Хван улыбается и подходит к нему со спины, обнимая за талию, а подбородок кладёт на его плечо. Ли пару секунд стоит, а затем кладёт ладони на руки парня, слегка сжимая их. — Мы наконец можем жить вместе, — Говорит Хёнджин, а с его лица не сходит улыбка. — Спустя столько лет… — Тш-ш, — Феликс поворачивается к нему лицом и кладёт палец на рот. — Мы будем вместе и дальше, можешь в этом даже не сомневаться. — Пока смерть не разлучит нас? — Пока смерть не разлучит нас. Многие произносят эти слова у алтаря, когда дают друг другу клятвы, но для них они обрели совершенно новый смысл. Оба не хотят допускать хоть малейшей возможности для Сэмюэля, но прекрасно понимают, что и в этот раз всё может пойти не по плану. Надейся на лучшее, но ожидай худшего, они решили думать именно так. Губы Феликса касаются губ Хвана, который прижимает к себе брюнета за талию, углубляя поцелуй. Брюнет обвивает руками шею Хёнджина и толкает его к столу. Парень делает шаги назад, а потом разворачивает Ли, садя его на деревянную поверхность, и, раздвинув ноги, умещается между них, не отрываясь от поцелуя. Губы расплываются в улыбке и парни смеются несколько секунд, а затем возвращаются к губам друг друга. Сейчас нет ничего важнее. Хёнджин отрывается лишь на секунду, положив ладонь на грудную клетку брюнета, а затем слегка толкает. Феликс поддаётся и ложится на стол, смотря на парня снизу вверх. Внизу живота приятно затянуло, возбуждение поднималось из каждых уголков тела, которое начинало гореть от желания. Хван медленно расстегивал пуговицы на белой рубашке Ли, невесомо касаясь кожи, от чего брюнет слегка выгибался в спине, а Хёнджину это до чёртиков нравилось и он продолжал дразнить возлюбленного ласками. Когда последняя пуговица оказалась расстегнутой, Хван пальцем коснулся набухшего соска и в этот раз Феликс выгнулся сильнее. Не сдержав ухмылки, Хёнджин наклоняется и целует кожу в области кадыка, играясь пальцами с соском. Брюнет издал сладкий, низкий протянутый стон и выгнулся в спине, хватаясь за край стола, чтобы не съехать куда-нибудь, хотя знает, что Хван не позволит ему пострадать даже в такой момент. Он доверяет ему на все сто процентов, наслаждаясь мучительно приятными ласками. Хёнджин поцелуями спускался ниже, оставляя после себя мокрую дорожку. Убрал руку с соска и положил на возбуждённую плоть Феликса. Его стоны ласкали слух и сводили с ума одновременно. Будь на то желание Хвана, он бы слушал их каждый миг своей жизни и поставил на будильник, рингтон мобильника и наслаждался несколько раз на дню этими звуками. — Хёнджин… — тихо шепчет Ли, а Хвану повторять и не надо. Он поднимает Феликса и берет на руки, позволяя парню обвить ногами свой торс, после чего несёт в спальню самое дорогое сокровище, что у него есть. Хёнджин аккуратно опускает брюнета на кровать, а сам нависает над ним, нежно целуя. Феликс притягивает его ближе к себе и чувствует тепло оголённого тела своим, растворяясь в моменте целиком и полностью. Постепенно поцелуй набирал обороты, перерастал в страстный и жадный. Хван протолкнул язык в чужой рот и медленно расстегивал ширинку джинсов Феликса, пальцы которого невесомо развязали полотенце на его бёдрах и ненужная вещь полетела в сторону. Крышу сносит в тот момент, когда брюнет простонал в поцелуй и Хёнджин почувствовал вибрацию во рту. Он отстраняется и стягивает с Феликса штаны вместе с боксерами, открывая себе прекрасный вид на все его прелести. Снова наклоняется и целует каждый сантиметр грудной клетки, останавливаясь сначала на одном соске, затем на втором. Опускается ниже, чувствует, как под ним извивается Ли, а возбуждение только растёт с каждой секундой. Хван встаёт и идёт к комоду под пристальный взгляд брюнета. Открывает верхний отсек и достаёт смазку, поворачиваясь с ней к парню. — В прошлый раз без смазки, наверное было больно, — Говорит он и возвращается, нависая над Феликсом. — Мне не впервой, — Ли улыбается и тянется за поцелуем, который получает в ответ. Хёнджин снова отстраняется и раздвигает ноги Феликса, выливая на свои пальцы небольшое количество смазки. Он не уверен в своих действиях, но раз брюнет ничего не говорит, значит так и должно быть. Хван касается заветного колечка мышц и Ли выгибается, стиснув простынь. Первый палец заходит свободно и Хёнджин решает добавить второй, который входит уже тяжелее. Двигает пальцами внутри, наблюдая, как Феликс выгибается от его движений, и улыбается. Когда Хван добавляет третий палец, брюнет издаёт громкий и протяжный стон, все так же ласкающий слух. — Достаточно, этого хватит, — хриплым низким голосом говорит Феликс, а Хёнджин повинуется и убирает пальцы, растирая остатки смазки по члену, добавляя ещё лубрикант из тюбика. — Не обязательно быть со мной нежным. — С тобой я не могу иначе, — шепчет Хёнджин, наклонившись к уху брюнета и медленно входит, чтобы дать возможность Ли привыкнуть к размерам внутри. С каждым движением Феликс выгибается и громко стонет, наплевав на соседей и все приличия. Стоило Хёнджину зайти до основания, брюнет начинает рвано дышать. Ощущение горячих тел друг друга сводило с ума обоих. Хван начал двигаться быстрее когда понял, что Ли не чувствует никакого дискомфорта и боли. Феликс самостоятельно двигал бёдрами навстречу, положив руки на грудь Хёнджина, который наклонился и поцеловал, не останавливая движений. По телу с каждым толчком проходит вибрация от стонов, от чего Хван ещё больше сходит с ума, ускоряя темп. Феликс отстраняется от поцелуя, выгибаясь в спине и опрокидывая голову, открывая вид на шею, к которой Хёнджин прильнул в ту же секунду, оставляя яркий засос, чтобы завтра и ещё несколько дней он напоминал о том, что происходит здесь и сейчас, а не во сне. Брюнет слегка толкает Хвана в грудь. Он вопросительно на него посмотрел, но Феликс молча перекинул Хёнджина на кровать спиной, а сам оседлал его бедра, медленно насаживаясь на член. Громкий стон разнёсся по комнате, отдавая эхом. Ли стал двигаться с каждым разом все быстрее, а Хван продолжал сходить с ума от ощущений, чувствуя, как близится к разрядке. Он поднялся и обнял Феликса, впиваясь в его губы, помогая руками двигаться. Руки Феликса обвили шею Хёнджина, а Хван охватил ладонью его член, наполняя тело ещё большим возбуждением и удовольствием. Хёнджин двигал рукой вверх-вниз в темп Ли, от чего тот терял голову, продолжая стонать в грязный и мокрый поцелуй. Пик наслаждения и перед глазами появились звёздочки, вокруг поплыло. Феликс обессилено упал на Хёнджина, который положил его на кровать. С прикроватной тумбочки взял салфетки и вытер их животы от спермы, после чего лёг рядом с брюнетом, заключая его в свои объятия, укрывшись одеялом. Казалось, что они лежат так уже вечность. Феликс уместился спиной к Хёнджину и разглядывал его ладонь, а Хван улыбался действиям возлюбленного. — У тебя такая большая ладонь… — тихо произнёс Ли, сравнивая со своей маленькой ладошкой. — И не только ладонь, — Хёнджин засмеялся от собственной шутки и услышал, как хихикнул Феликс. — И не только, — Повторил брюнет и сплел их пальцы в замок. Он молчал несколько минут, а затем произнёс: — После фальшивой смерти Чанбина и пережитого стресса я каждую ночь видел кошмары, как его раз за разом убивают в тёмной комнате. Много крови и блеск от острия ножа… Я не мог спать из-за этих снов. Психотерапевт прописал мне снотворное, из-за которого я засыпал и больше не видел сны. Но когда я отрубился около твоей кровати в палате, сны нахлынули один за другим. Вспомнив прошлое время, туда не хочется возвращаться. Мы были так наивны и глупы, что нас и погубило. Но сейчас, как ты и сказал, всё иначе и шанс выжить есть. — Шанс есть всегда, но за него надо сражаться. Ты сам говорил не сдаваться и бороться. — Да… но иногда в мыслях мелькают слова сомнения, получится ли у нас. Может, лучше уедем сейчас? Плевать на Сэмюэля, на всех остальных. Главное, что так мы сможем выжить. — И продолжим жить как на иголках в ожидании дня, когда Сэмюэль снова объявится. Мы должны покончить с ним раз и навсегда, отправить в самую охраняемую тюрьму или куда ещё подальше от нас. — Та бабушка говорила убить… — Если убьём его, тогда кто-то из нас точно попадёт за решётку. — Не во всех случаях. Можно все подставить как самооборону. — В церкви… — бок неприятно закололо от нахлынувших воспоминаний. — У меня была возможность убить его… Я стащил твой пистолет, хоть и не умею стрелять. Я направил дуло прямо на него, но… не смог. — Потому что ты не убийца, Хёнджин. Я знал это с самого начала и ни на секунду не сомневался в твоей невиновности. Да, вёл себя как последний ублюдок, потому что хотел просто выполнить свою работу, но с первого взгляда понял, что такой человек, как ты, не мог никого убить. Или, может, ещё в первую встречу я всё осознал. — Прошлую жизнь? — Да. Так забавно говорить о прошлой жизни. Интересно, другие люди вспоминают? — В прошлом, в день, когда меня убил Джехён, служанка принесла мне нож. Меня заперли в комнате, чтобы я не мог покончить с собой, а эта девушка всё равно дала мне нож. Но важнее её слова, она сказала, что мы будем вместе только после смерти Сэмюэля. В тот раз я не понял о чём она говорит, но сейчас знаю, что даже тогда кто-то свыше давал нам подсказки. — А что случилось потом? — Он убил меня. Воцарилась тишина. Феликс сильнее сжал ладонь Хёнджина и приложил её к губам, нежно касаясь тёплой кожи. Как бы он не хотел отрицать, но понимал, что единственный выход – убить Сэмюэля, если сами они хотят выжить. Даже если уедут, убегут как в прошлый раз, рано или поздно их настигнет та же плачевная участь. Яркое солнце ослепляло и Хёнджин уже жалел, что когда-то решил снять квартиру, окна которой выходят на солнечную сторону. Иногда не спасали даже плотные тёмные шторы. Моргнув несколько раз он замечает смятое постельное бельё, но Феликса нет. Его место уже остывшее, а значит ушёл давно. Неужели снова проблемы со сном? Хван встаёт, надевает халат и выходит из комнаты, направляясь на кухню, проходит мимо гостиной, но и там Ли нет. Открывает дверь на кухню и видит, как брюнет что-то жарит на плите. — Какой приятный сюрприз, — Хёнджин улыбается и обнимает Феликса со спины, целуя в шею. — Ты бы мог ещё поспать, — Ли расплывается в улыбке. — Не хочу спать без тебя в постели. — Избалованный ребёнок, — Феликс разворачивается и невесомо целует Хвана, сразу же отстраняясь. — Раз ты уже здесь, садись завтракать, — брюнет берет сковородку с плиты и накладывает рис и омлет по тарелкам. — Впервые буду есть твою стряпню, — Хёнджин улыбается в предвкушении, садясь за стол, как ребёнок ожидая, когда мама поставит перед ним тарелку с вкусностями. — Это просто обжаренный рис и омлет, каждый сможет приготовить, — Ли ставит тарелки на стол, а сам садится напротив. — Но каждый не ты, — улыбаясь, произносит Хван и берет палочки в руки, затем кладёт рис в рот, а его вкусовые рецепторы пускаются в пляс, потому что такого вкусного риса с омлетом он ещё не ел. — Каждый может приготовить? Это лучший рис, который я когда-либо ел. — Приправы творят чудеса, — Феликс расплывается в улыбке и сам начинает есть. — Теперь буду ждать каждое утро от тебя рис. — Обычно я не завтракаю по утрам, поэтому вряд ли в следующий раз получится. — Я не позволю тебе плохо питаться, учти, — Хёнджин грозно направляет на брюнета палочки и жуёт рис, из-за чего Феликс хихикает, а Хван вспоминает о том случае в участке, когда Ли выкинул стряпню матери. — Кстати… в тот раз, когда твоя мама принесла еду. Почему ты её выкинул? — Несколько лет назад психическое здоровье матери сильно пошатнулось. Не знаю, что стало тому причиной, но она в прямом смысле начала сходить с ума. Я пытался помочь ей с лечением, но оно либо не помогало, либо она сама не хотела принимать таблетки. В итоге постоянные перепады настроения и фанатизм по мне. Мама буквально помешалась, а когда поняла, что я не оправдываю её ожиданий, стала приносить обеды на работу. Сначала я был счастлив, но времени на перекусы тогда не было, приходилось либо отдавать кому-то, либо выкидывать. И когда всё-таки я съел её еду… попал в больницу на две недели. Она подмешала крысиный яд. И как позже узнал, все, кому я отдавал обеды, после этого сразу же уходили на больничный. — Это… ужасно… — Хёнджин не мог найти слов, чтобы описать всю ситуацию в голове. Подмешивать крысиный яд собственному сыну? Это верх бесчеловечности. — Ей нужна постоянная опека, но по документам я ей абсолютно чужой человек и менять этого не собираюсь. У меня нет времени на уход на больной матерью. — А дом пристарелых? — У меня не хватит денег оплачивать его. — Хватит у меня, когда всё наладится. — Хёнджин, она не стоит таких затрат. — Может, она и плохой человек, но перед концом жизни мы все равны. Если ей нужен постоянный уход, в специализированном месте будет лучше. — У тебя и так проблемы с работой, нет необходимости в таких затратах, — Феликс вздохнул. — У меня на счету около десяти миллионов, так что проблем с деньгами точно уж нет, — Хван смеётся с удивлённого лица брюнета. — Копил на квартиру, но она может немного подождать. Договор на аренду истекает через год, так что время есть. — Ты не перестаёшь меня удивлять, — Феликс улыбается. — Хочешь удивлю ещё раз? — Ли с подозрением посмотрел на Хёнджина, готовый ко всему. — Я купил билеты в Сидней на апрель. — Ты с ума сошёл!? Зачем? — Навестим твоих приёмных родителей. — Я не хочу их видеть, Хёнджин. Да, они меня воспитали, но и они же отказались и наверняка уже забыли о моем существовании. — Не проверишь – не узнаешь. — Ты нечто… Хёнджин многозначительно улыбается и наконец заканчивает с завтраком, убирает за собой посуду и смотрит на время. Одиннадцать утра, а в час им надо быть в участке. С сегодняшнего дня Чанбин будет приманкой для предателя и Крис разрешил участвовать Хвану, хотя что он там может сделать и чем помочь? Стрелять не умеет, драться тоже, да и соображать быстро ему не дано. И всё же, Хёнджин хочет быть рядом с Феликсом в такой напряжённый момент. Может, Чанбин и в прошлом, но некоторые чувства к нему у Ли всё ещё остались. Ездить на автобусе стало непривычно. Хёнджин не пользовался общественным транспортом уже полгода с приобретения автомобиля, но сейчас выхода как такового нет. На такси тоже разъезжать не вариант, хоть у него и есть деньги, тратить на такие мелочи не рационально. Возможно он поспешил с покупкой билетов, но это даст Феликсу хоть какую-то каплю надежды и мотивации бороться дальше. Они как качели, сначала в отчаяние впадает один, затем другой, но осталось мало времени на уныние, они не могут сдаться. Стоило Хёнджину зайти в участок, как его встретил Сынмин уже без постоянных придирок и раздражённого взгляда. Он спокойно прошёл мимо, даже не удосужившись поздороваться, про извинения и говорить нечего. Возможно, Хван предвзято относится к нему, но уверен, что именно Ким предатель. В прошлой жизни он доложил Джехёну о их плане с Феликсом сбежать, так что изменилось в этот раз? Именно из-за Сынмина в прошлом погиб Чанбин, ведь Со помогал с планом побега, а Джехён его убийством решил пригрозить, показать, что ждёт их в случае неповиновения. Уже третий час парни сидели в комнате и наблюдали через камеры за Чанбином, который сначала что-то смотрел в телефоне, затем читал, а в итоге уснул, сидя на стуле. Дело шло к ночи и участок опустел, остались лишь двое дежурных и их «весёлая» компания, между которыми уже давно воцарилась гробовая тишина, а Хёнджин нарушать её не намерен. Он смотрит то на мониторы, то на Феликса, периодически ходящего из стороны в сторону. Хвану уже начинает казаться эта идея слишком глупой, на которую никакой умный человек не поведётся и в этот момент в коридоре слышится шорох. Парни переглядываются и напрягаются. Чан и Феликс достают пистолеты, приглядываясь к двери. Они сидят в соседней комнате и смогут быстро отреагировать в случае непредвиденных обстоятельств. Хёнджин видит, как Чанбин становится посреди комнаты и так же смотрит на приоткрытую дверь. Свет начинает мигать и на несколько секунд гаснет совсем. Слышен крик и парни мгновенно вылетают из своей комнаты, натыкаясь на выбегающего… Чонина? Феликс мчится за ним с пистолетом в руках, а Хван, не понимая, что делать, бежит на брюнетом. Внезапно Ли останавливается, поднимает пистолет двумя руками, прицеливается и стреляет, попадая прямо в ногу Яна. Тот упал на пол, придерживая рукой место ранения. Феликс медленно подходит к нему, не опуская оружия. — Кто бы мог подумать, что крысой окажется милый стажёр Ян Чонин, — холодным, до безумия низким голосом говорит Ли и Хёнджину кажется, что он может выстрелить в любой момент. — Вы просто слишком глупы, чтобы понять, — Ян ухмыляется. — Но я свое дело сделал, больше мне прятаться не за чем. Феликс вздрагивает, берёт рацию из кармана и говорит: — Во второй блок нужны люди прямо сейчас. — Будут в течение пяти минут, — отвечает женский голос, после чего Ли убирает рацию обратно. — Тебя так нахваливали все придурки полицейские, — Чонин опустил голову, но оба парня знали, что прямо сейчас он улыбается. — Говорили, какой ты умный и раскрываешь любое дело. Но что на деле? Ты даже предателя не смог вычислить. — Думаешь, я тебя искал? Поверь, если бы я взялся за твою поимку всерьёз, ты бы уже давно был за решёткой. — Всерьёз это так же, как ты расследовал серийные убийства? — Ты не можешь молчать? Или может заткнуть дулом пистолета? — процедил сквозь стиснутые зубы Феликс, сжимая рукоять оружия ещё сильнее. — Тебе просто неприятно слышать правду. Великий детектив Ли Ёнбок, не смог доказать вину убийцы. Неплохой вышел бы заголовок для статьи Чанбина? — Хёнджин, возьми наручники, — Феликс проигнорировал слова Чонина и указал на висящие у него на ремне наручники. — Пристегни к прутьям. Хван несколько секунд стоял на месте, пытаясь сообразить, что от него требует брюнет, но все же достал наручники и приблизился к Яну. Руки тряслись, но Хёнджин взял парня за запястье правой руки, до упора довёл дугу, пока не услышал щелчок, и то же самое проделал с прутьями, возвращаясь обратно к Феликсу. — Чёрт, где только носит Чана, — Ли на секунду повернулся в сторону, откуда они бежали, но сразу же вернул взгляд на Чонина, не убирая пистолета. — Скорую наверное вызывает, — Ян оскалился, а по телу пробежало множество мурашек от его безумной улыбки. Раньше на лице этого паренька никогда не мелькало подобных эмоций и это пугало сильнее всего. В эту же секунду пришли полицейские, Феликс скомандовал оказать Чонину первую помощь и посадить за решётку, а сам помчался обратно. Сердце остановилось в тот момент, когда Ли увидел неподвижного Чанбина, лежащего на полу в луже крови. Чан сидел над ним и делал непрямой массаж сердца, со всей силой придавливая рёбра. — Помогите остановить кровь! Живо! — Крикнул Крис, а Феликс так и остался стоять на месте, боясь даже пошевелиться, будто от его движений зависела жизнь Со. Хёнджин быстро взял простынь с кровати, скомкал её и плотно приложил в область правого лёгкого, откуда продолжала течь кровь. Постепенно ткань все больше пропитывалась красной жидкостью, а Хван увидел, что грудная клетка не поднимается, как ещё минуту назад. — Он не дышит… — шепотом произнёс Хёнджин. Тело объял ужас и шок. — Продолжай за меня, — командует Крис, а сам запрокидывает голову Чанбина назад, закрывает ему нос двумя пальцами, наклоняется и делает искусственное дыхание. Хёнджин продолжил делать реанимацию сердца, насколько умел, но пальцами чувствовал, что биения, даже слабого, нет. Когда это понимает и Крис, он отстраняется и садится на пол. Его руки в крови, которая капает на твёрдую поверхность. Хван чувствует горячую жидкость и на своих руках, затем отскакивает и ударяется о кровать головой. «Чанбин умер четвёртого января» – вспоминает Хёнджин и осознаёт, он не должен был погибнуть два года назад на складе. Ему было суждено умереть четвёртого января. Ничего не изменилось. Медицинские работники подтвердили смерть и забрали Чанбина, оставляя парней втроём в той комнате, на полу которой всё ещё была кровь и убирать её никто из них не собирался. Хёнджин тошнило от вида красной жидкости и он еле сдерживал себя, чтобы не выплеснуть содержимое желудка в дополнение к крови. — Чанбин просил убить Сэмюэля перед тем, как потерять сознание, — нарушает тишину Крис, а Хёнджин смотрит на Феликса, который стоял в углу и пустым взглядом смотрел на окровавленный пол. — С этого момента мне плевать, мы должны избавиться от этого ублюдка любой ценой. — Я убью его своими руками, — тихо произносит Ли, сжимая кулаки с такой силой, что белеют костяшки. Хёнджин подскакивает с места, приближается к брюнету и крепко обнимает его. — Не смей, слышишь? Не смей! — кричит Хван, но видит, что Ли его не слышит. Похороны пришлось отложить для выяснения причины смерти, хотя все и так знали её. И спустя неделю их наконец провели. На этот раз похороны были настоящими и Чанбин действительно мёртв. За всю неделю Феликс не проронил ни слова, почти не спал и не ел, уже во второй раз переживая его смерть. Хёнджин пытался с ним говорить, но Ли продолжал молчать и уходить в другую комнату, дабы остаться одному. Феликс не проводил дни в слезах, а просто смотрел в одну точку пустым взглядом. Хёнджин не знал, что он думает и чувствует, но старался быть рядом, пока Ли его не прогонял. Каждую ночь Хван слышал, как Феликс шептал, что убьёт Сэмюэля, словно одержимый и боялся за него. Боялся, что он пойдёт напролом и именно таким образом в этот раз и погибнет. Страх за возлюбленного пересиливал все остальные. Как бы Хёнджин не пытался сказать об этом Феликсу, тот его не слушал. Всё идёт так же, как в прошлом. Только в этот раз они не собираются убежать, а идут навстречу своей гибели и Хёнджин ничего не может с этим сделать, даже закрыть Феликса в квартире. Похороны прошли тихо в кругу лишь близких людей, какие ещё остались у Чанбина. Феликс молча наблюдал, не обращая ни на кого внимания. Без истерик, как было в прошлый раз и это Хёнджина напрягает. Его пугает собственная беспомощность. На следующий день после похорон Хёнджин проснулся раньше обычного из-за какого-то шума. Он не обратил на него внимания, но когда не заметил в постели Феликса, сразу же сорвался с места. Обошёл всю квартиру, но Ли не было. Осталась только записка. «Я должен всё закончить» Паника в ту же секунду охватила Хёнджина. Он выбежал из квартиры в надежде догнать Феликса, но его уже и след простыл. Уже наступило двенадцатое января и завтра Сэмюэль убьёт Феликса. Не раздумывая, Хван едет в участок. Он не знает, что делать и надеется на помощь Криса. Сердце колотится, как сумасшедшее, пока Хёнджин со всех ног бежит от остановки до участка. Он сглупил, когда сел на автобус и потратил лишние минуты на поездку, а не поиски Феликса. Радует, что не забыл взять с собой ноутбук и сможет отследить мобильник. В участке работа шла своим чередом, никто и не подозревал о том, что может случиться. Хёнджин игнорирует полицейских, которые пытаются его остановить на пути к кабинету Криса, он отталкивает их и открывает дверь, не замечая мужчину, сидящего на диване напротив стола, за которым сидел Бан. — Феликс пошёл к Сэмюэлю. Мы должны найти его, — Говорит Хёнджин, а Крис смотрит на него удивлённым взглядом. — Туда ему и дорога, — произносит мужчина, а Хван переводит на него взгляд. — Это Со Хебом, отец Чанбина, — объясняет Бан, но Хёнджину абсолютно наплевать на него в данный момент. — Мне всё равно. Мы должны найти его. — Подожди меня в коридоре, я скоро выйду. — Крис, Феликс умрёт, если мы не начнём его искать прямо сейчас! — Хёнджин повышает голос и только сейчас понимает как сильно дрожит. Тело всё трясёт, он не знает, что делать и как искать Феликса. Хван боится потерять его, как и в прошлый раз. Не может отделаться от этой мысли, чувствует, как в горле встал ком, а глаза начинает щипать из-за подступивших слёз, которые парень быстро смахивает ладонью. — Мы обсуждаем дела поважнее этого недоноска. Хёнджин резко поднимает взгляд на мужчину, а злость поднимается с каждой клетки тела, заставляя кровь бурлить от гнева к этому человеку. Как он вообще смеет так называть Феликса? Кто он такой, чтобы унижать его? Хвану плевать на последствия в данный момент, поэтому он за два шага оказывается рядом с мужчиной и со всей силы, что осталась в теле, бьёт кулаком в щеку. — Кто ты такой, чтобы оскорблять Феликса!? — Хёнджин кричит, срывая голос. — Ещё один придурок, который обвинял его в смерти Чанбина? И что ты чувствуешь сейчас, когда твой сын по-настоящему умер!? Обсуждаешь какие-то важные дела? Его только вчера похоронили! И после этого Феликс недоносок? Да чем ты лучше тех, кто убил Чанбина!? — Хёнджин, успокойся, — Крис подходит сзади и кладёт руку на плечо Хвана, но тот сбрасывает её. — Я в отчаянии, Крис. Феликс умрёт, если мы ничего не сделаем. Как мне жить без него? Даже думать об этом не хочу… — по щеке скатилась одна слеза, а за ней вторая, затем и третья. — Господин Со, мы поговорим с вами позже, — Бан поворачивается к мужчине, взгляд которого полон ярости и ненависти. — Я должен найти сотрудника. — Плевал я на всех твоих сотрудников. Я требую посадить Сэмюэля до конца его дней! — Мы всё делаем для этого, ждите результатов. Мужчина встал с дивана и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, а Хёнджин упал на мягкую поверхность. — Теперь расскажи мне все с самого начала, — Бан сел рядом, не убирая руки с плеча. — Я проснулся и увидел записку от Феликса, — Хван достал из внутреннего кармана куртки листочек и передал его Крису. Тот взял бумагу и изучал её около минуты, длившейся вечность. — Ты пытался отследить его телефон? — спустя паузу спрашивает Бан, а Хёнджин отрицательно машет головой. — Сразу к тебе поехал, не успел. — Значит делай это сейчас. — А как же полицейские? — Чтобы отследить номер, мне надо звонить в отдел, что займёт время, которого у нас нет. Думаю ты и сам понимаешь. Хёнджин кивнул и достал из сумки свой ноутбук, поставил его на колени и дрожащими руками стал водить пальцами по клавиатуре. Хван сделал глубокий вдох, в надежде хоть немного успокоиться, а когда тремор отступил, парень вошёл в нужную программу. Ввести номер телефона в систему и отследить мобильник не составит труда и уже через минуту на экране высвечивается место, где на данный момент находится телефон Феликса. — Он на складе в районе Добон, — произносит Хёнджин хриплым голосом, который все ещё не пришёл в норму после его криков. — Он не уходил далеко… Хван быстро встаёт и кидает ноутбук в сторону, запоминая адрес. — Погоди, ты куда? — Я должен забрать Феликса оттуда. Чем раньше, тем лучше. — Надо немного подождать, я соберу отряд и мы вместе поедем туда. — Может быть слишком поздно, Крис. Я должен ехать сейчас. — Это ловушка, Хёнджин. Сэмюэль не оставил бы телефон Феликса если не хотел, чтобы его нашли. — Я знаю, но на кону стоит его жизнь и если я умру, то только после того, как Феликс будет в безопасности. — Чёрт… — Бан закрыл лицо рукой и вздохнул, а затем взял со стола пистолет и протянул Хвану. — Возьми. Надеюсь он тебе не понадобится, — Хёнджин неуверенно взял оружие и поднял голову на Криса. — Как только всё подготовлю, мы приедем за вами. Парень кивнул и убрал пистолет во внутренний карман куртки, вылетая из кабинета. Он поймал такси, назвал адрес и всю дорогу пытался дозвониться до Феликса, но слышал лишь длинные гудки, которые в итоге обрывались. Руки затекли. Феликс смутно помнит, что произошло, но попытка напрячь мозг отдавала сильной болью в затылке. Он попытался пошевелиться, но в ту же секунду понял, что привязан к стулу, а глаза закрывает повязка. Чувствует запах сырости и плесени, которые мешают нормально дышать. Воздух еле проходит по дыхательным путям и парень кашляет, в надежде сделать нормальный вдох. Слышит, как где-то капает вода и наконец через силу поднимает голову, которая продолжала мучительно болеть. Подобных ощущений ему ещё никогда не приходилось испытывать. Феликс смутно помнит, как вышел из подъезда, а затем удар по голове, короткая боль и тишина. Он понятия не имеет где находится и как сюда попал, но одно знает точно – всему виной Сэмюэль, сомнений быть не может Ли наверняка уже начали искать и это лишь вопрос времени, когда на непонятный склад приедут полицейские и… Хёнджин. Только сейчас Феликс чувствует вину перед ним за всё, что сделал с момента смерти Чанбина. Он был в шоке, не понимал, что делает и говорит, а после этого удара по голове, казалось бы, пришёл в себя. Пережить его смерть второй раз было… странно. Феликс думал, что наконец все наладится и Чанбин сможет спокойно жить, не боясь убийства, согласился стать приманкой, но они опоздали, не успели его спасти. Крис будет винить себя в его смерти, ведь именно он дал добро на эту сомнительную операцию, хотя Ли изначально предупреждал их. Сейчас, когда он знает, что Чанбин действительно умер… не может понять свои чувства. Шок – определённо, но скорбь? Кажется, нет. Невозможно скорбеть о человеке, которого похоронил когда-то. Сам того не понимая, Феликс загнал себя в ловушку. Он будет жить лишь до завтра, но если не выберется сейчас – умрёт, а вслед за ним и Хёнджин. Мысль о нем тупой болью пронеслась по всему телу. Брюнет вспоминает их первую встречу в комнате для допросов. Он тогда был вымотан после ночной смены и хотел как можно скорее закончить с делами, его не интересовал настоящий убийца, но когда Феликс снял очки в тот раз, непонятное чувство дежавю посетило его и отпускать не собиралось. И как бы Ли не хотел в тот раз уехать домой отдохнуть, почему-то именно его назначили тем, кто будет расследовать дело, за которое он браться не собирался, ведь считал, что оно так и останется нераскрытым. Да, было ясно, что убийца один из братьев, но доказать вину одного из них на тот момент не представлялось возможным. И если бы не Чанбин в этот раз, то расследование остановилось бы на месте, не сдвинувшись с мёртвой точки. Вспоминает, как попросил Хёнджина взломать те чёртовы базы данных. Сейчас он понимает, каким опрометчивым было то решение ради того, чтобы узнать способ убийства и инициалы киллера, которого подослал сам президент. И ведь в тот раз Хван не отказался, прекрасно понимая, какие последствия могут ожидать. Может уже тогда чувства из прошлого начали просыпаться? Феликс вспоминает ту ночь, когда они выпили лишь одну бутылку шампанского и ему снесло крышу. Он не знает, что нашло на него в тот раз, но не может жалеть о том вечере. Даже тогда Хёнджин сделал вид, что все забыл, лишь бы не портить и так шаткие отношения между ними. Хван уже тогда наперёд думал лишь о благополучии Феликса, а не о своём. Ли не помнит, в какой момент смог осознать свои чувства. Он знает, что они росли с каждой встречей, а когда Феликс сказал про луну, даже подумать не мог, что ждёт их. Сейчас парень понимает, что безмерно любит его. Настолько, что от одной мысли дышать тяжелее, а сердцебиение ускоряется. Они связаны красной нитью судьбы, которая продолжает играть с ними. От мыслей отвлекли отдалённые звуки шагов, которые разносились по помещению гулким эхом. Феликс дёрнул руками, в слепой надежде освободиться от веревок, но ничего не вышло. Лишиться основного органа чувств – означало стать гораздо слабее и уязвимее, что совершенно не идёт ему на пользу. — Вижу ты уже пришёл в себя, — голос Сэмюэля отдалённо напоминает Хёнджина, но у Хвана он мягкий, нежный, а не холодный и грубый. — Что тебе нужно? — Феликс не собирается с ним любезничать, особенно сейчас. — Хочу поговорить, — Ли слышит какой-то скрежет, похожий на волочение табурета по полу, а затем Сэмюэль снимает с глаз повязку. От резкой перемены освещения Феликс морщится, а зрение постепенно приходит в норму, после чего он наконец видит его лицо, не выражающее никаких эмоций. Лишь равнодушие и пассивный гнев, который легко читается в его взгляде. — Разве нам есть о чём говорить? — пытается говорить уверенно, чтобы Сэмюэль не услышал и нотки страха в его голосе. — Разве ты не хочешь узнать, почему я всё затеял? — Меня это не интересует. — Представь, что ты говоришь с Хёнджином. Может, тогда сможешь расслабиться? Мы ведь похожи, как две капли воды, — Сэмюэль садится на стул напротив и выжидающе смотрит на Феликса, как хищник, который готовится напасть на свою жертву в любой момент. — Внешне может и похожи, но Хёнджин не психопат в отличие от тебя. — Если ты собираешься меня оскорблять, я просто заклею тебе рот или вырежу язык, зависит лишь от тебя. Какой вариант подходит больше? — Третий. — Третьего не существует, Феликс. Как и во всей ситуации с Хёнджином. Умрёте либо вы оба, либо никто. Третьего нет. — Ты убьёшь нас в любом случае, так к чему все эти разговоры? — Ты забыл про второй вариант. Я могу и не убить вас, если ты выслушаешь меня. Разве Феликс может отказаться? Он понимает, что даже если выполнит его просьбу, все равно умрёт. Сэмюэль продолжает играть с ним, так почему не подыграть? — Говори, — тихо произносит Ли и внимательно смотрит на парня напротив, анализируя все перемены в выражении его лица. — Это будет моя история, — Сэмюэль складывает руки в крест на груди и слегка улыбается. — Двадцать лет назад, перед самым разводом родителей, Хёнджин забрал у меня котёнка. Он был такой беззащитный, хилый и не выжил бы в любом случае. Я лишь хотел избавить его от страданий, а мой глупый брат рассказал обо всём родителям, но даже это не спасло кота от неминуемой смерти от моих рук. Я расчленил его, чтобы посмотреть, как устроены органы животного. Мне было шесть и уже тогда я понимал, чем хочу заниматься в будущем. Вскоре родители развелись, а мать уехала с Хёнджином, хотя я любил её гораздо больше этого глупого пацана, не осознающего сути нашего мира. Отцу было плевать на меня, поэтому он не обратил внимания, как стали пропадать соседские животные, а когда узнал, то отправил меня в церковную школу, где впервые я убил уже человека. Тот парень не знал своего места и должен был умереть, чтобы я познал вкус крови на своих руках. И признаться, такого удовольствия я ещё никогда не испытывал. Когда я выпустился и снова стал жить с отцом, он меня боялся. Закрывался в комнате на пять замков, поменял дверь на более прочную, но и это его не спасло. Однажды он вышел на кухню, чтобы выпить воды, а я зарезал его, нанёс двадцать два удара ножом, после чего поджёг дом. Всё это время Хёнджин счастливо жил здесь, в Сеуле. Учился, проводил свои спокойные дни за учёбой и ни о чем не задумывался. Именно тогда я решил приехать в Корею. Мне помогли власти США, которые захотели внедрить человека в правительство Кореи. И мне пришла идея стать священником. Служителей церкви никто и никогда не подозревает. А затем мне надо было испортить Хёнджину его сладкую беззаботную жизнь. И лучшим вариантом стало подставить его в убийстве. Сознаюсь, просчитался с программой, но оно того стоило. Вы оба угроза для меня. — Это больше похоже на речь обиженного второго ребёнка, родители которого уделяли все внимание первому, тебе так не кажется? — Феликса мало интересовал рассказ Сэмюэля. Он и так давно знал, что тот слетел с катушек ещё в детстве. — Я не стану этого отрицать, было бы глупо. Вот только меня злит одна лишь мысль, что Хёнджин может спокойно спать в чьих-то объятиях, что он может работать и продолжать ни о чем не задумываться. Он не понимает, что жизнь куда сложнее его куриных мозгов. — Разве у тебя мозги больше? Ты помешался на том, чтобы испортить жизнь собственному брату. — Скотч или язык? Не забывай. — Мне плевать, что ты со мной сделаешь. Вырежешь язык или убьёшь – плевать. — Ох, нет, я так не поступлю, — Сэмюэль резко встаёт, из-за чего Феликс вздрагивает от неожиданных движений. — Это было бы слишком просто. Хочу убить тебя прямо на глазах Хёнджина. Он, кстати, скоро должен приехать. — Он не настолько глуп, — Ли изо всех сил скрывает поднимающуюся панику и надеется, что Хёнджин достаточно благоразумен и не приедет в логово зверя. — Уверен? — Сэмюэль достаёт телефон Феликса из кармана. — Он прибудет с минуты на минуту. Не бросит же своего любимого в руки другого. Блеф здесь не поможет. Сэмюэль видит его насквозь и продумывает все его шаги. Возможно, у Феликса есть преимущество в виде воспоминаний из прошлой жизни, но сильно ли они помогут сейчас в такой ситуации? Ли может быть уверен лишь в том, что не умрёт сегодня, а остальное наверняка потерпело изменения. Плана, как спастись, у него не было. Голова все так же разрывалась на миллионы осколков, Феликс был на грани, чтобы не потерять сознание. Видимо сильно его ударили. Или же на нём тоже использовали наркотики, но в меньшей дозе. Ли продолжал тереть руки, чтобы схватить один край верёвки, но ничего не выходило. Сэмюэль даже предусмотрел стул, к которому привязать Феликса, и этот чертов стул железный, и не сломается. Его ум восхищает и пугает одновременно, заставляя кровь застывать в жилах. Если слова Сэмюэля про Хёнджина правдивы, тогда они ничего не смогли изменить. Чанбин, как и в прошлом, мёртв, а Феликс сидит, привязанный к стулу и человек напротив убьёт его завтра. Но кое-что все таки изменилось. Феликс больше не тот невинный и наивный мальчишка, который не может постоять за себя сам и скрывается за спинами более сильных. Он добился так много в нынешней жизни и не собирается допускать, чтобы старания сошли на нет. Пока Сэмюэль улыбается, смотря на Феликса, Ли опускает голову и смотрит на ноги, так же привязанные к ножкам стула. С ними будет проще, но стоит парню подумать об этом, как он чувствует сильный удар в щеку. Голова пошатнулась и повернулась в противоположную сторону, губа треснула и по подбородку потекла струя крови. — Я знаю каждую твою мысль, не пытайся меня обмануть, — как змей говорит Сэмюэль и бьёт снова, на этот раз коленом в живот. Воздуха не хватает, по дыхательным путям наверняка течёт кровь из-за сильного удара. Давление поднимается и голова начинает болеть ещё сильнее. Феликс отключается на долю секунды, но сознание сразу же возвращается, когда он чувствует ещё один удар в солнечное сплетение. — Может теперь ты поймёшь, что со мной шутить не стоит. — Продолжай избивать, но сломать меня у тебя не получится, — Феликс сплевывает кровь, подступившую к горлу, в сторону Сэмюэля и попадает на его чистые чёрные ботинки, за что снова получает кулаком по лицу. — Я могу ломать тебе кости. Одно неверное слово – одна сломанная кость и так далее. — Тогда начинай, чёртов психопат, — Феликс усмехается и видит разгневанное лицо Сэмюэля. Ему определённо не нравится, когда его так называют. Он с силой бьёт в этот раз по рёбрам и Ли слышит хруст кости, кричит от боли, но этот психопат лишь улыбается. Крики ласкают его слух. — И это всё? Я думал ты способен на большее. — В таком случае я дам тебе выбор, какую кость ты хочешь сломать на этот раз? — Череп. Зачем мелочиться? — Может, тебе вырвать пару зубов или ногтей? — Сэмюэль игнорирует слова Феликса и насильно открывает ему рот, рассматривая зубы. Ли сильно стискивает челюсти и парень убирает пальцы. — А ты не из робкого десятка, борец. — Я? Не смеши меня. — Таких как ты, Феликс, приятнее всего ломать, — И очередной сильный удар по уже сломанному ребру, которое на этот раз разламывается на части. Хёнджин слышит крик. Громкий, отчетливый. Сердце останавливается, а такси уже уехало и обратного пути нет и не было. Он не может развернуться и убежать, дороги назад нет, только вперёд. Хван сглатывает и взглядом ищет вход. Обходит склад и видит приоткрытую дверь. Его уже ждут. Рука дрожит, когда тянется к ручке. «Если ты не зайдёшь, Феликс умрёт» – твердит себе Хёнджин в мыслях несколько раз, а затем осторожно дёргает за ручку и заходит внутрь, где темно и не видно абсолютно ничего. Решает не доставать телефон, чтобы подсветить себе путь, дабы не выдавать своего местоположения. Идёт так тихо, как только может и подпрыгивает на месте, когда в двадцати метрах загорается светильник. — Я знаю, что ты здесь, Хёнджин, — голос Сэмюэля устрашаюший, от него бегут мурашки по всему телу. Хван сглатывает и тихо достаёт пистолет. Видит, что он не снят с предохранителя и убирает в ремень джинс, пряча под курткой. — Подойди, посмотри на своего любимого. Сердце колотится, как сумасшедшее, когда Хёнджин неуверенно идёт на встречу свету. Он не знает, правильно ли поступает, когда выходит, но иного пути уже нет, ведь впереди Хван видит Сэмюэля, а рядом Феликса, привязанного к стулу. Его голова опущена, волосы закрывают лицо, а одежда в крови. — Мы тебя уже заждались. Достать пистолет сейчас? Хёнджин понятия не имеет, что ему делать и зачем он сорвался сломя голову, знал же, ничем хорошим его решение не закончится. Крис уже должен был собрать людей и они наверняка направляются к ним, но могут не успеть. Что ему делать? — Мы тут немного поразвлеклись. Ломать ему кости оказалось куда приятнее, чем я ожидал. — Ты ублюдок. — Разве так говорят с тем, кто не отрезал твоему возлюбленному язык за его слова? Ты должен быть мне благодарен. — Благодарен? Ты псих. — Ну-ну, я все ещё могу передумать и отрезать его язык. Ты ведь его уже опробовал? Звучит как слова каннибала, от чего по телу бегут мурашки, а волоски встают дыбом. — Отпусти его, — Хёнджин смотрит на Феликса, который, по всей видимости, потерял сознание. Сердце обливается кровью при его беспомощном, избитом виде. — Но я и не держу, — Сэмюэль тянет за верёвки и без опоры Ли падает на пол, а Хёнджин игнорирует инстинкт самосохранения и бежит к нему, поднимает и отходит на несколько шагов от собственного брата, смотря на которого, видит противоположную сторону себя. — Видишь, я не соврал. Он не нужен мне в отключке. — Что тебе от нас нужно? — Хочу испортить твою жизнь, — Сэмюэль улыбается, оголяя свои белоснежные зубы и Хёнджин видит со стороны, как выглядит его улыбка, только сумасшедшая. — За то, что мне уделяли больше внимания в детстве? Что мать забрала меня, а не тебя? — Наша мать глупая безнравственная женщина, которая бросила сына. — И это ты будешь говорить о нравственности? Ты за свою жизнь убил людей больше, чем возможно представить. — Да, ты прав, — Сэмюэль подходит к небольшому столику, похожему на медицинский и что-то перебирает на нём, а Хёнджин сильнее прижимает к себе Феликса. — Но у всех свои способы выжить. Секунда и Сэмюэль берет пистолет со столика и стреляет. Хёнджин не успевает сообразить, как достаёт оружие и нажимает на курок. Чувствует, как тело Феликса тяжелеет, смотрит и видит, как из его живота течёт кровь. Как и в прошлый раз.