Живой мертвец

      Он раскрыл глаза в очередной раз не в своём клане, не в своей комнате, не в состоянии сделать толком вдох. Грудь горела от острой боли, стон сорвался с губ сам по себе. Слабость закружила голову. Регенерация шиноби, видимо, взяла без спроса отгул. Сложно объяснить столь ужасное состояние иначе.       Горло пересохло, голова гудела, пальцы судорожно сжимали ткань постели. Он отметил, что она была качественной.       А что последнее он помнит? Почему-то память давала погрехи. Он не помнит толком того, что вчера произошло.       — Выпей, — к губам поднесли миску с какой-то жидкостью. Изуна послушно приоткрыл рот, сделав глоток и ещё. Жажда одолевала. Голова гудела, на виски давило, мысли путались, жарко. Очень жарко. Очень тяжело. На грудь давит.       Руки сжимают одеяло, боль бьёт по голове, тело ноет. Ощущения бьют по рецепторам. Мешанина из всего ещё больше путает, пугает, дизориентирует.       Жарко.       Очень жарко.       Словно на него дыхнули катоном.       На лоб опустилось что-то холодное. Нет, даже не так. Что-то ледяное. Словно кусок чистого льда чья-то рука перебирала волосы, а после оглаживала разгоряченное лицо, даря прохладу, чтобы потом снова вернуться к своему занятию. И Изуна был не против, сам ластился и тянулся к кратковременному облегчению агонии.       Он периодически проваливался в сон, забываясь им в промежутках между рубленным бодрствованием.       Тошнота, слабость, головокружение. Жар, усталость, боль. Холод, тепло, тревога.       Однажды он просто открыл глаза и, тяжело дыша, посмотрел на того, кто за ним всё это время ухаживал. А сколько прошло? Он потерял счёт времени.       Но силуэт размывался, мешая выцепить хоть какую-то деталь. В добавок его глаза прикрыли в ту же секунду, не давая получше разглядеть спасителя.       — Спи.       Хриплый голос заставил подчиняться. Холод успокаивал. Убаюкивал.

***

      В следующий раз он очнулся, ощущая себя куда хуже. После тех дней, когда он шёл на поправку, теперь головокружение ощущалось куда острее, тошнота подкатывала к горлу; он согнулся, зайдясь кашлем от боли, раздирающей грудную клетку.       Очередной спазм заставил, задохнувшись, вскрикнуть. Было ощущение, словно его на живую резали.       Пора было просыпаться. Вся эта ситуация пугала и напрягала, нельзя больше медлить. Он приподнялся, руки удерживали, периодически подрагивая с непривычки.       Но стоило ему сесть, как ледяные руки оказались на шее.       — Ложись спать, — тихий шепот.       Изуна не подчинился. Вырвал плечо, противореча желанию ластить к покою.       — Кто ты? Где я?       Взгляд плыл, но он сосредоточил все оставшиеся крохи на то, чтобы всмотреться в силуэт…       Смутный образ становился всё чётче и чётче, собираясь в человека. Всё произошло за долю секунды, Тобирама не успел прикрыть ему глаза в очередной раз, как делал до этого множество раз. Он уже увидел его. Воспоминания потихоньку стали возвращаться назад.       Посмотрев вниз, он ощутил, как к горлу подкатывает тошнота. Руки сжимают одеяло, а сами они… Они…       Нитки, соединённые с чакроканалами, напрягали, мягко говоря. Кровь, усталость и жжение в глазах. В порыве стресса он активировал шаринган. Чакросистема тут же отозвалась болью, и он вновь согнулся…       Его лицо обхватили мозолистые, холодные мужские руки. Учиха не смог даже дернуться. Боль парализовывала.       Пальцы огладили скулы, коснулись глаз, а после, ухватив посильнее Изуну, мягко притянули. Волосы прикрывали огонь ненависти в глубине глаз, но Тобирама его чувствовал своей кожей. Вражда вросла в них с самого детства и росла на протяжении стольких лет.       Конечно, ненависть.       Он сам взрастил её в себе, следуя за отцом…       Но смерть отбирает многое. Даже ненависть стирается под тяжестью могильного холода. И он не ушёл в загробный мир лишь для того, чтобы покончить с тем, что спровадило его в могилу.       Ледяные руки, распирающая изнутри агония, а после мороз на губах.       Изуна дернулся раз, другой, попытался пальцами вцепиться в Тобираму, но вскоре повис сломанной куклой.       Пора было приниматься за работу.