Не споешь мне, Ангел?

Хосок все время находится рядом с Юнги, пока тот растет. Год за годом Намджун находится рядом с Хосоком, улыбка которого не обозначает, что ничего не дало сбой. Его улыбка обозначает радость, счастье, значение которого ангелу не знакомо. — Сколько ему сегодня? — Ким трет переносицу, пытаясь вспомнить. Сегодня 9 марта, день рождения их подопечного, но демон не помнит. Каждый год одно и то же, Намджун не понимает этого, ведь демоны не празднуют такое: они не могут умереть от старости, так что никто не отсчитывает их года. — Ох, ты забыл? — Хосок вскидывает брови, удивленно смотря на парня с кожаными крыльями. — Ты правда забыл? Это же Юнги! — Временами кажется, будто мы с тобой женаты, ангелок, — Намджун фыркает, пока Хосок хмурит брови и, хмыкнув, отворачивается. Ангел смотрит на мальчишку с черными волосами и глазами цвета карамели, с почти что прозрачной белой кожей и кошачьей улыбкой, и невольно расплывается в улыбке, не в состоянии сдержать ее. Человек похож на кота, хоть и совсем отдаленно, но похож, и ни Хосок, ни Намджун не могут поспорить на этот счет. — Ему четыре сегодня. Ты приготовил ему подарок? — Чон хлопает в ладоши, когда мальчика зовут в кухню, отвлекая от небольшого серого плюшевого кота, которого мальчик последние десять минут обнимал, сидя на кровати и смотря в окно. Юнги рос на удивление спокойным и задумчивым. Его не волновало, кажется, совершенно ничего, а когда его ругали, он не плакал, не обижался, не кричал, лишь сконцентрированно смотрел в глаза взрослого и сжимал в руках своего плюшевого кота, заставляя человека чувствовать себя некомфортно. Ему было все равно до детей, играющих неподалеку от него в детском саду, он предпочитал заниматься чем-то в одиночку, время от времени смотря в окно, особенно когда там небо заволокало тучами или шли дожди. Юнги всегда было лучше одному. Он чувствовал себя лучше в одиночестве, улыбался игрушкам или своим мыслям, иногда ставя других в тупик. Мать ничего с этим не делала, как и отец, они лишь заполняли комнату Юнги игрушками, головоломками и книжками, которые тот любил рассматривать, и занимались своими делами, изредка заглядывая в комнату сына, чтобы проверить, что все в порядке. Но Мин чаще всего просто сидел на одном месте и не двигался. Он не был активныи ребёнком, что постоянно искал повод рвануть куда-то, заняться чем-то, побыстрее встать с кровати, не спать. Юнги наоборот с удовольствием ложился в кровать и, если уставал, сразу говорил об этом старшим. Ему было все равно до остальных, он не донимал своих родителей и не устраивал истерики как без повода, так и по поводу. Ему буквально было все равно до всего. Хосок замолкает резко, когда Мин вдруг поворачивается в его сторону и долго смотрит прямо в его лицо. Ребенок сжимает своего кота и выглядит немного выбитым из строя, испуганным. Карамель в чужих глазах плавится, тает, темнеет, и Чон пугается. Мальчик провожает его взглядом, когда ангел решает пройтись от двери до него, и опускает взгляд, сжимая в объятиях своего кота. — Юнги! — кричит мама из кухни, и Мин, в последний раз вглянув на Хосока, спрыгивает с кровати и, оставив свою игрушку на ней лежать, бежит на голос женщины. Хосок удивленно моргает, пытаясь осознать, была ли это ошибка или мальчик действительно видит его. — Наверное, я подарю ему ясную ночь сегодня… Этот подарок устроит тебя?.. — Намджун недоуменно провожает ребёнка взглядом и поворачивается к Хосоку, не зная, что делать. Ангел замер на месте, не двигаясь совершенно, лишь белые перья трепыхает легкий ветер, проникающий через приоткрытое окно. Хосок медленно кивает. Он неверяще оборачивается в сторону двери и натыкается на Намджуна, который перекрывает собой дверной проем. — Он видит меня? — Ох, Хосок, не мели чепухи, — нервно смеется Ким и машет рукой. Намджун видел, что мальчик смотрел именно на Чона, иначе что он такого мог увидеть в стене, на которой нет абсолютно ничего, да и никакого звука не было, что могло бы привлечь его внимание. Однако Намджун предпочитает все перевести в шутку, в ерунду, чепуху, чтобы Хосок не считал себя бракованным еще больше. — Я говорю тебе как друг, послушай меня. Он не может видеть тебя. Он человек. Люди не видят нас. — А если нас могут видеть дети… — Хосок широко улыбается, чувствуя, как сердце внутри заходится в бешеном ритме, почти что выскакивает из груди, выбивает грудную клетку, вернее, пытается сделать это. Чон накрывает свои щеки, и Ким недоуменно смотрит на ангела, впервые видя, чтобы тот краснел, и выдыхает, стараясь успокоить свое сердце. Ведь он напугался. Напугался, что ребёнок действительно увидел Хосока. — Не могут: они тоже люди, — неуверенно проговаривает Ким и делает шаг к Хосоку, который чуть расправляет крылья и дышит глубоко. — Ангелок, Юнги не может ни видеть тебя, ни слышать, пока ты в своем истинном обличии. Давай просто оставим свои подарки и отпразднуем его трехлетие. — Ему четыре, — недовольно произносит Хосок и успокаивается, когда демон подходит ближе и обнимает его, мягко, нежно, почти что невесомо. Чон выдыхает в чужое плечо, чувствуя, как все эмоции отступают, освобождая место неясному чувству, которое теплом распространяется по всему телу. — Когда ты научился таким объятиям? Разве демоны не вкладывают силу и злость во все, что делают? Ким фыркает, Хосок слышит это и улыбается, зарываясь носом в черную толстовку демона. — Вкладывают. И я тоже, если честно, но не тогда, когда это доходит до тебя, — шепчет Намджун, и Чон почти что тает в чужих руках. Ангельские крылья подрагивают, как и крылья демона, а Намджун крепче обнимает Чона, нажимая ладонями прямо под основаниям крыльев, и ангел трепещет в его руках, успокаивается, обмякает. — Так а что ты подаришь Юнги? Я рассказал о своем подарке, теперь твоя очередь. Чон опирается ладонями в плечи демона, и тот не настаивает, отпускает сразу же. По коже сразу же пробегается холодок, и Хосок мнется с ноги на ногу, раздумывая. — Я думал о сакуре. Юнги обожает ее, так что… Разве это не чудо, когда дерево, что ты так любишь, цветет в твое день рождение?.. Намджун мягко улыбается и провожает взглядом ангела, подходящего к окну. Чон открывает окно нараспашку, и длинные, давно не подрезанные ветви сакуры стучат по подоконнику, попадая в комнату мальчика. Это сакура, старая сакура, которая давно растет возле этого дома, даже слишком близко к нему, попадая своими ветвями в некоторые окна, особенно в окна Минов. — Это Яма-дзакура. Разве она не должна цвести в конца этого месяца? — Ким подходит ближе к Хосоку и встает рядом, трогает пальцами сухие ветви. — Она зацветет сегодня, — Чон улыбается и поворачивается к Киму, который смотрит так тепло, вслушивается в каждое слово. — Что такое? Ангел касается ветвей дерева, и под пальцами демона расцветают нежно розовые лепестки, цветы покрывают ветки. Дерево надевает свое лучшее одеяние, и Намджун переводит взгляд с мягких цветков сакуры на Хосока, который улыбается и щурит глаза. — О нет, ничего, только… — Ким сжимает в руке один цветок, и тот опадает, пугая ангела. — Через несколько часов эти цветы опадут, а сакура зацветет вновь, но в уже положеное ей время. Хосок возмущенно открывает рот, и Намджун накрывает его щеки ладонями, в одной все еще храня розовые лепестки, целует в разомкнутые губы, прикрыв глаза. Чон пальцами сжимает плечи демона, пока чужие губы мягко целуют, ласкают, греют, пока чужие руки так нежно обвивают поперек торса, поглаживая под основаниями крыльев, а после и вовсе между ними скользят, посылая по телу толпу мурашек. Ангел отталкивает от себя Кима в тот момент, когда в коридоре слышатся мелкие шаги, и сердце так стучит, сходит с ума. — Ты хоть знаешь, что.? — восклицает Чон, но не успевает договорить: в комнату заходит Юнги и замирает на пороге. Он стоит там около трех секунд, после чего его глаза распахиваются, как и его рот, он восхищенно смотрит на расцветшую сакуру, ветками случайную о подоконник, на котором Намджун оставил лепестки опавшего цветка. — Сакура! Мама и папа впервые слышат настолько пронзительный крик сына, поэтому пугаются, бросаются в комнату, и неверяще смотрят на сакуру, розовыми цветами отражающуюся в поверхности окна. Они не обращают внимание на то, что окно раньше было закрыто, они подходят к сыну и обнимают его, опустившись на корточки и смотря на сакуру. Хосок невольно улыбается, смотря на реакцию людей и Юнги, уже совершенно позабыв про поцелуй и Намджуна, который отходит на несколько шагов и накрывает ладонью горящие огнем губы.