Не споешь мне, Ангел?

Чон все не может отделаться от мысли, что Юнги его видит. Бывает такое, что Юнги сидит на кровати и занимается своими делами, а после вдруг поднимает голову и смотрит в его сторону с ласковой улыбкой. Мин будто видит, просто не говорит, обнадеживает. Хосок не винит мальчика, да и не настаивает, чтобы узнать наверняка. Чон просто принимает это как обыкновенное явление, ведь в этом нет ничего такого. Просто человек видит ангела. — Мы все какие-то сломанные, ангелок,— выдыхает Намджун однажды, сидя на прикроватной тумбе. — Если действительно подумать… — Что ты имеешь в виду? — Хосок смотрит в окно, где давным-давно сакура потеряла свои цветения, а небо все чаще и чаще застилают тучи, готовые сбросить на землю свои белые хлопья. С дня рождения Юнги прошло около десяти месяцев. Зима в этот раз не задерживалась: ещё в конце ноября постучалась и улыбнулась своей белоснежной улыбкой, укрыла всю землю пушистым пледом. Юнги поднимает голову, когда Хосок говорит, и молча следит за ангелом, который касается пальцами оконного стекла и рисует узоры мороза. Мальчик завороженно следит за проявляющимися белыми линиями, пушистыми ветвями ледяной ели на оледеневшем стекле. Мин закрывает книгу, которую он до этого рассматривал, иногда пытаясь читать по слогам, откладывает её в сторону и спрыгивает с кровати, подходит к ангелу. Мальчик не сводит глаз с узоров на стекле, и Хосок улыбается тихо, прикладывая к окну всю ладонь, ведет вправо, оставляя большой ледяной островок, вызывая у Юнги восторженный вздох. — Сломанные… Ты можешь испытывать как чувства, так и эмоции, что запрещено по правилам ангелов. Я лишь снаружи демон. Я не могу сделать плохо тебе или Юнги. Я не хочу делать вам зло. А Юнги… Кажется, он все же видит тебя. Намджун улыбается уголками губ и склоняет голову к своему плечу. — Я и тебя могу видеть, — тихо произносит Юнги, и Хосок отдергивает руку от окна, резко поворачиваясь к мальчику. Мин вдруг улыбается, так аккуратно, нежно, мягко, переводит взгляд с ангела на демона и обратно, вводя обоих парней в некий шок. — Я вас обоих видеть могу. Хосок пятится к кровати и опускается на нее, все еще не сводя глаз с Юнги, медленно моргает, пытаясь осознать сказанные мальчишкой слова, пока Намджун восторженно открывает рот, пока крылья демона подрагивают, а сам он осторожно, почти что на цыпочках, подходит к абсолютно спокойному ребенку. Юнги шаг навстречу к парню делает и руку протягивает к крылу, чтобы ухватиться за гладкую темную кожу, но Ким, почувствовав крошечные пальчики на своих крыльях, дергается, пугает Мина взмахом своих крыльев, и мальчик отскакивает от демона, спотыкается о своего игрушечного кота, которого он до этого посадил на пол, чтобы тот был перед глазами, пока мальчик занят книгой. Хосок пугается, но реагирует тут же, вскакивает с кровати, один раз взмахнув крыльями, кидается к Юнги и ловит его у самого пола, подхватывает его на руки. Мальчик успевает только руками в воздухе взмахнуть, вздохнуть, когда его нога о пол несильно ударяется, и его подкидывает вверх. Намджун до этого тоже бросается к мальчишке, но замирает, когда тот оказывается на руках перепуганного ангела, который смотрит так потерянно, но в то же время до безумия восторженно. Юнги четыре года, он еще совсем маленький, лёгкий, поэтому Хосок без проблем поднимает его и прижимает к груди, слыша, как бешено бьется собственное сердце. — Напугал, — слышит Юнги и мягко улыбается, просит отпустить его. — Реакция у тебя явно получше, — бурчит демон, на что Хосок с усмешкой к нему поворачивается, аккуратно поставив мальчишку на ноги. Хосок чувствует какую-то теплую волну, которая поднимается с живота и идёт через грудь к рукам, к самым кончикам пальцев, прожигая электричеством насквозь. Он машет рукой на бурчание демона и вновь поворачивается к Юнги, от которого странно крутит в животе. — Кажется, ты ударился ногой, когда я тебя поймал. Больно? — Хосок взволнованно оглядывает Мина, на что тот только мотает головой из стороны в сторону, заставляя из Чона вырваться облегченный выдох, но его лицо вновь принимает серьезность. — Ты правда нас видишь? Юнги медленно кивает. Хосок нервно смеется, отходя ближе к Киму. — Ты же в курсе, что это неправильно? — шипит негромко Киму Чон и улыбается Мину. — Если об этом узнает Высший Суд, то Юнги могут запретить. — Во-первых, мы все тут неправильные, ангелок, так что ни Высшему Суду, ни Низшему Суду не стоит знать о том, что творится здесь. Тебя изгонят, меня отправят на каторги, ему тоже явно не поздоровится, — соглашается Ким и ближе пододвигается к ангелу, когда тот рядом встает, бок к боку. — Конечно, я еще не совсем разбираюсь в этих ваших приколах с запретами, извините, людей и вообще слышу про Высший Суд третий раз за свою демоническую жизнь, но сам понимаю, что лучше держать рот на замке. Кстати, ты не знаешь случайно, что значит запрет человека? — Нет, не знаю, я же просто так сказал, что Юнги запретят, — огрызается ангел, и Ким усмехается, мысленно благодаря все Силы, что Хосок может испытывать эмоции и его все еще не поймали. — Ты правда не знаешь, что такое, когда человека запрещают? Ты посещал хоть курсы… — Конечно же посещал, — вспыхивает демон, и его щеки предательски краснеют. На самом деле он даже не совсем понимает, о каких курсах говорит этот ангелочек, но лишь продолжает кивать на вопросы такого очаровательного парня, который даже не пытается скрывать то, насколько он прекрасен. Намджун, наверное, поплыл в самую первую их встречу, когда Хосок дал имя этому мальчишке, когда попытался спрятать все те эмоции, которые даже и не собирались уходить с его лица. Конечно, он не стройная хрупкая девушка-демон, которую Киму сулили родители в невесты, но он же куда лучше. Его кожа теплая, крылья мягкие и пушистые, сам он весь такой податливый и солнечный, он сын Высшего. Демоны всегда враждовали с ангелами, но разве можно враждовать с таким созданием, Ким не понимает. Хосок — лучшее, что он видел в своей демонической жизни. Этот ангел лучше других ангелов, лучше Солнца и Луны, лучше всех Звезд во Вселенной, лучше самой Вселенной, Галактики, лучше всех Созвездий, хотя Намджун даже их названий не помнит. А Чон, скорее всего, помнит, знает. Он точно может назвать их каждую, сказать о ней что-то и показать на небе, а потом рассказать истории, легенды, сказки, вьющиеся паутиной меж этих звезд. Жаль, что у ангелов не может быть родинок, иначе у Намджуна бы было на одну причину больше любоваться Хосоком, не отводя взгляд. О нет, Намджуну даже родинок не нужно, чтобы смотреть на ангела не отрываясь. — Посещал… — повторяет за демоном Хосок, теряясь под тяжелым взглядом Кима, и неловко губы в улыбке растягивает. — Ладно, верю. — Так вы мои ангел и демон? — подает голос Юнги, который до этого просто наблюдал за двумя парнями с крыльями. — Или кто? Намджун усмехается. — Да-да, ангел и демон, — фыркает Ким и медленно усаживается на пол, одну ногу выпрямив, а вторую притянув к себе. — Никогда не видел таких, что ли? — Видел, — кивает мальчик, лишая обоих парней дара речи и заставляя из переглянуться, — В книжках. Будто вас и рисовали. Хосок нервно смеется, его крылья пушатся, а сам он краснеет, не справляясь с эмоциями, накрывавшими его с головой. — В книжках. Как здорово, — смеется ангел, и Юнги кивает. Намджун решает прийти на помощь своему коллеге и загораживает ангела собой, вставая между ним и ребенком. Юнги хмурится, недовольно прожигая глазами вставшего перед ним демона. Мин будто не хочет терять ангела из поля зрения, он тянется в сторону, чтобы заглянуть за спину Кима, выглядит немного взволнованным. Ким оборачивается на Хосока, который тут же взглядом на взгляд отвечает, нервно дергает уголками рта, и Намджун будто сам ощущает все, что творится сейчас в душе ангела: непонимание, недоверие, некоторая нервозность, которая иглами протыкает насквозь, пуская через них разряды по всему телу. Ребенок правда их видит, ведет себя так спокойно, видя перед собой посланников Высшего и Низшего, представленных к нему. Так не должно быть, это неправильно. Мысли вихрем вьются в голове ангела, его почти что разрывает на части изнутри от понимания, что это взаправду. Он кусает губы и улыбается, когда замечает взлохмаченную макушку мальчишки, выглядывающую из-за демона, вставшего между ними. — Юнги… — тянет демон, поворачиваясь обратно к ребёнку, и тот поднимает голову, почти что безэмоционально вонзаясь взглядом темных глаз в лицо Кима. Намджун чувствует что-то, что пронзает его насквозь, не веря, что это именно из-за Мина, из-за этого маленького человечишки, который с виду весь такой милый, очаровательный, замечательный, крошечный, да только его взгляд бьёт наотмашь, замораживает, завораживает. Может ли человек иметь такое главенство над ангелом и демоном? Не может, определённо, но почему же Намджуну хочется рухнуть на колени и слушать все, что скажет этот маленький комочек недовольства, разозленный тем, что его оторвали от такого красивого ангела? Ким слышал, что ангелам и демонам нельзя привязываться к людям. Категорически. Но он будто бы чувствует, как его паутиной, нитями привязывают к этому мальчишке, так крепко, что не оторвать. Хосок отползает к стене позади себя и откидывается на нее, опустив крылья, позволив им чуть изогнуться, перьями струиться по теплому полу. Наверное, именно сейчас должна сработать та самая сирена, которая вместе с красной лампочкой будет кричать, вернее, докричаться до него. Этот мальчик убил его, всадил лезвие в самое сердце насквозь и провернул по часовой стрелке, чтоб уж наверняка. Так странно ощущать, что от одного человека это самое сердце сжимается так сильно, кровью обливается, стучит так оглушительно, что кажется, будто закладывает уши и только его одного слышно. Но ангелы тоже имеют право ошибаться, ведь голос Юнги поверх его громкого сердца накладывается, заставляет все внутри замереть, медом начать обливается. — А можно я расскажу родителям о вас? — Юнги подходит к демону и берет его за руку, обходит, чтобы оказаться между ним и Хосоком, прикрывшим глаза, понимающим, что они попали в сети этого малыша. — Можешь, но они не поверят тебе, — выдыхает Ким, чувствуя в руке маленькую ладошку ребёнка, и несильно сжимает ее, невольно расплываясь в улыбке, переводя взгляд на ангела. Чон все же открывает глаза, ощущая на себе два теплых взгляда, и тоже улыбается, понимая, что все, это отправная точка. Здесь стоило бы повернуть, но они с Намджуном лишь газуют, шире улыбаясь, и оба тянут руки к Юнги, который в ответ лишь смеется так радостно, так, что родители на кухне удивленно вскидывают головы, переглядываются удивленно и улыбаются так же широко, как трое в маленькой детской комнатке.