Something So Good, So Pure

Эйгону, может быть, всего несколько лет, он не знает точно, сколько ему, но он понимает, что в его семье что-то изменилось. Он редко видел отца, но теперь он видит его еще реже. И каждый раз, когда он видит свою мать — что на самом деле происходит не так часто, как можно было бы ожидать, — она, кажется, злится. Так что, может быть, он и маленький, но он знает, что все изменилось. Он не хочет торчать в детской с Хелейной, которая просто пугает его своим отсутствующим взглядом и бормотанием. А его новый брат Эймонд ничего не делает, кроме как плачет. Что очень раздражает. Эйгон, которому всего несколько лет, выбирается из детской, пока няньки сосредоточены на Хелейне и Эймонде, которые плачут по разным причинам. Из детской он идет прямо туда, где, как он знает, находятся покои его отца. Первый взрослый, которого он видит, – это мужчина, который всегда охраняет его отца. — Папа, – говорит Эйгон, указывая на дверь, где, как он теперь знает, находится его отец. Мужчина ничего ему не говорит, вместо этого он толкает дверь. — Принц Эйгон, Ваша Светлость, – объявляет мужчина, когда Эйгон вбегает. У его отца на руках ребенок. Но как это может быть? Эйгон стоит перед ним, Хелейна слишком большая чтобы держать ее на руках, а Эймонд в детской. — Эйгон? Как ты сюда попал? – спрашивает его отец, прищурившись, когда он смотрит на мальчика перед ним. — Я пришёл пешком, папа! – Эйгон кричит в ответ, широко улыбаясь при этом. Визерис не смог удержаться от смеха и подозвал своего старшего сына поближе. — Подойди ко мне, я хочу познакомить тебя кое с кем, – говорит он. Эйгон, всегда очень любопытный, садится туда, куда велит ему Визерис. — А кто это, папа? – задал вопрос своему отцу, Эйгон. Его глаза встретились с сиреневыми глазами ребенка. Он не думал, что у кого-то могут быть такие большие и красивые глаза. — Это твоя племянница, Висенья, – представляет Визерис двух детей друг другу. Легкая улыбка появляется на его губах, когда он видит благоговение на лице Эйгона, когда тот смотрит на Висению. — Ты её дядя, и как её дядя, твоим долгом будет защищать Висенью и заботиться о ней, - говорит Визерис. — Моя, – бормочет Эйгон, касаясь руки Висеньи пальцем. Она мгновенно вцепляется в его палец и отказывается отпускать, хихикая, когда он пытается его отдернуть. — Кажется она тебя сильно схватила, мой дорогой мальчик, – говорит Визерис с громким смехом. Его мысли возвращаются к тому времени, когда Деймона впервые представили Рейнире много лет назад. Как плакала Рейнира, когда он или Эймма пытались забрать ее из рук Деймона. И снова, второй раз за год, прошедший с тех пор, как Деймон улетел, Визерис желает, чтобы его младший брат вернулся домой. — Можно мне взять на руки Сенью? – спрашивает Эйгон, не отводя взгляд от Висеньи. Его вопрос был проигнорирован, когда дверь открылась. — Принцесса Рейнира и сир Лейнор, - объявляет сир Гаррольд. Рейнира и Лейнор вошли бок о бок, одетые в цвета своего дома. Ожерелье с драконом украшало шею Рейниры, он подумал, было ли это то же самое, что носила королева Алисанна. Так много драгоценностей Таргариенов перешло к Рейнире после смерти Эйммы. Алисента никогда не любила носить подобное после дня их свадьбы, она никогда по-настоящему не интересовалась драконами. — Мне стало интересно, куда исчезла моя дочь, – говорит Рейнира, и на ее губах играет улыбка. Это была улыбка, которой она давно ему не улыбалась, была очень желанной. — Она же просто не могла уйти, – дразнится она. — Вы не можете винить дедушку за то, что он хочет украсть свою внучку и провести с ней некоторое время, – говорит Визерис. — Никогда, ваша светлость, – говорит Лейнор в ответ королю. — Малыш, Лей, Нира! - Эйгон говорит им с той же зубастой улыбкой, с которой он говорил с отцом. Рейнира не сдерживает улыбку при виде детского удивления, проявляемого Эйгоном, смотрящим на Висенью. — Сенья красивая, – продолжает он. Пока Визерис переводит взгляд на своего сына и внучку, Лейнор и Рейнира обмениваются взглядами. — Я уверена, что она завоюет сердца всех лордов Вестероса своей красотой, когда станет старше, – говорит Лейнор юному принцу. Он не обращает внимания на мягкое "нет", которое Эйгон говорит при мысли об этом. Висенье еще слишком рано беспокоиться о том, что ее дядя проявляет некие собственнические замашки по отношению к ней. — Ты бы хотел подержать её? – спрашивает Рейнира, усаживаясь на колени перед своим отцом и сводным братом, — Висенье нравится, когда еë обнимают, – говорит она ему. Это, пожалуй, самый длинный разговор Рейниры с Эйгоном за все время. — Да, Сенья моя, – говорит Эйгон, быстро кивая, чтобы показать ей, насколько он был в нетерпении. Рейнира ничего не говорит, она просто берет свою дочь у Визериса и помогает усадить её на колени Эйгона. — Ты должен держать руку вот здесь, чтобы поддерживать её голову, иначе ей будет больно, – говорит Рейнира Эйгону, кладя его руки туда, где им следует быть. Видя, как его сын держит на руках внучку, Визерис надеялся, что его семья помирится и вражда между его женой и дочерью прекратится. Эйгон вспыхивает, когда Висенья хихикает над ним, поднимая руку, чтобы коснуться его волос. — Я нравлюсь Сенье? — Я бы сказала, что да, младший брат, – говорит ему Рейнира. Называть его братом в тот момент казалось ей таким естественным. Возможно, именно материнские инстинкты сделали ее достаточно мягкой, чтобы называть маленького Хайтауэра Алисенты своим младшим братом. — Я защищаю Сенью, – объявляет им Эйгон, твердо веря, что он будет тем, кто защитит ее. И, возможно, он бы так и сделал, думает про себя Лейнор. Однажды это уже случилось с дядей, любящим свою племянницу, например, без этого не появилась бы Висенья. — Да, это так, принц Эйгон, – соглашается Лейнор. Никто из них не обратил внимание, что Алисента вошла в комнату или что сир Гаролльд объявил о её присутствии. Алисента стояла в дверях, наблюдая, как Рейнира и Лейнор сидят рядом с ее мужем и сыном. Её сын держит возможную незаконнорожденную дочь Рейниры и смотрит на нее так, как будто она — единственное, что существует в мире, когда он ни разу не держал своих собственных брата и сестеру. Ей нужно было понять все это как можно скорее. Не говоря ни слова, Алисента разворачивается, чтобы выбежать из комнаты, остановившись только для того, чтобы поговорить с сиром Гаррольдом. — Скажи королю, что принц Эйгон должен поспешно вернуться в детскую, его ждет мать, – говорит Алисента лорду-командующему королевской гвардией.                               *** Деймон Таргариен по-настоящему не обдумывал это, когда покидал Королевскую гавань. Он сел на спину своего любимого дракона Караксеса и улетел из города, в котором остались все, кого он любил. Ну, единственные два человека, которых он любил после смерти всех остальных – его родители, бабушка и дедушка, тетя, дядя, Эймма. Он продолжал лететь на восток, за Драконий Камень, мимо Ступеней, за которые он сражался, над Узким морем, пока не достиг Пентоса. Его неподготовленность не имеет большого значения, потому что Деймону Таргариену не привыкать находиться в изгнании. У него все еще есть связи, и легко получается найти жилье у одного из магистров, который, кажется, благоговеет перед его драконом. Когда приходит известие о том, что Рейнира родила, он проводит недели в пьяном оцепенении. Магистр, вероятно, потратил на вино больше денег за эти несколько недель, чем за предыдущие несколько месяцев. Магистр посылает шлюх в его покои – всех сортов, одна даже так похожа на его Рейниру. Но, к его большому разочарованию, он прогоняет каждую из них. Он почувствовал вкус своей милой племянницы, той, которая вышла бы за него замуж, если бы он украл её, как она просила. Ничто другое не сравнится с ощущением Рейниры рядом с ним, с её вкусом на его губах, ни одна песня не будет такой же сладостной, как её стоны. Если бы он остался, то не смог бы сдержаться и держаться от нее подальше. Больше нет. Он не смог бы видеть Лейнора Велариона рядом с ней, не ценящего Рейниру так, как она того заслуживала, не любящего её так, как она того заслуживала. Он определенно не смог бы увидеть, как она подарила Лейнору ребенка, и знать, что Лейнор знал, какова она на вкус и на ощупь. Поэтому он убежал далеко-далеко от женщины, которую любил и желал. Однажды он вернется к ней, когда ему не будет больно видеть ее с Лейнором или когда боль от разлуки с ней станет слишком сильной. В зависимости от того, что наступит раньше. Как только он смог выйти из своего оцепенения, он сделал то, что делал всегда, когда был вдали от Рейниры. У него были племянница и внучатая племянница, которым он должен был послать подарки. Все, что исходит от Рейниры, может быть только хорошим и чистым. Он осыпал бы дочь своей Рейниры подарками точно так же, как он сделал это с Рейнирой. Торговцы Пентоса вот-вот должны были стать очень богатыми. Ему нужно было найти идеальные подарки для отправки, что-то достойное двух драконов. Ему требуются часы, чтобы найти идеальные подарки, но он их находит. Может, он и не с Рейнирой, но она постоянно в его мыслях.