Something So Good, So Pure

Рука Эйгона давно перестала болеть, но с его травмой Висенья не играла с Хелейной или Эймондом - это началось, когда они присоединились к урокам с принцессой Рейнис. Она сидела рядом с ним, разговаривала и играла только с ним. Даже Лунный Огонь был менее важен, когда он был ранен. Висенья яростно защищает его и следит за тем, чтобы ничто не причинило ему вреда дальше. Поэтому он продолжал притворяться со своей болью. — Я знаю, что ты делаешь, – говорит Эймонд, садясь рядом с ним, в то время как Висенья пошла за одним из своих одеял для него. — Не понимаю, о чем ты говоришь. У меня повреждена рука, – говорит Эйгон, изображая боль в правой руке. — Тебя ранили в другую руку, идиот, –говорит Эймонд. Эйгон быстро исправляет свою ошибку, когда Висенья возвращается с одеялом, а Хелейна следует за ней с пергаментом и углем. — Все еще болит? – Спрашивает Висенья, озабоченно хмуря брови и губы. — Очень, – говорит Эйгон. Он наслаждается вниманием Висеньи к нему, ухмыляясь Эймонду, когда Висенья не смотрит в его сторону. — Обнимашки? - спрашивает ее раненый боец и тянет к ней свою здоровую руку. Желая утешить его любым возможным способом, Висенья присоединяется к нему под одеялом. Лейнор, который украдкой наблюдал за всем этим, читая книгу, задавался вопросом, до чего дошла его жизнь. Его величайшим развлечением было наблюдать, как его зять делает все возможное, чтобы привлечь внимание его дочери, даже продолжая симулировать травму после того, как она зажила. По крайней мере, бред Хелейны заставил его задуматься, попытаться расшифровать его, задаваясь вопросом, была ли она прорицательницей или сумасшедшей. И Эймонд был не так ужасен в своих разговорах о драконах и своих знаниях про них. Но Эйгон иногда заставлял его сомневаться в своем здравомыслии. То, что он видел, как делал шестилетний ребенок, заставило его усомниться в нормальности Таргариенов, особенно когда Рейнира и его мать не замечали ничего странного в действиях Эйгона. Но такова жизнь, полагает он. Пока дети заняты, Рейнира заходит в их солярий. Вместо того, чтобы побеспокоить детей, она подходит к нему. — Что ты читаешь? - спрашивает она, присаживаясь на подлокотник его кресла. — Историю драконов. Эймонд хочет услышать больше историй, - отвечает Лейнор, глядя на неё снизу вверх. — Как прошло заседание Малого Совета? – спрашивает её муж. Он часто посещал собрания, когда его отец отсутствовал и был занят делами связанных с Дрифтмарком или морем. — Как обычно, Тиланд и Меллос раздражают меня. Твой отец и Лорд Десница не могут перестать радоваться предстоящей свадьбе Лейны и сира Харвина, – говорит ему Рейнира. — Дети? — Эйгон продолжает притворяться, что ему все еще больно, поэтому все внимание Висеньи приковано к нему. Он смог заставить ее принести ему его любимое одеяло и обнять. Эймонд думает, что его брат идиот, и провел большую часть дня, пытаясь отвлечь внимание Висеньи от Эйгона. Он лучше Эйгона, владеет валирийским языком, заставляет своего брата ревновать и действовать болезненно. Хелейна - ангел, – резюмирует Лейнор. — Тогда всё как обычно, – говорит Рейнира.

***

— Я бы обнял тебя, но боюсь, что если я прикоснусь к тебе, ты рассыпешься, - говорит Деймон, наконец, снимая капюшон. Визерис пристально смотрит на него, прежде чем разразиться смехом. Вскоре Деймон присоединяется к нему. — Я никогда не рассчитывал получить от тебя письмо, – говорит Деймон, когда их смех стихает. — Мне жаль, - говорит Визерис, жестом предлагая Деймону сесть в кресло, в котором ранее сидела Рейнира. — Я был так сосредоточен на том, чтобы быть хотя бы наполовину таким же хорошим, как дедушка, и сохранить мир после его правления и забыл о том, что нельзя ставить семью после короны. Дом дракона силен лишь тогда, когда един, – говорит он ему. — Ты вернулся домой, - отмечает он. — Конечно, я вернулся, – парирует Деймон. — Возможно, ты и забыл, чему учил нас отец, но я помнил все эти годы. Я был честен с тобой во всех наших разговорах. Я бы пошел на край света ради тебя, ради нашей семьи, – говорит он, с яркой серьёзностью в голосе. — Кое-что, чего я, к сожалению, не понял, – говорит Визерис. — Как Пентос? — Ужасен, но магистры были любезны. Я посетил руины Валирии. Я не так хорош во всем этом, как ты или Эймма, но это для тебя, – говорит Деймон, вытаскивая сложенные куски пергамента из своего плаща. Визерис берет листы пергамента и разворачивает их, чтобы увидеть рисунки. — Валирия? – спрашивает он. — Для твоего макета. Это рисунки руин, но я думаю, мы могли бы восстановить их из того, что я видел, – отвечает Деймон. — Спасибо тебе, брат, – говорит Визерис, странно тронутый подарком Деймона. Обычно он не получал подарков от него. Они были приготовлены для Рейниры и иногда для Эйммы. Он понял, почему эти двое всегда были так счастливы, когда Деймон возвращался с подарками для них. В этом было нечто важное, нечто об искренности и смысле, который он вкладывал в подарки. — После Валирии я ненадолго отправился в Волантис. Столкнулся с нашей тетей Саэрой и ее детьми. Она прислала подарок для Рейнис. Я не думаю, что она когда-либо встречала Рейниру или Лейну. Я присутствовал на дотракийской свадьбе. Там гораздо больше смертей, чем на свадьбе Рейниры, – продолжает Деймон. — Кажется, ты хорошо путешествовал, –говорит Визерис. — Я не знал, что тетя Саэра все еще жива. — Думаю, что это она назло. Она хочет жить дольше, чем дядя Вейгон, - отвечает Деймон, заставляя двоих снова смеяться. По замыслу богов, их семья процветала на гневе и злобе так же сильно, как на любви и верности. — Неудивительно, что наша семья распадается каждые несколько десятилетий, – говорит Визерис в перерыве между их смехом. — Я скучал по этому, - говорит он. — Я был удивлен, когда прочитал твое письмо. Ты говорил о вещах, про которые я никогда не думал, что ты это сделаешь, – говорит ему Деймон. — Есть вещи, которые угрожают нашему дальнейшему выживанию. Рейнира и Рейнис начали работать над этим. Нам нужен единый фронт. Итак, мне нужно, чтобы ты сказал мне, почему ты просил руки Рейниры? Было ли это из любви, как Рейнис заставила меня поверить, или из-за трона, как заставил меня поверить Отто? – наконец спрашивает Визерис. — Какое это имеет значение сейчас? Рейнира замужем. К счастью, я бы предположил. И у нее есть дочь. — Ответь на вопрос. Деймон вздыхает. — Любовь. Рейнира, я не знаю, как это объяснить, но она влечёт меня, будто сирена. Как будто я не могу думать ни о чем другом. Я жил в Эссосе годами, и все, о чем я мог думать, была она. Я даже не встречался с ее дочерью, но я знаю, что буду любить ее, исключительно потому, что она, вероятно, сочетает в себе все хорошее, что есть у Рейниры. Он не ожидал, что на лице Визериса появится улыбка. — Хорошо. Я надеялся, что ты так и скажешь. Есть вещи, которые тебе нужно обсудить с Рейнис, это была ее идея. И с Рейнирой и Лейнором. И ты полюбишь Висенью, она взяла лучшую часть от каждого из своих родителей. У нее глаза и улыбка ее отца, - говорит ему Визерис. Он тянется через стол и сжимает руку Деймона. — Я доверял не тем людям, и наш дом пострадал за это. Леди Тирелл раскрыла нам некоторую информацию. Рейнира и Рейнис начали расследование, но ни у кого из них нет знаний о таких сетях в Вестеросе, какие есть у тебя. И я действительно думаю, что тебе будет приятно принять участие в расследовании, – говорит он. — Ты меня заинтриговал, что за расследование? – поинтересовался Деймон. — Не здесь. В солярии Рейниры и Лейнора. Мы поужинаем там. Мы двое, Рейнира, Рейнис, Лейнор, леди Аманда Редфорт и леди Алери Тирелл, - говорит Визерис. — Аманда Редфорт и Алери Тирелл? — Аманда Редфорт - сестра Эйммы. И Алери Тирелл - дочь Элис Тирелл, старшей сестра Эйммы, - говорит ему Визерис — Так это касается Эйммы? — Среди прочего, да, - отвечает Визерис. — Иди к Рейнире. У нее есть старые комнаты дяди Эймона и тети Джоселин. — Ты отправляешь меня к своей дочери? – Деймон поднимает бровь. Это так не похоже на человека, который изгнал его много лет назад за то, что он вывез Рейниру в город. Хотя слухи о ее осквернении появились после этой небольшой экскурсии. — Как ты и сказал, она замужем и у нее есть дочь, – говорит Визерис. — Выйди через главную дверь. Я думаю, что моя Королевская гвардия будет шокирована, увидев, как ты выходишь из Малого зала Совета. Потряси старину Гаррольда, чтобы он вспомнил наше детство, – говорит он. — И все называют меня злым братом, –говорит Деймон, вставая. Он открывает дверь и смотрит на Гаррольда Вестерлинга с ухмылкой на губах. — Лорд-командующий, – приветствует он. Человек вздрагивает, когда слышит свой титул. Шок на его лице так очевиден, когда он видит стоящего перед ним Деймона. — Вы причина, по которой я поседел и потерял волосы, – говорит Гаррольд, не веря в его существование. — Рад видеть вас, сир Гаррольд, - говорит Деймон, похлопывая мужчину по спине. — И я тоже, принц Деймон. – На лице Гаррольда Вестерлинга появляется легкая улыбка, когда Деймон уходит, насвистывая при этом. Некоторые вещи никогда не меняются в Красном Замке – думает сир Гаррольд. Таргариены, появляющиеся из ниоткуда, – то, что никогда не изменится. Он надеется, что так и останется. Нет ничего лучше, чем видеть, как новая Королевская гвардия лихорадочно осматривает Красную Крепость в поисках своего юного подопечного.

***

Деймону доставляет удовольствие то, как шокированные взгляды и шепот сопровождают его всю дорогу до солярия Рейниры. Где-то между тем, как покинуть Малый зал Совета и добраться до дверей солярия Рейниры, он сбросил свой плащ, желая, чтобы она увидела его в цветах Таргариенов с Темной Сестрой рядом с ним. Поскольку за дверьми нет охраны, он заходит без приглашения. Он не видит Рейниру или Лейнора. Вместо этого на него смотрит маленький ребенок. — Кто ты? - спрашивает она, глядя на него большими сиреневыми глазами. –Muña говорит, что к нам домой приходят только те, кого она знает. Я никогда не встречала тебя, – говорит она ему. Дочь Рейниры. Валирийсская внешность матери, не её отца Лейнора. Она не могла быть его дочерью. — Меня долго не было, принцесса, – говорит он, присаживаясь так, чтобы его глаза были на одном уровне с девочкой, Висеньей. — Я дядя твоей Muña, - говорит он ей. Глаза и улыбка ее отца. Этого не может быть. Рейнира бы сказала ему, верно? Всё в ней было от Таргариенов. Ни капли Веларионов. — Папа говорит, что у тебя есть Темная сестра, меч Висеньи. Я тоже Висенья! –радостно улыбается она. — Эгги сделал мне деревянную копию, чтобы мы могли играть в Завоевателей, в честь которых мы названы. Но сир Крис…Кри…Кристон говорит, что девушки не должны сражаться на мечах, и он сломал его. Эгги получил травму из-за этого, пытаясь спасти меч, – говорит она ему, счастье в ее голосе исчезает, когда она рассказывает ему, что произошло. Ему нужно выяснить, кто такой Эгги и может ли он угрожать ему. Сир Кристон, с другой стороны, мог встретиться с острым концом его любимого меча из валирийской стали. Кто он такой, чтобы ломать игрушки драконьей принцессы? — Хотела бы ты увидеть настоящую Темную Сестру? – спрашивает её Деймон. Ее сиреневые глаза загорелись, когда она взволнованно кивнула головой. Глядя на нее, он хочет сделать так, чтобы она всегда была такой взволнованной, чтобы в этих больших глазах никогда не было и намека на печаль. В таком положении Рейнира и Лейнор находят их вместе. Деймон показывал все мелкие детали Тёмной сестры и историю, стоящую за мечом, Висенье, которая сидела у него на коленях. — Дорогая, пришло время для твоих уроков, – говорит Лейнор. — Папа! – радостно вскрикивает Висенья, слезая с колен Деймона, чтобы подбежать к Лейнору. Если то, о чем он думает, правда, то он хочет разделаться с Лейнором при помощи Темной Сестры. Будь проклято убийство родственников. Он должен быть папой... Рейнира застыла на месте, ее глаза не дрогнули, когда она посмотрела на гобелены на стене позади Деймона. Не в состоянии решить, хочет ли она кричать или плакать; дать ему пощечину или поцеловать. — Ao jurnegon gevie, – говорит Деймон, вставая со стула, на котором он сидел, и подходя к ней. — Ты не должен так говорить. Ты потерял свое право говорить мне такие вещи, когда ушёл от меня. – Отказываясь говорить на языке, который был их маленьким секретом большую часть ее жизни. Она все еще не смотрит на него, но он смотрит на нее. Он не может перестать смотреть на нее, и он никогда не сможет остановиться. — Ты обещал быть моим навсегда, а потом ушел. Ты знаешь, каково это - просыпаться, ожидая оказаться в твоих объятиях, ради того чтобы обнаружить, что твоя сторона кровати холодная? Чтобы узнать, что ты оделся и улетел на Караксесе? Я надеялась в течение нескольких недель после того, как ты ушел, что ты вернешься. Что ты поймешь, что я нужна тебе так же сильно, как ты нужен мне, и ты вернешься ко мне. Что ты не мог держаться от меня подальше. Но ты этого не сделал. Ты никогда не писал, ты никогда не подавал никаких знаков, ничего. Ты бросил меня, и мне пришлось придумывать, как защитить себя без тебя, – говорит она, и слезы текут из ее глаз. Единственное, чего он никогда не хотел видеть, это ее слезы. Как и у Висеньи, в ее глазах не должно быть месту печали, только радости и любви. — Я проведу остаток своей жизни, умоляя тебя о прощении за то, что оставил тебя после той ночи, и за все случаи, когда я оставлял тебя до этого. Я не знаю, каково это было для тебя, но я знаю, как мне было больно расставаться с тобой. Заставить себя оставить тебя в покое, когда я, наконец, получил тебя? Держаться подальше годами, когда все, о чем я мог думать, это ты? Я провел последние четыре года, думая о тебе в каждый момент своего существования, каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел тебя. Я не думал ни о ком, кроме тебя, Рейнира, – говорит он, вытирая ее слезы. Она, наконец, посмотрела на него. Их глаза встречаются впервые с ее первой брачной ночи. — Тогда почему ты ушел? – спрашивает она, ее голос срывается, а из глаз вновь катятся слезы. — Я хотел забрать тебя, отвезти на Драконий камень и сделать своей женой. Но это поставило бы под угрозу твой трон, твоё наследство. Я бы дал им повод вытеснить тебя. Я не мог так поступить с тобой, как бы сильно я ни хотел быть с тобой. Я знаю себя, маленький дракон, я знаю, что если бы я остался, я бы убил Лейнора Велариона исключительно за то, что он мог так публично называть тебя своей, за то, что он мог быть рядом с тобой, – отвечает Деймон. — Ao kostagon daor ossēnagon zirȳla Говорит Рейнира, валирийский, наконец, свободно слетает с ее губ. -Ты уверена? Kesrio syt pāsan konir sagon īlva tala brōzare zirȳla papa. Bona ziry knows zirȳla, jorrāelagon zirȳla, dakogon naejot zirȳla. Se ȳdra daor ivestragon nyke issa daor ñuha tala, īlva tala. Iksan daor laesdaor, – говорит он. — Когда я узнал, что ты родила, я провел месяцы в пьяном угаре, потому что думал, что наконец-то потерял тебя навсегда, что ты родила ребенка Лейнору, потому что как он мог сопротивляться тому, чтобы не быть с кем-то таким красивым, как ты? Вместо этого я пропустил рождение нашей дочери, нашего первенца. Я пропустил ее первые шаги, ее первые слова и многое другое первое, - говорит он. Всю свою жизнь он хотел иметь собственную семью. И она была у него. Рейнира и Висенья. Но он упустил так много. Ему хотелось бушевать и плакать. Он хотел поцеловать ее и держать свою дочь между ними. Он хотел услышать, как его дочь называет его папой. — Ты могла бы написать мне! Мне пришло бы сообщение о ее рождении, я отказываюсь верить, что ты не знала, где я был. — Ты бросил меня! Обнаженную, одинокую и влюбленную в тебя! Ты бросил меня, когда я носила твоего ребенка. Я плакала, когда узнала, что жду ребенка. Я была зла, Деймон, зачем мне говорить тебе, что я ношу твоего ребенка после того, как ты раз за разом бросал меня? Лейнор был здесь. Он никогда не оставлял меня, даже когда меня рвало. И не тогда, когда мое настроение изменялось, и я могла оторвать ему голову за то, что он – не ты. Он поддерживал меня, когда я плакала, потому что я не знала, узнает ли моя дочь когда-нибудь своего настоящего отца, или когда я боялась, что может случиться, если кто-то назовет ее бастардом. Он был рядом со мной, когда ты бросил меня! – кричит она, ударяя его в грудь сжатым кулаком. Деймон крепко обнимает ее, позволяя своему гневу уйти, чтобы утешить ее. — Ao gīmigon skorkydoso ñuha muña morghūltan, skorkydoso īles isse ōdres, – она плачет у него на груди. — Nyke gīmigon, zaldrītsos, nyke gīmigon. Iksan vaoreznuni nyke geptot. Dōrī arlī– говорит он, проводя рукой по ее волосам и успокаивая ее. — Ты не можешь убить его, дядя. Это было бы убийством родичей. Это также повредило бы Висенье и мне. Она любит его так же сильно, как он любит еë. И у принцессы Рейнис есть план. План, который, я думаю, тебе понравится, или, по крайней мере, я надеюсь, что тебе понравится, - говорит она ему, не вырываясь из его объятий и вместо этого обнимая его своими руками. — Я не буду, – отвечает Деймон. — Ты прощаешь меня? - спрашивает он. — Нет. По крайней мере, пока. — Кто такой Эгги? - спрашивает он, интересуясь, кто сделал его дочери копию Темной Сестры. — Эйгон, – отвечает Лейнор, входя в комнату. — Извините, что прерываю, но Эйгон начал ревновать к тому, что Висенья наконец-то игнорирует его и вместо этого говорит с Эймондом о принце Деймоне. Его травма больше не удерживает ее полностью сосредоточенной на нем, – говорит он Рейнире, заставляя ее наконец отстраниться. — Черт, ты в порядке? – спрашивает он, обеспокоенный, когда видит следы слез и покрасневшие глаза. — Я в порядке, – говорит ему Рейнира, - просто мне нужно было многое прояснить. Кому хуже? Эйгону или Висенье? — Эйгону. Он ворчит себе под нос, пока мама помогает Хелейне с учебой. Висенья счастливо разговаривает с Эймондом о принце Деймоне. Ты ей действительно нравишься, – говорит Лейнор, смотря на Деймона. — Он хочет свою Ниру, потому что его Сенья злится на него. Эймонд, с другой стороны, выглядит как кот, которому достались сливки, – добавляет он. — Его Нира? Его Сенья? – Деймон задает вопросы, его рука перемещается, чтобы остановиться на пояснице Рейниры. Он знал, что Эйгон был сыном его брата, но был Хайтауэром, а теперь претендующий на любовь дочери Деймона? — Эйгон - маленький властный паршивец в большинстве случаев, когда дело касается Висеньи, а в последнее время и Рейниры, – говорит ему Лейнор. — Сегодня мама проводит уроки в покоях Лейны, - говорит он Рейнире. — Я скоро вернусь, - говорит Рейнира им обоим. — Ты здесь остаёшься? – задал вопрос Лейнор, после того как Рейнира ушла. — Я надеюсь, что это так. Я не думаю, что она простит тебя, если ты снова бросишь ее. — Я хотел убить тебя, – говорит Деймон, не отвечая на его вопрос. — Не сомневаюсь. Я бы тоже хотел убить того, кто был с Джоффри, когда я не мог. Должен ли я беспокоиться о том, что ты убьешь меня? – интересуется Лейнор. — Нет. Рейнира и Висенья слишком сильно любят тебя. И ты сын моей дорогой кузины, - отвечает Деймон. — Должен ли я тогда начать называть тебя дядей? Чтобы всегда напоминать тебе о нашем родстве. — Ты не был таким смелым во время войны на Ступенях, – говорит ему Деймон, сощурив глаза на молодого рыцаря. Он мог вспомнить, что Лейнор был смелым, когда дело касалось Веймонда Велариона, но не с ним. С ним Лейнор был довольно скромным. — Я едва знал тебя во время Войнов на Ступенях. Рейнира многое рассказала мне с тех пор, - говорит Лейнор, и на его губах появляется усмешка. — Очень впечатляет, и я сейчас не только про твои боевые умения. — Она рассказывает тебе все, не так ли? – спрашивает Деймон, его тон становится в разы серьезнее. — В те первые несколько месяцев мы были только друг у друга. Лейна, конечно, была с нами, но она не знала, каково это - скорбеть, притворяясь счастливой супружеской парой с ребенком на подходе. Мать и леди Аманда приехали только после рождения Висеньи. Алери после них. Да, она рассказывает мне все. Я точно знаю, как была зачата Висенья, я знаю, что произошло, когда ты отвел Рейниру на Шелковую улицу, что было своего рода подлым поступком с твоей стороны, и я знаю все о клятве, которую ты дал ей, таким же подлым поступком, который оставил ее без каких-либо объяснений. Я знаю, потому что я был тем, кто поддерживал ее, когда она плакала о тебе, отчаянно надеясь, что, может быть, ты вернешься к ней. Я знаю, потому что я тот, кто поддерживал ее последние несколько лет. У моей мамы есть план, который, вполне возможно, даст всем нам именно то, что мы хотим, но чтобы это сработало, мне нужно знать, что ты не бросишь ее, что ты не убежишь, когда станет тяжело. Потому что они вот-вот станут действительно очень жестокими, - говорит Лейнор. — Я больше не уйду. Я устал убегать. –Деймон испытывает новый вид уважения к молодому рыцарю. Любой другой человек побледнел бы перед лицом призыва к нему за его действия. Очень немногие люди встали бы лицом к лицу с Порочным принцем и рассказали бы ему, как было на самом деле. Он мог уважать Лейнора за его поддержку и заботу о Рейнире.