Полнолуние

      Жизнь — сплошная борьба.       Однако в последнее время люди бездумно разбрасываются такими фразами как «бороться ради улучшенной версии существования — никчёмный труд» или же излюбленное «как же, блять, я устал». Большинство приходит к мнению, что жизнь стоит принимать такой, какая она есть. Порядки-устои, нахождение в офисах крупных компаний и малых кантор, где большая часть суток посвящена однообразной работе — всё это становится способом для выживая среди других людей. Жить как и все, не иметь никаких мечт.       При входе в зал витал дух победы. Окружённый большим количеством татуированных мужчин, Джей с интересом наблюдал комплекс их упражнений, отточенных временем приёмов и техник. Против интереса должен гулять страх из-за своих любительских навыков, но этого нет, поскольку он поглощён делом — желание развиваться растёт, тем более есть ради кого. Он с огромным любопытством пробрался в глубь зала, стал выискивать глазами нового тренера.       — Это ты? Хвалёный парень Джесока? — вопрос поставил мужчина средних лет, а Джей успел лишь кивнуть. Тренер осмотрел его, прощупал бицепсы и одобрительно кивнул. — Н-да, он говорил, что ты не из болтливых на тренировках. Ну что? Пойдём, юный гений, всё тебе объясню.       И Джей двинул вслед за мечтой, желая скорее добиться всего того, о чём так длительно грезил.       Совершенствоваться здесь — сущий ад. Джей здесь из самых младших, но за возраст никогда не давали поблажек, он тренировался наравне с другими профессиональными бойцами, не позволяя хотя бы одной мысли о передышке. Для себя он решение окончательно принял — бокс является неотъемлемой частью жизни. За те шесть лет, что он провёл в среде круглосуточных тренировок в любительском клубе, имелась не одна победа в списке собственных достижений. В шестнадцать лет парень имел разряд первого ранга по боксу среди любительской лиги. Его в один голос окликали будущей звездой, а он не думал принимать лесть окружающих во внимание. Тренировался, будто проклятый, убивал себя ради нового сезона, где должен взять как можно больше побед.

☾

Три месяца спустя

      Восходить на арену всегда волнительно. Как себя покажешь, так и будут воспринимать, независимо от навыков и умений. На это сборище пришло около сотни людей, но никто не знал, кто выйдет на ринг, кроме тех, кто участвовал в битве. Из поддерживающих болельщиков дебютирующего боксёра присутствовали школьные друзья. Джейк, Минхёк и Ирен готовились прыгать и кричать, Чонвон и Казуха молчаливо и напряжённо сидели в средних рядах, откуда видно абсолютно всё.       Джею этот парень неизвестен. Единственное, что он знал, — это какой-то юниор, который набирал фанбазу и которому стоило ещё многому научиться. Но сердце почему-то всё равно стучало, как бешеное, потому что осознавал, что для него это действительно настоящая игра. И это довольно серьёзно, ведь каким бы ни был простым противник, свои лучшие навыки он должен показать простому народу.       — Джей, готовность номер один, — оповестил один из мужчин. Тренер накинул на боксёра халат, помассировав плечи. Адреналин в крови начал потихоньку увеличиваться. Конечно, Чонсон понимал, что тот, с кем он играл, не сделался ему как противник. Это будет простой бой, который закончится за пару минут.       — Давай, мой мальчик, порви зад сопляку, только не сильно. Всё же это хороший будущий боец.       Джей кивнул, а затем вышел на ринг, спокойно, без лишних оваций, без лишней пыли. Кто-то его узнал моментально, когда удалось выйти на сцену, кто-то сомневался, но всё равно признавал в нём восходящую звезду. До боя оставались считанные минуты, поэтому парень успел пару раз осмотреть зал и в последние секунды произвёл контакт с Чонвоном, взволнованно и даже неуверенно моргая. Юноша улыбнулся ему, поднял кулак вверх, а троица активистов вскочила и прокричала на весь зал: «Пак Джей, ты разнесёшь его!»       — Леди и джентльмены, этого боя мы все так долго ждали, — оповестил ведущий, стоя в середине ринга. На нём безупречно вычищенный костюм, на котором нет ни единой складки. — Чонхо против Джея.       Объявление громкое, все прожектора направлены на парней, которые подошли к рингу. Встав к ведущему, они друг друга поприветствовали лёгким кивком. Чонхо усмехнулся, а Джей на это не обратил внимания. Пока ведущий рассказывал о победах и достижениях каждого, парень ещё раз пробежался взглядом по всем присутствующим. Звёзды, политические элиты — как всегда вся знать, которая любила позабавиться на подобных шоу. И только один взгляд — пытливый, изучающий — смотрел прямо на Джея. И это говорило о том, что проигрывать нельзя.       Обращаясь к одному боксёру, а затем — к другому, ведущий попросил пройти их на свои места, где уже судья расскажет им о правилах. Джей смотрит внимательно на противника, почти пропуская всё, что говорил судья, не отрываясь изучал его комплекцию и невидимые точки на теле, куда он будет целиться.       Звонкий колокол означал, что бой начался, поэтому, подрываясь с места, Чонхо прицелился прямо в Джея. Ему говорили о том, что Чонхо — очень резвый игрок, поэтому у него главная тактика — это нападение. Джей готов к такой игре, поэтому, обороняясь, он принял два прямых удара, спокойно обводя противника, целясь ему в челюсть. Так прошло шесть раундов, Джей пока на два раунда впереди, поэтому у него есть все шансы на победу, но он чувствовал, как медленно силы начинали покидать его, поэтому начнётся противостояние характеров. Он не сомневается, что выдержит, только вот Чонхо казался совсем бодрым, как будто и не бился полчаса без отдыха.       Тренер во время тайм-аута подбодрил Джея, говоря, что тот хорошо держался, принимая такие тяжёлые и сильные удары мужчины. В это время команда разминала мышцы, приводя тело в лёгкий тонус на следующую игру.       — Джо тебя хорошо подготовил, — усмехнувшись, проговорил Чонхо, ударив о другие перчатки, приветствуя вновь соперника. — Даю зуб, он рассказал обо всём, что знает.       Чонсон посмотрел в карие глаза, подмигивая и проговаривая:       — Не беспокойся, рассказал больше, чем должен был.       Осталось совсем немного до победы, Джей сам перешёл в наступление, решив управлять этой игрой. Ему надоело обороняться, показывая слабость, поэтому очередными ударами он пошёл на чужое тело, осыпая их, как ему тут же попало в живот, да с такой силы, что упал, сплёвывая немного крови.       — Раз, два, три… — подбежал судья, начиная отсчитывать время, но Чонсон собрался, понимая, что это не то место, где он должен проиграть. Месяцами он готовился для этого шоу, чтобы сейчас проиграть и сдаться? Да никогда в жизни он не будет лохом. Поднимаясь, Джей вытер перчатками кровь, а затем показал своей команде, во главе которой сидел Чонвон, что всё окей, он доиграет этот бой.       Судья объявил, что бой продолжается.       Чонсон понял, что выбрал неправильную тактику, потому что он потерял концентрацию. До конца боя оставалось совсем чуть-чуть. Он пожелал настигнуть свою цель как можно скорее, поэтому он собрал остатки силы в один удар, выплёскивая всё в челюсть, пару в живот и пару под углом. Несколько секунд, и Чонхо упал, а Джей победно поднял руки вверх, расслабляясь, понимая, что большую часть работы он сделал. Его воспримут на большой арене всерьёз. Он никуда не сбежит от своей судьбы.       Джей поднял взгляд от вскриков болельщиков и увидел, как теперь стояли и прыгали не только троица, но и Чонвон и Казухой. Он почувствовал сладкий вкус победы и приятное опустошение в груди, расплываясь в улыбке. Да. Это определённо этого стоило.

☾

      Название «TAYO» переливалось радугой, светилось и привлекало взгляд. Громкая музыка из мультсериала заслонила собой шум улицы, разговоров ни о чём, перенимая внимания каждого прохожего. Людей на открытие собралось много, не сосчитать, и это не только приглашённые. Окна анимированы разноцветным водопадом, рядом со входом танцевал одетый в пожарника из мультсериала промоутер, фотографируясь с детьми и их родителями, зазывая всё больше людей и зевак на открытие. Залезал в кадры снимающих прохожих, корчил рожицы и здоровался.       В заведении уже всё готово. Хиён с самого утра занятая ходила по всему заведению, проверяя каждый угол, певцы и музыканты заняли небольшую часть родительского зала и уже приготовились к открытию. Чонвон и Джей сидели в зоне, близкой к кухне и витрине десертов, и отдыхали — не могли не поддержать родителей в день открытия. Эйдан тоже был, но больше помогал по залу, делясь идеями и художественным взглядом, потому что, по правде говоря, временами видение шеф-повара совсем не укладывалось в нормальную композицию интерьера.       В один момент Хиён пропала из виду, и Джеймс, немного озабоченный тем, что им открываться уже через несколько минут, отправился на поиски. Дети не видели её, работники тоже, и только уборщица сообщила, что женщина зашла на кухню и больше оттуда не выходила. Он и нашёл её на кухне, вернее, на складе, дверь на который выходил с закрытой кухни. Хиён стояла на крыльце заднего двора и разговаривала с одним из поваров.       Джеймс слышал только обрывки фраз и «я не понимаю как это могло произойти».       — Что случилось?       Хиён повернулась и закрыла глаза, качая головой. Видимо, что-то действительно серьёзное.       — Чунмён не придёт. У нас сегодня не будет бариста. За пять минут никого не найти, так что я сейчас прошу Дону заменить его на день. Он побудет за стойкой, а я заменю его на кухне. Думаю, я смогу под начальством нашего шефа побыть обычным поваром, — выдохнула Хиён и снова засобиралась объяснить логистику молодому парню, но Джеймс вмешался.       — Отпускай его. Я встану за стойку, — уверенно и непоколебимо. — Я работал бариста всё студенчество и знаю всё наше меню наизусть. И ты слишком много переживаешь для человека, что открыл два ресторана в центре Сеула, — улыбнулся Джеймс, хлопая парнишу по плечу и отправляя дальше заниматься на кухне. Хиён вздохнула и повернулась к мужчине лицом.       — Ты… не знаю. Ты уверен?       — Более чем. Ты же не думала, что всё, что я умею делать в этой жизни, — это говорить моим работникам шить игрушки? — он усмехнулся и потянул совладелицу за собой, и позитивный настрой передался Хиён. Поправив торжественный костюм, она отправилась следом на выход, готовая к открытию.       Людей собралось много. Практически все незнакомы, лишь единичные привычные лица мелькали в толпе: коллеги, их дети, знакомые и друзья. Сонджо, поддерживающий жену, тоже стоял среди всех, отказавшись до открытия заходить внутрь — всё-таки именно к этому бизнесу он не имел никакого отношения, а значит, хотел присутствовать за красной лентой. Хиён и Джеймс взяли микрофоны, на их выходе на улицу музыка из колонок стихла.       — Здравствуйте уважаемые гости, уважаемые друзья, — начал Джеймс, поднимая руку и маша всем присутствующим с обаятельной американской улыбкой, — потому как радость с нами всегда разделяют наши друзья, те, кто желают нам счастья. Мы долго шли к тому, чтобы наконец-то закончить работу над созданием места, где смогут отдохнуть и дети, и их родители, мы желали соединить место, где можно пообедать, и магазин игрушек, и это свершилось — собралось внутри детского кафе «TAYO». Как говорится, a cat in gloves catches no mice. Даю слово моей прекрасной совладелице, Квон Хиён.       — Спасибо, Джеймс, — Хиён улыбнулась гостям и продолжила спич. — Приветствуем всех вас на на нашем празднике, на открытии замечательного уголка отдыха, для наших детей и родителей — кафе «TAYO», — промоутер подготовился и зарядил хлопушку, запуская конфетти в толпу. Крики и аплодисменты зародились сами собой. — В каждом городе есть свои известные и знаменитые места. Новое кафе — это достопримечательность как города, так и района, и мне бы хотелось выразить благодарность всем, кто был со мной и поддерживал меня. Это наши дети, мой муж и друзья. И хочу сказать спасибо всем, кто явился на открытие, это очень важно и для меня, и для моего напарника.       Джеймс взял у промоутера ножницы. Хиён подняла красную преграждающую вход ленту, и лезвия ножниц прорезали пополам — кафе официально открыто!       — Ты ходишь к врачу? — Чонвон ковырял не очень вкусное и слишком сладкое французское пирожное десертной ложкой, иногда посматривая на Джея впереди.       — Да ничего ж серьёзного. Мне нос подбили на ринге, да и всё там. Никаких переломов, ничего смертельного, — улыбка. — Это тебе стоило бы сходить на проверку к врачу. Если хочешь, можем сходить вместе, и тогда никто из нас не будет волноваться. Кстати, ты собираешься дальше заниматься тхэквондо?       Чонвон поёрзал на месте и дёрнул губой.       — Нет. У меня с этим, как оказывается, связаны не очень приятные воспоминания.       В заведение повалили люди, музыканты и певец стали наполнять зал мягким звучанием, Джеймс отошёл в раздевалку, чтобы надеть фартук и встать за стойку бариста. Совсем крохотные дети сразу замельтешили перед глазами, и Джей улыбнулся, высматривая бегающих карапузов.       — Я отойду ненадолго. Хорошо?       — Ага.       Чонвон за последние три месяца пришёл в себя, вернулся в Сеул и пробыл на реабилитации два с половиной месяца. Совсем недавно стал самостоятельно ходить, смог отказаться от помощи во всём и сумел снова зажить человеческой жизнью. Началась вновь школа, второй семестр, как-никак уже сентябрь подходил к концу. Школу не сменили, потому что, к счастью, никто его травить не собирался, наоборот, одноклассники оказались гораздо более дружелюбными, чем он всегда думал. Повлияло ли на его прежнее мышление влияние Сону или он сам считал всех вокруг врагами — неизвестно. Сейчас, когда его… парень являл собой активного шпица в человеческом облике, его взгляды на жизнь немного переменились. И, как оказалось, общаться с Ирен и их компанией очень даже весело.       С Рики и Даниэлем они перестали видеться совсем. Они никуда не уезжали, никуда не переводились, но теперь общение сошло на нет. И они переехали с последних этажей отеля на тридцатые, полностью отделяясь от бывшей компании инвесторов.       К столу подошёл совсем крошечный малыш, на вид не больше года, схватился крохотными ручками за сиденье дивана и заплямкал слюнявыми губами. Его глаза были настолько большими и чёрными, что Чонвон невольно засмотрелся, даже забыв, что так-то он детей не очень-то и жаловал. Вскоре подбежала молодая девушка, его мама:       — Хонджун, ну вот куда ты… — она присела на корточки рядом с сыном и повернула к себе, чтобы посмотреть в глаза. — Я же просила не отходить. Ты вот, может, мешаешь молодому человеку отдыхать, — девушка мельком взглянула на Чонвона и улыбнулась.       Он улыбнулся в ответ.       — Не переживайте, моя мама специально это кафе для детей и сделала, пусть гуляет.       — О, — она заволновалась ещё сильнее, — вы сын госпожи Квон. Очень приятно увидеться. И всё-таки извините, не хотелось бы мне, чтобы сын вас облизал из любопытства, — она мило рассмеялась, подняла крошку на руки и ушла, и вместо неё к столу теперь вернулся Джей с плюшевым чёрным котом в руках.       Чонвон хотел что-то сказать, но проглотил язык, поэтому уставился на игрушку огромными глазами. Джею показалось, что это не очень хороший знак.       — Мне показалось, что он похож на тебя, и взял. Он постоянно мне мозолил глаза на стенде, — оправдался, оставляя игрушку на столе.       Чонвон сглотнул, подозрительно взглянул на Чонсона и взял мягкого плюша в руки, осматривая со всех сторон и замечая бирку под ошейником. На ней нет совсем никаких рекомендаций к использованию, имён и предупреждений. Там лаконичная и короткая запись: «Чонвону. От J»       — Ты… абсолютный лжец, Пак Чонсон.       — Думаешь? — парень широко улыбнулся и подпёр щёку кулаком. — Улыбнись, Чонвон. Сотри с себя кислую мину и насладись днём. Всё позади. Навсегда. Нам осталось только двигаться дальше. И, если ты не забыл, сегодня ты ночуешь у меня, так что я не хочу видеть никаких грустных мосек за порогом дома. Меня слышно, астронавт?       — Почему это я астронавт? — смущённо пробурчал Чонвон, снова подняв взгляд.       — Потому что молчишь и не отвечаешь, будто в космос улетел.       — Ну тебя, — пальцы пощупали мягкий плюш зверька, и от этого стало очень тепло и спокойно на душе. Один только настырный взгляд всё портил. — Да ладно, ладно, всё будет нормально, только хватит на меня пялится столько. Мы не дома.       — М… тогда пошли домой? Родители и без нас справятся. А я тебе цветов куплю, — это должно прозвучать очень заманчиво, однако этот взгляд Чонвона сразу говорил обо всём. — Понял, без цветов. Пошли?       Чонвон щёлкнул языком и посмотрел на разрушенное пирожное с размазанной шапкой. Где-то в игровом зале заплакал маленький ребёнок, и юноша точно понял, что лучше уж терпеть беспроигрышные подкаты Джея дома, чем стараться держать лицо в заведении, наполненном людьми. И стоило только видеть это счастье на самодовольном лице, когда Чонвон согласился. Какой кошмар… и всё равно он нравился ему.

☾

      Кондиционер активно выдувал холодный воздух и гонял сквозняк по полу, до неприятного скользя по голым лодыжкам. Несмотря на начавшуюся осень, жара не сбавлялась, только добавились дожди и духота превышала норму перед каждым ливнем, заставляя потеть и задыхаться — на улице воздух грелся, и все ходили, словно в сауне без намёка на холодный бассейн.       В конференц-зале тихо. Репетитор Со ходила у интеракционной доски, выписывала следующее условие задачи вместе с графиком функций, чтобы объяснить решение для всех, а пока ученики — Чонвон, Джей, Ирен и Ынчэ — решали прошлую задачу. Как ни странно, но именно математика вызывала у каждого из них больше всего проблем, если не считать физкультуру у Ынчэ; она ненавидела спорт и всё, что с ним связано. Они совещались, когда кто-то тупил над решением или что-то не сходилось, и помогали друг другу без просьб.       Юна не прекратила посещать школьников, однако часть прошлых учеников отказалась от дополнительных. В принципе, её это нисколько не расстроило, потому что вместе со всем добавились школьники, которым обучение действительно важно, и теперь на их мнение о репетиторстве не влияли непутёвые друзья. Ким Сону она до сих пор забыть не могла — уж очень сильное впечатление он оставил.       — Предлагаю объявить кофе-брейк, — мучительно выдохнул Чонвон, откинувшись на спинку стула. — Я уже совсем не соображаю. Мы час без перерыва решаем всё, давайте отдохнём и потом следующий час прорешаем…       — Я привыкла по методу помодоро работать, — поддержала его Ирен. — Давайте перерыв, реально. Госпожа Со!       — Десять минут? — спросила женщина, повернувшись к ним и закрыв маркер. — Я как раз себе сделаю кофе.       — Можете пользоваться всем, что стоит на столе кофе-брейка, — разрешил Чонвон и закинул руки за голову. — Чонсон, сделай мне горячий шоколад, но исключительно по рецепту: сначала немного молока, потом какао, потом добавь кипятка до середины и ещё немного молока…       — Эй, расслабься, парень, — Джей улыбнулся и ущипнул Чонвона за бок, поднимаясь. — У тебя ручки есть и ножки тоже. Встаёшь и делаешь, дорогой.       — Какой же ты противный, Джей, — юноша скривился и недовольно уткнулся в планшет. Он знал, что если останется сидеть и будет дуться, то ему всё сделают и принесут на блюдечке — всегда работало. Так что он даже не стал напрягаться лишний раз.       Ынчэ сбегала за упаковкой мармеладных машинок и вернулась обратно, едва не снеся собственный стул вместе с собой же. Ирен распахнула глаза и дёрнулась, ухватившись за сиденье подруги, покачнувшееся по инерции.       — Вот ты бы сейчас улетела и что? Боже, — фыркнула Ирен. — Ну думай хоть иногда, балбеска.       — Будешь? — улыбнулась Ынчэ, положив пачку на стол и подсев ближе. — Кстати, Ирен-а, а Чонвон-то уже занят. Теперь все твои любовные штучки не сработают, охмурить никак не выйдет.       — Ой, иди ты. Чонвон, не слушай её, — Ирен нервно глянула в сторону юноши, что скривился только от каждого произнесённого слова. Он и не знал, из-за чего протестовать: из-за идеи отношений с француженкой или из-за открытого обсуждения их отношений с американцем, — но промолчал, так и не определившись.       — Ну так что?       — Послушай, Манчэ, мне уже нравится кое-кто другой… — Ирен надула губы и засмущалась, когда подруга раскрыла рот и стала трясти с просьбой рассказать. Послышался смех. — Ой, ну тебя. Я потом расскажу как-нибудь. Но он не из нашего класса.       — Старше?       — Не-а.       — Младше, что ли?       — Ну…       — Ирен! — Ынчэ вскочила от кучи эмоций, но сдержала себя и села обратно, едва способная усидеть на попе ровно. — Ну расскажи!       — Потом, Манчэ, потом!       Чонвон крупно задрожал, когда внезапно почувствовал поцелуй в хрящик уха, а затем увидел рядом руку со стаканом горячего шоколада на столе. Тело залихорадило, и он замер, пока девочки продолжали смеяться и шутить, а Джей медленно отошёл и сел рядом со своим чаем. Ещё он принёс венские вафли. Чонвону казалось, что вмиг вся одежда на нём намокла и прилипла к телу, а тело — к сердцу.       — Что такое, Чонвон-щи? — прошептал Джей, не желая отвлекать девочек от дурачества. — Что-то не так.       — Я засуну эти вафли тебе в задницу, Пак.       Однако, противореча своим угрозам, он только стиснул зубы и зарделся, когда через пятнадцать минут после возобновления занятия Джей уместил руку ему на ногу. Математика никуда не пошла, и ему пришлась часто подглядывать в задачи соседей, чтобы хоть что-то решить.       Чёртов Пак Чонсон и его американские замашки.       (И всё-таки он ему нравился)

☾

      — Заключённый триста сорок три, к вам гость.       Сону отвлёкся от скрепления подошвы на обуви, заморгал, уставившись на присланного дежурного. Он никого не ждал и уж точно никто не предупреждал его о визите, поэтому можно было только догадываться, кого принесло сегодня. Он собирался через десять минут заканчивать работу и идти отдыхать, а сейчас придётся заканчивать поскорее, приводить себя хоть в какой-то нормальный вид и идти на пятиминутную встречу с некто. Иногда к нему приходили репортёры под видом знакомых, и эти встречи он ненавидел больше всего. Выйдя из ступора, он покачал головой и принялся дырявить толстую кожу дыроколом для шнуровки.       — Сообщите, что я не приду. Мне не нужны никакие встречи. Я никого не ждал.       — Это господа Пак и Чан.       — Кто это ещё такие? — задумчиво и тихо проворчал Сону, вытирая руки от клея грязным полотенцем.       — Сонхун и Вонён, как мне известно.       Рука дёрнулась, и Сону уронил дырокол на пол, звонкий стук раздался по мастерской. Вот кого-кого, а их двоих он точно не ожидал увидеть хоть ещё раз в жизни. Нервы затряслись, жилы натянулись струнами, и теперь он уже не был так уверен в том, что должен отказываться от встречи. С одной стороны, о чём они вдвоём пришли поговорить — позлорадствовать? С другой стороны, Сонхун никогда не стал бы. Что не скажешь о его девушке.       — Ладно. Я освобожусь через десять минут.       Доделать обувь, вымыть руки, снять грязный фартук и хоть немного прийти в себя. За ним вернулись уже в камеру, наручников не надевали, отвели к камере переговоров. Немного трясло от нервов и неизвестности. Он всю жизнь беспокоился о том, чтобы не упасть в грязь лицом и не разочаровать окружающих, а сейчас всё шло ровно наоборот. Он пришёл первым, так что терпеливо и угнетённо ожидал своих гостей. Ожидание тянулось одновременно и слишком долго, и слишком быстро, и ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание.       Дверь с той стороны открылась, вошёл высокий блондин и не менее высокая брюнетка, и они сели на предоставленные стулья. Время пошло.       — Привет, Сону?.. Ты изменился, — нервная усмешка — защитная реакция. Они встретились взглядами, затем Сонхун и Вонён переглянулись, и всё это создало ещё большую неловкость в воздухе.       — Зачем вы пришли? Поиздеваться надо мной?       — Эй, Сону, — Сонхун удивлённо заморгал, выдохнул и повёл плечами. — Мне жаль, что ты попал в такую ситуацию, и ты сам знаешь, что заслуженно. Но мы пришли сюда не осуждать тебя и тем более не оскорблять. Тебе дали всего полтора года, за это время жизнь не так сильно поменяется. Я вряд ли стану балериной, а Вонён вряд ли полетит в космос. Это я к тому… Сону. Могу ли я выйти из твоего чёрного списка?       Сону уставился на двоих и вошёл в ступор, совсем не разбирая слов. Ситуация казалась ему слишком сюрреалистичной для правды. Он поджал ноги и прижался к спинке стула, хмурясь.       — О чём ты? Что ты хочешь мне этим сказать?       — Я хочу дать тебе второй шанс и показать тебе, что каждый человек в мире его заслуживает. Ты не хотел давать шанса мне, но… может, ты передумаешь на этот раз? Я обговорил всё с тренером, и он считает, что моя репутация сильно пострадает из-за общения с тобой, и поэтому я решил бросить спорт. Точнее, не совсем поэтому… — он размял шею рукой, волнуясь. — У меня долгие годы уже нервное расстройство и панические атаки, и всё ухудшается из-за фигурного катания. Я заработал достаточно для того, чтобы оплатить себе университет, и я давно хотел попробовать себя в роли стоматолога. Или фармацевта. Определюсь, когда приду в университет подавать документы.       Сону сбит с толку. Он совсем не знал, что говорить и как быть, потому что за последние три месяца он уже успел свыкнуться с отвратительным обращением к себе: как к грязи. Если сначала он пытался давать отпор и не соглашался с условиями, ругался с сокамерниками, то потом, после некоторых исправительных побоев, он понял, что здесь совершенно другие правила. Он свыкся с мыслью, что достоин только ненависти. А сейчас?       — Это всё точно не просто так. И что ты хочешь взамен? — шипел, как змея. — Я не собираюсь быть твоим мальчиком на побегушках, когда выйду.       — Что? Сону, мне кажется, ты совсем меня не слушаешь. Я хочу просто…       — И хоти дальше. Я знаю все эти уловки, — Сону задет за живое и больше не будет здесь сидеть. Он встал и постучал в дверь. — Выпустите. Я ухожу.       — Стой, Сону!       Но дежурный смотритель открыл дверь и выпустил заключённого, и разговор точно закончился. За ними тоже пришли, раз уж не с кем говорить теперь. Сонхун заметно поник, и, когда они покинули территорию, Вонён у машины остановила парня и поправила его волосы, смотря в глаза.       — Ты действительно хочешь общаться с ним?       Сонхун помедлил с ответом, выдыхая.       — А кто ещё станет?       — Ты слишком много думаешь о других, чаги, — она надула губы и вздохнула, обнимая юношу. — И за что ты такой добросердечный, м?       Сонхун усмехнулся грустно и обнял в ответ, прислонившись спиной к дверцу машины, и взглянул на мрачные блоки тюрьмы, ограждённые высоким забором и увесистыми непробиваемыми воротами. Он снова потерпел неудачу. Неужели быть добрым — это так сложно в этом мире?

☾

      Многочисленные глянцевые журналы потускнели со временем, помялись, местами даже порвались. Сногсшибательная женщина с красивыми длинными волосами украшала некоторые обложки, привлекая внимание читателя. Темноту разрезал лишь свет из одного-единственного окна, незашторенного плотной тканью.       Она теперь одна. Сидела возле окна в старой и противной квартире, коробки всё ещё не разобраны, и всё, что она могла делать целыми днями, — это смотреть на саму себя, красующуюся на обложках былых журналов. Сейчас она уже совсем не такая, давно не следила за собой, давно не убиралась в чуждой квартире, да и не могла — она никогда в жизни не брала в руки чистящие средства. Волосы её поредели, кожа постарела на много лет, глаза тоже посерели.       На пустом столе стояла золотая статуэтка Фемиды с весами и мечом. Это последнее, что осталось у Суа от прошлой жизни. И больше, она уверена, ей не удастся достичь таких высот. Почему-то в этой жизни всегда побеждала не она.