Полнолуние

      Любая вечеринка падёт крахом после приезда полиции — и всегда есть страх, что они смогут найти что-то противозаконное, найдут к чему прицепиться, лишь бы забрать с собой, ведь это плюс к зарплате, возможно, даже надбавка. И если обычные люди, не нарушающие закон, побаивались подобных визитов, то подростки, выпившие и выкурившие за несчастные пять часов едва ли не тонну запрещённых веществ, — и подавно. А Сону, как организатор всего безобразия, должен отплатить сполна. И нетрезвый вид просто так не сотрёшь с лица.       Полиция зашла в дом, осматривая помещения — попавшиеся пятнадцатилетки забивались по углам, боясь подавать признаки жизни, только смотрели в оба глаза на сотрудников и едва дышали. Сону, надевший всё-таки пиджак, спустился на первый этаж, пропуская некоторые ступени для скорости. Он умылся холодной водой и с нежеланием вдохнул нашатырь, и теперь его сознание немного прояснилось.       — Доброй ночи. Могу я узнать, есть ли у вас ордер на обыск? — с порога узнал Сону, находясь в абсолютно недружелюбном расположении духа.       — И не только, господин. Нам поступил звонок с вашего адреса, некто рассказал нам обо всём, и это подтвердилось, — ответил тот, кто продолжал стоять возле входной двери, в отличие от коллег, перерывающих коробки и ящики из-под алкоголя. Сону посматривал на них и нервничал всё больше, понимая, в какой они все заднице. — У нас есть и ордер на ваш арест. Ким Сону, вы обвиняетесь в причинении физического и психологического насилия в период более года и в умышленном причинении смерти, — его схватил другой сотрудник за руки со спины и тут же сковал железом, не давая и секунды на осмысление ситуации. — У вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против в суде.       — Нет! — Сону запротестовал и дёрнулся, вырываясь из рук оперативника, но его снова схватили, и на этот раз сильнее. Рики, стоящий у лестницы, поражённо смотрел на то, как его любимого человека вот-вот готовились забрать в участок. — Моя мама всё сделала, чтобы это дело закрыли! Вы не имеете права! Кто вам позвонил? Сейчас же ответьте! — его глаза снова налились кровью, он пытался вырваться вперёд, но безуспешно.       — Вот именно, у нас есть родители, которые за нас ответственны, как вы смеете арестовывать без их ведома?! — вмешался Рики, чтобы хоть как-то помочь.       — Вы совсем не знаете о том, как работает закон, парни, — хмуро произнёс полицейский, выходя на улицу. — Прокуратура не спит и круглосуточно следит за безопасностью города. Как бы сильно вы ни хотели скрыть факт преступления, это не удастся. А госпожа Чон ещё ответит за свои правонарушения, вам не стоит об этом беспокоиться.       Когда Сону вывели, остальные копы тоже повыходили из коттеджа, даже не прибрав за собой хотя бы парочку подростков, и это казалось Рики совершенно несправедливым. Он выбежал на улицу, спотыкаясь о собственные ноги, и догнал одного из мужчин в форме, упитанного и массивного — раз в пять больше, чем он сам.       — А почему вы забираете только его?! Да тут все преступники тогда уж. Давайте, всех заберите в участок, чего мелочиться?       — Парень, тебе стоит успокоиться. Знаешь, между убийством и распитием алкоголя у пятнадцатилетних нужно уметь делать приоритет, — прозвучало чётко и мягко, и мужчина похлопал юношу по крепкому плечу. — Однако если ты хочешь, можешь поехать вместе с нами в участок и ответить за свои дела.       Конечно, это не то, чего он ожидал, и совсем не то, чего он хотел, но, глядя в спину разбитого Сону, вспоминая о его страхах и предубеждениях, а также попытках самоубиться, Рики очень быстро сделал выбор в пользу полиции. И сел в машину.       — Чёрт… чёрт-чёрт-чёрт!       Казуха следила за всем со второго этажа, видела, как повязали друга, и следила за ними вплоть до того, как автомобиль скрылся за горизонтом, больше не маяча двухцветным перемигиванием. Кто-то сдал его полиции, но как среди сотни людей найти предателя, который сначала нагло воспользовался чужой милостью и отдохнул, а потом так жестоко подставил капканы под ноги? Казуха нервно царапала пальцы, стоя возле окна и пытаясь прийти в себя на свежем воздухе. Музыка так и не включилась заново, а подростки на улице стали тихо переговариваться, кто-то звонил родителям и просил забрать, кто-то вызывал такси самостоятельно, кто-то решил запить сумасшествие пивом — плохая идея после пол-литра джина.       — Онни, — взволнованный голос раздался ещё у лестницы. Хэрин, почти не пробовавшая алкоголь, мокрая после бассейна и с полотенцем на шее подбежала к знакомой, протягивая телефон. Как оказалось, чей-то.       — Что это?       — Я нашла этот телефон, никто не знает чей он, но с него звонили в полицию. Смотри, тут время вызова девять часов, — Хэрин помогла ошарашенной Казухе открыть контакты и недавние, чтобы подтвердить свои слова. — Это точно кто-то отсюда. Осталось узнать, кому принадлежит…       — Я знаю, чей это телефон, — выключив девайс и перевернув его чехлом наверх, Казуха тщательно всмотрелась в знакомый мазок алой краски и силуэт тхэквондиста, поднявшего ногу вверх. — Спасибо, что сообщила, Хэрин-а.

☾

      Шкаф пуст. Видимо, уединение прошло по высшему разряду, потому что ни один прохожий в доме теперь не знал, куда они запропастились. Поиски заняли некоторое время, и с каждой минутой угнетающие и подпаляющие сознание мысли уходили в самые жестокие степи. Ким Сону… человек, знакомый с самого детства, самый первый человек, который подошёл к ней после начального занятия по художественной гимнастике. Они тогда были совсем малы, даже девять не стукнуло, но уже учились общаться как взрослые и делали успехи.       Они не становились парой с самого начала; им пришлось опробовать множество партнёров, которые определённо не были так хороши, не дотягивали до их уровня стремления, да и просто могли не сходиться характерами, иметь разное представление о том, что значила гимнастика, какое место имела в жизни. Кто-то был слишком зациклен и требовал находиться в зале круглыми сутками, стирая ноги и руки в кровь, а кто-то не являлся на тренировки, оставляя партнёра в луже одиночества. Над теми, кого бросал партнёр по гимнастике, всегда стебались и подтрунивали, ведь что он мог делать на занятии, если его пара просто не явилась?       И в двенадцать лет наконец-то сошлось так, что Казуха и Сону заявились к тренеру и попросились стать парой. Конечно, весьма затруднительно поверить двум подрастающим детям, ступающим на грань периода пубертата, что это не обоюдная симпатия заставляла их желать быть вместе и внутри спорта, но путём долгих уговоров и вмешательства родителей всё-таки свершилось — и это был лучший день в их жизнях. С тех пор они постоянно выступали вместе, продвигались вперёд, иногда ссорились и не могли найти решения проблемам, но никогда даже не думали отворачиваться друг от друга.       Никогда не допускали мысль о предательстве.       Казуха заглянула во все туалеты и все спальные комнаты, каждый раз предвкушая момент разоблачения. Ей безумно хотелось, чтобы карма вернулась, потому что друзья никогда не должны предавать друг друга. Даже в самые плохие и неправильные моменты, ко дну вместе — таков её мир. Она готова упасть вместе с Сону к самому дну, если это поможет ему чувствовать себя ценным и всё ещё кому-то нужным.       Разыскиваемый силуэт она заметила в отдалённой части коттеджа, в заднем крыле третьего этажа: он стоял в ванной комнате и умывался, растирая лицо и рассматривая себя в зеркале, очевидно, пытаясь понять степень собственного здравомыслия. Дверь приоткрыта, видно лишь отражение, но этого хватило Казухе, чтобы развеялся красный флаг.       — Ян Чонвон, — она толкнула дверь и вошла в прохладное влажное помещение, встречаясь взглядами с парнем. Он проморгался и уставился на девушку, что заявилась крайне неожиданно, и её вид по правде напугал, насторожил; что-то есть в ней такое, что не давало возможности оценить ситуацию холодно, а мозг всячески подавал сигналы поскорее выбраться и уйти. Тёмные волнистые волосы, бледная кожа, тяжёлое дыхание… — Как ты мог?       — Мог… что? — неуверенно.       — Если бы не ты, всё было бы нормально! Вот скажи мне, чей это телефон? И даже не смей прикидываться идиотом! — она помахала перед его лицом девайсом, и Чонвон взял его в руки, всё ещё не понимая.       — Мой. Я искал его, — вроде бы облегчение, потому что он действительно искал его, но от пристального и туннельного взгляда Казухи не отделался. — Ты можешь объяснить, что…       — Объяснить?! — почти визг. Тело Чонвона вздрогнуло и затряслось. Ощущение, словно кошмар вернулся и снова охотился за ним, теперь стало очевидным. Чувство дежавю проиграло совсем слабо, но… — Ты позвонил эти чёртовым копам, guàiwù! Позвонил им и сдал его! Какого чёрта, скажи мне?!       — Что?.. — Чонвон часто задышал и отошёл назад, упираясь ногами в бортик ванны. В голове сумасшедшее торнадо из мыслей. Воспоминания сна вспышками отобразились на реальности, но он старался думать о наполнении её угроз. — Кого сдал?..       — Ты знал, что он грохнул эту девчонку, и всё им сдал! — она в порыве злости дёрнула Чонвона за ворот футболки, схватывая с раковины новую бритву, подставляя к шее и, по правде говоря, полностью управляя ситуацией. Юноша даже сглотнуть не мог, потому что чувство прижимающегося тонкого лезвия убивало в нём всю отвагу. — Просто скажи: зачем? Вы же друзья, почему… как… — её зрачки сузились опасно, а ресницы склеились из-за слёз. Губы дрожали, и она точно была не в себе.       — Д… Джейк? Мы с ним не друзья… он всё-таки убил тогда Гарам? — едва собирая слоги в слова, произнёс Чонвон, стараясь не делать резких движений — из-за подвижного языка кожа на шее натягивалась и тёрлась о бритву, и с каждой секундой сердце билось всё сильнее.       — Джейк? Ты вздумал ещё со мной шутить здесь?! — оглушающий крик, она на пределе. — Я тебя…       Бритва прижалась теснее, до боли от давления, и Чонвон приготовился уже хоть как-то сопротивляться, потому что лучше получить неглубокую болючую царапину и поднять руку на девушку, но выжить, чем продолжить мяться и глотать всё то, что ему пихают в глотку. Но пока он собирался с мыслями, дверь ванной хлопнула о стену от столкновения и вовремя вернувшийся Джей отдёрнул сошедшую с ума девку, выбивая из её трясущейся руки станок.       — Даже знать не хочу, что здесь происходит, — грубо отсёк Джей, вытягивая девушку в коридор и жёстко встряхивая — так, что мозг затрясся, как желе. — Приди в себя! Я видел копов, и если ты хочешь присоединиться к компашке Сону и Рики, то я могу спокойно тебе это организовать.       — Так это был ты? — рык. Она по-прежнему зла, словно демон. От ангела совсем ничего не осталось, какая жалость. — Ты позвонил им…       — Нет. Но сейчас я готов набрать их, если ты не успокоишься, Казуха.        Цоканье. Девушка оттолкнула от себя Джея и, борясь с внутренними противоречиями, развернулась от парней. Ей нужно срочно позвонить родителям и сообщить о произошедшем, чтобы хотя бы они поддержали её. Пока она не исчезла на лестнице, Чонвон не вышел в коридор и не выдохнул полной грудью. По нему невооружённым глазом видно, что тряхнуло нехило, потому что на шее даже вена набухла от напряжения, пульсируя. Джей неловко коснулся плеча и взглянул в глаза.       — Ты как?       — Я… мне только сегодня утром снился кошмар с… ней. Я… откуда она знает китайский?       — Китайский? — Джей заморгал удивлённо и пожал плечами, осторожно притягивая к себе и обнимая, немного страшась непредсказуемой реакции; однако всё нормально, Чонвон позволил себя обнять. — Она японка же?       — Да… это странно всё. Она сказала, что Сону забрала полиция? И Рики тоже? Из-за того, что…       Джей решил провести логическую цепочку из всего, что услышал и увидел, обдумал ту ночь в клубе и пришёл к выводу, что всё это выглядело достаточно правдоподобным.       — Да. Кажется, Сону расправился с ней тогда.                     Хэрин сидела на улице под раскрытым зонтом, полностью забравшись на бесформенный пуфик, набитый чем-то мягким, и наблюдала за тем, как остальные ребята медленно приходили в себя и продолжали отдыхать, пускай и не так бурно. Многие разговаривали, и объектом обсуждения становились небезызвестные звёзды ночи. С чувством выполненного долга Хэрин осмотрелась и достала телефон, открывая чат:

haerin

Я позвонила с телефона Чонвона, благо там нет пароля. Его проверят.

прочитано

haerin

Их забрали. Твой брат тоже с ними. Теперь можно выдохнуть спокойно…

      sola_mura       Спасибо       Мы должны были сделать это ради Гарам

☾

      Отвращение и подавленность. Только избавившись от одного, она получила второго, и удар этот стал посильнее, чем все предыдущие. Отдыхать ночью дома, будучи уверенной в том, что всё шло как следует, и потом сорваться в дорогу из-за одного звонка — и смех и грех. Душная улица выматывала, приходилось закрывать плотно окна автомобиля и включать кондиционер. Муж уже сидел за железными прутьями в камере ожидания, пока назначался день суда, и только она смогла выдохнуть после прекрасной мести, как за решётку попал сын.       Участок встретил её ярким светом и недружелюбными лицами. Конечно, теперь все здесь ей служили врагами. Особенно те мужчины и женщины, что приехали прямиком из прокуратуры — разбираться в беспорядках органов правоохранения и людях власти. Как адвокат, она имела честь иногда встречаться с ними, потому что в зале суда всегда присутствовало множество людей, и большая часть из них служила закону честью и именем. И сейчас она была окунута в грязь и погружалась всё глубже от каждого встреченного взгляда. Но нужно держаться гордо, так что голова не опускалась, а взгляд не теплел.       — Госпожа Чон, какие люди, — поприветствовал глава участка, даже не кланяясь, потому что некому. — Очень неожиданно встретить вас здесь ещё раз. Не повезло с семьёй, верно?       — Где он? — грубо.       — Не горячитесь. Он ждёт своего часа в камере, но вам туда идти не следует. Знаете, в последнее время вы совсем не оправдываете ожиданий. Мы заметили за вами некоторые неправомерные схемы… не поймите неправильно, госпожа Чон, но я вынужден предложить вам выбор: либо вы выплачиваете штраф, превышающий ваши взятки в пятикратном размере, а именно тридцать четыре миллиарда вон, либо попадаете в тюрьму с сроком до восьми лет со штрафом в размере тридцатикратной суммы взятки.       Челюсти Суа защёлкнулись, едва не прокусив язык. На неё неотрывно смотрело множество глаз.       — Чтоб вы подавились, господин Кан.

☾

      Роковая ночь наконец-то смогла расставить всё по своим местам. Семьи последних этажей Yang Palace обговорили всю ситуацию вместе, исключая из круга Суа — по понятным причинам. Теперь, когда вся правда всплыла наружу, в газетах и статьях стали выписываться подробности убийства и травли школьницы на протяжении года, все сделали выбор в пользу собственных детей. Хиён долго разговаривала с мужем после обсуждения ситуации с подругами, прошло несколько дней разногласий и отказа от истины, пока Сонджо в один день не сумел всё осмыслить до конца — в этом ему помогла запись интервью у пострадавших несовершеннолетних девочек, которые прошли кастинг лишь благодаря постели. Конечно, их жизнь теперь навсегда разрушена, а путь в корейские звёзды закрыт. И всё из-за извращенца-продюсера.       Двадцать восьмого июня Сонджо навсегда разорвал контракт с Сучжоком и выплатил по договору компенсацию, вместе с этим он подписал контракт о выселении семьи из апарт-отеля со внесением их в чёрный список гостей и жильцов. Это далось трудно всем, ведь на протяжении долгих двадцати лет они были четвёркой лучших друзей, и казалось, что они смогут защитить друг друга в любой ситуации. Однако как только Суа, оставшись одна, собрала вещи и уехала в неизвестном направлении, Ханна и Тайко выдохнули облегчённо и признались, что дружить с высокомерной курицей было просто невозможно.       Хиён больше всего переживала за детей и их репутацию, авторитет в школе. Теперь ведь каждый ученик будет смотреть на них, пялиться, задавать глупые неуместные вопросы и нелестно отзываться за глаза, а может, и открыто унижать. Сменить школу не выйдет, только если переводиться заграницу, но это казалось слишком рискованным и неудобным. Конечно, план такой висел в папке Сонджо, но Хиён желала быть против до конца, ведь, может, всё обойдётся.       — Они дружили с самого детства, — Хиён водила пальцами по кружке, сидя возле окна в столовой, и тоскливо смотрела на высотки, граничащие с небосводом. Госпожа Лу убирала кухню и параллельно слушала рассказ о переживаниях. Иногда могло показаться, что ей совсем не интересно, но отвечала она бойко и вдумчиво. — Я обсудила это со всеми и всё ещё не могу найти покой, извините, если беспокою вас. Просто… моё сердце разрывается. Мне безумно жаль эту девочку, она совсем ещё молодая, и маму её жаль… Я виделась с ней незадолго до этого, она… такая невинная и открытая, безумно добрая — спасла брошенного грязного щенка. И мама у неё заботливая, всё отдавала ради дочери. Это так… несправедливо.       — Я понимаю ваши чувства, госпожа, — Мейфен занималась уборкой вытяжки, её голос перебивался выпрыскиванием средства из пульверизатора. — Знаете, когда мне было двадцать, я работала в провинции Хэнань, в уезде Луи. Уже тогда я работала горничной у разных семей, и однажды мне удосужилось поработать у семьи, выходящей из императорского рода. Они казались чудесными сначала, но ровно до того момента, пока не закрывались двери дома. У них было трое детей, все мальчики. Господин… насиловал своих сыновей на протяжении долгих лет. Сначала я молчала, потому что мне ясно дали понять, что это меня не касалось, ведь деньги платили приличные, но… я не смогла.       — Это ужасно, — Хиён вытерла глаза от слёз.       — Это ещё не всё, госпожа, — Мейфен прекратила убирать и остановилась, чтобы продолжить. История давалась ей с трудом. — Конечно, господина посадили, и никто не смог ничего мне сделать. Госпожа отблагодарила меня, я стала работать с ними постоянно, но… знаете. Через два года снова приехала полиция. Один из сыновей изнасиловал и убил одну девушку, а его братья помогли избавиться от тела. И… как бы тяжело ни было думать об этом, я понимаю, что такова жизнь. И… вам не следует жалеть о произошедшем, если вы не можете повлиять на это и если ваши собственные дети в безопасности. Честно скажу, когда я переехала в Корею и начала работать здесь, я предполагала, что богатые семьи ничем не отличаются от китайских, поэтому соглашалась только на низкие цены. Но Сеул очень дорогой город. Теперь я работаю у вас, и это стало лучшим решением за мою жизнь.       — Госпожа…       — Зовите меня Мейфен, просто Мейфен, — она не улыбалась никогда и сейчас не смела, но голос стал мягким и чувственным. — Мне повезло, что я работаю именно у вас.       — Нам тоже повезло с вами, — Хиён улыбнулась, на душе стало немного спокойнее. Теперь она не так сильно переживала за Сону и за его семью.

☾

      Фестиваль летнего солнцестояния — это время волшебства и традиций, которое начинается с самого длинного дня в году. Гуляки, собравшиеся вокруг больших костров, рассказывают истории об элементарных духах и уже забытой магии. Тёплый праздник, во время которого, как говорят, авантюристы, настроенные путешествовать на большие расстояния, могут прийти к власти над силой пламени… Фестиваль начнётся тридцатого июня в четыре часа утра, в это время на главных улицах и площадях будут установлены шатры Солнцестояния, вокруг них будут расположены костёр города, пожиратели огня, ясновидящие, рассказчики, учителя культуры, торговцы солнцестоянием, шесты для танцев, которые дадут миссии или продадут то, что человеку нужно или что он хочет, в обмен на Горящие цветы.       Поехали далеко не все. Из старшей школы собралось человек пятьдесят; после травмирующих событий родители не осмелились отпускать детей на остров с учителями, однако Джей и Чонвон всё-таки поехали. Им двоим хотелось абстрагироваться от всего плохого, что буквально нависло над их апарт-отелем, и отдохнуть в туристическом месте без родителей. К тому же с ними отправились мистер Портер, миссис Брэндли и учитель Хван, да и из друзей согласились на путёвку Ирен, Джейк и Минхёк. Чонвон со странным ощущением в груди понял, что это лучший набор людей рядом за последнее время. Он никак не мог отделаться от чувства, что предавал настоящих друзей, но… сердце тянулось сюда.       Для заселения взяли пятизвёздочный отель от «Lotte». Всех поселили по двое-трое людей, и чтобы исключить вариант сожительства с неким третьим лицом, Чонвон сразу дал понять, что собирался жить только в двуместном номере. Одноклассники за спиной, конечно, зашептались и стали спорить на деньги, но их вовремя одёрнула Памела, так что никаких ставок не случилось.       Заселение прошло удачно. Номер большой: с плазмой, двумя кроватями, балконом с видом на бассейн, водные горки и внутренний двор, плетённой софой и креслом, кофейным стеклянным столиком. На первом этаже рестораны-буфеты с пятиразовым питанием, массажные спа-салоны, уличные беседки у воды, множество натуральных живых фотозон и даже небольшой сквер, где можно погулять с питомцем. Приехали они на два дня, так что разбирать вещи из сумки Чонвон не стал — просто упал на свою кровать и уставился в потолок.       — Напоминаю, что через двадцать минут мы собираемся в зале, так что если ты хотел принять душ и переодеться, то самое время это сделать.       — Отстань, Чонсон, — пробурчал недовольно, оттягивая ворот футболки — жара невыносимая. Хотя, по правде говоря, в столице ещё хуже из-за выхлопных газов и огромных зданий. Здесь зелёный простор и отовсюду пахло океаном.       — Кто-кто? — усмехнулся, подходя со сложенной новой футболкой ближе.       — Для меня ты Пак Чонсон, — с вызовом взглянул в лицо, принимая сидячую позу. — С Джеем у меня связаны плохие воспоминания.       На это сосед хмыкнул и задумался; изменять принципам и позволять Чонвону переступать границы совсем не круто и противоречило всему нутру Джея, однако он понимал, что это всё правда. И что для того, чтобы наконец-то воспринять их отношения нормально и перестать терзаться надоедливыми мыслями, необходимо уступить — сделать сейчас шаг назад, чтобы потом сделать два шага вперёд. Да и… ему хотелось полюбить своё корейское имя, раз он решил жить в стране рамёна.       — Хорошо. Для тебя я Пак Чонсон, — и протянул руку, чтобы поднять с кровати и обнять, клюнуть губами в висок.       — Хватит. Иди мойся. И я потом тоже пойду.       — Если я задержусь там дольше, чем на десять минут, то стучи посильнее, ладно?       — Обязательно. И мысленно буду надеяться, что ты там утонул.                     Первый день больше экскурсионный: по достопримечательностям Чеджу, по основным известным улицам, просидели полтора часа в прибрежном кафе и остановились неподалёку — на берегу, чтобы искупаться. Солнце уже скатилось с вершины неба, пекло не так сильно и пряталось за облаками, так что все могли себе позволить искупаться и повеселиться перед сложной ночью. Им предстояло встать в три часа, чтобы успеть прийти на главную площадь, где установили шатёр солнцестояния — жёлтые занавеси, держащиеся на еловых брусьях.       Чонвон не купался, в отличие от Джея и остальных ребят, и только наблюдал из-под пляжного зонта за тем, как Ирен пыталась его утопить. Иногда на берег возвращался Минхёк или Джейк, плюхаясь прямо в песок и отнимая немного снеков за красивые глазки. Всё чувствовалось безмятежным: и запах океана, и пахучий крем от загара, нагретый солнечными лучами, и аромат жареной кукурузы, которую прикупил в каком-то заведении Джей. Как оказалось, он огромный фанат всех блюд, в которых так или иначе присутствовала кукуруза. Что сказать, Чонвон ненавидел её.       Вечером все были измотаны, хотя на часах светилось всего лишь восемь ноль две. Многие мгновенно залетели в душ, чтобы вымыть песок со всех мест и наконец-то почувствовать прохладу номера. Мало кто спустился на ужин, так что работники привезли его на небольших тележках прямо в номера: яблочно-манговый бинсу на десерт, бансан с осьминогом на гриле и набор сашими. Чонвон ждал, пока Джей вымоется в душе, и, по звукам воды, струя омывала каждую стену и потолок с полом. Но ему так хотелось спать, что он просто отсчитывал минуты до выхода соседа.       — Я правда старался быстрее, но… — вышел с исповедью Джей, уже готовый рассказывать про то, что не справился с управлением душа, как увидел умилительную картину: Чонвон уснул в ожидании, даже не поужинав. Запах в комнате стоял великолепный, и после долгих часов купания желудок торжественно заурчал. Но сперва… — Эй, Чонвон-щи. Просыпайся, — в голову закралось воспоминание, когда он точно так же будил Чонвона после пьяной ночи. Улыбка расползлась по лицу от мысли, что теперь ему не стоило бояться реакции. — Иди прими душ. Или ванну. Тебе нельзя засыпать вот так, наверняка ты тоже нахватал песка в шорты.       — С тобой просто невозможно жить… — протянул он жалобно, отбиваясь от настойчивой руки на плече. — Да хватит уже! Сейчас я пойду! Тц… лучше бы жил с Джейком, он хотя бы мне мозг не ебёт, — надевание тапочек с заячьими ушами вышло достаточно агрессивным.       — Ты сам мне скажешь спасибо потом.       — Закрой рот.       — Чонвон, — прозвучало уже не так доброжелательно, как раньше, и ему пришлось замереть у самой двери, так и не войдя в ванную комнату. — Это было неприятно. Пожалуйста, извинись.       Проклятье. Ляпнул по привычке, совсем не подумав, и теперь приходилось унижаться. Он молчал, надеясь, что ситуация разрешиться сама собой и он сможет просто уйти мыться без лишних слов. Сожаление о том, что просто не встал сразу, накрыло с головой, ведь если бы он просто молча пошёл в душ и не предъявил бы претензии из-за особенности характера, то сейчас всё было бы нормально.       Джей сделал несколько шагов ближе; он шёл, пока не достиг отметки «вплотную». Коснулся ладонью чужой груди и надавил, заставляя прижаться к себе.       — Тебе не нужно бояться меня. И бояться извиняться тоже. Я понимаю, почему ты так говоришь, и мне всё равно неприятно, — рука с груди соскользнула к запястью, уже ниже — обхватила ладонь. Чонвон смотрел себе в ноги и не двигался, словно животное в фазе «замри, иначе будешь убит». От этого сердце раскалывалось и обливалось кровью; Джей не мог это терпеть. Слишком. — Ну всё. Тебе сложно, я знаю. Но в следующий раз, если такое произойдёт, ты попросишь прощения. Идёт?       Вздох. Это безумно тяжело. Тяжело отступать постоянно и давать больше воздуха другому человеку, пока самому он нужен. Но Джей понимал изначально, что всё будет вот так. Он был готов к тому, что придётся жертвовать многим ради отношений со сложным человеком. Ему не впервой, ведь за спиной две сумасшедшие американские подружки. И он всё равно бережно поцеловал в шею и снова обнял, рукой почувствовав бешеный ритм напуганного сердца.       — Иди скорее, а я поставлю твой бинсу в холодильник, чтобы лёд не растаял так быстро.       Чонвон быстро исчез в ванной, даже не взяв с собой сменную одежду. Ладно, это не только тяжело, но ещё забавно и мило. Подготовленную заранее и забытую стопку Чонсон сам взял и постучался в дверь, чтобы через небольшую появившуюся щель отдать сменку. Им придётся долго привыкать друг к другу. На самом деле, времени в жизни ещё вагон, так что Чонсона это совершенно не пугало, он был готов решать неурядицы и каждый день знакомиться с чем-то новым.

☾

      Рокот металлической накладки раздавался по всему нижнему этажу, перебивая тихую классическую музыку из круглосуточного бара. Юноша, передвигаясь с помощью костыля, вышел на улицу и спустился к дорожке, ведущей к уличным беседкам. Они украшены в сезон, повсюду цветы, яркие флажки, иногда виднелись маленькие постеры с рекламой продукции от той же фирмы, что и отель. Он медленно дошёл до места, поднялся и сел на холодную скамейку, наконец-то расслабляясь. Пришёл первый. Кажется…       — Как добрался? — к беседке подошли со стороны курилки. Джэбом в предспальных вещах сел рядом и пожал руку другу. — Сан, ты уверен, что завтра всё пройдёт как надо? Я за всем прослежу, но твоя нога…       — Всё нормально, — отсёк он, но взгляд обеспокоенно остановился на ноге, ещё не до конца восстановленной. Это и заметно по костылю, который приходится постоянно всюду с собой таскать. Но уже лучше, чем инвалидное кресло. — Ты отведёшь его от группы возле маяка, когда будете днём на фестивале возле утёса. Я буду ждать как раз внутри, я достал ключи, — он потянул собачку на красной борсетке и вынул оттуда связку. — Если всё пройдёт нормально, то я смогу затащить его внутрь, там дело за малым. Если нет… придумаю на ходу. Главное раздели этих двоих. Заметил, что они постоянно вместе ходят.       — Разумеется. Нужно ещё сделать так, чтобы Памела и Кевин ничего не заметили. Я что-нибудь придумаю.       — Я слышал, что ты ходил к их родителям. Зачем? — без претензий, лишь из интереса спрашивал Сан, поглаживая немного ноющую из-за перемены климата ногу.       — Не переживай, тебя это не касается. Я хотел избавить нас от лишних людей, и вышло. Правда, не совсем с моей помощью, но я пытался. Как видишь, из четвёрки тут только один парниша, который как раз нужен нам. Я был у его матери. Знаешь, по ней я бы не сказал, что у неё растёт сын-мудак. Мне даже жаль, что я её сбил тогда, — признался Джэбом, поджимая губы и вздыхая.       — Не говори, что глаз положил.       — Нет, не дай бог. Ты бы видел её мужа, он чуть не размазал меня там из-за того, что я пришёл, так что упаси, — Джэбом перекрестился, переглянулся с Саном и рассмеялся, качая головой. — Пошли спать. Чтобы завтра всё провернуть, нам нужно иметь при себе холодный ум и бодрое состояние, особенно тебе, боец.       — Да иди ты, Бом.       — …Пошли вместе?       Сан стукнул его по плечу и поднялся, едва сдерживая порывающийся наружу смех.       — Идиот.

☾

      Капающая вода до безумия раздражала. Эта глухая и глубокая тишина не так невыносима, как появившийся в ней звук падающей воды. Чонвона он нервировал до скрипа зубов и лёгкого тремора. У него тряслись руки, мышцы сводило и не получалось долго сидеть на одном месте. Как загнанный в угол зверь, он бродил из одной стороны в другую. И самое обидное то, что он никак не мог исправить ситуацию. У него нет ничего, что могло бы заделать эти трещины, расползшиеся уже по всему потолку маяка. Чонвон то и дело переходил с одного места на другое, чтобы вода не капала на него, однако голова всё равно оставалась мокрой, волосы окрашивались грязью.       Но всё же капли не так страшны, как отколовшийся кусок потолка. Он со звоном упал на пол, открыв воде дорогу. Поначалу тоненькая струйка быстро переросла в поток. Сначала Чонвон предпринял попытку хоть как-то рукой закрыть прореху, но он с трудом доставал до потолка даже подпрыгнув, да и от его касаний трещины становились только шире, а вода начинала капать на лицо. Вкус у неё отвратительный: приторно-сладкий, резко кислый, оставляющий на языке горький оттенок.       Он сидел не один. С ним была она… оно: чудовище с вьющимися волосами и искажённым лицом.       Оно же в последнее время сохраняло пугающее молчание. Лежало на диване боком, подперев голову рукой, а вторую положив на бёдра. Глаза закрыты, поза абсолютно неподвижна. Оно больше напоминало статую. Чонвону больно и тревожно за ним наблюдать.       Терпеть странную холодную жидкость на ногах в итоге совсем надоело. Он слез со стула и кое-как, едва удерживая равновесие, добрался до незатопленного дивана. Вода эта жутко скользкая, и передвигаться по колено в ней, мягко говоря, неудобно. Поначалу он хотел аккуратно сесть рядом, но поскользнулся и упёрся в подлокотник руками, после чего с трудом выпрямился и взобрался, смывая и стряхивая маслянистую жижу с рук.       Чудовище на присевшего рядом Чонвона не обратило ни малейшего внимания. Он поджал ноги, сел поудобнее и обнял себя за колени, наблюдая, как всё вокруг медленно затапливало. Как тут и там от потолка откалывались куски. Непонятно откуда взявшиеся маленькие волны уже начинали качать стул туда-сюда, перетаскивать его с места на место. Ножки едва слышно поскрипывали, задевая каменный пол. Покачав головой, Чонвон посмотрел на существо.       — Казуха, — позвал её Чонвон. Это точно она. Ему настолько надоело бездействовать и ничего не делать, что не было в сердце и малейшего волнения её потревожить. Однако ответа не последовало. — Казуха! — продолжал он звать её и даже попытался потрясти, дотянувшись до плеча. — Эй! Проснись! Казуха!       — Я должна всё вернуть к началу, — тихо прошептала она, совершенно никак не реагируя на чужие касания и голос.       — Казуха! — взволнованно и возмущённо прикрикнул Чонвон, с силой тряхнув её за плечо.       — Вернуть… — наконец распахнула она глаза и с недоумением взглянула на парня. Глаза её пусты, а рот безмолвен, если отсутствие всего могло значиться глазами и ртом, — …к началу. Что тебе нужно?       — Ты не можешь это всё исправить? Потолок рушится.       — Исправить… — как эхо, повторила за ним Казуха и медленно, словно в трансе, встала, дотянулась до потрескавшейся ровной поверхности потолка. Точно там, где её пальцы коснулись, образовались новые мелкие трещинки, и вскоре осколки посыпались вниз. Просочившаяся вода пролилась прямо на её руки и окрасила их в тёмно-серый. Казуха даже не поморщилась и так же плавно и неторопливо опустила руку, взглянула на неё и вновь осмотрелась. Сжала и разжала ладони. Потолок рушился всё сильнее и сильнее.       Она задумалась, приобняв себя руками, и опустила взгляд. Она наблюдала, как медленно её одежда намокала, как жидкость всё больше поглощала ноги, и никак не могла найти ответ, после чего медленно покачала головой.       Чонвон понял, что это конец. Конец всему.                     Вода плеснула в лицо: ледяная и жгучая, от неё кожа моментально загорелась болью. Чонвон вскочил на кровати и ладонями завозил по коже, стирая холод и пытаясь разогреть щёки. Голова не включилась, он не понимал, что происходило и где он находился. Кто-то настойчиво тряс за плечо.       — Чонвон-щи, ты проснулся… — облегчённо выдохнул Джей. — Ты как? Ты что-то говорил во сне, а потом перестал дышать. Я никак не мог разбудить тебя. Клянусь, ещё бы немного, и я пошёл бы будить всех остальных. Чонвон…       — Ну что? — пытаясь отвязать от себя чересчур обеспокоенного Джея, Чонвон желал раздуплиться ото сна и осознать, что он всё-таки в номере отеля, а на часах три ночи. — Всё нормально, видишь? Я жив.       — Тебе снилось что-то? Ты выглядел не очень хорошо и крутился.       Чонвон подтянулся ближе к спинке кровати и согнул к себе колени, обдумывая каждую деталь сна и не понимая собственные ощущения. То ли тревога, то ли спокойствие, то ли ещё что-то — совсем сложно. Хотелось, чтобы кто-то другой залез к нему в голову, всё прочитал и просмотрел, а после вынес вердикт. Джей сел рядом и взял за руку. Сомнения. Стоило ли рассказывать о снах? Это что-то личное и то, чем делятся обычно с лучшими друзьями или родителями. Чонвон посмотрел в глаза Джею и поджал губы, рискуя… наверное.       — Мне снова снился маяк. Он постоянно мне снится в последнее время. И Казуха снова снилась. Она мне снится в виде монстра без лица… и бездна снилась, — он вздохнул и спрятал лицо, понимая, что желания рассказывать всё нет. — Много всего. Я устал от этого.       — Всё в порядке, — сел ближе и положил руку на плечи, пальцами почухав за ушком, как кота. — Мы собираемся через полчаса, давай оденемся и умоемся.       — …Мгм.

☾

      Вокруг пробудившийся, но всё ещё молчаливый город, тишина, изредка прерываемая пением ночных птиц, путь освещал яркий свет полной луны. Её белый лик влиял на тревожность Чонвона, в голове которого вились предупреждения Ынчэ о том, что сны в полнолуние вещие. Несмотря на то, что людей на улицах было много, почти никто не шумел, поэтому на шушукающихся и хохочущих подростков сопровождающие шикали и просили вести себя тише. Время ранее: совсем скоро четвёртый час. На пути им встречались люди в нарядах духов и божеств, страшные маски приближались вплотную к лицам, заставляя пищать и иногда визжать от испуга девочек (да и мальчишек тоже).       Вся их группка вместе с гидом пришла на площадь и встала на заранее забронированное место, Памела и Кевин подтянули всех низких в первый ряд, остальных во второй, чтобы всем было видно. Все девочки встали впереди — не сказать, что им повезло, потому что именно к ним в дальнейшем будут подходить выступающие с огнём.       Фестиваль начался с горна в абсолютной тишине; затем вышли люди в масках и растительных одеждах, разжигая на обмотанных тряпками палках огонь — фаер-шоу. Чонвон видел такое только в телевизоре, поэтому завороженно наблюдал за каждым действом, иногда отступая, когда танцоры с пламенем подходили слишком близко, раскручивая горящее колесо над головами — искры разлетались в стороны, осыпаясь на одежду и волосы. Спустя пять минут танцоры собрались возле большого костра, пробивая его горящими посохами, и дерево разжигалось изнутри, воспламеняя и соседние доски, ветки.       Высокий и игривый огонь вытянулся до двух метров в высоту, озаряя площадь огненно-рыжим светом, плавающим по силуэтам людей, мелькая искрами в глазах. Джей повернул голову на завороженный профиль Чонвона, слегка дрожащего от прохлады ночи, и приобнял за плечо, щедро делясь своим теплом. Тихое «ой» от столкновения бёдер заглушилось новым воем горнов, оповещающим о возрождении духов огня, и из пламени действительно стали вылетать птицы, фигуры людей, животные, растворяясь практически сразу же. Потрясающее зрелище.       Солнце прорезало горизонт, сменяя луну, и снова завыли горны, а в небо взлетели десятки голубей, громко хлопая крыльями.       — Хорошо, что мы решились приехать.       — Да, — Чонвон кивнул, смотря на брезжащий рассвет. — Правда.

☾

      Июнь.       Такое тёплое слово. Месяц юности и удачи. Месяц Юноны — покровительницы счастливой семейной жизни, спасительницы юных сердец. Каждый ребёнок, каждый школьник знает: июнь значит тепло. Значит солнце, жара, зной, дожди. Месяц свежих фруктов и овощей, месяц приюта для бродячих животных, месяц молока. Месяц летнего солнцестояния.       Солнце рвалось сквозь слоистые облака в желании обогреть землю после долгих омываний и охлаждений. Трава с нижней долины колыхалась живописью. Где-то со стороны города собрались художники с маслом и холстами — отрисовать цвета июня. Отрисовать длинные листья магнолии, полевые цветы, отдыхающих людей и пролетающих в небе чаек. Неподалёку от моря разместился фестиваль в честь небесного светила, ярмарка с жаркими овощами, самгёпсалем, шашлычками из баранины и свинины; тут и там продавали сувениры, поделки и ручные украшения. Под живую музыку танцевали и веселились молодые хангуки и хангучки, одетые в ханбоки, маски духов.       Джейк, Ирен и Минхёк рьяно торговались с продавцами — традиции. Они набирали украшения и примеряли, смеялись, вились возле зеркал и слушали комплименты от торговцев. Учитель Хван приметил, что они всей группой приближались к маяку, и следил за Памелой и Кевином, надеясь, что в один момент они оба отвлекутся, но не тут-то было: они всё продвигались вперёд, но с обоих взятки гладки. Пришлось выносить в мир небольшой план. Приметив момент, когда Чонвон и Джей разошлись ненадолго (один покупал еду, а второй — напитки), Джэбом подошёл к Чонвону и поздоровался с уличным поваром.       — Чонвон-ши, что заказал?       — Рыбный омлет в остром соусе, — без тени подозрения ответил юноша.       — Два?       — Да, мне и Чонсону, — кивок.       — Слушай, такое дело… кажется, когда я шёл к утёсу, я по дороге потерял мой свисток. Я крутил его на руке, но привык, что он всегда на шее, и, видимо, случайно его выронил. Не можешь помочь мне?       — Извините, учитель, я жду заказ, — вздохнул Чонвон, на секунду подняв взгляд.       — Тогда я могу подождать здесь вместо тебя. У тебя хорошее зрение?       Чонвон скривился, не понимая, почему учитель вдруг к нему пристал. У него и так к нему плохое отношение, теперь оно ухудшалось. Но когда Чонвон увидел маяк — то самый чёртов маяк, — то лицо само смягчилось, и он нервно осмотрелся, выискивая свою группу. Пока что все были здесь.       — Ну… — трепет в груди и волнение подстёгивали; конечно, в его снах маяк играл не самую позитивную роль, но увидеть вживую его казалось чем-то нереальным. И слова Ынчэ в голове автоматически подтверждались — сны вещие в полнолуние. Он ведь до этого никогда не видел этот маяк. — Ладно. Но если я не найду, то ко мне никаких вопросов, ладно? И скажите Чонсону, что я вернусь скоро. Пусть не уходит без меня.       — Конечно, Чонвон-щи, — почувствовав облегчение, Джэбом готов выполнить любую просьбу ученика, тем более что она, скорее всего, посмертная.       Чонвон ещё раз нервно обернулся и сошёл с ярмарки, проскользнув между палаток. Высокий толстый маяк возвышался на всем, казался слишком большим для этого мира, либо же Чонвон — слишком маленьким. Он шёл по бетонной дорожке прямиком к гиганту, рассматривая его со всех сторон; точная копия из сна. Безумно странные чувства преобладали в нём, словно всё это — продолжение одного из кошмаров, и мир вокруг сейчас превратится в бездну, тёмную и тихую, прохладную… Будет ли он искать свисток? Конечно же нет.       С большими, почти чёрными глазами, в которых даже небо и водная гладь не находили отражение, Чонвон спускался по умощённой тропинке, ведущей от высокого толстого маяка к смотровой площадке. Морской ветер лохматил выгоревшие на солнце волосы, целовал шрам-рубец на щеке, распылял солнечные веснушки на бледной коже. Его ноги сошли с твёрдого камня на траву, и он зашагал в сторону от площадки, к незащищённому обрыву, минуя огромный баннер «опасно, не подходить».       Сердце отбивало чаще бита мелодии, доносящейся эхом с фестиваля. Липкий страх полз по рукам и ломал их, замораживал кровь и кости, пробирался глубже. Юноша сжал нагретые губы в полоску и в страхе затряс головой по сторонам, осматриваясь. Его ноги натыкались на камни, сучки. Когда пальцы ступней оказались в воздухе, выходя за обрыв, парень уставился на открытое море, на смазанный горизонт. Глаза намокли. Ветер новым мощным потоком ударил в лицо, едва не сдирая кожу.       Сильное дежавю вернуло его в тот самый день, когда он впервые встретил Джея, а точнее в ночь, когда ему снилось море, снился маяк, снилась… больница.       — Знаешь, ты облегчил мне задачу в миллион раз, Чонвон.       Этот голос…       Чонвон развернулся, едва не падая, но удерживая равновесие. Сан стоял перед ним, опираясь на костыль, и с ненавистью в узких глазах смотрел, прорубая лазерами-зрачками дырки в черепе бывшего спортсмена и нынешнего оппонента. Красная борсетка клеймом врезалась в мозг.       — Что ты здесь делаешь?       — То же, что и ты, Чонвон, — спокойным голосом ответил Сан, делая шаг ближе. — Убегаю от проблем.       …и юноша перевернулся в воздухе — спиной к воде…       — Нет, Сан… — прошептал Чонвон, пока кадры с первого полнолуния появлялись перед глазами.       Кости его разобьются о жёсткую воду…       — Да, Чонвон.       …и тогда душа сольётся с природой, навсегда в ней отпечатываясь…       Сан поднял костыль и с силой толкнул Чонвона в грудь, приложив всю мощь ещё накаченных рук, неприятность — парень ухватился за железку и потянул за собой, однако реакцию у Сана не отняли вместе с ногой — он отпустил костыль, наблюдая за тем, как он пропал вместе с Чонвоном за краем утёса. Да, пришлось упасть на землю из-за боли в голени, но это определённо стоило того.       Он смог совершить кровную месть.

☾

      Внезапно тело сотрясло как от столкновения, но никаких последствий нет: его не оттолкнуло, не засосало, не разорвало на части. Тупая боль расползлась по телу. Он валялся на чём-то слишком твёрдом и тёмном для воды. Вокруг кромешная мгла, словно он опустился прямиком в бездну. Чонвон посмотрел по сторонам, обернулся, покрутился на месте, пытаясь взглядом зацепиться хоть за что-то. Сначала он увидел одну звезду. Далёкая, она совсем недосягаема, светила ему справа, даже не сверху. Потом звёзды появились повсюду, и это были настоящие взорвавшиеся кометы, ошмётки космического мусора, щепки вселенной. Ни до одной он не мог докоснуться, но каждую мог увидеть.       Чонвон стал идти вперёд. Ноги болели, как и руки, и спина, но он шёл. Шёл и смотрел на звёзды вокруг, размышлял, почему он снова оказался здесь. Под ногами что-то расходилось под давлением, совсем как вода, но мягче, нежнее, приятнее… словно шёлк. Он поднял руки и попробовал коснуться стен, и пальцы его руки задели её; она не была твёрдой — разошлась кругами, и ощущения абсолютно такие же, как и от пола. Чонвон остановился и стал рассматривать руку, погружённую в жидкость, и вдруг увидел, как по коже пробежала полоска света. Она сначала показалась коротким видением, но потом появилась флагом, подсвечивая его кожу, словно ангельскую. Стала шире, больше, растянулась в длину.       Чонвон посмотрел в сторону, откуда свет тянулся. В бесконечной темноте одна яркая вспышка. Как только зрачок соприкоснулся со светом — ослепило…       Он открыл глаза. Снова незнакомое место, но его разум воспринял картинку перед собой. Вокруг больничная палата. Глаза нещадно резало от обильного количества света, словно все лампочки мира сконцентрированы в этой комнате. Боль распространилась по всей голове волной и отзывалась то там, то здесь. Он хотел поднять руку, чтобы помассировать виски, но заметил, что нет возможности ею даже пошевелить — так мало сил в нём осталось.       Чонвон повертел головой и увидел на софе, расположенной у стены, юношу. Он уместил голову на спинку и скрестил руки, развёл ноги, полностью отдавшись сну. Выглядел плохо: уставший, бледный, на футболке пятно. Русые волосы взъерошены, и если они когда-то были нормально уложены, то сейчас от этой укладки не осталось ничего.       — Джей… — тихо прошептал Чонвон сквозь боль в мышцах шеи. — Пак Чонсон.       Спал, словно убитый, но на самом деле крайне чутко — мгновенно открыл глаза и озабоченно посмотрел на пациента, пытаясь понять, показалось ему или нет. Нет, не показалось — и облегчённая улыбка вышла на лицо. Он пересел с дивана на табурет рядом с кушеткой и тут же взял за руку: осторожно, стараясь не причинять боль. Но болело абсолютно всё, так что касание ничего не изменило.       — Я… Джей…       — Всё в порядке, — в лоб. — Ты… просто знай, что всё в порядке. Я знаю обо всём, что произошло, и они уже наказаны.       Чонвон заморгал удивлённо и постарался собрать мысли в кучу. Задумался.       — Какое сегодня число?       — Четвёртое июля. Ты пробыл немного в коме после того, как упал, и… скажи, как много ты помнишь?       Чонвону стало неуютно и боязно. А ещё совсем непонятно. Но он постарался просто не думать больше слишком много, потому что усталость брала вверх, несмотря на долгую отключку. Решил довериться вопросам и своим воспоминаниям, пусть остальные решат его проблемы, он не в силах.       — Всё помню. Всё нормально… в этом плане. Почему я… — отчаян. — почему всегда я?       — Эй, Чонвон… — видя образовавшиеся зародыши слёз, Джей заботливо пригладил ладонь и убрал с глаз чёлку, стараясь никак не навредить. — Поплачь. Тебе стоит прожить эмоции. Я побуду с тобой.       — …Где мы сейчас? Чеджу?       — Всё ещё, — кивнул Джей. — Наши родители тоже тут. Мне позвать госпожу Квон или?..       — Н-нет, не надо, — замотал головой и заскулил от стрельнувшей боли в шее, скатываясь вниз по подушке и снова предаваясь слезам. Джею безумно жаль, он смотрел сверху вниз на мучающегося парня и пытался хоть как-то облегчить его страдания, но что он мог сделать? Только поддержать словесно и присутствием. — Мне… странно видеть тебя тут…       — А где я должен быть, по-твоему? — удивление.       — …Не знаю. Просто… не знаю, — тише.       — Не думай об этом. Просто отдыхай. Ты можешь спать?       — …Мгм.       — Спи. Всё будет хорошо.       Чонвон моргнул и слабо кивнул, прикрывая глаза. По его щеке стекла слеза, её Джей стёр влажным полотенцем, которым они боролись с жаром последние дни. Чонвон никогда ещё не чувствовал столько заботы от чужого человека, ни одна девушка не проявляла к нему столько внимания, сколько этот вегугин из снов. Чонвон чуть сжал пальцами руку и прикусил щёку изнутри.       — Спасибо, Чонсон. Мне это важно.       Джей улыбнулся и наклонился, касаясь губами перевязанного лба.       — Спи. Всё остальное потом.

☾

      В столовой больницы подавали весьма неплохую еду, некоторые блюда даже хотелось взять повторно. Сонджо сидел в, что удивительно, достаточно повседневной одежде, держа в руках айпад с открытыми новостями о последних событиях, пил кофе. Хиён завтракала молча, что-то обдумывая и смотря в тарелку, почти не чувствуя вкуса свежих фруктов и панкейков, несмотря на всю их сладость. Они сидели практически круглосуточно здесь, работали удалённо и разве что не спали прямо в фойе, по очереди оставаясь на ночь в палате.       Джей спустился в столовую, когда Чонвон уснул, и со слабой уставшей улыбкой встретил взгляд Хиён.       — Что такое?       — Он очнулся наконец-то, — женщина тут же вскочила, намереваясь подняться к сыну, но Джей остановил её рукой. — Он спит. Не думаю, что сейчас лучшее время тревожить его, я уже оповестил медсестру. Она присмотрит сейчас за ним.       Хиён выдержанно кивнула и села обратно, приглашая юношу сесть рядом.       — Спасибо тебе. Не ожидала, что ты будешь почти постоянно дежурить у него. Мне рассказывали, что первую ночь ты проспал на диване в палате, пока мы не явились, — негромко проговорила женщина, чтобы не мешать мужу читать.       — Так и есть. Я не могу по-другому. Жду дня, когда мы сможем вернуться в Сеул и больше никаких приключений не будет.       — Я тоже жду этого, Джей, — она кивнула и сложила руки на коленях. Беспокойство чувствовалось на физическом уровне, однако мать держалась героически. — Ты настоящий друг для Чонвона. Знаешь, я ни капли не жалею, что вы с отцом и братом прилетели в Сеул.       — Спасибо, — «друг». Джей только кивнул и смущённо улыбнулся, вставая. — Я, пожалуй, возьму себе завтрак.       Когда юноша удалился, Сонджо положил айпад на стол и выключил его, отпивая ещё кофе и обращая внимание на жену. Обычно это значило, что у него было что сказать, и этот раз не подвёл:       — Он… славный. Думаю, это отличная замена Сону.