Хорошая девочка

Знаете, я всегда была хорошей девочкой. С самого детства — тихой милой малышкой, которая всех уважает и боится тревожить чужой покой. В садике я была сладкой крошкой с хвостиками, в розовом платьишке с принтом ромашки. Я не шучу: это было моё любимое платье, я отказывалась его снимать целую неделю. Моей маме пришлось купить второе такое же, чтобы иметь возможность их постирать. В начальной школе я стала зубрилкой с синдромом отличницы и страхом перед оценками ниже «отлично». Непонятно, откуда у меня взялись такие страхи: родителей не особо волновала моя успеваемость. Но мне почему-то казалось, что если я не буду всегда хорошей и умной девочкой, то стану ужасным человеком, недостойным еды, одежды, жилья и вообще всех благ мира. В средней школе моя учебная паранойя прогрессировала, заставляя меня учиться до трёх утра, спать пару часов, а потом снова за учёбу. Мне доставляло садистское удовольствие после многочасовых занятий вытягиваться на стуле и понимать, что я снова буду лучше всех. В старшей школе, на последнем году обучения, когда я из пубертатного гадкого утёнка превратилась в очень даже симпатичную девушку, моя система самоистязания дала сбой. Потому что в моей жизни появился ОН. Это был очередной солнечный день весны, когда учитель Со привёл к нам в класс новенького, недавно переехавшего с родителями из Пусана в Сеул. Он представился как Пак Чимин, и я клянусь: после того как он вплыл в класс, мои одноклассницы стали источать феромоны такой силы, что у меня начало щипать в носу. Это не считая того, что они резво подорвались снимать с чёлок бигуди и красить губки. Мне же было на него откровенно плевать. Ну перевёлся. Ну красавчик. Ну да, говорит как боженька и пахнет как райское утро. Неважно это всё. Мне об учёбе думать надо, а не о каком-то там Пак Чимине. А этот заноза, как назло, постоянно пялился на меня как маньяк и сел рядом со мной. И зачем? Ему же учитель предлагал сесть с выскочкой Хари. Чего ко мне-то попёрся? Она красивее, лучше одевается и в рот ему готова смотреть, кажется, целую вечность не моргая. Но Чимина моё отношение к нему никак не задевало, а мой психоз из-за учёбы он считал милым. Скажите, ну странный же? Вот и я говорю: псих. В том году, когда он к нам перевёлся, у нас шла остервенелая подготовка к выпускным и вступительным экзаменам. Я была, как мне тогда казалось, вся в учёбе — этакий книжный червяк. Чимин же старался быть рядышком, я даже подумывала, что это из-за моих конспектов. Только вот мои кладези знаний этот странный тип почему-то не спешил одалживать — да вообще не спрашивал. Я и мои конспекты немного оскорбились такому раскладу и старались не обращать на него внимания. Я чётко помню день, когда Пак взял меня за руку. И это было не просто прикосновение. Мы задержались на дополнительных занятиях, и когда вышли на улицу, снаружи лил дождь как из ведра. Я не шучу — одна сплошная стена воды. Мне аж поплохело от увиденного. Зонтик я, к сожалению, не прихватила. — Эй, зубрилка, — я аж охренела от такой наглости, но таки повернулась на зов. — Чего тебе? — я старалась сделать максимально незаинтересованный вид. Как будто не стучит сердечко как бешеное последние пару недель. Как будто не сбивается дыхание, когда он пододвигается слишком близко. Как будто не хочется закатить глаза от удовольствия, когда я вдыхаю его запах. Совсем чердак потек. Так, соберись. *Ты же хорошая девочка.* — Садись, я тебя подвезу, — кивнул Чимин на свой мотоцикл. Вот же клишированный поганец. — Спасибо за заботу, пешочком пройдусь… — скривила я лицо и отвернулась, прикидывая, насколько сильно намокну, пока добегу до остановки, и сколько людей примут меня за драную мокрую кошку. — Ты хочешь сильнее намокнуть, замёрзнуть под дождём, да ещё и простудиться? — он сделал испуганный вид, приложил ладони к щекам и прошептал: — Хорошая девочка, что, пропустит подготовку к экзаменам из-за какой-то там простуды? — Твою ж… — закатила я глаза, понимая, что он прав. Я с ума сойду, если пропущу занятия из-за собственной оплошности. — Знаешь, на что давить. Тебя там в твоём Пусане, что ли, обучали, как задавить соперника его страхами? — Какие страхи, малыш? Чистая забота! — проговорил Пак и надел мне шлем на голову. А судя по тому, как эта скотина сдерживала смех, шлем мне был ну очень сильно не по размеру. Моя трусливая душонка ждала, что он будет гнать как сумасшедший. Но он вёл очень аккуратно, соблюдая все правила дорожного движения. Периодически он заводил одну руку за своё бедро и поглаживал меня по моему. Я так и не поняла: он просто извращенец или заботливый извращенец, который проверял, на месте ли моя тушка? Когда мы приехали к моему дому, я почему-то даже не подумала, что не называла ему адрес, — но привезли меня куда положено. Он по-джентльменски помог мне слезть с пассажирского сиденья и так же аккуратно снял с моей головы шлем. Слава богам, мои драгоценные мозги не пострадали в этой поездке и не покрыли асфальт на всеобщее обозрение. — Ты это… спасибо, что подвез, — я похлопала его по плечу. — По дороге там не убейся… — Подожди, зубрилка, стой, — он схватил меня за руку и переплёл наши пальцы. — Ты же знаешь, что мне нравишься? — Я? — моё лицо олицетворяло сомнение в здравомыслии собеседника. — Ты. — Тебе? — Мне… — проговорил Чимин, немного краснея. — Мы что, играем в повторяйку? — Да нет, наверное… — пробубнила я, пытаясь переварить сказанное. — Ты мне очень сильно нравишься, — протараторил Пак и, быстро мазнув губами по моим, сел на своего железного коня и помчался вдаль. Видимо, боялся, что в него полетит мой рюкзак. А я стояла и не могла пошевелиться. Это же был мой первый поцелуй. Этот поганец его украл — и даже не дал себе втащить за это. Я так и простояла под ливнем минут пятнадцать, не в силах сдвинуться с места. Как вы уже догадались, этого хватило, чтобы я слегла на больничный почти до самых экзаменов. Из-за этого я так и не смогла поговорить с Чимином о случившемся.