Любовник моей жены

Пик медленно погружался, правда, ему пришлось напрягаться, чтобы держаться ближе к поверхности. Ему было так хорошо, когда море обнимало его, ласкало руки, ноги, лицо... Пик открыл глаза. Солнечные блики играли на водной глади, перекатываясь с волны на волну; они пытались пробиться вглубь, однако непроглядная тьма морских глубин была сильнее. Пику нравилось быть там, где море было к нему добро, то есть на поверхности, но он был уверен, что если бы судьба распорядилась так, что он оказался бы на глубине или посреди открытого океана, вода смиловалась бы над ним и не позволила сгинуть, ведь Пик чувствовал и был уверен, что они - он и море - были связаны не судьбой, но чем-то большим и возвышенным, тем, что не похоже ни на дружбу, ни на любовь. Больше. Выше. Крепче. Дышать стало нечем, и Пик всплыл. Волны окружили его, стали лизать его конечности и лицо, словно гладя, целуя. Он подставлял к ним лицо, вдыхал солёный морской воздух и ощущал, как покидает его боль, какую он тщательно скрывал, запечатав в своей душе. Недолго Абрамцев наслаждался: с берега его позвали, и это был не Зонтик. Окликнул его Евгений Смирнов. —Абрамцев, ты опять за своё? Хоть не пускай тебя к морю! Совсем охренел! - ругался начальник. —Буря надвигается, а он в воде сидит! Сейчас Весёлые Молодцы лупить начнут, вылезай! —Весёлые Молодцы? - Зонтик, сидящий на кортах на краю причала, обняв свои коленочки, обернулся к подошедшему Евгению. —Так называют грозные морские валы, шумящие на Гребне у берегов островов Шотландии, - ответил ему Пик, подтянувшийся на руках, чтобы выбраться из ещё тёплой после жаркого летнего сезона воды. —Про них ещё Стивенсон писал. Страшно они воют во время шторма. Ну, а мы просто привычку взяли так их называть после миссии в Шотландии. Наши не такие большие, как у них там, а воют не хуже. Люблю смотреть на море в шторм... —Абрамцев, - Евгений Смирнов потёр переносицу. —Я б тебе наподдал, да жалко. Вару с Хелен мне уже всё рассказали. Пик взглянул на парочку. Хелен душила Вару. Он не злился на них за то, что они всё разболтали, ведь с начальником у него были, если это можно так назвать, тёплые отношения, он почти считал его своим отцом, однако служба и разница в званиях ставила между ними непробиваемую стену. Начальник просто был понимающим и верной опорой, а Абрамцев доверял ему. Ладонь мужчины похлопала его по плечу. Пик посмотрел ему в глаза. —Да нормально всё... - проговорил Пик и отошёл. Его начинали раздражать эти жесты сочувствия. Абрамцев взглянул на Пожарского, стоящего рядом с ними. Он сминал куртку на локте, держась за него. Зонтик не производил впечатление человека, работающего в авиации, тем более - в МЧС. Тощий, бледный, какой-то запуганный и робкий Зонтик ну никак не походил на работника министерства по устранению последствий стихийных бедствий. Пик нахмурился. —Пожарский, ты там за ним приглядывай, - сказал Евгений Владимирович, обращаясь к Зонту. —А то он когда стресс испытывает, каким-то странным становится, всё в себе держит и к морю всё рвётся. А ты, Абрамцев, найди наконец, кому высказаться. Мне, Хелен, Вару - вариантов предостаточно. И без глупостей, понял? Пик кивнул, отведя взгляд. —Понял, спрашиваю? - Смирнов толкнул его в плечо. —Так точно, товарищ полковник... - ответил ему мужчина, опустив руки, до этого сложенные на груди. —Вот так бы сразу. Евгений обернулся, когда позвали и активно зашагал в сторону кучки операторов, обижающих его около плаца, на котором обычно выстраивался строй сотрудников данной базы. Пик взглянул на Зонтика. Тот осмелился заглянуть ему в глаза. Ничего больше не сказав, Абрамцев удалился прочь. *** —Большой масштаб возгорания? - искажённый радиопомехами голос оператора прозвучал в наушниках Зонтика. —Как видите, да. - Ответил молодой человек и вывернул руль влево. Самолёт стремительно пронёсся над горящим лесом: потушить массивы не удавалось никакими силами уже около недели, помощи запросили у России. Звено самолётов направилось в сторону Канады, от которой и раздался зов о помощи, утром того же дня. Зонтик уже не смотрел на панели, отображающие территорию внизу, оставив это дело штурману. Оператор молчал, однако он на всякий случай отключил с ним связь, а вот про микрофон забыл. Молодой человек вздохнул и закрыл глаза, открыв их через мгновение снова. Зонтик любил высоту. Он не мог чувствовать ветер, с бешеной силой обдувающий его в полёте кожей, но ощущал его всем свои духом. Он летел вместе с ним, не обращая внимания на своего штурмана, и лёгкость в теле вводила в его экстаз; Пожарский потянул штурвал вверх, железная машина поднялась вверх, и под ложечкой у Зонтика засосало - какое блаженство! Зонтик сделал вдох и его сознание унеслось далеко, вслед за ветром. Крылья железной птицы, призванной выплёскивать тонны воды на горящие территории, несли его вперёд, и в этом лёгком полёте терялись страх, робость, стеснение: терялось всё, что привыкли видеть его друзья и близкие, стерались в пыль все недостатки. Держа штурвал и слыша гул двигателей, Пожарский Зонт Александрович становился лучшей версией себя, ибо был ближе к небу, дарившему ему уверенность. Такую же большую уверенность, как та, что дарило Пику море. Старший лейтенант внутренней службы Абрамцев стоял на палубе пожарного судна 1496МП Морж, мирно покачивающегося на волнах вод в проливе Святого Лаврентия. Пожары в береговых зонах были успешно ликвидированы эскадрой под командованием Пика. Мужчина скучающе смотрел на водную гладь, не обращая внимания на треск сучьев горящего леса. Впрочем, стояли они на приличном расстоянии от места неистовствования стихийного бедствия, а на случай нового потока возгораний по берегу приборы, создающие водные завесы, были наготове, но жаром пышело на километры, и это было ощутимо. Пик проследил за тем, как мягко и легонько, словно летящее на землю пёрышко, опустился на воду самолёт Зонтика. —Пожарский, - Пик прижал пальцы к наушнику, выставленному в ухо, включая связь. —Как дела? —Нормально, - ответил ему Зонтик, уже включившись аппаратуру. —А у вас как? Ты цел? —Цел, цел, что со мной может случиться? - усмехнулся Абрамцев. Гул самолётов разрезал воздушное пространство. Разгоняя клубы дыма длинными железными крыльями над лесом пролетело звено самолётов Пожарной службы Онтарио. Пятёрка Бомбардье 415, израсходовав запасы воды, опустилась на воду рядом с русскими Бе-200. К "Моржу" Пика приблизился катерок. С Абрамцевым поздоровались на английском, спросив об обстановке на данный момент. Склонившись к главному на катере, Пик на английском с явным русским акцентом сказал, что всё под контролем. Канадец, хоть и слышал акцент, всё равно улыбнулся и, поблагодарив Пика, с командой двинулся дальше. «Подумал, наверное, что я на какому-нибудь местом диалекте разговариваю.» - Пик усмехнулся, провожая иностранных пожарников взглядом. —Ты с кем? - поинтересовался Зонтик. Приглушённый гул двигателей, едва различимый в микрофонах с шумоподавлением, давал понять о том, что самолёт Зонта уже поднялся. За ним поднялись все остальные и вновь понеслись над лесами, разгоняя ветер. —Да с этими англичанами. —Это канадцы, Пик... —Одно и то же, - фыркнул мужчина, показывая всю свою неприязнь к иностранным коллегам. —Кстати, по окончании дела, не хочешь выпить? —Ты серьёзно это мне предлагаешь? —А что такого? Ты вроде пьёшь. По крайней мере, на корпоративе в честь твоего прибытия за милую душу стопки переворачивал. —Ну, просто я думаю, что мы... Ну... Не в тех отношениях, чтобы пить вместе. —А, ты об этом. Я уже говорил, что не держу на тебя зла. Может, я тебя и не простил, но и враждовать не хочу. Считай моё предложение шагом в сторону дружбы. Зонтик задумчиво опустил глаза, будто бы на панель управления. Он решил быть с собой честным и признал, что даже очень хотел бы дружить с таким, как Пик Абрамцев. Они сильно сблизились за тот год, минувший с момента знакомства. Натянутые и сложные отношения перетекли в дружеские и даже доверительные в какой-то степени. Зонтик быстро влился в новый коллектив, и Пик ему в этом здорово помог. Однако между ними всё так же была пропасть. И она разверзлась изначально, в тот момент, когда Пик застукал их с Оксаной. Через эту пропасть было не перебраться, и она не позволяла сказать им: "Ну что, друзья?" В глубине души Пик хотел построить мост через эту пропасть, да и "доски", то есть причины и желание подружиться, были, однако ему всё ещё было немного обидно и горько. Зонтик же строил и строил этот самый мост, но без ответных действий Пика всё это было бессмысленно. Именно поэтому Зонтик считал, что отношения у них не дружеские, но и не вражеские, нейтральные. —Дружбы... - тихо повторил Зонтик, вздыхая. —Ну да, её самой. Зонт едва не выпустил из рук штурвал, страшно удивившись, ведь он едва губами пошевелил, а Пик всё равно умудрился его услышать. —Ладно, давай выпьем, - выдохнул Зонт, успокоившись. —Но прежде всего ликвидация пожара. —Несомненно. - Пик лениво повернулся, опираясь на палубный поручень теперь уже спиной. Он смотрел на лес, лишь теперь прислушавшись к треску догорающих сучьев. Обугленные куски падали на землю, превращаясь в пепел. Абрамцеву было больно наблюдать за тем, как пылают деревья, и хотя это было не море, особая связь с природой была причиной страшной душевной боли Пика, укрытой за маской пассивной безмятежности. Поднявшиеся в воздух самолёты проскользили по небесной глади, скрывшись за дымовой завесой. Тонны воды с шумом обрушились на языки пламени, хищно тянущиеся вверх и тут же погибшие под холодными потоками. *** Недели борьбы со стихийным бедствием не прошли даром - пожар удалось устранить. Выгоревшие до тла массивы ещё дымились и пышели жаром, а мрачные обугленные стволы деревьев, выстроившиеся штакетником на испепелённой земле, наводили тревогу на каждого, кто это видел. В окружённой живым лесом долине, около озера с синей, словно лазурит водой, когда над этой частью Канады уже сгустились сумерки, Пик с командой, некоторые ребята из Онтарио, работавшие с ними все эти несколько недель и русские друзья Абрамцева, обосновавшиеся в Канаде, но не позабавшие родного языка и Родины в целом, собрались на песчаном берегу, чтобы хорошо отдохнуть в последний рабочий день на иностранных территориях, прежде чем покинуть их, вернувшись в родные места с чувством выполненного долга. Пока лётчики и моряки плескались в воде, смеясь и общаясь на ломанных русском и английском, Пик жарил шашлыки и отогревался у мангала. Рядом сидел Зонтик и нарезал салат. —Обычно этим женщины занимаются. - Заметил Пик, стащив кусочек огурца. Хрустящий овощ был настолько сочным, что сок брызнул во все стороны. Зонтик обиженно на него посмотрел, затем опустил взгляд. —Ты обиделся, что ли? Хах, да я ж не серьёзно, чего ты? - Пик положил ладонь на его плечо. —Пошутил я, пошутил. Извини, если обидно. —Да не обиделся я... Мне просто нравится готовить, а нарезать салаты - это и есть готовка... - Зонт снова застучал ножом по доске. —М... Ты думаешь, это тоже женское занятие?... —Да нет, я тоже готовить люблю, - ответил Пик, перевернув шампуры с ароматным мясом. —Подколоть тебя очень хотелось. Милый ты, когда злишься. —А? Чего?... - Зонтик густо покраснел и отвернулся, зажмурившись. Пик сделал вид, будто ничего не говорил. Он и сам малость смутился сей неожиданной от себя конфузии для бедного Зонтика. Абрамцев прислушался к треску горящих в мангале поленьев, языки пламени извлечённые из которых поджаривали свинину и баранину. —Небо меняет тебя. - Помолчав, сказал Пик. —А? - Пожарский взглянул на него. —Небо меняет тебя, говорю, - повторил Пик, широко разведя в стороны затёкшие ноги. —Ты становишься другим. Смелым, уверенным, жёстче, чем обычно. Зонт опустил взгляд, задумавшись. Верно, когда он нёсся в своей железной птице под небесами, личность его менялась. Зонтик снова и снова задумывался об этом, однако это было для него настолько привычно, что он и замечать-то перестал. —Это... Всегда так было... Думаешь, это странно? - острое лезвие скользнуло по складке между первой и второй фалангами указательного пальца. Зонтик бездумно смотрел на красную бусинку, образовавшуюся на его тонком пальчике. —Нет. Я думаю, ты в своей тарелке, - Абрамцев опрокинул бутылку бутылку воды, прохладная струя хлынула ему в рот. Излишки заблестели на гладко выбритом подбородке, скользнули по шее и скрылись под футболкой, оставив влажные следы. Пик вытер рот рукой и отставил бутылку на место, ко второй бутылке побольше, но с дырочками в крышке, грубой рукой проделанные с помощью гвоздя. Это приспособление было сделано для укрощения огня, языки которого вздымались высоко вверх, как бешеные лисицы, желающие укусить, но боящиеся приблизиться. Они лишь раз успевали лизнуть сочное мясо, а затем исчезали, погубленные Пиком. —Ну, я о том, что это круто, когда ты можешь переступить через себя и стать сильнее в определённой ситуации. Особенно, когда это касается спасения чужих жизней. —Правда думаешь, что это круто?... - Зонтик взволнованно посмотрел на Пика. —Ага. Ты забыл выключить радиосвязь со мной, и я услышал твой уверенный голос. Нетрудно представить, как ты в тот момент выглядел. —Мне обычно говорят, что я странный, раз могу быть таким крутым только в небе... —Ну, меня ведь тоже море с ума сводит. Ты и сам видел, как безрассудно я полез в воду, забыв о том, что море не всегда будет ко мне милостиво. Зонтик смотрел на Пика с плохо прикрытой надеждой в глазах. На что была та надежда? На то, что Зонт наконец нашёл того, кто мог бы его понять, и она ярко блестела в незабудковых очах. Если бы Пик тогда взглянул Зонту в глаза, его сердце непременно пропустило бы удар, ведь этот трогательный блеск задел бы любого до глубины души, будто смотрит настоящий невинный ангел. Однако Абрамцев был занят шашлыком. «Нет, мы вряд ли когда-то станем друзьями. Он же мне мстит за мой промах...» - Зонтик опустил взгляд, вздыхая. —Боже мой! - Пик схватил Зонта за руку. —Ты когда обрезаться-то успел? Сейчас, погоди, где-то у меня был пластырь... Рукой Пик пошарил по карманам, а палец Зонта неожиданно засунул в рот, посасывая складочку, откуда текла кровь. Зонт ошарашенно взглянул на него и не осмелился попытаться забрать свою ладонь. Тут Пик сам опомнился, выпустил палец Зонтика изо рта и смущённо отвёл взгляд. —Извини, я по привычке. Как поранюсь, так сразу в рот тяну, ха-ха, - Пик плеснул на рану чистой воды, промывая её и, за неимением перекиси или ещё какого дезинфицирующего средства, просто вытер влагу чистым платком, который, как и пластырь, таскал с собой везде и всегда, затем залепил рану, стараясь не затягивать слишком крепко во избежание нарушения тока крови. —Ну вот, как новенький теперь. Зонтик не отреагировал даже когда его запястье отпустила крепкая рука Пика. Он ещё не видел Абрамцева смущённым. Что за чудесное это было зрелище - смущённый Пик Абрамцев! Слегка стыдливый, невинный, будто у нашкодившего щенка взгляд, направленный куда угодно, но не на объект, перед которым Абрамцев проявил слабость; мягкий румянец на заострённых скулах, окрасивший и кончики ушей; неловкая улыбка, спрятавшийся в уголке смешок. Зонтик думал, что это здорово, когда человек может посмеяться над собой в неловкой ситуации. В его понимании такой человек силён и уверен в себе, а Пожарскому такие люди нравились, хоть он и чувствовал себя в подобном обществе неловко. Он не мог быть таким же, стоя на земле. —Так, ладно, - Пик ворвался в маленький мирок Зонтика резко и бесцеремонно даже не стараясь, своим напором вытолкнул молодого человека из раздумий и оставил в таком состоянии, будто Зонт совершенно нагим оказался на глазах большой публики. —Мясо уже готово. Тебе помочь с салатом? Абрамцев сдвинул шампуры в сторону, где пыл был меньше всего, оставив шашлыки томиться в собственном соку и, не дожидаясь ответа, Пик выхватил нож из рук товарища, взял из миски с вымытыми овощами помидор и в мгновение ока покромсал сочный овощ в салат, после чего принялся за другой. «А он привык жить в темпе... - подумал Зонтик, сложив руки на худых коленях, внимательно следя за быстрыми действиями Пика. —Я такой только за штурвалом... Смогу ли я угнаться за тобой здесь, на земле? Смогу ли доказать тебе, что ничего плохого не замышлял и что то, что вышло - банальная случайность?» Голубоволосый молодой мужчина и сам не заметил, как его ладонь оказалась на макушке замершего от прикосновения Пика. И он не понял этого, пока Абрамцев не поднял голову и озадаченный взгляд смольных глаз не замер напротив глаз Зонтика. Только тогда он отдёрнул ладонь и шустро покраснел, закрыв ручками красивое лицо. Пик хмыкнул. —Ну и что это было? - поинтересовался он. —Не знаю... - честно ответил ему Пожарский. —Буду считать это жестом благодарности за палец. - Как ни в чём не бывало Пик продолжил резать овощи. —Эй, ну что там, мясо готово, а? - из общей какофонии радостных воплей, Зонт различил крик своего штурмана. —Эм... Д-Да, вроде бы?... - Пожарский взглянул на Пика. —Готово, осталось только с шампуров снять. - Ответил Абрамцев, не отрываясь от своего дела. И вот, в миску упали дольки последнего помидора. —Все вы тут? Сейчас будет праздник живота? Кто опоздал, тому штрафную стопку! Толпа взвыла, радостно засмеялась. Русские и канадцы нашли общий язык, и понимание речи друг друга не было нужно в этот момент. В общем-то, все мы не такие уж разные, и неважно, на каком языке говорим, какого цвета наша кожа, глаза, волосы, какие у нас предпочтения в выборе партнёров на всю жизнь, есть кое-что, что объединило всех нас. И это любовь. Большая, не обязательно романтическая, не обязательно дружеская, нет - другая, никем боле человека непостижимая. Та, что изначально в нас вложил создатель. Именно она помогает понимать друг друга без слов, по одной лишь улыбке. Пока шумная компания выпивала за здравие и мир во всём мире, Зонтик, жуя кусочек свинины, никак не мог понять, чего же не хватает, пока не понял, что не хватает одной фигуры среди всех присутствующих. Куда-то провала фиолетовая макушка. Искать её долго, правда, не пришлось. Пик сидел на берегу неподалёку, прямо на кристальном песке, поблёскивающем в свете луны, и смотрел на звёзды, мерцающие в чистом ночном небе россыпью пшеницы на синем бархате. —Ты чего ушёл? - Зонтик встал рядом, не решаясь присесть, а то вдруг Пику хотелось побыть одному. —Не люблю шумных компаний. Вообще никаких компаний не люблю, - ответил ему Абрамцев. —Людей не люблю в целом. —Правда? Мне казалось, всё совсем наоборот... —Значит, я ещё и актёр хороший, - Абрамцев усмехнулся. —А ты почему ушёл? —Актёр? А... Да я это... Неловко себя чувствую в обществе более, чем двух человек... - признаться, что просто пошёл искать Пика было стыдно. —Актёр, - повторил мужчина. —Не знаю, зачем ихображаю из себя того, кем даже не являюсь. Наверное, потому что нашёл в помощи другим и спасении чужих жизней себя. Нашёл его в лидерстве над другими. Пик лёг на песок, закинув за голову руки. Он не пожалел своих волос. —Я так долго могу: с каждым хи-хи, ха-ха, с кем-то злобно, с кем-то ещё как-нибудь. В общем, создаю вид обычного человека со всем спектром эмоций и чувств. На деле же почти ничего не ощущаю, и разрывает меня от эмоций только тогда, когда в моих руках оказывается чья-то жизнь. Когда я отказываюсь в роли рыцаря, сражающегося с драконом за что-то важное и дорогое - не обязательно за принцессу. Я не умею сам выражать свои чувства и эмоции как другие, по крайней мере так же открыто, но я умею их имитировать, и делаю это так давно, что уэе забыл, какой он, настоящий Пик Абрамцев. Пик Абрамцев, у которого есть пороки и недостатки, который не умел сдерживать свою агрессию и не сидел на таблетках, чтобы избавиться от частых приступов. И если это ещё отравляло мне жизнь, то тот тихий и неулыбчивый парень потерялся где-то в личности нового Пика Абрамцева, которого все любят. И тот парень не бунтует, потому что именно об этом он и мечтал. О всеобщей любви, я имею ввиду. О признании. О лидерстве над другими. В этом была его суть. И он её нашёл, хоть и пришлось потеряться. Зонтику вскружил голову такой поток информации. С чего это вдруг Пик решил с ним поделиться? Он сел рядом и положил ладони на колени. Голубые глаза смотрели на тёмную воду. Они молчали. Пик повернулся на бок. —Забудь о том, что я сейчас сказал, - подал он голос. —Я тебе ничего не говорил. —Почему ты решил сказать это мне?... - Зонтик взглянул на собеседника. Пик резко повернулся обратно и посмотрел Зонту в глаза. —Не знаю. - Признался мужчина. —Буду считать, что это потому, что между нами сегодня произошло много странных вещей. - Зонтик улыбнулся. —Да, - кивнул Пик. —Так и считай. Какое-то время они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Потом ночную беседу продолжил Зонт: —А ты хотел бы вернуть образ того парня? —Я бы хотел перестать отыгрывать те эмоции, которых у меня нет, - ответил на вопрос Пик, отводя взгляд. —Которым меня не научили. Но эта привычка изображать их, она как зависимость от никотина или веществ: возможно, но крайне трудно избавиться. —Думаешь, лучше лгать самому себе, чем быть свободным от оков? —Не знаю. Но схема, по которой я живу с юности, ещё ни разу не давала сбой. Знаешь, я был не очень хорошим человеком в то время. Так что и правда лучше самообман, чем вернуться в то время. —Но ведь необязательно возвращаться к прошлой жизни, можно просто перестать играть эту роль... —Тебе не кажется, что столь резкие изменения вызовут подозрения? Зонтик отвёл взгляд. В какой-то степени, Пик был прав, но всё-таки не до конца было понятно, а в чём, собственно, его будут подозревать? —Думаешь, от тебя отвернутся, увидев тебя настоящего? - Пожарский уронил уставший взгляд на ладонь Абрамцева, покоящуюся на песке возле бедра первого. —Думаю, да. Настоящий я не настолько притягательная личность. —А какой он, настоящий Пик Абрамцев? - Зонтик лёг рядом и посмотрел ему в глаза. —По моему мнению, на каждого найдётся любитель. —Какой он? Хм... - Пик задумчиво опустил взгляд. —Как я уже говорил, тихий и неулыбчивый. Задумчивый. Где-то немного резкий и грубый. Но он не со зла, а просто потому что не умеет иначе. Не такой открытый. Он кажется хмурым и грустным. Даже если бы я захотел вернуться к этой версии себя, многое из того, что было, просто не вернулось бы, ведь я вырос, поборол проблемы с психикой. К тому же, у меня растёт дочь, как с девочкой можно быть грубым? Это же девочки. Их надо любить, быть с ними ласковыми и добрыми. А как иначе? Девочки созданы, чтобы их любили и на ручках носили, даже если они кажутся сильными и независимыми, иногда им хочется поплакать у кого-то на ручках. Чего уж там, мне и самому хотелось бы у кого-нибудь на ручках поплакать... Зонтик сел и подвинулся ближе. Пик и моргнуть не успел, как оказался на коленях Пожарского, заключённый в его объятия. —Ты это чего? - поинтересовался Пик с таким невинным видом, будто и правда не понял, к чему и для чего Зонтик это сделал. —Плачь, если хочешь. Я никому не расскажу. Мужская солидарность и всё такое... Пик смотрел на него, широко распахнув глаза, и не мог поверить своим ушам. —Пх... Да ну тебя. Не хочу я именно сейчас. Вот как только, так сразу к тебе приду, - и он повернулся, сложив на груди руки, но вскоре встал, как в мягкое место ужаленный. —Кстати! Мы же хотели выпить. Давай тихо свистнем у них бутылочку чего-нибудь, да напьёмся вместе, а? —А? Да, давай... - Зонтик не мог отказаться, ведь сам согласился выпить, когда они закончат с заданием. Пару бутылочек вина молодые люди, как говорится, свистнули, тихо и незаметно. Набрав закуски, на что подвыпившие спасатели внимания не обратили, товарищи ретировались в сторону дома, в который их пустили переночевать хозяева. Мужчины устроились на полу и, передавая друг другу бутылку, стали выпивать, не забывая закусывать. От обычных посиделок вдвоём эту отличало одно: и Пик, и Зонтик молчали. Пожарский просто не знал, о чём поговорить, а Пику в голову лезли дурные мысли. И в один момент они всё-таки завладели им. —Слышь, Зонтик, классная моя жена в постели была, а? - Пик хлопнул себя по бёдрам, ища в карманах пачку сигарет и зажигалку, но вспомнил, что давно завязал с этим делом, а от привычки, когда накатит грусть, так и не избавился. Зонт посмотрел на него, затем опустил стеклянеющий от алкоголя взгляд. —Пик... —Нет, ну правда, классная? - Абрамцев подался вперёд и, оседлав бёдра своего коллеги-лётчика, склонился над ним, глядя прямо в глаза. —Ты же сказал, что не злишься... —А я и правда не злюсь. Просто интересно... - оказавшись у Зонта на уровне талии, Пик выпрямился, становясь на колени. —Ты лишил меня жены. Исполнишь её роль в качестве наказания, а? Я соскучился по ласкам, знаешь ли. —А?... Чего?... - невольно Зонтик опустил взгляд на пах Пика и, в мгновение покраснев, отвернулся. —Т-Ты что делаешь, Пик?! Пожалуйста о-остановись, ты пьян!... —Я пьян? Я и половины бутылки не випил, всё тебе досталось! Похлопав глазами, Зонтик с досадой признал, что Пик прав, и это он сегодня налегал на алкоголь больше товарища. Щёки его горели, голова казалось непривычно тяжёлой, перед глазами маленько плыло, а Пик был неприлично привлекательным... Именно поэтому, когда Абрамцев напористо подался вперёд, младший молодой человек не стал отворачиваться, напротив, уперевшись носом в пах старшего, потёрся об него. Тут уже опешил Пик. Застанный врасплох, он не стал сопротивляться, когда Пожарский расстегнул ширинку его брюк и засунул пальцы под резинку трусов. Опомнился Зонт только тогда, когда Пик уже толкнулся в его рот. Рука Зонтика соскользнула с члена Абрамцева, он зажмурился и затаил дыхание. Открыв глаза спустя минуту, он взглянул в лицо мужчины. Странное чувство зародилось в душе Зонта: он вроде бы и не хотел заниматься подобными вещами с Пиком, но с другой стороны, он не был против... Алкоголь, да и желание самого Зонтика повлекло за собой следующие последствия. Опустив взгляд, Зонтик подался вперёд, взяв чуть поглубже. С мужчинами он тоже спал, поэтому сделать какой-никакой минет проблем не создавало. —Вон оно как, ты и такое можешь, - цепкие пальцы Пика сжали подбородок Зонта. —Может, ты и горловой делать умеешь? Голубоглазый покачал головой, густо краснея. —Ну, значит сейчас научим. Вынув член изо рта молодого человека, Пик запрокинул его голову и засунул внутрь уже пальцы. Зонтик тихо застонал, жмурясь. Пик давил на язык партнёра и переставал только тогда, когда Пожарский начинал давиться. —Давиться давишься, а рвотного рефлекса нет. Точно не умеешь? - Абрамцев, склонившись над младшим по званию, посмотрел ему в глаза. Зонтик вновь покачал головой. Не сильно ему хотелось сознаваться в том, что и мужчины его ласкали, и в постели с представителями своего пола он был довольно давно, поэтому всячески старался скрыть свои предпочтения в сексуальных отношениях. —Любопытный у тебя организм... - Пик усмехнулся. Вновь вернув пенис в рот Зонтика, он постепенно начал давать ему всю длину. Зонту ничего не оставалось, кроме как подаваться навстречу и расслаблять глотку, дабы спокойно и без последствий принять всю длину полностью. Хоть Пик имел не слишком большой что в длину, что в обхвате член, - самое то и для женщин, и для мужчин - Зонтик давился. Ничего удивительного, обычная и совершенно естественная реакция организма. Пик был немного взволнован этим, поэтому сильно не напирал. И так было всегда. Так было с Оксаной, так было с теми, с кем Пик спал до женитьбы. Это волнение останавливало его в моменты обострения агрессии, а теперь останавливало в целом. Чувство, ранее неизведанное чувство, но быстро ставшее частью его. Он не мог сказать о том, что волнуется, но замирал и отворачивался, вытирая лицо ладонью. Кто-то понимал его чувства, а кто-то нет. Зонтик оказался из числа первых, поэтому ласково погладил запястье руки, коей Пик держал его за подбородок. Утешив прикосновением нервы Абрамцева, Зонтик продолжил ублажать его ртом, пока старший не кончил. Он уже собирался сплюнуть выплеснувшуюся в рот сперму, но Пик вернул его голову в прежнее положение и строго, в приказном тоне сказал: —Глотай. Напуганный такой переменой настроения Пожарский не смог воспротивиться воле Пика и покорно проглотил его семя. Только тогда Пик убрал руку от его подбородка. Минут пятнадцать прошли в тишине. Молодые люди слушали, как смеются на улице товарищи, как потрескивают ветками деревья в лесу, как плещется озёрная вода... —Зонт, прости. Бес попутал. Это вино, я не хотел... - Пик повернулся к нему и виновато посмотрел, с досадой осознав, что со взглядом Зонтика он не встретился, ведь его собственный взгляд упёрся в спину в белоснежной рубашке. —Да ничего... Мне даже понравилось, ха-ха... - Зонт крепче прижал колени к своей груди. —Правда, прости. Я сотворил полную хрень. —Да говорю же, всё хорошо. Мы напились... Завтра уже и не вспомним... Наверное... - Зонт положил голову на плечо Пика в знак того, что действительно не зол и не обижен. Он и сильно против не был, чего уж там. Пик вздохнул и закрыл глаза. Он наивно понадеялся, что смог унять свою боль от расставания с женщиной, которую, как ему казалось, он так сильно любил.