Любовник моей жены

В лицее имени *** города Москва, как и в любой другой городской школе, на переменах всегда было шумно. Ученики суетились в коридоре, кричали, смеялись, бегали, дрались, за что их то и дело бранили учителя. Кристина и Марта учились в одном классе. На переменах девочки предпочитали устроиться на каком-нибудь подоконнике или лестнице и болтать, либо прислушиваться к общей какофонии, собирая местные сплетни. Но с недавних пор ни беседы, ни сплетни не интересовали их более. Всё внимание девушек забрал привлекательный молодой человек по имени Женя из параллели. Марта как раз просмотрела фотографии, которые прислал ей отец, отправила ему сердечко, сообщив, что очень скучает и попросив передать привет Зонтику, а рядом приземлилась Кристина. Теперь обе девочки сидели на подоконнике. —Смотри, у пятого кабинета Женя с друзьями стоит. - Тихо сказала девушка, вытянув длинные ножки. Кристина в свои годы по росту обогнала даже Зонтика. Этим она пошла в своего деда, Александра Викторовича Пожарского. Старик в свои шестьдесят с лишним нисколько не сгорбился, а рост его составлял два метра двадцать сантиметров. Внучка уже догоняла его, отстав всего лишь на тридцать сантиметров. Марта каждый раз восхищалась подругой и с досадой думала: «Была бы ты, Кристинка, парнем»... Повернувшись в сторону пятого кабинета, Марта Абрамцева расплылась в улыбке. —Эх, вот бы он со мной встречался... На зимнем балу обязательно ему признаюсь! - решительно сказала девушка. —Но... Но он и мне тоже нравится!... - заявила Кристина, попытавшись нахмуриться, но мягкий характер не позволял ей испытать достаточно злости, чтобы это сделать. —А я первая об этом сказала! Кристиночка, ну ты же добрая, уступи подруге! - Марта была в недоумении и страшно возмущена сложившейся ситуацией. —Но т-ты же тоже добрая! И я твоя подруга! Уступи м-мне ты! - Кристина взяла её за руку, зажимая ладонь Абрамцевой между своими большими ладонями. Марта удивлённо посмотрела ей в глаза, вырвала руку, фыркнула и отвернулась, гордо вскинув красивый носик с оттопыренным кончиком. —Ещё чего! Вот увидишь, ему я понравлюсь! - Она сложила ручки на груди и нахмурилась. —А... А вот и неправда!... Это я ему понравлюсь... - Мягкий голосочек Пожарской вряд-ли мог навести ужас и заставить новоиспечённую соперницу позабыть о своих планах, однако у Кристины, повторившей действия Марты, наконец вышло нахмуриться. —Чего это вы тут ругаетесь? - К девушкам подошёл Женя. Он улыбнулся, взглянув на обеих девчонок. —А на меня он первым посмотрел... - Тихонько шепнула Кристина, толкнув Марту в бок. Абрамцева стиснула зубы, окинула подругу хмурым взглядом и улыбнулась Женьке. Она сказала: —Ничего, просто дурачимся. —Мне показалось, что вы ругаетесь. Было интересно, в чём причина. Вдруг у меня получилось бы разрешить спор прекрасных дам. Услышав о прекрасных дамах, обе подруги залились краской. И каждая была уверена, что намного прекраснее оппонентки. —Раз всё хорошо, я пойду. - Он снова улыбнулся, помахал рукой и покинул их. На месте Жени выросли фигуры Вадима Уварова и Михаила Лисс, одноклассников девочек. Вадим был самым обычным среднестатистическим парнем, но, как и Кристина, неприлично высоким для своего возраста. Он был на пару сантиметров выше дочери Зонтика. А вот Мишка, поляк по отцу и русский по матери, был одного роста с Мартой и выделялся зловредным характером, сосуществующем в поразительном симбиозе с невероятным умом. Марта могла целую вечность спорить и соперничать с ним. Миша был единственным, за кем она гналась в школьных и жизненных успехах. —Что делаете? - спросил Вадим, засунув руки в карманы и чуть отклонившись назад. Это он делал, чтобы облегчить боль в спине. Всё-таки, высокий рост сопровождался рядом проблем. —Ничего. - Буркнула Марта. —Что не поделили? - задал вопрос уже Мишка. —Ничего. - Тихо ответила Кристина. —Ой, всё ясно! - Мишка закатил глаза. —Вы снова сражались за моё внимание! —Что?! - Марта, возмутившись, соскочила с подоконника и сжала ладони в кулаки, затем, смирив свой гнев, уселась обратно. —Е-Ещё чего!... - добавила Пожарская. —Ой, да ладно, я всё понимаю, я неотразим! - Михаил усмехнулся. —Лисс, заткнись, пока я тебя не пришибла! - горячно вскричала Марта. —Силёнок не хватит! —Ну, держись! Хохот Мишки и ругань Марты унеслись за угол, к лестнице на третий этаж вслед за ними. Кристина покачала головой, а Вадим улыбнулся. Оба подумали, что Марта и Кристина - женские версии Миши и Вадима, и наоборот. Переглянувшись, они хихикнули. *** Бе-200 просвистел над австралийскими бушами*, окатив их мощным шквалом воды. *Буш - обширные неосвоенные человеком пространства, обычно поросшие кустарником или низкорослыми деревьями. Вечерние сумерки опустились на пятый континент, температура снизилась и массивы кустарников не вспыхнули вновь, перестали тлеть и потухли. Клубы пара и дыма устремились ввысь, ударились о железные корпусы самолётов, обнимая их, а затем, отпуская, растворились в воздухе. Ещё два Бе-200 пролетели над пылающей степью, сражаясь с огненными языками, стремящимися достать до них и поглотить. Но ни одним из них не управлял Пожарский Зонт Александрович. Сегодня он управлял МИ-26Т, пожарным вертолётом. Разведывая обстановку, Зонтик передавал данные диспетчерам, а те в свою очередь - пилотам самолётов. Вертолёты прочесали уже огромную территорию, но снова и снова совершали вылеты, так как в огненной ловушке всё ещё могли оставаться люди. Помимо штурмана и самого Зонта в вертолёте находился Пик. Пожарные корабли мало чем могли помочь в этой ситуации, однако пост суден стоял у берегов горящей части Австралии. Пику же было скучно, и он напросился полететь с Пожарским, уверенный в том, что его помощь нигде не будет нужна. —Зонтик, с нами тут "Морж" связался. - Сообщил вдруг диспетчер. —Что говорят? - улыбнулся мужчина, оглядываясь на Пика, глядящего по сторонам с видом абсолютно непричастного ни к каким побегам моряка. —Вот, послушай. На мгновение Зонта оглушила матерная брань командира корабля. Когда он пришёл в себя, диспетчер уже сообщил, что они на связи с экипажем МИ-26Т. —Пожарский! Пожарский, этот пень с ушами с тобой?! - кричал командир. —Пик, то есть? - с улыбкой спросил лётчик. —Абрамцев! Где проклятый Абрамцев?! - не унимался человек на той стороне. —Он тут, с нами. —Он меня слышит, да? Абрамцев! Пик его слышал, но тактично молчал. —Это что такое, Абрамцев?! —А что такого? Мне скучно сидеть без дела. - Ни капли раскаяния не было в голосе подлеца. —А если что-нибудь случится?! Ты вообще осознаёшь, кем ты работаешь, безответственная скотина! На Пика вновь обрушился шквал отборной ругани. Но он, вместо того чтобы стыдиться и молить о прощении, блаженно улыбался, прищурив бесстыжие глаза. —Что может случиться, если пожар пылает далеко от берега? Людей уже вывели. Да и вы без меня неплохо справляетесь. —Абрамцев!!! Я буду жаловаться начальству! Пик про себя подумал: "Я вас умоляю..." Евгений Владимирович уже не раз отчитывал его за то, что он либо сбегал с корабля, когда помощь моряков уже не требовалась, либо беззаботно ошивался по палубе, будто не было у него никаких обязанностей. Только вот он всегда вовремя появлялся там, где был нужен, работу выполнял на совесть и с поразительной лёгкостью. Смирнов знал, что он явно в своей тарелке; он знал, что Бог наделил Пика даром и везде сопутствовал ему, осыпая удачей. Но и без усилий самого Абрамцева ничего не было. Правда, поднаторев в своём деле, он начал позволять себе шалости вроде той, за которую на него прямо сейчас ругаются. —Начальник, давай не будем... —Слышать ничего не желаю! - воскликнул мужчина, и связь прервалась. Пик пожал плечами. —Однажды тебя уволят за твою халатность... - заметил Зонт с лёгким волнением в голосе. —Не уволят. Я с морем судьбой связан, нас с ним разлучать нельзя. —Снова ты о море... - вздохнул Зонтик. Он почувствовал себя странно, будто бы приревновал Пика, и сам от этого сильно удивился. —Да. Оно сказало бы мне, что я должен остаться, если бы действительно что-то должно было пойти не так. Над ними просвистело два самолёта иностранной пожарной службы. За ними поспешил русский Бе-200. Мужчины умиротворённо наблюдали за тем, как обрушиваются в горящий эпицентр тонны воды из резервуаров летательных аппаратов. —Знаешь, Пик, ты - удивительный человек... - сказал ему Зонтик. Штурман, просматривающий показатели радаров и прочей аппаратуры, оглянулся на Абрамцева. Тот молча глядел Пожарскому в спину. —Там люди! - вдруг воскликнул Зонтик. —Что? - Пик выглянул, пытаясь разглядеть если не вид снизу, то хотя бы изображение на дисплее оптико-электронной системы. —Там люди. Они нас видят и машут руками. —Идём на снижение! - скомандовал Зонтик. Дмитрий Сергеевич Симоненко, верный напарник Зонтика, переключил несколько рычажков, как и сам лётчик. Вертолёт медленно опустился, Пик отпер дверь и сбросил канатную лестницу вниз. Первыми на борт поднялись женщина и маленький мальчик, за ними - трое мужчин. У ребёнка в руках был худенький чёрный котёнок с большущими жёлтыми глазами. Казалось, что они занимали большую часть его мордочки. Мужчина постарше обнял усевшихся в сторонке мальчонку и женщину, а двое юнош помоложе сели рядом и тоже обнялись. Краем глаза Пик заметил, как один из них поцеловал другого в уголок губ. Ему не слишком хотелось глазеть, но он повернулся и уставился на парней. Догадаться, что их связывали узы любви, было нетрудно. Наконец он смог оторвать взгляд и спросить на ломанном английском, в порядке ли все спасённые. Австралийцы горячо благодарили их за спасение, мужчины пожали ему руку. Улыбнувшись, Абрамцев отвернулся. Почему-то гомосексуальная пара оставила его под впечатлением. Вроде бы ничего необычного, Пик и сам был не против пофантазировать о том, как занимается любовью с красивым мужчиной, да и вообще не так давно "пошалил" с Зонтиком, но что этот секс на фоне нежной и глубокой любви, связывающей людей одного пола? На фоне любви женщины и мужчины, на фоне любви в целом? Несомненно, любовь мужчины к женщине отличалась от любви мужчины к мужчине, однако запросто могла быть так же свята, глубока и горяча, без секса, стереотипно считающегося единственным столпом гомосексуальных отношений, без похоти, пошлости; безусловная связь на духовном уровне, непостижимая, невидимая, исходящая от Бога, от истины; связь двух сердец и душ - она могла возникнуть между двумя мужчинами и двумя женщинами. По крайней мере, так считал сам Пик. Будучи самым обычным русским мужчиной, он не искал в своём существовании скрытых смыслов, а просто делал, что умел, зная, что он на своём месте; он ходил в церковь и верил в Бога, не ища в этой вере выгоды, не считал своё покаяние билетом в рай, надеясь, что ему всё сойдёт с рук просто потому что на вопрос о том, верит он или нет, Пик всегда отвечал положительно. Ему было неважно, что твердили попы, которые зачастую шли сюда только из-за денег, сам он чувствовал, что любя мужчину, он не совершает страшный грех, он чувствовал, что Всевышний любит его таким. В самом деле, не совращает же он детей, не насилует, не убивает, охотясь за "зелёными", никому не вредит и не спит со всеми подряд. Ища отношений, он в первую очередь надеялся пропустить через сердце и душу самые прекрасные чувства, а уже потом развлечься в постели. Пик не заметил, как его взгляд замер на Зонтике. Сначала чувства, потом постель... —Видно ещё кого-нибудь? - Чпросил спокойным, уверенным голосом Пожарский у своего штурмана. —Нет, никого. Чисто. - Ответил он. Абрамцев поймал себя на мысли, что до ужаса раздосадован тем, что Зонт сейчас не с ним говорит. Он вообще не понял, в какой момент ему захотелось долго-долго беседовать с ним. *** Пик без толики интереса смотрел на оказывающих помощь пострадавшим врачей. Палатки медиков экстренно развернули прямо на берегу. Уже наступило утро. Масштабный пожар, нанёсший ущерб гектарам буша, сотням людей и животных, удалось полностью ликвидировать. В воздухе всё ещё витал запах жжёной травы и древесины; он был тяжёлый и горячий. Пик Фёдорович, хоть и перебрался на корабль, всё равно ощущал, что дышать ему нечем и, с утомлением вздохнув, улёгся прямо на палубе. —Чего страдаешь, беглец? - Командир корабля, на чьи шаги Абрамцев предпочёл не обращать внимания, пнул его под бок. —Жарко. Сюда жаром несёт. Вообще, Пик немного приврал. Причиной его получасового уныния стала не только жара, но и мучающие его со вчерашнего вечера мысли. Сначала он представлял себя рядом с мужчиной, смутно напоминающего Зонтика: прогулки по вечерам, неуверенно сжатая чужая ладонь в его собственной, поцелуи, прикосновения, и всё это подальше от людских взглядов. Вроде смотрелось неплохо, если бы не одно "но". И это "но" носило имя Оксана. Мысли о бывшей жене мучали его куда больше. Он так и не смог ничего сказать Марте по поводу того, что ей теперь делать, зная, что отец её лучшей подруги - любовник её матери. Вернее, делать-то ничего не придётся, но как это принять и воспринимать в общем, Пик ей объяснить не мог. Он сам не знал, что ему думать. К Оксане он не чувствовал ненависть, только обиду. К Зонту тоже не питал таких ужасных чувств, ему было по большей части просто всё равно, а теперь голубоволосая головушка забрала его покой. Пик влюбился. Снова. И влюбился он в любовника своей жены. Правда, понять этого он не мог. Или просто не хотел ни понимать, ни принимать. Мысли давили на него всё больше и больше, сдавливали голову, как смертоносные тиски. И он не знал, как и на что отвлечься. —О, Пожарский на берегу, машет нам. Абрамцев, помаши другу в ответ! - Командир снова его пнул. —Да не друг он мне... - Урча, Пик сел и взглянул на берег. Там и правда стоял Зонтик. Увидев Пика, он сначала удивился, потом смущённо помахал и ему. Жестами молодой человек показал, что хотел бы попасть на стоящий на якоре корабль. Капитан показал большой палец вверх, и Зонт двинулся к пристани. Пик нахмурился, глядя на него. Голова разболелась сильнее от мысленного вопроса мужчины: «Как он смеет быть таким красивым?» Абрамцева не слишком заботило, как Зонтик попадёт на палубу, так что он просто повернулся на другой бок, устремляя свой взор к горизонту. Море приятно поблёскивало. Пик счёл это за подмигивание, направленное на попытку его развеселить. И он улыбнулся, ощущая прилив серотонина. Рядом с ним присели. Пик точно знал, кто это, так как капитан уже ушёл по делам, и вариант, соответственно, оставался только один. Мужчина не ожидал, что тёплая ладонь скользнёт по его волосам, поглаживая. Страшно изумившись, моряк приподнялся и обернулся. Зонтик мило улыбался, словно так и должно быть. —Ты чего? - спросил Пик, нормально усаживаясь. Локти он опустил на согнутые колени. —Ничего. - Он закрыл глаза, улыбнувшись ещё шире. —Я видел, как ты на меня смотрел там, в вертолёте. Кровь моментально прилила к щекам. Пик подпёр одну из них рукой, нахмурился и начал ворчать. Зонтик похихикал, глядя на него. —Влюбился? - Тихо спросил он. А потом, осознав, что ляпнул, сам покраснел и закрыл руками лицо. —И кто после этого влюбился? - Усмехнулся Абрамцев, зацепив пальчик Зонтика и попытавшись убрать его руку от милой мордашки. Зонтик покачал головой, словно говоря, что не желает больше ничего слышать. Пик лишь улыбнулся. —Зачем пришёл? - Абрамцев наконец перешёл к сути. —Просто я вспомнил, что ты хотел бы услышать, как я оказался в авиации. - ответил Зонтик и обнял колени. —А, вон оно что. И ты готов мне рассказать об этом? —Думаю, что готов. Зонтик посмотрел вдаль, на излюбленное Пиком море, мирное, не изрезанное рябью волн. Он собирался с мыслями, и Пик, смотрящий на него с благоговением, не смел мешать. Ветерок трепал их длинные волосы. Откуда-то подуло прохладой. Пик наконец смог сделать глубокий вдох и ощутить от него свежесть, а не удушье. Утро было красивым. И моряк, и лётчик думали об этом, ища предлоги не начинать разговор. Они смотрели на позолоченные облака и диск светлого солнца, ещё не палящего, но уже ощутимо жаркого. —Я был не самым замечательным ребёнком, - начал-таки Зонт. —Не в том плане, что вёл себя плохо, просто я был болезненным, слабым и, конечно же, стал изгоем. Хотя, по большей части всем было всё равно на робкого ребёнка вроде меня, находились и те, кому обязательно нужно было надо мной издеваться. Несмотря ни на что, мама с папой любили меня. У меня, вообще, дед был лётчиком. Войну прошёл, совершая удачные вылеты, а потом в гражданской авиации работал. Папа показывал фотографии деда. Тогда у меня и появился интерес к авиации. Слава деда, в конечном итоге, совершенно лишила меня покоя. Я стал читать про самолёты, рисовать их, смотреть передачи. Я клеил модельки военных самолётов СССР и заставил ими весь дом. Тут они оба посмеялись. Зонтик от приятного воспоминания, Пик - от того, что увидел радостного Пожарского. Он лениво откинулся на железные бортики, не позволяющие упасть в воду. —Я чувствовал себя лучше, если находился на высоте, поэтому нередко поднимался на крышу, подставлял лицо ветру и представлял, как лечу. И тогда наполнялся уверенностью. В один момент, набравшись этой самой уверенности, я дал отпор обидчикам. Наверное, это очень странная мотивация, но тогда я твёрдо решил, что свяжу свою жизнь с небом и самолётами, чтобы быть ближе к ветру и летать вместе с ним. Как ты видишь, мой выбор пал на авиацию МЧС. Мне хотелось помогать людям каждый день, поэтому я пришёл сюда. —В армии тоже небось в ВВС служил? - Поинтересовался Пик. Его удивило то, как спокойно прозвучал его собственный голос. —Ну да, ты прав. Я где-то с седьмого класса начал тренироваться, моя болезненность пропала, и я смог пройти медкомиссию и стать лётчиком! Не такая романтичная история как у тебя, но что есть, то есть... —Ну, зато она поучительная, в каком-то роде. Ты смог побороть себя самого, ответил тем, кто тебя обижал, потрудился, проявил терпение и смог добиться таких высот. —Ты во всём видишь только хорошее, да?... —Будет ли моя жизнь так хороша и безоблачна, если я во всём буду искать плохое? Мне проще видеть в неудачах толчок вперёд и полезный опыт, чем собственную ничтожность. —Это здорово... Среди тех, кого осматривали врачи, Пик о нарушил вчерашнюю парочку из двух молодых людей. Они выглядели совершенно счастливыми. К парням подошли мужчина и женщина, спасённые вместе с ними. На руках у главы семьи был его маленький сын. Они все обнялись и стали о чём-то беседовать. По улыбкам на их загорелых лицах Пик с Зонтиком поняли, что эти люди, даже если потеряли в огне дом, вряд-ли были настроены унывать. Каждого в тайне тронуло то, что семья осталась семьёй даже после того, как предположительно старший сын, привёл домой не невесту, а жениха. —Ты правда считаешь меня удивительным человеком, Зонтик? - Спросил Пик, прерывая затянувшееся молчание. —А?... Ну, да... Хотя бы потому что ты умеешь во всём видеть только позитивные моменты. - С волнением ответил Пожарский. —А ещё почему? —Ну... Зонтик начал перечислять, загибая дрожащие пальчики. Чем больше он говорил, тем больше в голове Пика приобретал черты Зонта мужчина, держащий его за руку и лежащий под ним в постели. Эти мысли Абрамцев старался от себя гнать куда подальше. —О, Дмитрий Сергеевич пришёл. - Пик нашёл наконец, на что отвлечься. Симоненко оказался на причале, возле которого встал на якорь "Морж". —Нас вместе позавтракать зовут. Если есть кто на корабле - зовите. Вон там мы все собираемся. Он указал на большую палатку синего цвета. Пик и Зонтик кивнули, и штурман покинул их. —Ну что, пойдём? - Пик поднялся и потянулся. Полосатая майка-матроска облегала его крепкое мускулистое тело. Зонтик видел широкую пышную грудь, кубики пресса, а как красиво смотрелись накаченные руки, когда Пик вытягивал их, сцепив пальцы над головой. Но больше всего ему нравилось то, что Абрамцев был абсолютно гладким везде. За исключением, разве что, ног и рук от локтя до запястья. Нижние конечности скрывали клешированные брюки, закреплённые широким ремнём с крупной прямоугольной бляшкой на крепких бёдрах, так что рассмотреть их не предоставлялось возможным, а верхним прекрасно видимый волосяной покров придавал мужественности. Вспомнив о мужественности, Зонтик загрустил. У него волосы не росли нигде, кроме головы. И сейчас, глядя на такого, по его мнению, мужественного Пика, он ощутил себя неполноценным. Просто Зонтик не знал, что Пик считал его первым среди самых очаровательных мужчин, которых он когда либо встречал. Абрамцев вышел на пристань первым и обернулся, протягивая руку Зонту, спокойно идущему за ним. Оба замерли, сохраняя неловкое молчание. Пожарский и сам спокойно переступил через образовавшуюся прореху между деревянной постройкой и палубой. Мгновенно осознав это, Пик почувствовал себя идиотом. Ну и зачем он вообще протянул руку мужчине? Так бы они оба и стояли, если бы Зонтик с улыбкой не вложил в ладонь Пика свою собственную. Старший взглянул на получившийся замок из двух кистей, поглазел на него полминуты, а затем, густо покраснев, отпустил чужую руку и поплёлся дальше. Постояв, лётчик трусцой побежал за ним. В палатку они вошли практически одновременно. Там, за большим столом, получившемся из составленных в ряд столов поменьше, сидели спасённые за вчерашние сутки люди, оставшиеся без жилья. Волонтёры разносили вкусно пахнущую еду и раздавали одноразовые столовые приборы. Поили здесь молоком, продающимся в магазинах Австралии на розлив. Пик окинул всех взглядом, подыскивая место, где можно устроиться, как вдруг за его спиной прозвучал приятный мужской голос: —Тот, кто делает добро другому, делает добро себе. Голос цитировал Эразма Роттердамского. Выражение и спокойствие, присущие людям, познавшим истинную суть жизни и это самое добро звучали в этом голосе, говорившем на русском с лёгким австралийским акцентом. Голос окунул Абрамцева в воспоминания о чём-то давно забытом в рутине дней. Он обернулся, начиная прозревать, и его предположения о том, кто мог стоять за его спиной, незамедлительно подтвердились. Невысокий мужчина лет сорока с залысиной на макушке и сединой в тёмных волосах, смуглый, с добрым морщинистым лицом, хитро улыбался, сложив перед собой ручки. Он больше походил на пронырливого китайского старика, нежели на австралийца, в том числе благодаря лисьему прищуру. —Родриго! Сколько лет, сколько зим! - Окончательно вспомнив старого товарища, Пик обнял коротышку, обхватившего его своими короткими ручками. —Вы знакомы?... - спросил Зонтик, удивившись неожиданной дружеской встрече. —Да! - ответил ему Пик. —Родриго, знакомься, это мой друг и товарищ, Пожарский Зонт Александрович! Зонтик, это Родриго Алира, мой старый знакомый. —Когда-то он уже совершал здесь свои подвиги, - сказал Родриго с ностальгической улыбкой. —Тогда и познакомились. —Он пустил меня переночевать у него после того, как корабли пристали, чтобы уладить все рабочие моменты, ну и отдохнуть, соответственно. Потом поднялся шторм, пришлось задержаться ещё на день. За это время мы разговорились, Родриго рассказал мне много интересных историй, так как много путешествовал, он накормил меня веджимайтом, а потом мы напились рисовой водкой. Вот так и стали друзьями! - Пик улыбнулся во все тридцать два зуба. —Ого! - изумился Зонтик. —Как здорово... А что такое веджимайт? —Австралийская паста. Хочешь попробовать? - Алира прищурился ну очень хитро, однако Зонтик подвоха не почувствовал, а Пик тактично промолчал. Тёмно-коричневая паста, намазанная на хлеб, особого доверия не вызывала, хоть и походила на шоколад. Зонт понял, что совершил страшную ошибку, не понюхав пасту только тогда, когда странный вкус наполнил его рот. Угощение на основе пивного сусла показалась ему ну просто отвратительным кушаньем. Родриго и Пик хохотали, наблюдая за тем, как меняется выражение лица молодого лётчика-пожарного. Он понял, что над ним зло подшутили, но ввиду своего характера совсем не обиделся. —Ну всё, не давись, давай я доем, раз не нравится. - Пик забрал у него кусочек хлеба, откусил и принялся уверенно жевать. Зонтик почувствовал, как его желудок скрутило, смотря на то, как Пик смакует гадкое угощение. —Ты... Удивительный человек, Пик... - С кривой улыбкой проговорил Зонтик. После завтрака Пик и Зонтик, а вместе с ними Родриго Алира вышли из палатки. Голову Пожарского неожиданно посетила мысль. Он озвучил её вслух: —Пик, ты ведь моряк, да? —Ну да, кто же ещё. К чему клонишь? - Повеселевший Абрамцев уверенно улыбался товарищу, сбивая его с толку. —А ты... Яблочко танцевать умеешь? —Обижаешь! Ещё как умею! —А покажешь? Пик задумался. Он взглянул на "Морж", куда ушёл экипаж после завтрака. —Я бы тоже посмотрел! - Встрял Родриго, заложив руки за спину. —Ладно-ладно, будет вам Яблочко. Но не мне же одному его танцевать? Сейчас приду! - И он метнулся к причалу. Оставшиеся на берегу наблюдали за тем, как Абрамцев разговаривает с кем-то из моряков на палубе, потом уходит с ним, а затем группа из шести моряков, включая командира, строем возвращается на берег. С их стороны стороны слышался мотив знакомой всем песни, хотелось запеть: «Эх, яблочко, да с боку зелено...» В руках одного из моряков Зонтик разглядел гармошку. Этот самый морячок уселся на песок, не жалея тёмно-синих штанов, сыграл пару нот и кивнул товарищам. Пятеро моряков выстроились в шахматном порядке. В самой середине, прямо перед Зонтом, стоял Пик, расправив мощные плечи. Он улыбался, а молодой человек с голубыми глазами забыв, как дышать и открыв рот, пялился на него. Стоило задорной мелодии политься лёким потоком, как моряки активно заскакали по песку. Уперев руки в бока, они демонстрировали поразительную гибкость, когда вскидывали ноги до самой головы; когда крутили сальто и прытко бегали по кругу, выбрасывая в стороны руки. То, с каким удовольствием они отплясывали флотский танец, надо было видеть! А моряк с гормошкой ещё и запел: —Эх, яблочко, Да сбоку зелено Колчаку за Урал Ходить не велено! Танцующие хором и даже без одышки повторили: —Колчаку за Урал Ходить не велено! Зонтик, хихикая, подумал: «Одни коммунисты на корабле!» Но он быстро позабыл о веселье, изумляясь танцу моряков. Больше всего его удивлял именно Пик. Пожарский и предположить не мог, что боевой товарищ может вытворять такое! Родриго же восхищался молча и даже перестал щурится. А между тем на танец русских моряков выбрались посмотреть австралийцы и спасатели, прибывшие из США. Берег был тих, никто не смел сказать и слова, замерев при виде такого великолепия! Когда музыка стихла и моряки встали смирно, люди вокруг разразились аплодисментами. Они кричали: "Браво!", и чтобы это понять совсем не нужно было в идеале владеть английским языком. Танцоры, дыша полной грудью, чтобы восстановить сбившееся дыхание, озирались по сторонам и смущённо улыбались. Так делал и Абрамцев, пока не встретился взглядом с Зонтиком. Пожарский ничего не говорил, но Пик прочитал в его глазах: «Какой же ты удивительный человек, Пик».