Некуда бежать

      На следующий вечер Кэйа потянул Розарию в таверну.       — Я сегодня плачу! — пообещал он.       — Значит, дела у тебя идут хреново.       Альберих вздохнул.       — Ну чего ты сразу... Между прочим, я просто очень соскучился по своей дорогой подруге.       Розария лишь недоверчиво покачала головой в ответ.       Они вошли в таверну. Приглушённый свет и ненавязчивая музыка расслабляли. Услышав привычный галдёж посетителей, Кэйа расправил плечи и вдохнул полной грудью. Здесь-то ещё никто не знал о его предательстве.       — Смотри, Дилюк сегодня за стойкой, — шепнула Розария.       Кое-кто всё же знал, подумал Кэйа. Но ничто не помешает ему сегодня хорошенько напиться.       Он затолкал своё отчаяние поглубже и воскликнул, направившись к бару:       — Это же мой братишка!       Дилюк, протирающий бокалы белоснежной салфеткой, немедленно нахмурился.       — Не называй меня так, — сухо сказал он.       Кэйа взобрался на барный стул и с любопытством уставился на Дилюка в униформе.       — Будет тебе! Нальёшь мне чего-нибудь крепкого?       — Например, тройной чай? — спросил Дилюк, приподняв одну бровь.       — Например, виски.       — Мне пиво, — вмешалась невозмутимая Розария.       Дилюк молча налил ей пиво, а перед Кэйей поставил стакан с виноградным соком.       — Не-не, сегодня никакого сока, — тот недовольно отодвинул от себя безалкогольный напиток.       — Ты ведь собираешься надраться, — произнёс Рагнвиндр.       — С чего ты это взял?       Дилюк вздохнул и нехотя сказал:       — Неважно выглядишь. Когда тебе плохо, лучше выговорись кому-нибудь, а не вливай в себя огромное количество алкоголя. Если все твои собутыльники откажутся слушать, можешь обратиться ко мне. Но только в самом крайнем случае! Понял?       Кэйа смотрел на него, распахнув глаза. Интересно, Дилюк уже разговаривал с Альбедо по поводу шпионажа?..       — Всё нормально, — немного заторможено проговорил Альберих и спохватился: — Спасибо за заботу! Ты лучший брат!       После этого Кэйа расхохотался, уворачиваясь от салфетки, что стала в руках Дилюка грозным оружием.       Он провёл в приятной компании несколько часов, потягивая таки выклянченный виски, а потом, извинившись, улизнул на второй этаж. Оттуда он вышел на балкон.       Ночная прохлада радостно заключила его в крепкие объятия, заставив поёжиться. Кэйа встал у перил, смотря на засыпающий город и выдыхая горячий воздух изо рта, что превращался в облачка пара. Спустя несколько минут он почувствовал чужое присутствие. Обернувшись, Кэйа увидел фигуру в тёмном плаще. Неизвестный не заставил себя долго ждать:       — Ваше Высочество.       Он поднял руки и снял капюшон.       Испытывая смесь ужаса и ностальгии, которые, охватив его сердце, сжали до боли, Кэйа смотрел на мужчину со светлыми короткими волосами, тёмно-синей маской, закрывающей правую половину лица, и глазами с четырёхугольными зрачками.       — Здравствуй, Дайнслейф. Полагаю, твоё появление не сулит ничего хорошего.       — Моё участие не может влиять на уготованную судьбу.       Кэйа вцепился пальцами в деревянный поручень позади.       — Уже пора? — севшим голосом спросил он, всей душой желая получить отрицательный ответ.       Но его не последовало.       — Да. Он ждёт Вас.       — Где? — выдавил Альберих.       — В Вашем доме.       Кэйа не знал, что сказать. Ему хотелось попросить Дайнслейфа убить его прямо сейчас. Но он знал, что тот не сможет.       — Понятно… Что ж… Спасибо, что предупредил. Тебе лучше не вмешиваться.       — Я верю в вас и всегда буду рядом, чтобы прийти на помощь в нужную минуту.       — Не стоит.       — Ваше Высочество, Вы не такой, как Ваш отец. Я верю, в Вашем сердце нет места злобе.       — Это проклятие, Дайн!       Кэйа схватил его правую руку, что имела цвет тёмного ночного неба, на котором застыло множество молний.       — Способен ли ты сопротивляться ему? — спросил Альберих.       — Нет.       Кэйа опустил голову и прошептал:       — Лучше бы я умер тогда!..       — Придёт день, когда Вы умрёте, Ваше Высочество.       — Я рад. Скоро ли он настанет?       — Нет.       — А ты всё так же жесток, — произнёс Кэйа с кривой усмешкой, отпустив руку преданного соратника.       Дайнслейф поднял голову и посмотрел на звёзды.       — Вам пора.       Кэйа поджал губы, чтобы сдержать по-детски наивные слова: «Можно ещё немного?» Хранитель ветви кивнул на прощание и залез на перила, чтобы потом перепрыгнуть на крышу. Кэйа с грустной улыбкой покачал головой. Он надеялся, что Дайнслейф не повредил крышу таверны, иначе Дилюку придётся менять её под конец осени.       Вспомнив о том, кто ждал его дома, Кэйа пожелал удавиться.       Кэйа спустился на первый этаж таверны, где веселье было в самом разгаре. Розария никак не отреагировала на его поспешное прощание, Дилюк нахмурился. Альберих хотел обнять его, выпалить извинения, но названый брат заподозрил бы неладное.       Исправлять ошибки и просить прощения следовало раньше. Время, отведённое ему на жизнь в Мондштадте, подошло к концу. За любую ложь следует расплата, и его наказание — в нём самом.       Подойдя к дому, который он называл своим и который нежно любил, Кэйа снял повязку с правого глаза и спрятал её. Замок на двери был сломан. Царила тишина, а в углах прихожей клубилась неприветливая темнота. На негнущихся ногах он прошёл в гостиную.       Удивление даже не пришлось изображать: увидев восседающего на стуле мужчину в меховой мантии, Кэйа словно прирос к земле. Правую часть лица того освещал льющийся в окно ледяной свет. У мужчины было красивое лицо, словно выточенное из благородного мрамора. Аристократически бледная кожа освещалась золотым сиянием, распространявшимся от правого глаза, где вместе с радужкой двигалась печать, из-за которой этого человека прозвали «Восставшим из пепла». Широкие плечи гордо расправлены, и на обычном стуле он сидел так, будто восседал на троне, а у его ног лежал весь мир. Руки в перчатках, украшенные массивными браслетами и кольцами, лежали на подлокотниках.       — Отец…       Кэйа немедленно упал на одно колено, низко склонив голову, желая зажмуриться так сильно, чтобы перед глазами поплыли цветные круги, а потом проснуться после обычного кошмара. Но раздался голос, хлестающий безжалостнее вьюги, летящей в лицо.       — Мы были немало удивлены, увидев… это, — вместе с этим голосом в голове Кэйи появился отвратительный звон, мешающий думать рационально. — Это место не похоже на покои наследника трона Каэнри’ах. Какое-то пристанище для бродяг.       — Прости, отец, — выпалил Альберих-младший.       — Встань, — потребовал тот. — Что это за тряпки на тебе? Ты что, придворный шут?       — Прости, отец.       — Подойди.       Это означало, что Кэйе надо было преклонить колени перед королём. Он сделал, как было велено.       Король прикоснулся кончиком пальца к его подбородку, заставляя запрокинуть голову. Альбериху-младшему пришлось посмотреть в ненавистные глаза, в которых опять не было ничего, кроме презрения.       — Что за посмешище? — спросил король. — Почему ты носишь такую причёску и закрываешь глаз мудрости?       — Прости, отец…       Тот отпустил его.       — К сожалению, во многом ты похож на свою мерзкую мать. Надеюсь, тебе хватило благоразумия выполнить наш наказ как следует?       — Я добился весьма высокого положения! — радостно сказал Кэйа. — Я расположил к себе весь Ордо Фавониус, жители города меня любят и слушаются меня, а также я стал доверенным помощником действующего Магистра…       — Что?       Глядя на то, как искажается от гнева лицо короля, Альберих-младший почувствовал себя таким же беззащитным, как в детстве.       — Мы сказали тебе получить власть над городом. Если ты за четырнадцать лет не можешь стать правителем мелкого городка с ничтожными защитниками, как же ты взойдёшь на престол?       Король разочарованно прикрыл лоб ладонью и долго молчал. Кэйа не думал ни о чём, просто ждал, пока всё это закончится.       — Как много проблем удалось бы избежать, если бы тебя не существовало, — огорчённо протянул отец. — Твоя сестра идеальная наследница: она уже успешно выдержала несколько испытаний, и мы видим у неё огромный потенциал.       Король отнял руку от лица и пристально посмотрел на Кэйю. Спохватившись, тот выдавил из себя извинения:       — Простите. Всё-таки печать моей сестры гласит, что ей суждено привести страну к благополучию, в то время как я приношу одни лишь несчастья.       — Само твоё рождение — большое злополучие, — подтвердил король.       Кэйа молчал, не меняя положения.       — Но ничего. Ты исправишь то, что сделала твоя мать — так решило Чёрное Солнце. Мы верим, ты будешь полезен. Нужно просто напомнить тебе, кто ты есть на самом деле.       Он поднял руку, и над его ладонью возник небольшой кристалл с острыми гранями. Кэйа помнил, как больно он жёг.       — Мы сделаем кое-что полезное для тебя. Ты пройдёшь своё предыдущее испытание заново. Мы потеряем лишь миг своей драгоценной жизни, а ты переживёшь свои воспоминания ещё раз в полной мере.       Кэйа молчал, уставившись на ножку стула. Только сейчас он заметил, что она сломана и вот-вот подкосится.       — Поблагодари нас, — недовольным тоном сказал король. — Мы тратим магические силы ради тебя.       — Спасибо, отец.       — Кайа, докажи нам свою преданность, — король протянул руку с кристаллом.       Как только Кэйа возьмёт его, он отправится в свой худший кошмар. Он заключил воспоминания о событиях, произошедших четырнадцать лет назад, в самом далёком уголке своей души под крепкие замки. Но, если он не сделает это сам, король всё равно заставит его вспомнить и, к тому же, заподозрит Кэйю в неверности.       — Да, отец.       Кэйа схватил кристалл, который немедленно зашипел в ладони, обжигая кожу. Он быстро растаял и, проникнув в кровь, охватил льдом трепещущее сердце.