Некуда бежать

      В момент катаклизма удалось спасти только одного ребёнка королевских кровей, все остальные монаршие особы пали вместе с дворцом. Люди берегли последнего наследника престола как зеницу ока. Ему передали все накопленные знания, женили на достойной девушке, благодаря которой династия Чёрного Солнца не угасла. Люди верили: покуда королевский род продолжается, народ Каэнри’ах не исчезнет с лица земли.       Они сумели сохранить свои язык, письменность, законы и традиции, однако искусство Кхемии стало постепенно забываться, потому что лучшие алхимики были казнены богами во время катаклизма, а Рэйндоттир отвернулась от выживших, оставив им на прощание лишь один дар: устройство, помогающее скрываться от Архонтов и Богов Селестии. К несчастью, все тайные знания королевской династии остались под землёй.       Выжившие сумели создать королевство под Солнцем. Дворец был отстроен из камня, а не из тончайших листков золота, и цветы интейват не росли на чужой земле. Теперь воля народа держалась на одной лишь вере в то, что однажды они выйдут из тени. Роль путеводного луча к светлому будущему легла на правителей.       Однажды родился будущий король, печать которого гласила: «Порождение восставшего из пепла». Люди возрадовались и ожидали, что он приведёт Каэнри’ах ко второму расцвету. Ему дали имя Адалрикус. Мальчика баловали, внушали ему мысль об обладании необычайной силой, которая способна возродить былое величие страны. Предсказание начало сбываться немедля.       Звёздами ему были дарованы выдающиеся магические способности. Под контролем многих учителей юноша усердно развивал талант и обрёл силу, равной которой уже не было в Каэнри’ах. Тогда Адалрикус отправился в путешествие по другим странам, чтобы оттачивать свои навыки, одерживая победы в честных поединках. Попав в царство свободы и ветров, он пленился красотой девушки по имени Фрида. Она ответила ему взаимностью — молодые люди искренне полюбили друг друга.       Они тайно поженились, и спустя годы Фрида родила мальчика, которому дали имя Кайа. Так как Адалрикус не изучал искусство толкования судьбы, он смог прочитать в печати сына только неблагополучное будущее. Отец посчитал, что мальчик — мелкая пешка, не заслуживающая титула наследника престола.       Адалрикус собирался отречься от этого ребёнка, а позже произвести на свет достойного преемника. Тогда он обманул Фриду, сказав, что их сын проклят и по законам Каэнри’ах его предадут смерти. Та поверила словам возлюбленного и умоляла оставить Кайю ей. Будущему королю пришлось согласиться.       Четыре года мальчик рос вместе с матерью, окружённый любовью и заботой в деревушке, расположенной в царстве ветров. Адалрикус проводил с семьёй столько времени, сколько мог, и готовился к коронации. Но судьба неотвратима и коварна. Когда законному правителю пришло время занять престол, корона, являющаяся древним артефактом, не признала его. Тогда и раскрылись его тайные отношения с простой женщиной.       Войны Каэнри’ах выкрали Фриду с молодым принцем из деревни в Мондштадте и привезли во дворец. Верховный Маг истолковал судьбу Кайи: корона будет верна ему до самой его смерти, признавая тем самым его превосходство над собственным отцом. Когда Кайа взойдёт на престол, предрекал чародей, закончится нынешняя эра Каэнри’ах, но никакого проклятия на мальчике не было.       Адалрикус объявил седовласого мага лжецом и приказал его публично казнить. Это было первым проявлением деспотичной натуры будущего правителя. Мудрая Фрида раскрыла его обман. Благодаря дару от Анемо архонта, она могла защитить себя и сына. Фрида одолела стражников, что охраняли её покои, забрала сына и корону Каэнри’ах, а после сбежала.       Адалрикус с войском быстро нагнал беглянку, но та не примирилась и перед лицом смерти. Попросив помощи у архонта, Фрида сломала корону. Однако она не справилась с мощью, вырвавшейся из древнего артефакта, и за считанные минуты погибла на глазах у Кайи и его отца.       Адалрикус возненавидел её за предательство, а сына — за обладание силой, которой ему самому никогда не достигнуть. Поскольку восходить на трон можно было только после наступления совершеннолетия, место правителя временно занял отец Кайи.       Лишённый процесса коронации, к которому он готовился всю свою жизнь, Адалрикус обозлился на собственного сына, сломавшего все его планы и ставшего причиной гибели женщины, которую он когда-то любил всем сердцем.       Он каждый день мстил мальчику, оправдывая свои бесчеловечные поступки правильным воспитанием будущего правителя. Но этого было мало для утоления горечи утраты мечты и любимого человека. Тогда у него зародился план мести, благодаря которой весь мир узнает о нём.       Адалрикус убедил себя и окружающих, опасающихся перечить могущественному магу, что лишь он знает истинное предназначение сына. Временный правитель решил сделать из мальчика клинок в своей руке, оружие, с помощью которого он уничтожит Мондштадт и захватит остальные шесть царств под Солнцем.       — Хороший клинок необходимо закалить огнём, — сказал действующий правитель, когда мальчику исполнилось одиннадцать.       Принц гордился тем, что отец высоко ценил его силу, хоть и совсем не понимал, к чему его готовят.       Адалрикус привёл Кайю в самое сердце подземной Каэнри’ах — на руины королевского дворца. Драгоценные камни покрылись сажей, пропуская редкие солнечные лучи с поверхности, и пространство вокруг освещали цветки интейват, что только шире разрослись, получив богатые удобрения.       На руинах гостей встретили создания Рэйндоттир; их кровожадные взгляды пронзали темноту. Действующий правитель повернул к ним голову и приказал убраться, и они исчезли. То было Изъявление воли правителя — один взгляд на порождение Каэнри’ах мог лишить его свободы воли.       Из покрытой закаменелым пеплом земли торчали опоры дворца, а там, где некогда был главный зал с роскошными коврами и огромными хрустальными люстрами, одиноко высился золотой трон. Он был выполнен из совершенного алхимического золота, того самого, что носил в себе первый король Каэнри’ах, поэтому даже божественная кара не смогла лишить его великолепия. На полу перед троном сохранилась искусная мозаика, на которой угадывался рисунок Чёрного Солнца.       У всех народов восхождение нового правителя на трон является выдающимся событием и сопряжено с различными обрядами. Согласно традициям Каэнри’ах принц или принцесса перед коронацией должны были преклонить колено перед троном в знак уважения предков. Сделав это, они могли получить мудрость, накопленную многими поколениями, но этой чести удостаивались немногие.       Действующий правитель не решился отступить от многовековых обычаев и позволил сыну совершить обряд поклонения, ожидая, что ничего не произойдёт, ведь государство под землёй было давно мертво.       Кайа преклонил колено и прикоснулся маленькой ладошкой к холодному золотому основанию. В тот же миг правый глаз мальчика воссиял, как звезда, и принц увидел историю Каэнри’ах с первого дня её существования до катаклизма. Он видел её истоки, зарождение государственности, приход Рэйндоттир, расцвет страны и её стремительное падение. Когда Кайа отнял руку от трона, он сказал:       — Отец… Прошу, откажитесь от идеи завоевания государств под Солнцем. Наше место здесь.       — Здесь наша колыбель, но величие народа Каэнри’ах должно распространиться на весь мир.       — Вы ошибаетесь.       Рассерженный тем, что его сын не только получил благословение предков, но и вздумал поучать его, Адалрикус дал ему хлёсткую пощёчину. Тот упал в изголовье трона.       — Ты ещё слишком юн и глуп, чтобы вершить судьбу народа Каэнри’ах!       — Но я видел…       — Полагаешь, мы знаем меньше твоего?       Стыд обжёг щёки Кайи. Безусловно, отец был мудрее его и знал, что нужно делать.       — Простите, отец. Я забылся. Приложу все усилия, чтобы быть полезным в осуществлении Вашего плана, — пообещал принц.       — Вот что мы скажем. Тебе нужно остаться здесь, чтобы стать сильнее.       Свита зашепталась. Кайа преданно посмотрел отцу в глаза.       — Вы останетесь со мной, чтобы тренировать? — наивно спросил он.       — Нет, ты должен пройти это испытание самостоятельно, только так ты вынесешь нужный урок.       Кайа низко склонил голову.       — Хорошо, отец. Благодарю за наставление. Будьте уверены, я не подведу Вас.       — Надеюсь, это не окажется пустыми словами, Кайа. Помни, что ты наша последняя надежда. С твоей помощью мы вернём былое величие нашего народа.       Перед глазами Кайи пронеслись чужие воспоминания о золотой столице, озарённой сиянием многих тысяч драгоценных камней, что создавали картину, по красоте превосходящую звёздное небо. Под ними звучал радостный шум разношёрстной толпы, которая сверху была похожа на море из разноцветных шелков, текущих в разные стороны.       — Я сделаю всё, что в моих силах. Моя вера в наш народ непоколебима, как золотой трон! — заверил принц.       Отец кивнул и, посчитав, что уже сказано достаточно, собрался удалиться. Перешёптывания свиты стали громче и привлекли его внимание. В ответ на раздражённый взгляд отца один из советников осмелился сделать шаг вперёд и произнести:       — Ваше Величество, позвольте высказаться… — он боязливо поднял взгляд.       Адалрикус вздохнул, всем своим видом показывая, что он презирает совет, существующий только ради формальностей, но всё же снизошёл до короткого ответа:       — Говори.       Смелый советник оглянулся на своих коллег, но те понурили головы и отступили назад. Ему пришлось держать ответ одному:       — Может, всё-таки не стоит оставлять наследного принца здесь одного? Он так юн и неопытен, кто знает, что может случиться с ним здесь…       Это привело Адалрикуса в ярость. Он щёлкнул пальцами, и советник тут же схватился за горло, издавая болезненные хрипы. Его кожа стремительно побледнела, а потом приобрела синюшный цвет. Вдруг мужчина свалился наземь, и из его рта брызнула кровь.       Адалрикус пристально оглядел весь совет и произнёс:       — Кто-то ещё сомневается в моём решении?       Советники покачали головами, чтобы не навлечь на себя гнев короля. Посчитав излишним комментировать произошедшее, тот направился к выходу. Все поспешили за ним, обойдя провинившегося советника. Несчастный выплюнул ещё пару сгустков крови, оглянулся на принца и бросился бежать за остальными.       Мальчик ещё долго смотрел им вслед. Даже когда люди исчезли из поля зрения, Кайа представлял, как отец поднимается на поверхность и рассказывает придворным, какой храбрый у него сын, как он говорит нянечкам, что нет причин для волнения, потому что Кайа обязательно с блеском пройдёт все испытания.       Лужа крови то и дело привлекала его внимание. Принц прекрасно знал, что отец имеет право наказывать кого угодно, потому что он главный, и сам он неоднократно подвергался наказаниям, но в глубине души он сомневался в правильности таких действий.       Он просидел на земле несколько часов, пока не опомнился. Неожиданно он обнаружил, что остался совсем один. Его окружала лишь тишина. Руины вокруг печалили его, ведь он видел, как прекрасно было это место до катаклизма.       Принц попытался вникнуть в суть своего испытания, но постичь великую мудрость отца ему было пока не под силу.       Когда редкие солнечные лучи, пробивающиеся с поверхности, сменились лунным светом, принц понял, что наступила ночь. Ему захотелось пить и есть.       Кайа отправился на поиски воды. Из чужих воспоминаний он знал, что недалеко от дворца текла широкая река с чистейшей водой, в которой отражались драгоценные камни. Придя на место, он обнаружил лишь жалкий ручеёк.       Набрав воду в ладошки, принц понял, что она осталась по-прежнему чистой, а значит пригодной для питья.       Утолив жажду, он пошёл вдоль берега, чтобы найти съедобные растения. Он не знал, какие травы можно было есть, а какие — нет, поэтому пришлось засунуть в рот первый отрытый из чёрной земли скрученный корешок. Растение было таким горьким, что у Кайи свело челюсти. Принц поспешно выплюнул корешок и продолжил поиски.       Вскоре он нашёл торчащие из земли бледно-зелёные ростки. Они выглядели вполне нормально, были мягкими и податливыми. Кайа торопливо пережевал и проглотил несколько штук прежде, чем обратил внимание на вытекающий из стеблей ядовито-жёлтый сок. Вскоре его живот скрутило спазмом боли, и у мальчика открылась рвота, продолжавшаяся несколько часов.       Покрытый грязью и холодным потом, Кайа лежал на земле и, захлёбываясь слезами и рвотой, звал на помощь. Кого-нибудь. Вдруг он понял, что не было ни одного человека ни под землёй, ни под Солнцем, который искренне захотел бы заботиться о нём. Для отца Кайа был клинком, а оружию не требуются любовь и забота, ведь оно не может быть слабым. Но принц именно таким себя и ощущал.       Истощённый, он забылся беспокойным сном в луже собственных жидкостей. Очнувшись, он посмотрел на покрытые сажей кристаллы над головой. Кажется, уже настал день. Принц поднялся, не обращая внимания на грязь на своей одежде, и побрёл к дворцу.       Мёртвую тишину нарушало лишь шарканье его ног. Принц шёл медленно, смотря, как поднимаются в воздух пепел и прах живых людей. Вскоре он почувствовал чужое присутствие рядом с собой.       Принц поднял голову и остолбенел от страха. Его окружали монстры, состоявшие из разнородных сгустков хаоса, которые остались после растерзанных Богами Селестии монстров. В их бесформенных телах клубилась Кхемия, а в глазах горела дикая жажда свежей крови.       Они присматривались к Кайе и медленно продвигались ближе. Мальчик вспомнил, как отец прогнал этих существ, и выкрикнул, зыркнув на ближайшую тварь:       — Прочь!       Та не шелохнулась.       — Уходите! Не трогайте меня! Прочь!..       Монстры поняли, что принц не представляет для них опасности.       — Не-ет! Пожалуйста! — закричал Кайа, когда твари бросились на него со всех сторон.       Они раздирали тело мальчика когтями, а одна тварь полоснула по его лицу, пытаясь вырвать глаз мудрости. Принц закрыл голову руками и стремглав понёсся вперёд. Добежав до дворца, он запрыгнул на сияющий трон и вжался в высокую спинку. Кайа крепко-крепко зажмурился, и перед его глазами от бешеного бега заплясали цветные круги перед глазами. Он истошно кричал, не в силах справиться с нахлынувшим ужасом, а когда открыл глаза, не увидел рядом с собой ни одного монстра.       От облегчения он провалился в беспамятство.       Проснулся от голода и боли, которая ломила всё тело. В ранах, оставленных монстрами, клубилась энергия жёлтого цвета, словно черви копошились в мокрой благодатной почве. Лицо Кайи перекосило от отвращения, и он, как обезумевший, начал выковыривать пальцами из ран жёлтые сгустки и бросать их на пол. Принц не остановился, пока всё не очистил. Его руки были покрыты кровью, а тело нестерпимо болело. Кайа дышал часто и не мог сделать достаточно глубокий вдох. В его голове билась тысяча мыслей. Насколько опасны эти твари? Вернутся ли они? Он заражён и теперь станет таким же, как они? Он подвёл отца?       Когда он был готов размозжить себе голову об острый угол трона, чтобы заставить визжащие голоса в голове замолчать, в его памяти вдруг возникли запах трав, рассеивающий волнение, и убаюкивающая песня матери, в объятиях ласковых рук которой он был защищён от всего мира. Он вспомнил, как мама собирала и сушила целебные травы, а потом делала из них чай с тонким приятным ароматом.       Принц слез с трона и, шатаясь, побрёл к ручью. Там он промыл все свои раны, аккуратно черпая ладошками воду. После он пошёл обратно ко дворцу, но остановился возле стаи цветов интейват. Испокон веков этот цветок считался священным растением, с его изяществом сравнивалась красота членов королевского рода. Кайа потёр лицо рукавом, только размазав грязь, и сорвал ближайший цветок. Подумав, он положил его в рот и медленно пережевал.       Лепестки были немного кислыми, но середина цветка — сладкой. Зелёный стебель и продолговатые листья вообще не имели вкуса, зато их сок освежал.       Подождав немного, принц не заметил никаких признаков отравления и собрал целую охапку цветов. Он понёс их к трону, который считал единственным безопасным местом. Съев половину цветов, Кайа залепил раны белоснежными лепестками другой половины растений.       По дороге он всё время чувствовал чужое присутствие, а прислушавшись, различил шёпот неупокоенных душ, которые молили о помощи на языке Каэнри’ах. Кайа понял, что он слышал людей, которые погибли во время катаклизма.       — Мой дом горит! Помогите же мне, кто-нибудь!       — Как жарко! Невыносимо жарко!       — Помогите найти мою дочь!       — Правитель, спасите нас!       — Почему король не защитил нас?!       Так принц проводил дни и ночи. Он составил свой распорядок. Трижды в день ходил к ручью, скрываясь от монстров, пил воду, умывался и промывал раны. Трижды в день срывал цветы перед дворцом, ел и накладывал лепестки на раны, которые затягивались очень долго.       Потеряв много крови, он постоянно чувствовал слабость, поэтому не мог уходить далеко от дворца. Он очищал пол от сажи в главном зале и изучал огромную цветную мозаику на нём, пытаясь разгадать. На обратной стороне высокой спинки трона он той же сажей рисовал чёрточки, добавляя по одной в конце каждого дня. Когда их количество достигло семи, Кайа привык к шёпоту мёртвых. Он говорил с ними на языке Каэнри’ах, и они помогли ему истолковать рисунок на полу. В Чёрном Солнце были написаны наставления правителю, а в лучи, исходящие от центрального круга, были искусно вплетены формулы заклинаний, которым не учили принца наставники. Они были основаны на использовании силы хаоса, которую правитель получал из какого-то артефакта. Потребовалось немало времени, чтобы расшифровать их, но Кайе это и было нужно. Ведь символы однажды закончатся, а он не был уверен, что к тому времени отец вернётся за ним.       Кайа решил, что он не первый принц, которого оставили здесь, под землёй, в одиночестве. Он убедил себя, что всё это было обязательным испытанием для будущего правителя Каэнри’ах, поскольку он овладевал таинствами магии Чёрного Солнца, которую, очевидно, люди из нового государства уже забыли. Он всем сердцем поверил в то, что может с достоинством выполнить наказ отца и заслужить одобрение. Кайе хватило бы самого простого жеста или двух слов: «Молодец, сын!»       Когда принц изучил все заклинания, он понял, что больше не боится монстров. Отметив двадцать две чёрточки, он стал повелевать ими.       Спустя восемь дней отец пришёл за ним. Кайа ещё издалека услышал твёрдую поступь, которая могла принадлежать только великому человеку, и бросился навстречу, роняя слёзы на чёрную землю от счастья и едва не падая от слабости. Увидев отца, он остановился на почтительном расстоянии.       Принц был не в силах держать лицо, радостно улыбаясь и преданно смотря на отца блестящими глазами. Ему хотелось выкрикнуть: «Вот я! Я прошёл испытание! Я выжил!», но вместо этого Кайа рухнул на колено и поприветствовал действующего правителя должным образом.       В ответ тот скорчил недовольное лицо и сказал:       — Хорошо, что мы не взяли с собой свиту. Нам было бы стыдно показывать такого наследника.       После кивка головы отца принц выпрямился и осмотрел себя: весь в грязи, крови, саже и невесть ещё в чём. Изорванная и грязная одежда не скрывала болезненно худое тело. К тому же он весь был покрыт синяками и ранами. Действующий правитель тоже обратил на это внимание.       Он схватил принца за подбородок:       — Ты не повредил глаз мудрости?       — Нет, отец.       Тот отдёрнул руку и достал из кармана платок, чтобы вытереть пальцы. Закончив с этим, он бросил его на землю.       — Впрочем, твой внешний вид и состояние твоего здоровья сыграют нам на руку.       Кайа обратил внимание на новую мантию отца — она была богаче и красивее всех предыдущих. Его голову венчала корона, но не древняя реликвия, иначе принц узнал бы её. Лишь большой центральный камень овальной формы принадлежал Каэнри’ах, остальные драгоценности на венце выглядели тусклыми.       Заметив его взгляд, отец сказал:       — Произошло то, что должно было произойти много лет назад. Король стоит перед тобой.       Кайа учтиво поклонился, в душе испытывая печаль: как жаль, что он не стал свидетелем этого великого события! Неужели нельзя было отложить коронацию до его возвращения? Но он ничего не сказал.       Отец развернулся и пошёл к выходу на поверхность. Кайа молча следовал за ним.       Спустя какое-то время принц подал голос:       — Отец, можно задать Вам вопрос?       — Задавай.       — Вы тоже прошли подобное испытание?       Король удивлённо усмехнулся.       — Мы? С чего бы? С нами не было никаких проблем, поэтому нас не требовалось оставлять под землёй одних. С раннего детства мы были успешны во всём, чему нас обучали. В то время как твои наставники горестно вздыхают.       Душа Кайи словно покинула тело, и он запнулся о камень. С трудом удержав равновесие, принц не дал себе повалиться наземь, словно мешок разочарования, и остановился на месте.       В его голове стало пугающе пусто. Он не мог поверить, что отец действительно оставил его на руинах Каэнри’ах по своему желанию и, кажется, совсем не обрадовался, увидев его живым.       Кайа вспомнил о маленькой девочке, что он иногда мельком видел во дворце. Отец говорил, что это его сестра, но запрещал им общаться, говоря, что неудачная судьба Кайи заразна. Он знал о ней немного: она родилась шесть лет назад, и её назвали Хайнрике.       — А… моя сестра будет проходить такое испытание? — приложив нечеловеческие усилия, он вытолкнул из себя эти слова.       Король тоже остановился и ответил:       — Конечно же нет. Ты проклятое дитя, тебя стоило убить ещё во младенчестве, — добавил он. — Твоя гнусная мать, одурманив нас, укрывала тебя четыре года в Мондштадте, поэтому не удалось вовремя распознать червивое яблоко на царском дереве. Теперь из-за тебя корона отказывается признать нас правителем, хотя мы имеем на это куда больше прав, нежели ты.       Кайа поднял голову и посмотрел на короля. В его взгляде вспыхнула ненависть, почуяв которую, монстры, рождённые из хаоса и изнывающие от жажды крови, потянулись к своему владыке. Король попытался отогнать их, но они не слушали его приказов.       Принц знал, что за три десятка дней, в каждый из которых приходилось бороться за свою жизнь, он стал сильнее. К тому же он овладел знаниями, что были напрасно забыты и представляли особую важность для Династии Чёрного Солнца. Но Кайа чувствовал, что в нём сломалось нечто важное.       Не замечая перемены в сыне, король проявил великодушие:       — Но Чёрное Солнце не ошибается. Мы нашли тебе достойное применение. Быть острозаточенным клинком в наших руках и пасть за нашу страну… Разве для принца Каэнри’ах может быть судьба прекраснее?       Вспомнив о народе, ответственность за благополучие которого частично лежит и на Кайе, он охладил свой пыл. Короля пока нельзя убивать. Принц проклят и принесёт своему народу только несчастья.       Выдохнув, он разжал кулаки — полчища монстров, что скрывались в тени, желая разорвать на части мужчину перед их владыкой, растворились в смрадном воздухе подземелья.       — В устах отца звучит истина, — учтиво ответил Кайа, склонив голову. — Я буду чудесным смертоносным клинком.       Удовлетворённый этими словами, король продолжил путь. Они поднялись на поверхность через незнакомый Кайе проход.       Встав обеими ногами на землю, Кайа глубоко вдохнул свежий воздух и зажмурился от слепящего Солнца. Вмиг забылась чудовищная слабость, гнущая его худое тело к земле. Полы изорванной одежды и тёмно-синие волосы струились по ветру, когда принц с восторгом смотрел на ярко-зелёное море, которое окружало его со всех сторон. То тут, то там пестрели стайки цветов, словно они выпали из корзинки пролетающей над этими лугами волшебницы. Вдалеке возвышался старый дуб, чьи ветви раскинулись во все стороны света.       — Мондштадт! — произнёс принц, у которого словно открылось второе дыхание, когда он увидел свою первую родину.       — Смотри, Кайа, на это прогнившее место, — сказал король. — Ты поможешь разрушить его до основания. Так, как они поступили с нашей страной. Слушай внимательно, для начала тебе нужно придумать другое имя…       Принц замолчал, погрузившись в тревогу.