Некуда бежать

      Сердце Кэйи пропустило всего один удар. Прошёл миг и тридцать ночей и дней, и он снова открыл глаза, увидев перед собой всё тот же сломанный стул. Следовало выбросить его давным-давно, чтобы не заморачиваться с ремонтом…       Раздался звон стекла — Кэйа пришёл в себя и обернулся. Это король одним мановением руки, использовав свои магические силы, смёл всё со стола. Освободив поверхность, он поставил на него нечто. Тёмная бархатная ткань опустилась, явив взору корону, богато украшенную драгоценными камнями, что, поймав отблеск Луны, озарили всю комнату своим великолепием.       — Зачем это здесь? — выпалил Кэйа.       — Пришло время восстановить корону, — объяснил король. — Поскольку она не признаёт никого другого, эту великую миссию мы позволяем выполнить тебе.       Сломанная корона заставила Кэйю вспомнить смерть матери. Он потерял контроль над эмоциями, клокочущими внутри и раздирающими его душу на части.       — Но я… вовсе не владею алхимией, — озадаченно произнёс он.       — Мы знаем. Сам по себе ты вообще мало на что годен, — спокойно ответил король и повернулся спиной к Кэйе. — Но, если помнишь, в этом грязном городе находится ученик Рэйндоттир. Пришло время нам воспользоваться им.       Четырёхугольные зрачки Кэйи сузились, и он впился в затылок короля леденящим душу взглядом. Если кто-то из горожан сейчас увидел бы его, то не поверил бы своим глазам. Этот мужчина, чьё выражение лица кричало о желании выпотрошить кого-нибудь, не мог быть тем капитаном кавалерии, который лишь пил вино да плёл интриги.       — Нет, — произнёс он.       Король вздрогнул и обернулся.       — Предоставьте все заботы мне, отец, — растянув губы в улыбке, мягко произнёс Кэйа. — Вам нет нужды вмешиваться. Как я уже говорил, у меня в этом городе всё схвачено.       — Что ж, отрадно слышать, — отозвался король. — Я буду с интересом наблюдать за тобой, чтобы в нужный момент взять закалённый клинок в свои руки. Помни об этом.       — Разумеется, отец, — Кэйа почтительно опустил голову. — Я тщательным образом подготовлю всё для того, чтобы Вы низвергли Мондштадт в Бездну. Моя вера в наш народ всё так же непоколебима, как золотой трон.       Удовлетворившись этими словами, король покинул его. Кэйа закидал корону тряпками, а после принялся методично уничтожать запасы алкоголя. На протяжении всей ночи груда тёмных тканей на столе то и дело притягивала его взгляд. Кэйа чувствовал исходящую от артефакта энергию, тянущуюся к нему, словно кошка ластится к хозяину. Он не собирался плясать под дудку короля и продумывал план действий.

***

      Только неимоверным усилием воли Кэйа заставил себя принять утром душ и натянуть на тело чистую одежду и повязку на глаз, а после отправиться в штаб Ордо Фавониус. Артефакт он взял с собой.       Перед главным входом в штаб ноги Кэйи словно окоченели. Бравый капитан, всегда с готовностью бросающийся в самое пекло, не находил в себе уверенности, чтобы совершить задуманное.        Развернувшись под любопытными взглядами Атоса и Портоса, он направился в таверну. Выпив для храбрости пару стаканчиков, оставив сообщение для Дилюка и купив на улице букет сесилий, Альберих наконец смог перешагнуть порог штаба. Проходившие мимо в коридоре рыцари улыбались ему и здоровались. Кэйа возвращал вежливые приветствия с безмятежным видом, словно он пребывал в наилучшем расположении духа, хоть его сердце обливалось кровью. Навстречу ему вышла Ноэлль.       — Капитан Кэйа! Как хорошо, что Вы не пропускаете завтрак, — обрадовалась она и продолжила скромно: — Блинчики и чай на Вашем столе.       Альберих сохранил невозмутимость.       — Спасибо, Ноэлль.       Та кивнула и удалилась. Кэйа усилием воли прогнал все сомнения. Он был лжецом и предателем, пришло время расплачиваться за грехи.       Стараясь ни с кем больше не пересекаться, Кэйа добрался до нужного кабинета и, сделав пару вдохов-выдохов, постучал в дверь. Получив разрешение, он вошёл.       Владелец кабинета пил чай, сидя в кресле. Увидев Альбериха, он неторопливо поставил чашку на блюдце и вежливо произнёс:       — Здравствуйте, капитан Кэйа. Что привело Вас ко мне в столь ранний час?       — Порыв души, капитан Альбедо, — обворожительно улыбнулся тот. — Этот букет Вам.       Его радость не была наигранной: вновь увидев алхимика, Кэйа почувствовал в умирающем от боли сердце тепло, словно к нему прикоснулись ласковые руки Любви. Он прошёл вперёд и положил цветы на чужой стол. Альбедо удостоил их быстрым взглядом, после чего настороженно посмотрел на коллегу.       — Он не пришёлся Вам по вкусу? — поинтересовался Кэйа и элегантно опустился в кресло перед столом алхимика.       — Эти цветы… свежие, — осторожно ответил тот. — Благодарю. Но всё же я не могу понять цель Вашего визита.       Кэйа непринуждённо закинул ногу на ногу и посмотрел на Альбедо откровенным взглядом, испытав на себе который все его жертвы уже очень скоро оказывались у ног капитана.       — Ал… Я много думал о твоих словах, — неспешно произнёс он. — И никак не мог связать их с твоим поведением. Ты очарователен, когда краснеешь, ты знаешь об этом?       Альберих сделал паузу, чтобы достаточно смутить алхимика, и продолжил:       — Так вот. Я пришёл к выводу, что ты скрыл свои истинные чувства, а меня решил отпугнуть с помощью блефа. В том я не виню тебя, я понимаю, что у тебя могут быть какие-то опасения на мой счёт.       Пока он говорил, на лице алхимика сменялись противоречивые эмоции: недоумение, смущение, растерянность и, наконец, праведный гнев.       Сердце Кэйи колотилось, как бешеное, но его мягкий голос ласкал слух:       — Но не стоит бояться. Дай мне шанс показать, каким чутким и нежным партнёром я могу быть.       Полагая, что наговорил достаточно для того, что Альбедо взорвался от злости, Кэйа откинулся на спинку кресла, с улыбкой ожидая следующих действий алхимика.       — Всё сказал? — резковато произнёс тот.       — О, душка, я готов разговаривать с тобой часами, — промурлыкал Альберих. — А если ты не хочешь говорить, я могу молча восхищаться твоей красотой. Но больше всего на свете я желаю услышать твои…       Громкий хлопок папки о стол не дал Кэйе закончить. Альбедо развернул её, продемонстрировав надпись на обложке.       — Это твоё дело.       Кэйа оценил взглядом толщину папки: там было не очень много бумаг.       — И что же, ты понесёшь его Джинн? — он провоцировал.       — Прямо сейчас.       С его губ не пропала улыбка, когда Альбедо поднялся со своего места. Однако проходя мимо Кэйи, алхимик неожиданно наклонился к нему. Сердце того замерло, а потом пустилось вскачь, и он даже дышать перестал от волнения, охватившего душу. Неужели Альбедо готов так просто сдаться ему?..       Невозмутимое и невыносимо прекрасное лицо Альбедо было так близко, что Кэйа слышал чужое дыхание, а затем алхимик так же молча, как и приблизился, отстранился. Он отошёл, держа в руках чужие ножны с мечом и сумку.       Альберих дёрнулся, чтобы встать, но не смог. Он опустил голову и увидел, что его руки привязаны к подлокотникам кресла тончайшими серебряными нитями. Эти оковы были личной разработкой Альбедо, ничто не могло их разрушить.       Кэйа нервно рассмеялся.       — Эй, Ал… Ты чего делаешь? Зачем ты связал меня?       — Ты без пяти минут преступник, разве я могу просто отпустить тебя? — отозвался тот, закидывая вещи Кэйи на верхнюю полку шкафа.       Нет-нет-нет! Это совсем не входило в план и могло разрушить его к чертям собачьим!       — Твой блеф зашёл слишком далеко, — проговорил Кэйа и, приняв показательно расслабленную позу, обольстительно улыбнулся: — Но я не против таких игр.       Альбедо молча зашторил все окна, прекрасно зная, что его бывший напарник может телепортироваться только в пределах обозримого пространства, а потом приблизился к Кэйе.       — Что ты творишь? — напрямую спросил он.       Пристальный взгляд бирюзовых глаз вызвал укол совести, и Альберих потерял лицо на мгновение.       — Я…       Кэйа знал, что должен сказать, чтобы играть до конца свою роль в этом поганом представлении, но почувствовал такое отвращение к себе, что не смог произнести больше ни слова.       Не дождавшись ответа, Альбедо подхватил папку со стола и вышел, оставив Кэйю в одиночестве. Его раздирали противоречивые эмоции: он ругал себя за такую глупую оплошность, испортившую весь план, и пытался не думать о том, что упустил последний шанс рассказать напарнику всю правду. Он эгоистично желал, чтобы всё стало, как прежде. Если бы Кэйа предложили вернуться во время, когда он ещё не успел всё испортить, то он, вероятно, вообще бы не появился на свет.       Надо собраться. Оглянувшись, Кэйа решился на единственный вариант разрешения ситуации. Он телепортировался к шкафу, резные ручки которого находились как раз на уровне глаз Альбериха, чтобы стянуть с правого глаза повязку, а после подчинить себе волю алхимика. Но он не рассчитал габариты кресла, и оно, не поместившись в узком проходе между шкафом и столом хозяина кабинета, перевернулось, опрокинув Кэйю на спину.       Он крепко выругался вслух, не в силах сдерживать гнев. Он настолько удачно приземлился, что теперь видел перед собой лишь потолок, стену и полки шкафа. Альберих ударил ногой по столу, чтобы сдвинуть его в сторону, но потерпел неудачу. Мебель в этом кабинете словно была сделана из камня, а не из дерева, как у всех. Кэйа снова с чувством выматерился. Весь план провалился из-за каких-то мелочей!       В таком положении его и застал вернувшийся алхимик.       — Ох, как же тебя так угораздило? — посмеялся он.       Кэйа вздохнул и попросил:       — Верни меня в нормальное положение, пожалуйста.       Раздались размеренные шаги хозяина кабинета.       — Меня устраивает и такое твоё положение, — отозвался тот.       Альберих потерял дар речи.       Раздался какой-то шорох, а потом характерный стук металла о дерево. Зрачки Кэйи сузились, когда он осознал, что Альбедо нашёл корону.       — Не прикасайся к ней! — предупредил он.       Алхимик, имеющий представление о древних артефактах, осторожно размотал тёмную ткань и ахнул, когда помещение озарил свет, прошедший через грани драгоценных камней. Он долго изучал две части великолепной короны, а затем помог Кэйе вернуть кресло в вертикальное положение.       — Джинн уже изучает материалы, которые я ей отнёс. История очень неоднозначная, так что у нас время, пока она всё обдумывает и созывает совет, — медленно выговорил Альбедо, стоя рядом. — Я разговаривал с Дилюком, и он передал мне всё, что ты наговорил ему в тот день.       Альберих низко опустил голову.       — Как давно?       — Состоялся этот разговор? Хм-м, пожалуй, месяца три назад.       Он сдаётся. Три месяца его напарник, мужчина, в которого он был влюблён, знал эту ужасную тайну и наблюдал, как он, прогнивший насквозь, живёт в постоянной лжи.       — Я не понимаю только одного… — Кэйа не смел поднять голову. — Почему ты медлил?       Альбедо подтянул к себе стул и сел напротив своего заключённого.       — Я всегда знал, что ты связан с Каэнри’ах даже в большей мере, чем я.       Он протянул к нему руку и аккуратно снял повязку с правого глаза. Кэйа удивлённо посмотрел на алхимика двумя глазами. Тот вернул ему заинтересованный взгляд.       — История, рассказанная Дилюком, показалась мне странной, — продолжил он. — Ты столько раз упускал возможность устранить сильнейших защитников города, что меня это сбивало с толку. Если твоя миссия — уничтожить Мондштадт, почему ты бездействуешь? Со стороны казалось, что ты просто живёшь в своё удовольствие и искренне любишь наш город.       — Теперь всё изменилось, — с сожалением ответил Кэйа и набрался храбрости, чтобы произнести правду и увидеть разочарование в дорогих сердцу глазах: — Я действительно прибыл сюда, чтобы уничтожить Мондштадт.       — Необычная мечта для одиннадцатилетнего полуживого мальчишки, — скептически сказал Альбедо.       — Это… Это не моя мечта. Это древний заговор.       Альбедо вздохнул.       — Давай хотя бы в этот раз ты сам всё расскажешь, и мне не придётся вытягивать из тебя по слову?       Поддавшись своей слабости, Кэйа выложил историю своего происхождения и все планы короля, не забыв дать ему краткую характеристику. Альбедо долго молчал, обдумывая услышанное, а потом сказал:       — Думаешь, у меня получится починить этот артефакт?       — Ни в коем случае. Я планировал уничтожить корону окончательно или выбросить её в океан, чтобы она сгинула без следа!       — Ты же понимаешь, что твой отец не позволит тебе этого сделать? — вразумил Альбедо. — Он схватит тебя, пока ты будешь в пути.       Кэйа нехотя кивнул. Альбедо встал и наклонился к нему, чтобы снять наручники.       — Значит ты решил разыграть спектакль, чтобы я отдал дело Джинн? — отвязывая его руки, невзначай спросил он.       Кэйа снова кивнул.       — Я был уверен в тебе. Узнав правду, Джинн попытается меня арестовать. Тогда я объявлю всему городу о своих намерениях и потерплю поражение в битве против рыцарей и, возможно, Дилюка, после чего буду вынужден бежать. А там уже придумаю, как уничтожить корону.       Альбедо снял наручники и выпрямился.       — План не очень, — честно он сказал. — Ты не можешь потерпеть поражение и уйти из города просто так. Тебе нужен я.       Кэйа встал и недоуменно посмотрел на алхимика.       — Ты не имеешь к этому никакого отношения. Тебе лучше покинуть Мондштадт…       В него прилетел клубок серебряных нитей, что в неактивном состоянии были мягкими, как шёлк, и он бессознательно поймал их.       — Это и мой город тоже, — сказал Альбедо. — Повысим твои шансы на успех: я пойду с тобой и сыграю роль заложника. Так твои действия будут выглядеть правдоподобнее не только для Джинн, но и для твоего отца.       Он повернулся к нему спиной и скрестил запястья на пояснице.       — Связывай, — бросил алхимик.       — Я не хочу впутывать тебя в это, — сказал Кэйа, смотря на светлую копну волос и растрёпанную косичку, концы которой были подвязаны в хвостик. — Ты можешь уехать и избежать войны.       — Не глупи. Мы на одной стороне и хотим одного и того же, поэтому не пытайся оградить меня от опасности, — уверенно произнёс алхимик.       Кэйа замер.       — Думаешь, мы на одной стороне? — спросил он.       — Конечно. Я верю тебе.       Растерявшись, Кэйа не нашёлся с ответом.       — Мы оба впутаны в это с самого падения Каэнри’ах. Та, кто дала мне жизнь и знания, стала причиной катастрофы. В нынешней ситуации я не могу остаться безучастным, пойми.       Альберих, как никто другой, знал, что такое чувство долга.       — Тогда прошу меня извинить, — сказал он.       Кэйа аккуратно связал предплечья Альбедо так, чтобы он не мог поднять руки и использовать элементарный навык. Закончив с этим, он хотел было отойти от «заложника», когда тот напомнил:       — Оружие у меня забери.       — Точно.       Кэйа забрал его меч, достал с полки свой и повесил на плечо сумку. Они подошли к двери.       — Куда отправимся? — спросил стоящий впереди Альбедо.       — В твою лабораторию.       Алхимик кивнул в ответ, и они вышли в коридор. Подождав немного, они услышали чьи-то быстрые шаги. Кэйа схватил «заложника» за руки и приготовился обнажить меч, как вдруг из-за угла вылетела Кли.       — Что ты тут делаешь? — поразился Альбедо.       — Она опять убежала от Джинн… — пробормотал Альберих.       Девочка подскочила к ним и спросила:       — Братик Ал, дядя Кэйа, а что вы делаете?       — Мы… Проводим особую тренировку, — нашёлся с ответом первый.       — Да-да, — поддержал второй. — Очень важную и долгую тренировку. Нам нужно уйти на некоторое время.       Он подпихнул Альбедо, чтобы тот аккуратно обошёл Кли.       — Пока нас не будет, слушайся тётю Джинн, хорошо?       Кли задумчиво помычала.       — Ты поняла, Искорка? — обратился Кэйа. — Иди обратно в свою комнату.       — Ладно, — грустно ответила та и добавила: — Возвращайтесь скорее!       — Непременно.       Они улизнули от Кли и пустились прочь со всех ног, уворачиваясь от рыцарей, что пытались их остановить. Вылетев из штаба, они наткнулись на действующего магистра во главе отряда, который, судя по всему, готовился заходить. Кэйа тут же обнажил меч и приставил его к горлу Альбедо.       — Запомни этот момент, Джинн, — грозно произнёс он, стоя на верхней ступеньке. — Капитана следственного отдела можно поблагодарить за хорошую работу, — он встряхнул «заложника». — Всё так, как он тебе сказал.       Кэйа горделиво поднял голову, демонстрируя золотой глаз мудрости и повысил голос:       — Я прислан сюда из Каэнри’ах, чтобы уничтожить город! Скоро вы вспомните, на что способна моя страна! Да свершится месть за Великий Катаклизм!       Закончив со злодейской речью, он перехватил рукой Альбедо вдоль торса и телепортировался на площадь ниже. Там пробежал немного и поставил ворчащего «заложника» на каменный забор, куда потом взобрался сам. Оттуда он переместился к фонтану на главной торговой площади.       — Фуф… Подожди секундочку, — слабым голосом попросил алхимик. — Мне нужно отдышаться…       Кэйа прижал его к себе и резко переместился на несколько шагов назад. В камень, на котором он только что стоял, вонзился тяжёлый пышущий огнём двуручный меч. Его обладатель, не теряя ни секунды, поднял массивное оружие и замахнулся снова, вынудив Альбериха совершить ещё один скачок в пространстве.       Альбедо, не испытывающий прежде таких перемещений, прошипел несколько витиеватых ругательств себе под нос и практически повис на его руке.       — Если продолжишь в том же духе, ваш дражайший алхимик потеряет сознание, а потом… кто знает, может быть, умрёт от перегрузки? — протянул Кэйа.       — Так отпусти его, — резонно ответил Дилюк, выпрямляясь.       — Не могу, братец, он мой живой щит! — сказал Альберих и расхохотался. — Если бы не он, твоими стараниями от меня уже осталась бы только горстка пепла.       Дилюк перехватил меч двумя руками и произнёс:       — Ты же клялся.       Кэйа не успел ответить, потому что Рагнвиндр снова поднял оружие. Только на этот раз он целился не в предателя, а в Альбедо!       Альберих отбросил алхимика в сторону и принял удар чудовищной силы, не успевая уже уклониться. Раздался пронзительный звон металла. Два клинка, помнящие обиды своих хозяев, скрестились во второй раз. Кэйа сопротивлялся давлению, подняв меч перед собой, и пламя, горящее на чужом оружии, было так близко к его лицу, что наверняка опалило кончики волос. Собрав все силы, он смог оттолкнуть противника.       — Что ж, давай сразимся по-настоящему! — произнёс он с улыбкой и бросился в атаку.       Таким уж был Кэйа: если представлялась возможность поучаствовать в поединке с достойным противником, он никак не мог отказаться!       Каждый замах Дилюка нёс в себе смертельную опасность, а удары меча раскалывали землю. Он обладал сокрушительной силой, вот только был слишком медлителен против Альбериха, который уже успевал переместиться, пока его противник поднимал оружие. Из уважения к названому брату Кэйа не нападал со спины, телепортируясь только назад и в сторону.       Однако скоро он понял, что Дилюк намеренно гнал его с площади, на другом конце которой Альбедо, как и полагается хорошему заложнику, уже поднялся на ноги и попытался сбежать. Чтобы его остановить, Кэйа вскинул свободную руку и бросил перед алхимиком несколько льдинок, из которых мгновенно выросли ледяные стены толщиной в несколько метров. Альбедо резко затормозил, не зацепив лёд, и бросился в другую сторону. Альберих мысленно обругал напарника: уж слишком хорошо он вжился в роль заложника, отчаянно желающего спастись бегством!       Кэйа ускользнул от очередного удара Рангвиндра, появившись перед алхимиком. Он перехватил активно сопротивляющегося «заложника» одной рукой, шикнув на него, а оружие во второй направил в сторону Дилюка.       — Как я и думал, тебе нужны его умения, — сказал тот, медленно подходя к ним и крутя раскалённый меч в руках. — Уверен, Вы поймёте меня, господин Альбедо.       Дилюк сделал широкий шаг назад, встав к ним боком, и Кэйа вмиг узнал эти движения: его названный братец сейчас всё тут сожжёт к чертям! Зная, какую угрозу представляет Кэйа для Мондштадта, Рагнвиндр был готов даже принести в жертву заложника, чтобы его остановить. Кроме того, рыцари во главе с Джинн наверняка уже были на подходе. Ещё чуть-чуть, и они попадут в смертельную ловушку!       Выбора не оставалось.       — Придётся тебе ещё раз потерпеть телепортацию, — сказал он Альбедо.       Кэйа произнёс на языке Каэнри’ах одно из заклинаний, изученных в зале Чёрного Солнца, и прорезал мечом материю, открыв проход прямиком в алхимическую лабораторию, о которой знало лишь две живых души. Едва они переступили границу, проход исчез без следа, оставив защитников Мондштадта ни с чем.       Оказавшись в безопасности, Кэйа рухнул на пол без сил, тяжело дыша. Когда красная пелена, застилавшая глаза, чуть рассеялась, он нашёл взглядом Альбедо, который с легкостью скинул с себя серебряные оковы.       — Это как ты так? — спросил Альберих, привалившись к тумбочке, стоящей рядом.       — Путы давно ослабли, приходилось самому их держать. Приятно, конечно, что ты не хотел навредить мне, но затягивать надо было крепче, — ответил Альбедо, охлопывающий свою одежду.       Кэйа хрипло рассмеялся и вдруг почувствовал на своей щеке что-то влажное. Подняв руку, он коснулся пальцами жидкости, текущей из его правого глаза. Алхимик повернулся к нему и изменился в лице. Он что-то сказал, но Кэйа не разобрал слов. Отняв от лица ладонь, Альберих увидел на ней кровь. Тут она хлынула и из его горла, и, зайдясь в надрывном кашле, Кэйа потерял сознание.