Некуда бежать

      Кэйа проснулся в мягкой кровати и не спешил открывать глаза. В голове словно стоял туман. Сквозь его гущу медленно просачивались воспоминания о событиях последних дней. Кэйа воспринимал их отстранённо, словно смотрел на меняющиеся картинки в калейдоскопе с цветными камнями. Картинки постепенно мрачнели, а в конце сияющие камни покрылись трещинами и обратились в пыль.       Тело вмиг стало таким тяжёлым, что Кэйа не мог ни поднять веки, ни пошевелить пальцем. Он словно провалился в эту мягкую постель, а сверху его придавило тяжёлое одеяло.       В нос ударил запах трав, аромат куриного бульона и свежести, какая бывает только в горах. Слух уловил треск дров в костре, мерный звук кипения жидкости и тихий голос Альбедо. До Кэйи долетали несвязанные слова и какие-то числа. Он усмехнулся про себя: напарник был в своём репертуаре. Дрожащее от испуга и холода сердце успокоилось. Бормотание алхимика вернуло Кэйю в реальный мир, и он открыл глаза. Повязки на правом глазу не было.       Он медленно повернул голову вбок и увидел пещеру, оборудованную под хорошую лабораторию. Вдоль её сводов стояли стеллажи, на полках которых ютились книги и свитки. Ближе к выходу стоял обеденный стол, рядом — небольшая печка, в которой находился котелок. Вся остальная мебель в пещере была уставлена странными устройствами, по прозрачным трубкам которых бесконечно текли жидкости разных цветов. Сам алхимик сидел за усыпанным чертежами столом. Как Кэйа и думал, Альбедо корпел над работой. Он был в одной из своих излюбленных футболок, плащ висел на спинке кресла, на руках были перчатки. На его щеке краснели раны, полученные, вероятно, во время разборок с Дилюком.       Услышав шуршание, тот повернулся и тихонько выдохнул с облегчением. Альбедо встал, и Альберих увидел на столе в подставках куски короны.       — Ты пришёл в себя? — спросил алхимик, стягивая с рук перчатки для работы.       — Вроде… — его голос звучал слабо, поэтому Кэйа прокашлялся и ответил: — Да.       Альбедо подошёл к кровати и помог ему сесть, а потом подал стакан с водой. Он внимательно смотрел, как пострадавший медленно поднял руку и обхватил пальцами стакан. Тело того будто налилось свинцом и плохо слушалось, а в голове шумело.       Когда Кэйа с трудом допил, Альбедо забрал стакан и спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       — Тело такое тяжёлое. Сколько я спал?       — Сутки.       Кэйа удивлённо на него посмотрел и собрался встать с кровати.       — Лучше тебе не торопиться, — остановил его Альбедо. — Ты упал в обморок и потерял много крови. Я взял её для анализа.       — И что там, доктор? Сколько мне осталось? — Кэйа растянул губы в усмешке.       — В лучшем случае несколько лет, — неожиданно ответил алхимик. — Твоё тело поражено Кхемией. С помощью зелий можно только замедлить этот процесс, но не излечить.       — Как? Она что, убивает меня?       — Можно сказать, она меняет тебя, и, когда захватит всё тело, твоё сознание либо сильно исказится, либо потухнет.       Кэйа тут же вспомнил Дайнслейфа. Вся правая часть его тела была поражена проклятием, кожа была тёмно-синей, а по венам текла светящаяся жидкость.       — Но я не был проклят Богами Селестии, — смятенно ответил Альберих. — Мой глаз Бога…       — В полном порядке и функционирует по-прежнему, — заверил алхимик. — Позволь я объясню. Ты владеешь Крио-силой и той энергией, которая помогла тебе открыть проход в пространстве. Вторая энергия непосредственно связана с хаосом и является Кхемией. Это не имеет ничего общего с проклятием, постигшим жителей старой Каэнри’ах.       Альберих задумался: когда порождения чистого хаоса напали на него в подземной Каэнри’ах, в его ранах осталась какая-то зараза. Неужели это и была Кхемия?       После затянувшейся паузы Альбедо продолжил:       — Силу элемента тебе помогает контролировать глаз Бога. Для того, чтобы Кхемия не разрушала тело собственного владельца, тоже существует древний артефакт, — он повернулся и указал на куски короны на столе. — К сожалению, он сломан и непонятно как функционирует, но даже сейчас продолжает источать огромное количество Кхемии. Вернувшись к тебе, корона по сути стала бомбой замедленного действия. При телепортации на большое расстояние ты затратил много силы хаоса, и артефакт поспешил восполнить потерю, вот только твоё тело не способно самостоятельно справиться с таким количеством. Теперь она пожирает тебя, и, если ты попробуешь воспользоваться ею ещё раз, это только ускорит процесс заражения.       Альбериху оставалось только молча кивнуть.       — Ты знал, что нельзя использовать это заклинание? — с подозрением спросил Альбедо.       Кэйа виновато улыбнулся.       — Я рассказывал, как король оставил меня под землёй в месте, где когда-то была Каэнри’ах? — дождавшись кивка Альбедо, он продолжил: — Там я заразился и изучил многие заклинания, основанные на силе хаоса. Я понял, что корона является чем-то вроде устройства управления этой силой, но тогда у меня её не было. Некоторые заклинания, например, телепортация на большое расстояние, не работали без короны. Я подозревал, что с поломанным артефактом ничего хорошего не выйдет.       — И ты не предупредил меня об этом, — Альбедо скрестил руки на груди.       — Прости. Тогда ты не одобрил бы мой план.       Алхимик вздохнул.       — Есть ещё что-нибудь, что я должен знать? — спросил он.       — На самом деле… сейчас ты единственный, кто может починить корону. Поэтому король заинтересован в том, чтобы найти тебя.       — Хм. Я не стану ему помогать.       Кэйа посмотрел ему в глаза и приказал:       — Брось стакан в стену.       Альбедо тут же схватил стакан с тумбочки и швырнул его. Тот разбился и осел осколками на землю.       — Но я не хотел этого делать…       — Это Изъявление воли правителя, — объяснил Кэйа и указал на свой глаз с печатью. — Оно действует на всех, кто причастен к Каэнри’ах. К сожалению, даже Рейндоттир не обошла древние законы.       Альбедо коснулся пальцами бледной метки на шее.       — Если встретишь короля, ни в коем случае не смотри ему в глаза, иначе он подчинит себе твою волю. Прости, что я сделал это с тобой, но тебе нужно понять: сопротивляться никак не получится, — добавил Кэйа.       — Хорошо, я понял... Ты использовал сейчас Кхемию? — спросил алхимик.       — Нет-нет, — поспешил заверить Кэйа, чтобы ему не досталось от порой чересчур заботливого напарника. — Для этого нужно иметь лишь желание. Единственное условие — это отсутствие страха по отношению к жертве.       Альбедо, задумавшись, присел на край кровати. Кэйа долго тёр шрамы вокруг глаза мудрости и, наконец решившись, сказал:       — Тебе лучше держаться от меня подальше.       Алхимик вынырнул из своих размышлений и повернул голову к нему:       — Почему?       — Наверное, теперь из-за избытка Кхемии я опасен. Ты можешь заразиться ею через кровь или ещё как-нибудь… — беспокоился Кэйа. — К тому же, ты сказал, что корона прямо-таки излучает хаос. Думаешь, работа с артефактом не скажется на твоём здоровье?       Альбедо улыбнулся и спокойно ответил:       — Как ты помнишь, я создан при помощи Кхемии, — он чуть наклонил голову вперёд. — Мне она навредить никак не может.       — С чего ты взял? — вскинулся Альберих. — Кто знает, как твой организм отреагирует, если…       Он прервался на полуслове, почувствовав касание чужой ладони к своей. Кэйа опустил голову, чтобы увидеть, как Альбедо накрыл его кулак своей рукой. Один за другим он расслабил пальцы, которыми сжимал одеяло из-за неприятных ощущений от курсирующих по его телу потоков Кхемии.       — Я знаю, — мягко ответил алхимик. — Не переживай, ты не можешь мне навредить.       Кэйа громко выдохнул, смотря на напарника. Бирюзовые глаза лучились теплом, а на губах играла улыбка, словно Альбедо что-то задумал.       — Мне любопытно, — негромко произнёс тот. — Какие способы передачи заразы подразумеваются под «ещё как-нибудь»?       Он опустил взгляд и нежно огладил его ладонь. Пусть Кэйа и был немного удивлён инициативой Альбедо, но желание получить хотя бы капельку ласки от него пересиливало всё.       — Через слюну, например, — ответил он.       Альбедо наклонился к нему и произнёс, практически касаясь его губ своими:       — А как это?..       Кэйа решил внести некоторую определённость в этот двусмысленный разговор и, наклонив голову, медленно поцеловал Альбедо.       Он не предпринимал попыток залезть своим языком в чужой рот, ожидая, что алхимик сейчас передумает и отстранится. Тот зажмурился, и по его лицу нельзя было сказать, что происходило в его мыслях. Решив, что он сомневается, Кэйа собрался было прерваться, но тут почувствовал робкое касание чужого языка к своим губам.       Кэйа перехватил руку партнёра так, чтобы сжать его пальцы в своих, и отдался во власть чувств. Он отвечал Альбедо неторопливо, поддерживая нежный характер их поцелуя, и расслабился, чувствуя, как согревается его сердце. Появилась невиданная доселе лёгкость, и Кэйа не сразу понял, что это не просто успокаивающая сила любви. Шум в голове стих, и боль наконец отступила. Похоже, в поцелуе Альбедо забирал себе часть Кхемии, что переполняла тело Кэйи.       Альберих мягко завершил поцелуй и посмотрел на партнёра.       — Легче? — спросил тот, облизывая собственные губы.       — Да, гораздо, — ответил Кэйа, не спеша отпускать алхимика.       Ему безумно хотелось спросить об истинной причине поступка Альбедо, но тот выглядел слишком смущённым. Кэйа не стал напирать. Пусть его не умудрённый любовным опытом напарник сначала проанализирует свои чувства — а Альберих знал, что тот немедля этим займётся. Проведя рядом с ним долгое время, Кэйа понял, что алхимику проще понимать научные труды, написанные столетия назад, чем собственные чувства и желания. Если Альбедо пока не был готов говорить об этом, Кэйа подождёт.       — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он, ослабляя хватку на чужой руке.       — Прекрасно, — ответил Альбедо и поднялся. — Если ты хочешь привести себя в порядок и поесть… Ты знаешь, где тут что. Потом я поделюсь с тобой мыслями касательно артефакта.       Он замялся и кротко спросил:       — Хорошо?       Кэйа увидел покрасневшие кончики его ушей и не сдержал улыбки:       — Хорошо.

***

      Умывшись, Кэйа вновь почувствовал себя человеком. Он долго рассматривал опалённые волосы у лица и натянул повязку на глаз. После, подкрепившись, направился к алхимику, засевшему за рабочим столом. Встав у того за спиной, он посмотрел на разбросанные по столу чертежи короны.       — Я действительно могу её починить, — сказал Альбедо, откинувшись на спинку стула и глянув на Кэйю снизу-вверх. — Я наращу металлы и соединю их между собой, восстановив таким образом естественные потоки энергии. На это мне потребуется неделя, но есть одна проблема.       Он приставил две половины короны друг к другу и указал на пустое овальное гнездо.       — Судя по размеру гнезда и композиционному построению здесь не хватает центрального камня. Осмелюсь предположить, что он отвечал за сдерживание и управление той силой, которой подпитывали его все прочие.       — Потому что Кхемия в короне всё ещё есть, но контролировать её не получается?       — Да, верно, — Альбедо глянул на него и подсказал: — Тебе не кажется странным место разлома?       — Прямо по гнезду… Драгоценные камни из Каэнри’ах славились не только своей красотой, но и прочностью. Моя мать не могла сломать его голыми руками.       — Она вообще не могла его сломать, — ответил алхимик. — Это невозможно. И разломить металлы ей удалось потому, что артефакт уже был ослаблен и дестабилизирован.       Он немного помолчал и продолжил:       — Поступок твоей матери достоин восхищения. Она начисто лишила корону всей энергии, приняв на себя мощный удар Кхемии. Все эти годы артефакт был вынужден копить силы, подпитываясь из различных источников.       Кэйа долго молчал, вспоминая тот злополучный день, когда погибла его мать, а потом произнёс:       — Значит центральный камень вынули до того, как корона попала к ней в руки?       — Вероятнее всего.       Альберих тяжело опустился на стул, стоящий сбоку от стола, и поднял опустошённый взгляд на алхимика.       — Эта корона — величайшая драгоценность моего народа. Ни одна живая душа, чтящая законы Каэнри’ах, не помыслит о том, чтобы украсть из неё камень. Этот артефакт испокон веков использовали для обряда восхождения на престол, и ухаживала за ним целая толпа слуг. Камень не мог просто потеряться.       Он огорчённо рассказывал дальше:       — Как только я прибыл во дворец, король сам принёс артефакт в мои покои. Он сказал, что однажды настанет день, когда эта корона будет венчать мою голову, а до тех пор она будет моим верным другом и союзником. Я был ослеплён её красотой и не меньше напуган всем происходящим. Мать сильно поругалась с королём, а потом её куда-то увели, и я не видел её несколько дней. Если центральный камень там отсутствовал, то я этого не заметил или не запомнил. Но, судя по всему, его там уже не было.       — Ты видел корону после того, как она была сломана? — тихо спросил напарник.       — Нет, король больше не приносил её, но… я помню другую. Когда он спустился за мной, чтобы отправить в Мондштадт, на нём была новая корона. Большой овальный камень в её центре явно отличался от всех других.       — Думаешь, это то, что мы ищем?       — Это может быть просто совпадением. Однако похоже на хорошо продуманный план, — соображал Кэйа. — Он принёс мне старую корону в таком состоянии и ни слова не сказал о проблеме. Без этого камня я сойду с ума и стану монстром. Ну точно! Ему это и нужно: он повторял, что «в нужный момент возьмёт закалённый клинок в свои руки». Я обезумею, и тогда он получит полный контроль надо мной.       Альбедо молчал, с сожалением глядя на сидящего напротив Кэйю.       — Если я призову тех, других, из-под земли, Мондштадт падёт. Альбедо, лучше тебе меня…       Алхимик поднялся с места и заключил его в объятия. Из глаз Кэйи хлынули слёзы. Он презирал себя за слабость. Он ненавидел страх, гнездившейся в его груди, но внезапное возвращение короля всколыхнуло всю ту боль, что он испытал ребёнком, и выбило почву из-под ног.       Он плакал, уткнувшись лицом в живот Альбедо, и крепко схватился за его одежду, боясь потерять опору. Он всё ещё не мог поверить, что счастливое время в Мондштадте, одолженное ему судьбой перед неизбежным концом, закончилось.       Альбедо гладил его по волосам, плечам и спине, а когда Кэйа немного успокоился, спросил:       — Когда он пришёл в Мондштадт, новая корона была при нём?       — Нет…       — Хорошо. Ты знаешь такое место, куда он мог поместить новую корону, пока ищет тебя?       Альберих немного подумал, шмыгнул носом, а затем предположил:       — В новой Каэнри’ах на самом нижнем этаже существует хранилище драгоценностей. Мне было запрещено спускаться туда, как и всем придворным. Я узнал о нём из сплетен прислуги. Они говорили, что рядом с подземельями сердце холодеет от страха. Если бы король захотел спрятать нечто столь важное, то поместил бы туда.       Альбедо крепче прижал к себе Кэйю и уверенно сказал:       — Очень хорошо. Мы пойдём в это место и обязательно найдём камень. Даже если его там не окажется, я клянусь, ты не станешь монстром. Я этого не допущу. Я всегда буду рядом с тобой, чтобы облегчить боль.       — Не давай таких обещаний. Камень может быть давным-давно уничтожен.       — Это невозможно, — мягко ответил алхимик. — Тебе хорошо известно, что после катаклизма всем владельцам драгоценностей из Каэнри’ах пришлось выбросить их в океан, потому что камни нельзя уничтожить.       Альберих поднял голову и посмотрел на печальное лицо возлюбленного.       — А если этот камень тоже покоится на дне?       — Я что-нибудь придумаю… — медленно ответил Альбедо и, заметив пристальный взгляд, взял лицо Кэйи в ладони. — Ты должен верить мне! Я не покину тебя, что бы ни случилось.       Альберих посмотрел в чистые бирюзовые глаза.       — Веришь? — спросил алхимик.       — Верю.       Альбедо улыбнулся и аккуратно приподнял наглазную повязку, чтобы стереть слёзы партнёра. Ласковые касания к изуродованной шрамами коже вынудили мерзкую лапку страха отлипнуть от сердца Кэйи. На место ей пришла нежность и отразилась во взгляде разноцветных глаз. Это смутило алхимика, и он надавил на затылок Альбериха, чтобы тот снова уткнулся в его живот. Кэйа рассмеялся и с готовностью обнял партнёра за поясницу.       Они молча наслаждались долгими объятиями, пока не пришло время готовить новые зелья.