Некуда бежать

      Он не хотел открывать глаза. Он знал, что увидит там: насмехающегося над его проигрышем короля, который наконец получит в свои руки холодный клинок. Но его тормошили крайне настойчиво, прямо даже неприлично, словно они не могли подождать пару минут, пока Кэйя перестанет изображать труп.       Он с трудом поднял веки. Первое, за что зацепился взгляд — это какая-то тряпка на лице обеспокоенного Альбедо. Она была изорванная и неказистая, и Кэйа протянул руку, чтобы снять это безобразие с возлюбленного, но тут уже на его лицо присобачили такую же тряпку. Она была мокрая и странно пахла.       Какое-то время он сидел, борясь с головокружением и пытаясь сфокусировать взгляд на Альбедо.       Спустя время его мир снова наполнился звуками, а именно обеспокоенным родным голосом:       — Как же много ты надышался…       Кэйа вспомнил, что алхимик вообще-то его бросил и ушёл, и, видимо, по недоумению в гетерохромных глазах тот понял, что их обладатель уже пришёл в сознание.       — Ты меня слышишь?       Альберих открыл рот, чтобы ответить, но согнулся из-за резкого приступа удушающего кашля, словно нечто взбунтовалось в его лёгких и стремилось наружу.       — Постарайся не вдыхать глубоко, — поддерживая его под спину, произнёс Альбедо. — Всё хорошо. Сейчас пройдёт.       Пока Кэйа откашливался, он заметил стоящий рядом с ними фонарь. Он горел так же ярко, как и прежде.       Затем алхимик заставил выпить его какое-то противное зелье и рассказал:       — В этих подземельях растёт плющ, чьи эфирные масла вызывают галлюцинации. Всё, что ты видел, было лишь кошмаром.       — Мне всё привиделось? — слабым голосом переспросил Кэйа.       — Именно так, тебя одурманил запах. Действие этого растения такого, что, скорее всего, ты столкнулся со своими глубинными страхами.       Кружащиеся в бешеной метели мысли Кэйи постепенно оседали, и он вспоминал всё, что видел. Это определённо была галлюцинация: Альбедо никогда не бросил бы его вот так. Но злой фокусник с лёгкостью вынул страх из его сердца и заставил в него поверить, словно в кролика из цилиндра.       — Значит, ты не передумал? — глухо спросил он.       — О чём? — мягко спросил Альбедо.       — Ты не бросаешь меня? И не считаешь жалким? Не презираешь за слабость?       — Нет, — он аккуратно поправил тряпку на лице Кэйи и сказал: — Ты невероятно сильный. Пережив много ужасных вещей, ты не сломался. Ты не выбираешь лёгкий путь, а сражаешься до конца за то, во что веришь. Я восхищаюсь тобой и никогда не отвернусь от тебя.       — Ал… — слабым голосом протянул Альберих и обнял возлюбленного.       Алхимик обнял его в ответ.       — Надо идти, — сказал он через время.       Прихватив ярко горящую лампу, Альбедо помог ему подняться.       — Хорошо-о, — протянул Кэйа, опираясь на любимого и жмурясь от облегчения.       Им невозможно было расстаться так просто, осознавал он. Слишком крепкими узлами они повязаны, слишком глубоко любовь забралась в их сердца, по законам мирозданья ей принадлежащие. Он нежно посмотрел на Альбедо, который практически тащил его на себе по коридору, и задал вопрос:       — А ты тоже видел галлюцинации?       — Да.       — И что там было?       — Мои страхи.       Алхимик долго молчал прежде, чем продолжить:       — Дайнслейф пытался убедить тебя, что я уже переступил черту в изучении Кхемии. Ты не согласился, и тогда он напал. В ходе сражения твоя сила вышла из-под контроля…       Кэйа сокрушённо вздохнул, и Альбедо поспешил прикрыть ему рот ладонью, несмотря на то, что впереди уже брезжил свет.       — Ты потерял над собой контроль и убил Дайнслейфа. Потом ты собрался уничтожить Мондштадт, — с трудом закончил он.       — Ты видел меня монстром, — проговорил помрачневший Альберих. — Понятное дело, тебе пришлось остановить меня.       — Нет.       — Нет? — удивился Кэйа. — Почему?       — Я… не смог.       — Корона ведь у тебя, в чём дело? Тебе стоит лишь сломать её, и тогда моё тело не выдержит нагрузки. Во сне я отобрал корону?       — Нет. Я не стал этого делать, — признался Альбедо. — Я верил, что получится тебя вернуть, если найти камень.       Альберих остановился и, выпрямившись, посмотрел на партнёра.       — Если такое случится в действительности…       Альбедо перебил его:       — Не смей просить меня об этом. Я точно не смогу убить тебя, — вдруг тёплый огонёк лампы блеснул в слезах, обнаруживая их.       — Ал… Как ты вырвался из галлюцинации? — Кэйю посетила ужасная догадка.       Альбедо молчал, но солёные капли переполнили бирюзовые глаза и сорвались вниз. Они говорили красноречивее любых слов: что бы ни увидел Альбедо, это было невыносимо больно. Кэйа крепко прижал возлюбленного к себе, безмолвно разделяя его плач. Альбедо всхлипнул и уткнулся лбом в чужую грудь, позволив накопившимся эмоциям вырваться наружу.       — Я буду с тобой до конца, — глухо говорил он, чуть успокоившись. — Неважно, что там будет. Я не хочу выбирать между городом и тобой.       — Тебе не придётся, — утешал Кэйа. — Я обещаю. Обещаю, что не допущу такого. Что бы ни случилось, я уберегу тебя.       — Это значит, что мы обязаны победить, да? — спросил Альбедо.       — Да.       Когда Альбедо стало лучше, они подошли к выходу из подземелья. Алхимик наконец разрешил снять пропитанные зельем тряпки.       — Ты весь испачкался, — заметил Кэйа.       Алхимик потёр посеревшим от пыли рукавом щеку и ответил:       — Ты не чище.       Они обернулись к зияющей дыре подземелий позади.       — А что с Дайнслейфом? — тихо спросил Альберих.       — Не знаю. Очнувшись, я блуждал довольно долго, но так и не встретил его.       Скрепя сердце Кэйа произнёс:       — У нас нет времени искать его. Надеюсь, он найдёт выход. Или уже выбрался и ждёт нас где-нибудь впереди.       Раздался какой-то шорох, и они обернулись к выходу из подземелья. Никого не было видно, но партнёры решили закончить с разговорами и отправиться в сокровищницу, где они ожидали найти камень для короны.       На нижнем этаже царил мертвецкий холод. Ходившие среди работников замка слухи об ужасах подземелий оказались правдой. Здесь царила гнетущая атмосфера, которая, однако, после кошмарных галлюцинаций казалась заслуженной передышкой. В коридорах они не встретили ни одной живой души, ни других проходов.       Наконец темноту впереди разрезало дрожащее пламя факелов, висящих на стенах. Альбедо тут же погасил фонарь. Незваные гости издалека заметили четырёх стражников, охраняющих единственные двери, что они здесь встретили.       Кэйа обернулся к Альбедо и кивнул: они пришли к сокровищнице. Алхимик вцепился руками в его плащ, догадавшись, что Альберих рванёт вперёд в одиночку. Он хотел сам разобраться со стражниками, чтобы возлюбленный не подвергал свою жизнь риску.       Кэйа улыбнулся и указал на золотой глаз мудрости. Альбедо пришлось так же молчаливо отпустить плащ. Он медленно разжал пальцы. Не мешкая, Кэйа вышел из тени — взгляды охранников обратились к нему.       — Служите мне, — произнёс он заученную фразу на языке Каэнри’ах, и сознание стражников затуманилось. — Пропустите нас внутрь, а сами оставайтесь здесь. Если кто-то придёт, не пускайте внутрь. Не издавайте ни звука.       Альбедо подошёл ближе и взял его за руку.       — Всё хорошо, у меня был план, — улыбнулся Кэйа.       В ответ алхимик только коротко сжал пальцы и потянул партнёра к большим дверям. За ними скрывалась комната, полная драгоценностей и сверкающего золота. Со всех сторон располагались сундуки, доверху заполненные золотом, на изысканных подставках лежали невероятной красоты ювелирные изделия и старинные артефакты, привлекавшие повышенное внимание алхимика. Глаза разбегались. Кэйа напомнил:       — Мы ищём золотую корону с большим овальным камнем в центре и изумрудами по краям.       — Помню.       Не отпуская рук друг друга, они медленно ходили вдоль рядов с драгоценностями. Кэйа поражался тому, что короли коллекционировал изящные вещи, сделанные иностранными мастерами, а изделия, выполненные в традиционной технике Каэнри’ах, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Среди всей этой горы прелестных, заслуживающих всяческих похвал драгоценностей изделия мастеров Каэнри’ах выделялись, как самые яркие звёзды на небосводе. Их отличало великолепное сияние чистого золота и камней из подземной страны.       — Посмотри, Кэйа, — окликнули его. — Может, этот?       Альберих повернулся к партнёру, стоящему возле хрустальной шкатулки, внутри которой на бархате лежал чудесный самоцвет овальной формы, похожий на звенящий летом ручей, бурный поток чистой воды которого искрится под солнечными руками.       — Он, конечно, из старой Каэнри’ах, — вздохнул Кэйа, — Но зачем вытаскивать его из короны?       — Может…       Странный шум снаружи перебил Альбедо. Кэйа попросил партнёра оставаться на месте и поспешил к дверям. Выглянув наружу, вместо стражников он увидел сидящего у стены Дайнслейфа. На его теле были раны, а сам он прибывал в бессознательном состоянии. Кэйа затащил друга внутрь, а потом закрыл двери и схватил какой-то скипетр из ближайшей подставки, чтобы заблокировать проход.       Когда Кэйа повернулся назад, рядом с Альбедо увидел неизвестно откуда взявшуюся девушку.       — Положи корону на стол, — сказала она, стоя перед Альбедо.       Её длинные волосы были заплетены в толстую косу, чей тёмный цвет контрастировал со светлыми одеждами, расшитыми золотыми нитями. По горделивой осанке и властному тону безошибочно угадывалось её происхождение.       Алхимик вытащил из сумки артефакт и положил на ближайший стол. Затем принцесса запретила ему двигаться и разговаривать.       — Хайнрике, — поприветствовал Кэйа, когда она повернулась к нему.       Черты лица принцессы были незнакомы Кэйе, но её глаза были поразительно похожи на его собственные. Хайнрике выглядела гораздо старше своего возраста, и суровое выражение лица подсказывало, что с этой девушкой нужно быть осторожным.       — Какая же радость наконец встретить старшего брата, который превосходит по силе нашего отца и приведёт Каэнри’ах к концу, — произнесла она недоверчиво.       — Я тоже рад встретить сестру, о чьих успехах мне поведал король, — Альберих растянул губы в дружелюбной улыбке, не понимая ещё, на чьей стороне принцесса.       Та нахмурилась и посмотрела на корону, которая была почти готова.       — Зачем вы пытаетесь вставить в неё камень?       — Чтобы стабилизировать поток Кхемии, которая оказывает действие на правителя, — с благоразумной осторожностью ответил Кэйа.       — Отец говорил, что клинок легко сломать в пылу битвы, — протянула Хайнрике.       — Да, но тогда нужно будет его заменить другим оружием. Ты понимаешь?       Сестра внимательно на него посмотрела, и Кэйа вернул ей уверенный взгляд.       — Я считаю, благородное оружие лучше всего использовать для защиты нашего народа, а не истребления чужого, — смело сказала она.       Кэйа облегчённо выдохнул.       — И в чём же ты видишь сейчас главную угрозу для народа?       — В том, что однажды едва не погубило нас, — в непомерных амбициях.       — Значит, мы на одной стороне, — произнёс Альберих. — Может, отпустишь моего спутника, расскажешь, что сделала с Дайнслейфом, и мы обсудим план действий?       — Хорошо, — легко согласила Хайнрике, и стеклянный взгляд алхимика прояснился.       Кэйа отвлёкся, чтобы помочь очнувшемуся Дайнслейфу, который схватился рукой за голову, словно она нестерпимо болела. Сейчас удалось рассмотреть, что вся его одежда была покрыта пылью.       — Что с ним? — спросил Альберих.       Не спеша с ответом, принцесса дошла до шикарного стула, щедро инкрустированного драгоценными камнями, и плюхнулась на него. Кэйа заметил, что она слегка хромала.       — Вашему Дайнслейфу жизнь не дорога, — пожаловалась Хайнрике совсем другим голосом: звонким, выдающим её энергичную натуру. — Он решил обрушить проход, лишь бы не подчиняться моей воле. Скажите спасибо, что я притащила этого гордеца сюда, а не бросила под завалом.       Названный гордецом прокашлялся.       — Вы… спасли меня? — переспросил он, словно был не в силах поверить в произошедшее.       — И даже исцелила от яда, — ответила принцесса.       Дайнслейф попытался встать на ноги, но Кэйа не позволил ему этого сделать.       — Я в долгу перед Вашим Высочеством, — произнёс тот как-то слишком уж воодушевлённо, смотря на Хайнрике.       Та сконфузилась и, отвернувшись от Хранителя ветви, проговорила:       — Разберёмся с этим позже. Сейчас важно вернуть камень на место. Тот, что вам нужен, отец всегда носит с собой.       — Почему этот не подходит? И откуда у тебя такая уверенность в собственных словах? — потребовал объяснений Альбедо.       Кэйа тем временем поддерживал упрямого Дайнслейфа, который всё же поднялся, и довёл его до второго стула.       — Не сердитесь на меня, господин алхимик. Мне нужен был заложник на случай, если мой братец уже тронулся умом.       — Допустим. И всё же?       Принцесса рассказала:       — Незадолго до того, как отправиться в Мондштадт, отец приказал мне изготовить камень из минералов Каэнри’ах, который в точности повторял бы тот, что находится в его короне. Также отец наказал мне следить за подземельями и, когда кто-то проникнет в сокровищницу, запечатать двери до его прибытия. Так я поняла, что прибывший сюда, во-первых, владеет древним поломанным артефактом, который недавно загадочным образом исчез и в котором не хватает одного камня, а во-вторых, пугает отца. Не знаю, что произойдёт, если Кэйа наденет корону с этим самоцветом, но явно ничего хорошего.       — Значит, король сейчас не во дворце? — спросил Альберих.       — Нет, он здесь и скоро узнает о вас и без моей помощи.       — Тогда у нас мало времени, — сказал Альбедо и перевёл взгляд на партнёра: — Кэйа, ты доверяешь ей?       Кэйа вспомнил бледную девочку, которая испуганно глядела на него во дворце четырнадцать лет назад. Король упомянул, что она прошла через несколько его испытаний, а это могло означать только одно: ей причинили много боли и страданий. Несмотря на предсказание, Хайнрике была такой же, как Кэйа.       — Да, мы на одной стороне, — решил он. — Судя по всему, у тебя уже есть план?       — Благодарю за оказанное доверие, — кивнула Хайнрике и поднялась, чтобы решительно заявить:       — Мы должны свергнуть отца с престола. Он занял его, не имея на это права, и привёл страну в упадок. Последние три года я фиксировала нарушения законов Каэнри’ах, однако до сих пор все протесты подавлялись ещё в зародыше и о справедливом суде мечтать не приходилось.       — Значит, ты хочешь, чтобы мы привели его на суд?       — Именно так. Я долго готовилась к этому, у меня есть поддержка. Раз предсказание гласит, что ты превосходишь короля по силе, соответственно, тебе удасться его победить. Приведите его во дворец: всё уже будет готово для публичного суда.       Кэйа даже не был удивлён холодным расчётом сестры.       — Но ты не можешь сражаться, — вмешался Альбедо и продемонстрировал корону без центрального камня.       — Позвольте мне выполнить свой долг, — произнёс Дайнслейф, но его быстро осадили:       — Ты слишком слаб, — сказал Кэйа. — На ногах еле стоишь.       — Позже я отведу тебя к целительнице, — пообещала принцесса, и, увидев, что её должник готов возмутиться, добавила: — Ты будешь защищать меня.       — Хорошая идея, — поддержал Альбедо, на которого присутствие Дайнслейфа несколько давило. — Преданные королю люди могут попытаться отомстить.       — Сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить Ваше Высочество, — ответил тот.       — Я действительно не могу сражаться, — произнёс Кэйа, подумав. — Но под землёй есть монстры, свирепости которых достаточно, чтобы победить любого короля. Хайнрике скажет ему, что пленники бежали в старую Каэнри’ах, он отправится в погоню, а там его уже будем ждать мы и сотни монстров.       — Ты можешь ими управлять? — спросила принцесса.       — Да. Однажды я уже смог направить их против короля, и они не слушались его.       Все помолчали, обдумывая этот вариант. После того как Альбедо уточнил, точно ли для этого не нужно использовать Кхемию, Хайнрике поддержала этот план:       — Тогда сделаем так. Если мне придётся пойти с отцом, надеюсь, ты отдашь приказ своим монстрами, чтобы они не убивали меня.       — Разумеется, — улыбнулся Кэйа. — Я не оставлю наш народ без такой мудрой правительницы.       — Вам следует отправляться сейчас, а я отведу Дайнслейфа к целительнице. Надеюсь на скорую встречу, — пожелала принцесса.       Они попрощались и покинули сокровищницу.