Некуда бежать

      Раньше Каэнри’ах была огромна и простиралась под землёй на тысячи миль. Туда стремились торговцы из всех царств, и существовало множество проходов в подземную страну. Но после катаклизма одни были засыпаны, чтобы никто ненароком не попал в проклятую страну, а другие были забыты и оказались скрыты самой землёй.       Каэнрианцы восстановили ход в Мондштадт, но Адалрикус приказал уничтожить этот проход после того, как отвёл сына в чужую страну. Чтобы тот не нашёл дорогу назад. В итоге остался единственный спуск под землю, располагавшийся на окраине новой Каэнри’ах. Он охранялся, и пользоваться им можно было только монаршим особам. Кэйа и Альбедо, не скрывая лица за капюшонами, направились к нему.       Полная Луна уже села, и сверкающие солнечные лучи скользили по возвышавшемуся за спиной дворцу из белого камня. После отравленного воздуха подземелий вдыхать утреннюю прохладу казалось настоящим блаженством. Золото Солнца покрывало крыши жмущихся друг к дружке домов и мягко падало на окна, за которыми просыпались жители не существовавшего для всего остального мира города.       Жизнь текла своим чередом, и раньше всех просыпались лавочники и пекари. Запах свежего хлеба напоминал о доме, а здесь Кэйа и Альбедо были чужаками, привлекавшими внимание торговцев, вышедших на улицу, чтобы разложить свои товары. Когда глаз мудрости Кэйи был замечен, и вовсе поднялась суматоха. Люди пялились и шептались, не решаясь подойти, и выскакивали из домов в одних ночных платьях, чтобы только посмотреть на принца, восставшего из мёртвых.       Всё это было только на руку Кэйе и Альбедо. Когда они добрались до прохода в подземную Каэнри’ах, стражники уже знали о них и встретили растерянными взглядами. Они столпились возле массивных дверей, за которыми лежал путь под землю. Самый смелый среди них воскликнул на родном языке:       — Назовите себя!       — Я Кайа Альберих, законный правитель Каэнри’ах.       Самый старший среди стражников ответил:       — Народ верил, что Вы живы, и давно ждал Вас.       Они отпёрли двери, и перед Альбедо и Кэйей открылся вид на, как казалось, бесчисленные каменные ступени, уходящие в черноту. На стене висели факелы, пламя которых дрожало, совсем как сердце Кэйи, который с каждым шагом опускался в свой худший кошмар.       — Вместе мы обязательно справимся, — ласковый голос разрушил звенящую тишину.       Точно, подумал Кэйа. Пусть внизу его ждали собственные монстры, но в этот раз он гораздо сильнее, чем много лет назад. Когда они спустились, Альберих поднял голову к прямоугольнику света наверху и подумал, что они преодолели длинный путь.       Кэйа повёл Альбедо к руинам дворца. В руке алхимика всё ещё была горящая лампа, и путь им освещали слабые отблески Солнца. Их шаги поднимали в воздух пыль и были единственным, что тревожило печальную тишину. До тех пор, пока не раздался шёпот мёртвых. Альберих остановился, чтобы принять их и утешить.       — Что с тобой? — обеспокоился Альбедо, взяв его за плечи.       — Я слышу голоса жителей Каэнри’ах, которые погибли во время катаклизма, — едва он закончил, как к шёпоту добавился вой изголодавшихся монстров.       Алхимик заслонил Кэйю собой и выхватил меч из ножен:       — Ничего не бойся. Я защищу тебя.       Поступок Альбедо, ни на секунду не поддавшегося сомнениям, тронул Альбериха до глубины души. Кэйа позволил себе пару минут полюбоваться смелым возлюбленным, а потом поднял взгляд на чудовищ, что окружили их.       — Служите мне, — произнёс он твёрдым голосом на родном языке.       Монстры тут же расступились, открыв им путь к руинам дворца, а Альбедо опустил меч.       — Это и есть порождения Кхемии. Больше они не нападут на нас, — сказал Кэйа и, взяв возлюбленного за руку, повёл вперёд.       Поле цветов интейват они заметили издалека — по свечению. Альбедо с интересом осмотрел цветы, что росли вокруг руин дворца, и сорвал один, чтобы позже изучить.       — Он окаменеет, когда мы поднимемся на поверхность, — предупредил Альберих.       — Жаль, — вздохнул Альбедо.       Они прошли к трону, от которого по полу в разные стороны бежала мозаика, образуя символ Чёрного Солнца.       — Значит, это и есть то место, где тебя бросили ребёнком? — спросил Альбедо.       — Да, то самое.       — Сколько ты провёл здесь?        Альберих показал ему отметки на спинке золотого трона.       — Месяц… — выдохнул алхимик, подсчитав корявые чёрточки.       Он сжал его ладонь в своей и твёрдо сказал:       — Больше никто не причинит тебе боли.       — Я знаю, — улыбнулся Кэйа. — Ведь ты меня защитишь.       Кэйа всё время держал монстров неподалёку, ожидая прихода короля. Наконец он пришёл.       Горделивая натура Адалрикуса читалась в неспешной походке, высоко поднятой голове и расправленных плечах. Он был одет в расшитые серебром одежды и меховую мантию и смотрел на сына и его спутника, как на мелких сошек. Он прибыл один и произнёс не таясь:       — Мы разочарованы в тебе, Кайа.       Как бы тот ни пытался сопротивляться, присутствие короля подавляло его. Тело, помнящее все страдания, причинённые этим человеком, действовало быстрее разума. Колени Кэйи дрогнули, когда он собрался преклониться.       — Не слушай его, — сказал Альбедо и подхватил возлюбленного за локоть, удержав на месте. — Его мнение ничего не значит.       — Ученик Рейндоттир, ты выбрал не ту сторону, — произнёс король. — Но мы даём тебе второй шанс: примкни к восстанию Каэнри’ах, и тебе откроются все тайны Кхемии. Все книги, что оставила твоя наставница, станут твоими. Никто не станет тебя ограничивать, ты сможешь создавать живое из мёртвой земли…       — Довольно, — перебил Альбедо. — Ты ничего не понимаешь в алхимии, и я не стану частью твоего безумного плана.       — Ты пожалеешь о своей дерзости, — ответил король. — Мы все понимаем, почему ты здесь. Знания — это единственное, что важно для тебя. Ученик Рейндоттир всегда будет преследовать Золото. В книгах Рейндоттир можно найти ответ на все тайны этого мира, а чтобы их получить, нужно заслужить доверие правителя. Но мы не понимаем, как ты, превосходный клинок, позволил ввести себя в заблуждение?       — Сейчас я наконец ясно вижу, что должен сделать, — ответил Кэйа. — Я свергну тебя и не допущу войны.       Король с сожалением покачал головой.       — Ты одурачен хитрым алхимиком, — протянул он. — Нам удалось многое узнать от Хайнрике, пока не помешал твой цепной пёс. Камень, который ты ищешь, действительно забрали мы.       Адалрикус указал на собственную корону, в центре которой сиял овальный самоцвет.       — Но сделали мы это только ради тебя. Ведь ты лучший клинок в наших руках, разве мы могли позволить тебе самостоятельно управлять могущественной силой? Всё ещё не поздно исправить, Кайа, — он протянул руку к сыну. — Ты снова можешь стать нашим оружием. Вместе мы будем непобедимы. Мы подчиним себе Мондштадт, а потом пойдём дальше!..       — Это слова ничтожного человека. На самом деле ты слаб и больше всего на свете боишься собственного сына, — усмехнулся Кэйя. — Тебе настолько страшно каждый день, что ты забыл о том, в чём заключается настоящая сила, и теперь не можешь понять, почему я отвернулся от тебя.       — Что за вздор ты несёшь? — Адалрикус опустил руку.       Болезненно нахмурившись, он молчал несколько мгновений и с горечью произнёс:       — Ты больше не идеальный клинок... Ты не нужен нам.       Альбедо вмешался, смело посмотрев королю в глаза:       — Есть вещи намного важнее могущества и знаний, но ты потерял это давным-давно. Не так ли, Адалрикус?       Тот понял, что имел в виду алхимик, и маска величественности дала трещину.       — Как ты смеешь…       — Разве я не прав?       Как бы Адалрикус не старался сохранять хладнокровие, было видно, что его раздирают всколыхнувшаяся боль, злость и беспомощность от того, что идеальный план, выстраиваемый годами, стремительно рушился.       — Бесчувственное отродье с искусственно созданным сознанием, что ты понимаешь в людях?.. Что ты можешь знать о великих поступках?.. Умоляй о прощении! — приказал он.       Альбедо молчал. Вдохнув полной грудью, Адалрикус повторил приказ:       — Мы сказали… умоляй о прощении!       — Похоже, ты начал бояться даже меня, — ответил Альбедо.        — Мы убьём вас обоих, — пообещал король.       Всё произошло очень быстро: вокруг рук Адалрикуса сгустилась магическая энергия, и алхимик приготовился защищаться, но прежде, чем заклинание настигло его, перед ним выросла живая стена из монстров. Бесчисленное количество бесформенных созданий хлынуло на короля, подчиняясь приказу их владыки.       Но не успели Альбедо и Кэйа выдохнуть, как раздался визг монстров.       Король легко избавлялся от них с помощью магии, и истощившаяся за пять веков энергия хаоса исчезала без следа. Стало понятно, что надолго его чудовища не задержат.       Не теряя больше ни секунды, Кэйа выхватил из сумки Альбедо корону и крепко сжал её двумя руками.       — Что ты собрался делать?! — выкрикнул алхимик, но не смог остановить возлюбленного, оттеснённый ещё одним потоком монстров в сторону.       Впервые за всю свою жизнь Кэйа точно знал, что нужно сделать. Собрав всю имеющуюся у него силу, он направил её на созидание. По его рукам потекли смешанные с Кхемией потоки Крио энергии и сплелись между собой. Из некогда отравляющей силы хаоса и застывшей ледяной печали получился чистейший кристалл, чьё сияние озарило всё окружающее пространство. Души погибших из-за божественного наказания наконец покидали этот мир, отдавая искорки своих жизней Кэйе. Слыша голос каждого из них, он опустил тяжёлую корону на голову и поймал взгляд отца, полный чистого ужаса.       — Ты не можешь быть сильнее нас! — кричал тот. — Мы знаем, что без центрального камня ты не можешь контролировать Кхемию!       Адалрикус снял с себя корону, вынул из неё самый большой самоцвет и сжал в руке.       — Мне он больше не нужен, — спокойно ответил Кэйа.       — Мы… Мы… Я сделал так много, чтобы стать единственным правителем и подчинить себе всех остальных! Твоя мать попыталась разрушить мою жизнь, но я всё спланировал. Я стал лучше, сильнее. Всё должно было быть идеально! Ты должен был стать лишь клинком! Неужели ты забыл все страдания, перенесённые в детстве?       — Я всё помню, и тем хуже для тебя. Выскажешься на суде.       Сила, которую Кэйа до этого ощущал как обжигающие руки искорки, превратилась в холод, что мог подниматься над ровной гладью ледяного озера, в котором отражались драгоценные звёзды.       Он обернул эту силу против отца, но тот не собирался сдаваться. Он использовал магию, доведённую до совершенства за многие годы тренировок. Кэйа не видел его лица за белыми искрами и напирал, думая лишь о том, что Адалрикус должен предстать перед судом живым.       В защите отца появилась брешь, и ледяная энергия тут же накинулась на него. Бессознательное тело Адалрикуса рухнуло на чёрную землю, и на него тут же накинулись монстры, желающие отомстить за своих собратьев. Камень, что он сжимал в руке, упал рядом, наконец вернувшись домой.