Fate/Insomnia

Акт I Театр Теней

So this is what you think you need to write a game A pretty royal flush of second hand fame For proof of excellence, for critical acclaim Aloof preeminence preceding your sword name Clichés of violence and off mark blame Some character flaws to masticate the shame Death in this world on a greater scale Mage in the red, hello, what a telltale Mark my words - it's maybe what you thought…

- Кха-кха… Твою мать, ну угораздило же, на выходных! А так хорошо неделя начиналась… И правда. Поездка обратно в родной город, возможность отдохнуть пару недель от столицы, встретиться со старыми знакомыми… Выглядело привлекательно, как и всегда. Только представь саму мысль об отказе от такого времяпрепровождения. - А теперь… Вроде как и не против вернуться на свою кухню, - бормочет парень на диване, каждую минуту заходясь мокрым кашлем. – Хотя бы под эпидемию не попал бы… Снова закашлявшись, он с трудом пытается встать, и через несколько секунд безуспешных попыток всё же умудряется сесть. Опершись о колени локтями, он обхватил голову и замер в таком положении, приходя в себя после приступа головокружения от смены позы. - Ффух… Вроде отступило, - через несколько минут он протёр слезящиеся глаза рукавом кофты и сплюнул мокроту в заранее притащенный таз. Медленно откинувшись на спинку дивана, Артём тяжело вздохнул и уставился в размытую потолочную лампу, в железе которой отражались огни ночного города из балкона справа. - Нет, ну серьёзно, мне успешно везло все два с половиной года, - хриплым голосом продолжил он, ни к кому определенно не обращаясь. – Я не попал под корону. Я не… кхе-кхе… твою мать! Я в принципе даже не болел ни разу. Какого, блять, хрена мне угораздило приехать сюда под вспышку очередной хуйни? На улице что-то зашумело, и через несколько секунд послышался приглушённый закрытым окном голос из передатчика: - Уважаемые жители Сарова. В городе наблюдается распространение нового штамма вируса… - Да-да, слышал я это уже, завали, - вяло перебил оповещение Артём, прикрывая глаза и закрывая лицо рукой. – Уже третий день блять орут, нет бы что-то новое сообщили… Пять дней назад в Сарове всё было хорошо. Можно было даже сказать, отлично. Два дня Артём отдыхал у себя в квартире, пока его бабушка была в деревне. Прогуливался по городу, пересекался с парой знакомых, планировал, чем заняться в ближайшие две недели… Пока не наступило пятнадцатое июня. Утром третьего дня пребывания в городе жители города проснулись с известием об утечке и подрыве газа на Курчатова. Артём не запомнил точное место, но источник говорил про место где-то рядом с Нижегородским, чего ему хватило. Покачав головой, он подумал, что давно уже не случалось таких происшествий в Сарове, и выкинул произошедшее из головы. У него была запланирована встреча со своим бывшим однокашником, что было важнее чужого горя. А под вечер начались странности. Некоторые его знакомые в Сарове пожаловались на недомогание, да и сам Артём после встречи чувствовал себя неважно, хоть он и списал это на недосып предыдущей ночью. Решив, что просто отрубится сегодня пораньше, он завалился на кровать в десять вечера – рекорд за последние годы, - и уснул. И на следующее утро проснулся с джентельменским набором заболевшего – температура, насморк, дерущее горло, раскалывающаяся голова. Приведя себя немного в порядок и роясь в домашней аптечке одной рукой, другой он уже зашёл в сеть и увидел не лучшие новости. Оказывается, он такой не один. Таких в городе, мягко говоря, дохрена. Под удар попали и все знакомые, бывшие в этот момент в городе, в том числе и его ролевая компания. Обменявшись впечатлениями о заразе и о введенном в городе карантине, Артём полез искать какую-то информации о возможном лечении, но не нашёл ничего определенного. Лишь спекуляции, предположения, стандартные советы о простуде, гриппе и коронавирусе… К ночи поступили сообщения о первых смертях. Вот тогда стало реально страшно. Выехать из города стало невозможно – КПП были перекрыты, поезд отменили. Город стал полностью изолирован от внешнего мира, кроме Интернета, и новости об эпидемии стали распространяться по всей стране. Говорили о какой-то помощи, о возможных лагерях помощи – зараза отказывалась лечиться и даже облегчаться известными препаратами. А на третий день Артём проснулся и пожалел, что не захлебнулся соплями во сне – так плохо ему ещё не бывало никогда. День он провёл, лёжа на постели и поднимаясь только в туалет или за едой. Любая подобная вылазка оборачивалась целым приключением, с падениями, взлётами, гонками со временем и мелкими вперемешку с пиздец огромными неприятностями. Но это было мелочью по сравнению с тем, что к ночи ему становилось всё хуже и хуже. На смену дерущему горлу пришла мокрота, головной боли – полноценная мигрень. Температура, вчера сбавившая обороты, ударилась в отметку сорок, заставляя биться в судорогах и почти истерике даже в летнюю жару. Всё тело страшно болело, и единственное, что оставляло желать лучшего, это зрение – всё такое же плохое, но хотя бы не пропавшее совсем, в отличие от обоняния, вкуса, и частично осязания. И вот теперь, переживая каждую минуту как за час, Артём сидел, пытаясь собрать ворох мыслей хоть в какую-то кучу. Помощи, похоже, не ожидалось – из прочитанного в сети стало понятно, что больницы не в состоянии помочь с неизвестной хворью. Ещё вчера он готов был сходить попытать счастья, но после проведенной ночи инстинкт самосохранения, равно как и половину прочих, отрубило к чертям, и эта неполная смерть Оно была очень даже неплохим развлечением. И поэтому, изредка посмеиваясь сквозь кашель над своим состоянием, парень игрался с этими мыслями, переставляя их, перекидывая из руки в руку, словно кубики с буквами. - Чем-то напоминает… какой-то наркотический приход, - усмехнулся он и тут же сморщился от боли, стрельнувшей в ответ на излишнее движение мышц лица. Ответной реакцией тут же вновь раздался болевой шок, и Артём просидел ещё пару минут, приходя в себя. - Может, тогда хоть посмотрим на небо? – его самого поразила эта мысль, что он сказал прежде, чем обдумал её. И, разжевав её пополам с вязкой слюной и мокротой, сглотнул, принимая её как неплохую. - Давно не видел звёзд… И оставаться здесь уже не могу… На его удивление, встать получилось с первого раза. Его страшно вело, и каждый шаг давался с огромным трудом, но по какой-то причине всё ещё было легче, чем раньше. Может, идея поглазеть на засвеченное городом ночное небо придала ему сил? С чего бы это? Дойти до выхода из комнаты. Пройти коридор. Доковылять до входной двери. Проклясть всех, кто придумал ставить три двери в квартиру. Поблагодарить всех, кто поставил в них замки, которые можно открыть изнутри без ключа. Вывалиться за порог предбанника, ощутить ладонями прохладную плитку седьмого этажа. Ах да, крыша же выше… С трудом взглянуть на лестницу, уходящую вверх. А стоит ли оно того? Нет, ты же хотел увидеть небо. Возможно, в последний раз. А почему в последний? Может, потому что ты скоро сдохнешь от неизвестной заразы? Логично. Переступить очередной раз, подняться на пролёт между седьмым и восьмым этажом. А зачем мы идём, если есть лифт? Без понятия. Поднять ногу, поднять себя на ещё одну ступень, судорожно обхватить перила – голова кружится так, словно прямо сейчас открутится и долетит до крыши сама, без остального тела. Ещё один шаг, ещё. Лифт, кнопка, гудение, слепящий свет, как бы дотянуться до девятки, жёлтый пол, закрытые двери. Сводящий с ума гул. Сколько мы едем? Расходящиеся створки в ад. Ещё одна лестница. Кто, блять, придумал это исчадие ада? Почему так много ада здесь, под потолком мира? Я же на девятом этаже. Нет, уже на девятом с половиной. Люк, даже не закрытый. Нет, ещё не здесь, не могу дотянуться. Почему дорога в ад такая долгая? Я же всего лишь хочу посмотреть на небо. Лестница-босс. Вертикальная. Но люк уже здесь. Лишь бы открыть его… С последними силами Артём пробивает головой люк, и он распахивается. Переваливаясь за край выступа, к которому прислонена лестница, он падает на поверхность крыши, и наконец-то видит небо. Ночь была безоблачная. Полная луна где-то слева только восходила на небосвод, в котором уже были видны звёзды. Хоть огни города и засвечивали их большую часть, складывалось впечатление, что яркость освещения словно уменьшили, и их было видно больше, чем обычно. И поэтому, улыбаясь как сумасшедший, парень всматривался в пляшущие в дрожащем взгляде огни, вдыхая ночной прохладный воздух, дрожа от холода и не замечая этого. - П-почему перед-д концом в-в-всё т-такое красивое? – стуча зубами, прошептал он, ища взглядом зигзаг Кассиопеи. Нет, подожди. Конец? Разве это будет конец? Здесь, в его родном городе, на крыше его дома? От непонятой заразы? Когда он даже не закрыл дверь в квартиру? И ведь действительно не закрыл. Но где, мать его, эта Кассиопея? Почему звёзд теперь так много, почему они такие нечеткие? Очки вроде на нём… Огонёк инстинкта самосохранения вспыхнул и тут же погас, оставив после себя лишь подтверждение факта – он умирает. Но как-то так фиолетово было, так… похуй. Единственное, что его волновало, это поиски пяти звёзд, образующих одно из немногих созвездий, что он знал на небе и мог найти сам. Но как их искать, если зрение уже отказывает? - К-к-кассио… Не вижу… П-п-помоги… те найт-т-ти… Очень долгий взмах ресниц. Это он так моргает? Между одним кадром и другим – словно вечность темноты. Но в другом кадре уже что-то иное. Словно какая-то тень промелькнула, сначала ослабив отблеск огней позади, а потом перекрыв ковш Большой Медведицы. Или это уже окончательно отключается зрение? А, какая разница. Жалко, что последним он увидел Медведицу, а не Кассиопею, или пояс Ориона. Или подожди, Ориона нельзя увидеть… Ведь нельзя же, да? - Тсс, тише. Не говори ничего, - прошелестело где-то над ним. А я уже ничего и не говорю. Я и не вижу ничего. Лишь странную тень, что заслонила от меня моё последнее желание. - Ох, ну что с тобой таким делать? Молчи, говорю! Тамамо сейчас позаботится о тебе! Как ты себя до такого довёл-то… Та… Ха, знакомое имя. Вот и дошёл до галлюцинаций. Ве-се-ло. А ещё очень плохо. Кажется… Кто-то осторожно приподнял его голову, но даже это движение стало таким резким, что головокружение достигло пика в мгновение ока. Последним, что Артём увидел – это чей-то склонившийся над ним силуэт на фоне отсвечивающего жёлтым по краям неба. Человеческий силуэт (человека ли?) с каким-то странным головным убором, будто выполненным в стиле головы животного.