(Ад)дикция

Эфира после пятого Антон полностью адаптируется и начинает чувствовать себя уверенно. Он, очевидно, покупает несколько стильных пиджаков, которые чередует. Постепенно он привыкает к официально-деловому стилю. Но в обычной жизни всё равно предпочитает выглядеть как ходячая рэп-катастрофа. Арсений не перестаёт удивляться. За эти дни Антон еще ни в чём ни разу не повторился. Каждый день он приходит в другом свитшоте, других брюках и даже кроссовках. Украшения у него тоже разные. Хотя тут всё же бывают повторы. Какие-то кольца и браслеты Антон явно любит больше, чем остальные. Арсений постепенно привыкает к этому невозможному человеку. Антон матерится как сапожник, но при этом оказывается довольно эрудированным. С ним действительно интересно. А ещё он отличный текстовик. Поэтому Арсений с лёгкостью отдает Антону возможность редактировать подводки к сюжетам. Сам, впрочем, тоже просматривает. Если у Антона в арсенале отличные навыки работы с текстом и даже какое-то своеобразное чутье, то на стороне Арсения всё же остаётся многолетний опыт, который тоже решает. А ещё у Антона с Арсением появляется маленькая традиция: утром Антон заваливается в кабинет с двумя огромными стаканами с кофе, а Арсений вечером едет в Люблино. В пути Антон развлекает его шутками. Или включает какую-то странную музыку. Все эти жанры Арсений сам бы добровольно не выбрал. Но Антон подбирает треки так, что Арсений даже старается запомнить названия, чтобы потом добавить в плейлист. Словом, за несколько дней им всё же удаётся настроиться на общую волну, что существенно помогает в работе. Дима Позов каждый раз, когда замечает как Антон с Арсением шутливо спорят или вполне серьёзно отстаивают разные позиции насчет того, как должен выглядеть текст, бросает многозначительные взгляды. Арсений без понятия, что он имеет в виду. И не очень хочет задумываться. К слову, самостоятельным написанием подводок они начинают заниматься с подачи Антона. Вообще тексты всегда готовились редакторами. Но Антон уже после второго эфира подошёл к Стасу, возмущенно жалуясь, что в его блоке предложения были "через жопу написаны". Стас ухмыльнулся и сказал, что Антон должен написать тексты к следующему эфиру сам, раз такой умный. Антон в ответ лишь посмотрел на Стаса с вызовом. Стас, конечно, подводки от редакторов забрал. Но Антон, отсмотревший все сюжеты, минут за двадцать до эфира кладет перед Стасом блокнот, в котором от руки написаны все подводки. Стас читает внимательно. Как-то удовлетворенно хмыкает. И отдает Антоновы тексты Ире с просьбой дать редакторам, чтобы набрали. Так Антон получает возможность готовить подводки самостоятельно. А у Арсения уже нет особого выбора. Если они действительно пробуют стать командой, то будет странно свалить всю работу на Антона. В тот самый день, который надолго подорвет эмоциональную стабильность Арсения, Антон приходит в обычное время. Он действительно больше не опаздывает. Ставит прямо перед Арсением подставку с двумя стаканами с кофе. — У твоего на крышке белая точка, — заявляет Антон, расстегивая парку. Арсений его не понимает, честно говоря. Конечно, Арсений его подвозит. Но это правда не тяжело. Ему буквально приходится проехать минут пятнадцать от своего адреса. Это херня по меркам Москвы. Но Антон как-то очень серьёзно к этому относится и продолжает носить кофе, хотя это вовсе не обязательно. Он даже зарплату ещё получать не начал. — Ну, — воодушевленно говорит Антон, падая на соседний стул. — Давай узнаем, что тут у нас сегодня. Энтузиазм Антона оказывается заразительной штукой. Арсений не думал, что сможет снова почувствовать искренний интерес к профессии. Рабочий день давно проходил по известному сценарию, доведенному до автоматизма. И он не думал, что снова будет приходить на работу, с нетерпением ожидая очередной эфир. Но у Антона каким-то образом получилось снова зажечь в Арсении интерес. И в результате они слушают параллельно разные сюжеты, записывая дословно. Арсений смотрит на Антона в розовом худи и больших наушниках. Всё-таки он очень красивый. Когда все сюжеты отшифрованы, за дело принимается Антон. Арсений в этот момент обычно спокойно пьёт кофе. И искоса наблюдает за коллегой. В этом нет какого-то подтекста. Просто у Антона очень живая мимика. И когда он сосредоточен на работе, можно даже по одному лишь выражению его лица отслеживать, что у него получается, а что нет. Для Арсения это как короткометражный многосерийный фильм. Поэтому Антон работает, а Арсений наблюдает. — Ну всё, Арс, — Антон хлопает по столешнице и отодвигает от себя ноутбук. — Теперь ты. Арсений пробегает глазами по строчкам. — Смотри, — привлекает внимание Антона, слегка потянув его за рукав. — Вот так не пойдет. Слишком тяжелая конструкция. В тексте-то нормально, но попробуй ее сейчас проговори. Во-первых, тебе самому будет неудобно. Во-вторых, зритель перестанет тебя слушать уже после слова "аккредитация". Не потому что зритель тупой, а потому, что так работает человеческий мозг. — Блин, Арс, спасибо, — восхищенно тянет Антон. — Да за что? — Арсений слегка выбит из колеи этой непосредственной реакцией. — Ну ты мог сказать типа: "Антох, всё хуйня". А ты прям объясняешь, учишь. — Слушай, ну если я просто буду говорить тебе, что предложение плохое, но не объясню почему, ты продолжишь делать так, как привык. И мы просто будем тратить кучу времени впустую. И Арсений абсолютно искренен в этот момент. С каждым разом делать подводки у Антона получается всё лучше. Значит, их совместная работа приносит плоды. Они заканчивают и идут в гримерку. Арсений тактично пропускает Антона переодеваться первым. К счастью, тот не задаёт никаких вопросов. Возможно, Арсений просто очень убедительно отвлекается на диалог с Женей. Наконец Антон выходит. На этот раз на нем тёмно-коричневый пиджак и бежевый галстук. Арсений протискивается с рюкзаком мимо него, скрываясь в помещении, пока выражение лица не стало слишком неоднозначным. То, что Антон красивый, ещё не означает, что Арсений должен на это настолько остро реагировать. И со временем он, конечно, привыкнет. Но пока игнорировать этот факт получается из рук вон плохо. Арсений привычно надевает рубашку, застёгивает на все пуговицы, аккуратно вяжет галстук. Обычный, чёрный. Экспериментировать с расцветками, как Антон, Арсений не пытается. Такие эксперименты хороши, когда тебе двадцать пять. Надев чёрный пиджак, Арсений делает несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь настроиться на рабочий лад. Когда он выходит обратно в гримёрку, Женя уже привычно носится вокруг Антона. Она успела уложить ему волосы и теперь занимается лицом. Арсений садится на свой стул и достаёт телефон. Без особой цели он листает ленту Instagram, просто чтобы убить время. Антон всё возится и мнется. Складывается ощущение, что он хочет начать разговор, но не решается. Строго говоря, он в принципе редко начинает говорить первым. Нет, в рабочее время у Антона с этим проблем нет. Да и в машине Арсения он весьма говорлив. Но вот в остальные моменты Антон обычно молчит. Даже в курилке. Если только Арсений не нарушает тишину первым. Что всё это значит, Арсений понятия не имеет. Да и не особо пытается выяснить причину такого странного поведения. В рабочей плоскости они с Антоном неплохо сошлись. Собственно, пересекать эту черту особого смысла нет. Да и времени прошло не так уж и много. Может, Антон просто ещё не адаптировался. Женя заканчивает гримировать Антона и переходит к Арсению. Запах её неизменного парфюма действует успокаивающе. Арсений является профессионалом своего дела. Арсений сотни раз сидел вот так, в терпеливом ожидании, пока Женя колдовала над ним, ловко скрывая первые морщины и круги под глазами. — Арс, — вздыхает Женя. — Ну я же давала тебе умывашку для кожи. Ну сделай ты хоть раз, как я говорю... Арсений, вообще-то, честно пытается. Но банально забывает пользоваться уходовыми средствами. После эфира он обычно выжат, и дома сил хватает лишь на душ. Он собирается как-то оправдаться перед Женей, но в разговор неожиданно вклинивается Антон. — Нормальная у Арса кожа, чо ты начинаешь, — говорит он даже как-то резко. Арсений и Женя синхронно поворачивают головы в его сторону и удивлённо таращатся. Первой возвращает самообладание Женя. — Антон, а ты у нас с каких пор визажистом стал? — с притворной лаской в голосе интересуется она. Антон как-то тушуется и понимает, что погорячился. — Да не, тебе конечно видней, просто мне показалось, что ты на Арса наезжаешь... Ситуацию лучше Антон не делает. Женя смеётся. — Арс, да у тебя появился защитник. Ну или фанат, — говорит она. Арсению от таких заявлений легче не становится. Но Женя успевает закончить с гримом. И поэтому Арсений встает, смотрит на Антона, успевшего свалить все свои многочисленные украшения на столе, и говорит: — Ну пойдем, защитник. И дальше эфир начинается как обычно. Всё идет хорошо. Антон спокоен и собран. Этот факт помогает и Арсению успокоиться. Потому что за себя-то он не переживает. Зря. — С новостями спорта вас познакомит мой Антон... Арсению кажется, что время застывает. Всего через секунду он с улыбкой поправляется: "Мой коллега Антон". И, по идее, всё должно быть хорошо. Антон явно не станет заморачиваться из-за такого пустяка. И Арсений бы тоже хотел не заморачиваться. Если бы самым страшным в этой ситуации было то, как отреагирует Антон, Арсений бы не переживал. Но он знает, что худшее — впереди. Эфир заканчивается. Арсений чувствует, как паника скручивается тугим узлом на уровне живота. Антон, уверенный в том, что к концу подошёл очередной рабочий день, направляется к выходу первым. Арсений так не хочет покидать студию с её мягкостью и тишиной. Смотрит на погасшие суфлеры. — Арс, идёшь? — окликает Антон. Арс идёт. А хотел бы умереть прямо на этом самом месте. Потому что он не ошибается. И в коридоре его уже ждёт Стас. "Только не при Антоне. Сука, ну будь ты хоть раз человеком. Только не при Антоне", — молит Арсений. Человеком быть Стас явно не собирается. Он зло смотрит на Арсения. И произносит: — Ко мне в кабинет. Оба. Стас уходит первым. А Арсений стоит на месте как статуя, не в силах даже шевельнуть рукой. Почти год он жил счастливо, не чувствуя этого ужаса. И стараниями Кати и Димы Позовых, да в принципе и Иры с Сережей даже почти поверил, что этот кошмар больше не повторится. Позов, к слову, тоже стоит в коридоре. Смотрит он не на Арсения, а на Антона. Умоляюще так смотрит. Словно пытается телепатически подготовить к происходящему. Антон же, разумеется, ничего не понимает. — Бля, Арс, неужели Станислав так взъелся из-за тупой оговорки? — интересуется он, уцепившись за рукав Арсения. Впрочем, скоро он так делать явно перестанет. Но Арсений всё же берёт себя в руки. — Забей. Пойдем. Раньше начнём, раньше отмучаемся. Дверь в кабинет Стаса он открывает первым. И даже становится так, чтобы слегка заслонить Антона. Пацан вообще ни в чём не виноват и не должен быть свидетелем, а уж тем более участником этой сцены. Арсений знает наверняка, что Стас Антона решил притащить только для того, чтобы порка вышла действительно показательной. Знает же, зараза, что все остальные в команде скорее встанут на сторону Арсения. А вот с Антоном ещё нихрена не понятно. Подходящий зритель. — Вы чо устроили, пидорасы, — орёт Стас, стоит только двери закрыться. — Попов, я тебя предупреждал, что ты со своей гомосятиной у меня отсюда вылетишь, если что-то такое выкинешь хоть раз! Арсений начинает медленно закипать. Антон, ничего не понимая, переминается, на всякий случай вобрав голову в плечи. Какой же он ребёнок всё-таки. — Что-то я ничего не понимаю... — бормочет Антон. — Это потому, Шастун, что ты нормальный мужик, который трахает баб. А не вот это вот... Арсений чувствует, как Антон дергается. Вот он же сейчас явно собирается что-то ляпнуть. Глупость, которая может стоить ему работы. И поэтому Арсений выступает вперед ещё сильнее. — Стас, я просто оговорился, — начинает быстро говорить Арсений, чтобы не дать Антону открыть рот. Это точно не его проблема, ни к чему ему подставляться. — Если у тебя другое мнение, то давай, увольняй. Арсений старается говорить спокойно. Но злость всё равно отчётливо заметна. Стас даже слегка теряется, не ожидая такой реакции. — Не можешь? — фыркает Арсений. — Ну так давай я тебе помогу. Избавлю, так сказать, от своего пидорского общества, ты же этого хочешь? Арсений хватает со стоящего сбоку принтера чистый лист, демонстративно подходит к столу, берёт ручку и вылетает из кабинета. Ещё пара секунд и его начнёт накрывать настоящая истерика. Поэтому Арсений старается побыстрее дойти до какого-нибудь подоконника и начать писать. Он не сразу замечает, что сзади раздаются тяжёлые торопливые шаги. — Арс, — доносится со спины голос Антона. Этого ещё не хватало. Арсений забирается на подоконник и начинает быстро писать. Всё знакомо. Кому. От кого. Он старается закончить как можно скорее, пока не передумал. Но, поставив росчерк в правом углу, чувствует, как лист из рук забирают. Оказывается, Антон всё это время стоял рядом. Арсений от злости успел даже о нём забыть. — "Прошу уволить меня по собственному желанию", — вслух зачитывает Антон. И с каждым словом его голос становится всё грустнее. — Арс, Арс, ты чего... — Ничего, — огрызается Арсений. — Если до тебя не дошло, то ничего. Заявление отдай. Антон отодвигается на шаг, продолжая сжимать листок в руках. — Арс, ну блин, ну Станислав повёл себя как мудак, но это же не повод... — А что тогда повод? — перебивает Арсений. — Тебе этого не понять, Антон. И это прекрасно. Просто чудесно. Но я заебался. Так что отдай мне чёртово заявление и уходи! Антон, видимо, решает использовать последний козырь. — Ну Арс, ну как я без тебя... Арсения разбирает истерический смех. — Нормально ты без меня, Антон. Охеренно ты без меня обойдешься. Ну перекинут тебя на время на утренний эфир. Будешь работать в компании таких же нормальных мужиков, которые трахают баб. Это было лишним. Арсений не хотел срываться на Антона. Тот и правда вообще ни в чём не виноват. — Слушай, — вздыхает Антон. — Арс, лично мне как-то вообще похую с кем ты предпочитаешь строить отношения. Это как бы не моё дело. Арсений удивлён. Антон вёл себя так, словно просто не понял, в чём состоит суть конфликта. Но, оказывается, он всё прекрасно понял. Ещё и выразился как тактично: "с кем ты предпочитаешь строить отношения". Арсений к такому не привык. Обычно люди, когда дело касается любой ориентации, кроме гетеросексуальной, всё почему-то сводят именно к сексу. — Это и правда не твоё дело, — говорит Арсений, но уже немного смягчившись. И пока Антон теряет бдительность, выхватывает у него из рук своё заявление. Арсений начинает торопливо уходить. Ему всего лишь нужно попасть к Воле в кабинет. И, конечно, доказать тому, что решение окончательное. А это будет непросто. Потому что год назад, когда Стас узнал об ориентации Арсения и устроил разнос, Воля порвал около десяти заявлений. Закончилось всё тем, что Арсений сидел в его кабинете, писал заявление, а Павел Алексеевич меланхолично рвал его сразу же. — Арсений, — сказал тогда Воля, не выдержав. — Ну давай ты в самом деле прекратишь уже этот цирк. Я всё-таки директор холдинга. И у меня есть другие дела. — Ну так подпишите, — с напором заявил Арсений. Он как раз дописывал очередное заявление. — Однажды обязательно подпишу. Когда ты не залетишь в мой кабинет, а принесёшь заявление в кадры. Шутливо пофлиртуешь с Еленой Леонидовной. И всем расскажешь, как планируешь искать себя, а на самом деле перейдёшь на другой канал. Просто потому, что обстановку иногда нужно менять. И вот когда я всё это узнаю, то я, конечно, подпишу твоё заявление, ты же всё-таки у нас не в рабстве. Но сейчас, когда тебя накрывает истерика, я ещё с десяток бумажек порву, пока ты наконец не устанешь. Я согласен терять ценных сотрудников только в том случае, если они приняли взвешенное решение. — Это взвешенное решение, — попытался настоять на своём Арсений. — Конечно, тебе будет первое время сложно работать со Стасом после того, что он сделал. Но я лично проведу с ним беседу. И больше такое не повторится. Давай, Попов, иди домой. Ты уже и так отнял у меня целый час. А он стоит дорого. Тогда Арсений отступил. Павел Алексеевич обладал какой-то невероятной харизмой. А его слова внушали доверие. И противостоять этому напору не получилось. Да и остальные ребята, оказывается, за это время обрушили шквал сообщений. И все — со словами поддержки. Арсений поверил, что один гомофоб всё же значит меньше, чем остальной коллектив. Но больше он такую ошибку допускать не намерен. Хватит. Нужно раз и навсегда покончить с этими унижениями. Арсений не сразу понимает, что Антон, замешкавшийся сначала, бежит за ним. — Арс, Арс, Арс, ну подожди, — кричит он. Хорошо всё же, что сейчас почти девять вечера и в павильоне пусто. В дневное время происходящая сцена выглядела бы как минимум странно. На лестнице Антону всё же удается догнать Арсения. Он хватает его за предплечье, сминая ткань пиджака. — Арс, ну постой, пожалуйста. Выслушай меня. Стас мудак и гомофоб. Ну и хуй бы с ним. Ты ему нужен, но гордыня не позволяет в этом признаться. Ты Димке Позову нужен. Ты прикинь, как Катюха расстроится, когда узнает, что ты ушёл. А она на сохранении, ей вредно расстраиваться. Ты Ирке нужен, Серёге, Жене, — Антон говорит всё это пылко, торопливо, местами сбивчиво. Словно боится, что Арсений его снова прервёт. — Ты мне нужен, Арс. Правда. Я без тебя тут реально никак. Не хочу я нахуй никаких утренних эфиров. Ну вот чо я буду делать? Приходить, как робот читать с суфлера чужой текст? — Никто не запретит тебе снова самостоятельно писать подводки. — Ага. А проёбы мои тогда кто заметит? А за коленку кто будет лапать, чтобы я успокоился? Антон явно пытается пошутить. Но выходит ещё хуже, чем было. Когда Арсений это сделал, он правда не вкладывал какого-то двусмысленного подтекста. Но теперь-то это как доказать? — Антон, — вздыхает Арсений. — Я гей. И последнее, что тебя должно привлекать в работе со мной после этого факта — лапанье за колени. Вместо ответа Антон нервно ерошит волосы на затылке, словно пытаясь за время паузы подобрать верные слова. — Не, ну если бы я был долбоебом, я бы заистерил типа: "О боже, гей коснулся моей коленки. Зуб даю, он в своей голове меня во всех позах перетрахал". Но я ж не долбоеб, Арс. Ты меня тогда реально здорово заземлил, и я тебе за это очень благодарен. Ориентация твоя тут ничо не меняет. Я вот сейчас держу тебя за руку и мне ок, прикинь. Бриллиантово поебать. А вот на то, что ты кайфовый человек и с тобой круто работать — не поебать. И Арсений снова сдаётся. Как в прошлый раз во время разговора с Волей. Мир не вертится вокруг одного лишь гомофобного Стаса. Есть ребята, которые не изменили мнение об Арсении, узнав его ориентацию. Есть Антон, который почему-то не представляет себе работу без Арсения. И вцепился как клещ, не желая отпускать. Собственно, вся проблема как раз в Антоне. Его появление всё усложняет. — Можно? — просит Антон, указывая на заявление. Арсений кивает. И тогда Антон забирает несчастный лист и разрывает. Не так, как рвал заявления Арсения Воля. Не широким размашистым жестом, разделяя бумагу на две части. Антон рвёт заявление буквально на клочки. Будто для того, чтобы наверняка убедиться, что Арсений не сможет отнести это заявление ни в кадры, ни лично к Павлу Алексеевичу. — Пойдём в курилку, — предлагает Арсений. Он слишком устал. И хочет хоть немного посидеть в тишине. И выпустить всю накопившуюся в душе горечь вместе с дымом сигареты. — Кстати, отпусти, пожалуйста, мою руку. Я не побегу внезапно по лестнице. Антон, смутившись, отстраняется. — И, Антон... — Арсению приходится сделать над собой усилие. Но он понимает, что это правда важно. — Спасибо.