(Ад)дикция

Арсений непроизвольно вздрагивает, когда открывается дверь в кабинет. Он успел прокрутить с десяток сценариев того, как будут развиваться события. Честно пытался подготовиться к этому моменту. Но так и не смог. В кабинет, к удивлению Арсения, заходит не Антон, а Дима Позов. Он успевает поймать полный ужаса взгляд и тяжело вздыхает. — Арс, — начинает он говорить мягко, в своей типичной манере. — Вот скажи мне, ты чо с Шастом сделал? Арсений смотрит непонимающе. Честен он с Димой в этот момент лишь на половину. Он догадывается, что пятничный вечер не прошёл для Антона бесследно. Но понятия не имеет, что конкретно Дима имеет в виду. — Не надо так на меня смотреть. Я Антона знаю шесть лет. Ну, дружим мы четыре, окей. И за эти четыре года я его в таком состоянии видел один раз. Один блядский раз, Арс. Когда он с парнем расстался, — Позов недовольно морщится. — Ой, Арс, не хлопай глазами, типа не вкурсах. Арсений понимает, что Дима знает даже больше, чем говорит. Хреново. — Дим, — осторожно начинает Арсений. — Тебе не кажется, что ты лезешь немного не в своё дело? Судя по выражению лица, Позову так определённо не кажется. — Арс, при всём уважении и количеству лет, что мы с тобой знакомы, всё, что касается Антона — моё дело. Хотя бы потому, что я его сюда привёл, грубо говоря, познакомил с тобой. И теперь ты предлагаешь завалить ебало и ждать, пока ты с ним наиграешься? Арсений замирает. — Что ты вообще несёшь? — начинает он злиться. — Тебе Антон в такой интерпретации всё изложил? Позов начинает злиться тоже. Злится он совершенно по-особенному. У него почти не меняется выражение лица. Но глаза при этом становятся очень пугающими. И говорить он начинает холодным тоном. — Да нет, Арсений, — говорит Дима, делая выразительные паузы. — В интерпретации Антона было что-то вроде: "Поз, я такой тупой еблан, ты не представляешь, я как последний дебил взял и всё испортил". Ну и куча других предложений, которые тебе знать не нужно. — Так и в чём тогда заключается то, что я, по твоему мнению, играюсь? Позов даже рот от удивления открывает, как будто не представлял, что Арсений скажет что-то подобное. — А в том, Арс, что ты, блядь, уж как-нибудь определись, чего именно ты хочешь. Потому что если ты думаешь, что ты такой дохуя скрытный, то нихера подобного. Вообще все замечают, как ты пялишься на Антона. Да, и сам Антон тоже. И ты, конечно, ничего такого не имеешь в виду, подвозя Антона каждый день домой. Ты ж со всеми коллегами так поступал. И в бассейн ты со всеми таскаешься только вдвоём. — Вообще-то, я ходил в бассейн с Серёжей, — резко обрывает Позова Арсений. — Ага, — соглашается Дима. — Только делали вы это, сука, по утрам. Перед работой. Когда там дохуя народу. На этой фразе Арсений немного подвисает. Потому что, ну, он действительно ничего такого не имел в виду. Да, он мог бы звать Антона утром. Но подумал, что ему будет менее неловко учиться плавать, когда вокруг почти нет посторонних. — Ты, Арс, можешь сколько угодно делать непонимающий вид. Но только с собой будь честен. Ты ни над чьими шутками так не смеешься. Никому и никогда в жизни ты не стремился так в работе помочь. А я знаю, о чём говорю, я много наблюдал за тем, как вы с Катей работаете. И, ну, вот не было такого, чтобы ты ей аккуратно микрофон поправлял, съехавший. — Ну, она как бы замужняя женщина, — оправдывается Арсений. Боевой настрой он стремительно теряет, потому что аргументов у Позова оказывается больше, чем он ожидал. — Да я, бля, в курсе, — ехидничает Дима. — Но сама ситуация, ну, не дохуя типичная для коллег, не считаешь? Арсений молчит. Он не знает, что на это можно сказать. — И, понимаешь, Арс, проблема в том, что Антон неглупый взрослый человек. Который все эти твои движения непонятные считывает и интерпретирует. Вообще-то достаточно верно интерпретирует. Только ты ведёшь себя как ребёнок и не можешь понять, чего хочешь. И поэтому Арс, я тебя нахуй предупреждаю, как бы сильно я тебя ни уважал, если ты продолжишь в том же духе, я тебе въебу. Разберись в себе. И либо реально будь с Антоном просто ебаным коллегой. Либо не отталкивай. Позов уходит, а Арсений остаётся сидеть в полной растерянности. Неужели все его попытки держаться от Антона подальше и не пересекать границу дозволенного были настолько бесполезны. Вообще, Арсению удавалось успешно контролировать определённые сферы. Но все те вещи, которые перечислил Позов, Арсений делал машинально, даже не задумываясь о том, как это выглядит со стороны. И самое ужасное тут то, что Арсений действительно не знает, сколько в его выборе времени для занятий по плаванию было от попытки не заставлять Антона нервничать ещё сильнее, а сколько — от желания побыть наедине. Действительно, Арсений и сам не заметил, как запутался в своих чувствах и эмоциях. И запутал Антона. Как раз в этот момент (с существенным опозданием) в кабинет заходит Антон. Он хмурый и невыспавшийся. Молча ставит перед Арсением стакан с кофе. Вешает на стул парку. В ушах у него наушники. Включив ноутбук, Антон торопливо убирает свои беспроводные наушники в кейс и надевает рабочие. Арсений чувствует какое-то странное отчаяние. Он прокрутил в голове множество сценариев, готовясь к приходу Антона. Но почему-то не допустил мысли, что тот начнёт его игнорировать. Арсений, свою часть уже отшифровавший, судорожно пытается придумать, как завязать разговор. Но идей нет. Ситуация настолько дерьмовая, что отделаться шуткой или будничным вопросом тут не получится. Антон печатает долго, очевидно сходу принявшись и за подготовку подводок. Арсений нервно ковыряет кутикулу на пальцах. Он действительно не знает, как всё исправить. — Я скинул тебе гугл-док, — вдруг нарушает тишину Антон. Это первое, что он говорит за весь день. — Посмотри, пожалуйста. Правки вноси через док. Я вернусь и вобью. Антон встаёт, очевидно, собираясь куда-то уйти. Арсению вдруг совершенно по-детски становится страшно, что если Антон уйдет, то больше не вернётся. Поэтому он даже слегка подрывается с места, окликая Антона. Тот прикрывает глаза, как будто пытаясь успокоиться. — Арс, — он поворачивается и смотрит Арсению прямо в глаза. — Обещаю, что всё будет нормально. Я смогу с этим справиться. Просто дай мне немного времени, ладно? И Антон выходит из кабинета. А Арсений вдруг отчётливо понимает, что не хочет, чтобы Антон справлялся. Это будет значить, что всё закончится. Изменится. И не будет ленивых разговоров в гримёрке. Не будет шуток перед эфиром. Не будет совместных походов в бассейн. А поездок домой тем более не будет. Потому что всё это — не то, чем занимаются коллеги. Когда Арсений работал с Катей, их типичная смена выглядела совсем иначе. Арсений приезжал, просматривал распечатку выпуска, шёл в гримёрку. Кати там уже не было. Её Женя всегда гримировала первой, потому что на это требуется больше времени. После Катя уходила к Диме. Встречался с соведущей Арсений уже в студии. И следующие два часа они работали. И прекрасно свою работу выполняли. После эфира перебрасывались парой ни к чему не обязывающих фраз. Потом Арсений шёл курить. Катя переодевалась и ехала домой, чтобы отпустить няню дочери. У Арсения были прекрасные взаимоотношения с Катей Позовой. Они замечательно сработались, поздравляли друг друга с праздниками. Могли даже обмениваться милыми презентами после нового года. Привозили магнитики после отпуска. Словом, делали именно то, что делают коллеги. И это было нормально. Арсения всё устраивало. Только вот интерес к профессии в нём зажег именно Антон. И с Антоном общение Арсения, откровенно говоря, никогда не было на уровне коллег. С первого, мать его, дня. Арсений пробегает глазами по тексту. Оставляет несколько правок. Не особо значимых, можно было и оставить как есть. Но это какая-никакая, а коммуникация. Антон возвращается, принося в помещение едкий запах сигарет. Арсений боится даже задумываться, сколько Антон выкурил за эти двадцать минут. — Ты иди, — говорит Антон, не глядя Арсению в глаза. — Гримируйся пока. А я правки внесу и тоже подойду. Избегает. Действительно избегает. И, по идее, Арсений должен радоваться. Ведь он как раз в эту плоскость и пытался перевести отношения с Антоном. Но Арсению горько. "Ты этого хотел?", — спрашивает он сам у себя. И, по правде говоря, совершенно не этого. Арсений не заметил, как общение с Антоном вышло за все рамки дозволенного. И наивно думал, что вот так, как есть — нормально. Главное, чтобы это не развивалось дальше. И это было очень эгоистичное желание. Потому что не могло всё оставаться так, как есть. Жизнь работает несколько иначе. Женя гримирует Арсения, не задавая лишних вопросов. Он с удивлением смотрит на своё отражение. Лицо не выглядит уставшим. Женя это замечает. — Арс, — вздыхает она. — Я могу тебе нарисовать хоть новое лицо. Но сделать глаза менее грустными — выше моих полномочий. Так что давай, постарайся на ближайшие пару часов притвориться, что у тебя всё хорошо. Арсений кивает со слабой улыбкой. В гримёрку входит Антон. И Арсений прям видит по Жениному лицу, что у неё в голове складываются детали пазла. — Шастун, — преувеличенно бодро заявляет она. — Не будешь нормально спать, я завалю тебя уходовой косметикой. Ты, знаешь ли, не молодеешь. Все мы в студенчестве могли не спать всю ночь, а потом быть бодрыми и красивыми. Но теперь уже надо как-то беречь себя. Антон лишь поджимает губы. Женя начинает копаться у себя в сумочке. — На, — она протягивает ему небольшой пузырёк. — Глаза у тебя красные пиздец. Давай, закапай. Пока грим нанесу, хоть немного ситуацию спасём. — А я не умею, — признаётся Антон. — Никогда не было проблем с глазами. Женя вздыхает. И уже собирается склониться над Антоном, как вдруг у неё начинает звонить телефон. Она смотрит на имя абонента и слегка меняется в лице. А затем поворачивается к Арсению. — Арс, спасай, — и, не слушая ничего больше, выбегает из кабинета. Арсений подходит к креслу, на котором сидит Антон. Тот смотрит напряжённо. — Слушай, давай я сам попробую... — неуверенно говорит он. Это было бы потрясающим выходом из неловкой ситуации. Это нихуя не решает проблему. — Я просто закапаю тебе капли, — спокойно говорит Арсений. — В этом нет ничего страшного. Запрокинь голову и расслабься. Арсений понимает, что боится Антон вовсе не капель. Но ничего с собой не может поделать. Он начинает поддерживать голову Антона левой рукой раньше, чем успевает подумать. Это движение, совершённое на автомате. За время работы с Антоном у Арсения успел выработаться инстинкт. Помогать, объяснять, защищать, поддерживать. Взгляд Антона становится ещё более напряжённым. Но он не отталкивает Арсения. Смотрит внимательно. Арсений имеет легальную причину вглядеться в зелёные радужки, становящиеся чуть более тёмными возле зрачка. Сначала Арсений капает лекарство в левый глаз. Антон сразу же машинально закрывает его. Так он выглядит немного комично. Две капли из пузырька попадают и в правый глаз. Теперь Антон сидит, прикрыв глаза. Арсений зачем-то продолжает держать ладонь у его затылка. Возможно дело в том, что волосы Антона оказываются мягкими на ощупь. Он выглядит очень уязвимым в этот момент. И Арсений в шаге от того, чтобы сделать какую-нибудь непоправимую глупость. Но здравый смысл голосом Димы Позова говорит: "разберись в себе". Арсений убирает руку и возвращается в своё кресло. — Ну вот, — заявляет Женя, вернувшаяся в гримёрку. — Другое дело. Ща мы с тобой закончим и будешь как новенький. — Да я как бы и не старенький, — фыркает Антон. — Это само собой, за старость у нас тут Арсений отвечает, — парирует Женя. — Но ты сегодня выглядишь очень разбито. К счастью, я умею творить чудеса. Арсению невольно начинает казаться, что никто Жене не звонил. Просто после этой, по правде говоря, абсолютно не романтичной ситуации с каплями, Антон начинает выглядеть чуть бодрее. Арсений смотрит в зеркало и понимает, что и сам выглядит куда лучше. Видимо, волшебство Жени не ограничивается косметикой. В эфире Антон получает куда больше новостей. Арсений понимает, что таким образом Стас просто оттачивает его навыки. Ситуации действительно бывают разные. Например, один из ведущих может заболеть. И не факт, что сразу найдётся человек, который согласится поработать сверхурочно, чтобы встать на замену. Поэтому может возникнуть необходимость вести эфир в одиночку. Да и в целом Антону полезно профессионально расти. После эфира Антон заваливается в аппаратную к Позову. Арсений понимает, что таким образом Антон даёт ему временную фору на перекур. Это больно. Куда больнее, чем Арсений ожидал. Он несётся в курилку так, словно это станет решением проблемы. Но правда в том, что решение вряд ли вообще существует. Арсений настолько закопал себя в происходящем, что уже не понимает, как поступить, чтобы всё было правильно. Что вообще будет в этой ситуации правильным? Арсений курит, прикрыв глаза. В голове множество вопросов без ответов. "Чего ты хочешь?" — сам у себя спрашивает Арсений. Он вспоминает смех Антона. Совершенно особенный смех, во время которого он фактически заваливается на Арсения. От него пахнет сладковатым парфюмом. Это запах, накрывающий Арсения волной спокойствия. Такой характерный запах Антона. Арсений вспоминает глаза Антона. Редкого зелёного цвета. Глаза, в которых любая эмоция отражается ярко. Антон со своими эмоциями в принципе как оголённый нерв. Ещё Арсений вспоминает то, что боялся вспоминать все выходные — как его целовал Антон. Как аккуратно он придерживал подбородок Арсения пальцами. Сколько в этом простом жесте было невысказанной нежности. Да и раньше, на самом деле, её от Антона было очень много. Можно даже сказать дохуя. Даже сейчас, несмотря на произошедшее, Антон принёс утром кофе. И таскал каждый день. В первый поход в бассейн испугался и обнял. Уже на этом моменте Арсению стоило начать догадываться. Но он был настолько зациклен на том, что должен не дать себе влюбиться в Антона, что не заметил очевидного. Вообще, откровенно говоря, догадаться Арсений должен был раньше. В первую встречу, когда Антон очевидно флиртовал, спрашивая про "лапанье коленки". В тот день, когда Арсений чуть не уволился. Вот это обезоруживающее в своей честности "без тебя никак" должно было смутить. То, как остервенело Антон рвал заявление. Посиделки в курилке. Шутки в гримёрке или в студии. Когда Антон смеялся, он непроизвольно тянулся к Арсению, опуская руку на плечо. Знал, что Стас всё видит. Но полностью игнорировал всё это. И совершенно не напрягался от шуток буквально всех вокруг о том, что Антон и Арсений влюблены. Арсений прокручивает всё это в голове, пытаясь найти ответ на вопрос, чего же он хочет. За этот неполный месяц Антон успел стать для него необходимым. Арсений привык к тому, что Антона много в его жизни. Привык, что рядом есть человек, воспринимающий его безусловно. Арсению довольно быстро расхотелось "держать лицо" в присутствии Антона. Прекратил попытки контролировать лицо, слова, жесты. Словом всё то, чем Арсений обычно занимается каждую минуту своей жизни. С Антоном это почему-то вдруг оказалось абсолютно несущественным. Хотелось просто быть. Арсений вздыхает. В целом, ему понятно, чего он хочет. Осталось решить, может ли он это себе позволить. В дверях гримёрки Арсений сталкивается с Антоном. Тот уже полностью одет. Глаза скрыты очками, и прочитать его эмоции невозможно. Впрочем, Антон и без этого слишком открытый. Он вздыхает. Нервно дёргает рукой, отчего браслеты мелодично звякают, стукнувшись друг о друга. — Пока, Арс, — бубнит он. Совершенно расстроенным голосом. Арсений ловит себя на импульсивном желании схватить Антона за руку и задержать. Сказать что-нибудь, что заставит Антона улыбнуться. Развеять, наконец, печаль. Но Арсений не может. Он не должен давать ложных надежд. Если уж и принимать решение, то с полной уверенностью, что он больше не испугается. — Пока, Антош, — говорит Арсений. И только потом до него доходит, что именно он сказал. Это даже смешно. Пока Арсений старается быть рациональным человеком, он всё равно подсознательно продолжает тянуться к Антону. Даже не осознает, как это происходит. Арсений протирает лицо ватным диском, снимая тональник. Потом переодевается. Забавно, но в последние дни он начал надевать на работу худи. Раньше Арсений себе такого не позволял, будучи уверенным, что необходимо разделять повседневую жизнь и работу. Но Антон с его дурацким расхлябанным стилем воздействовал на Арсения. Это было что-то вроде магнетизма, которому Арсений был не в силах сопротивляться. И копировать какие-то привычки Антона и стиль одежды выходило непроизвольно. Закончив, Арсений направляется в аппаратную. Дима что-то с сосредоточенным видом монтирует. Арсений осторожно стучит по дверному косяку, чтобы не испугать его. — Я почему-то так и думал, что ты придёшь, — вздыхает Позов. — Чувствую себя сраной Розой Сябитовой. Арсений вспоминает, что к Позову раньше заходил Антон. И вряд ли разговор был о том, как прошёл эфир. — Да не стой ты в дверях, бесишь, — машет Дима рукой. Арсений послушно садится в кресло-мешок. Чувствует он себя как на сеансе психотерапии. — Начать сложнее, чем я думал, — признаётся он. — Ещё бы, — фыркает Позов. — Это всегда тяжело, когда наворотил хуйни. — Дим, я не понимаю, что мне делать, — признаётся Арсений. Говорит это даже как-то умоляюще, словно надеется, что Позов за него всё сейчас быстро решит. Дима закатывает глаза. — А какая-то новая информация будет? — саркастично интересуется он. Арсений приходит к выводу, что Антон и правда очень много значит для этого человека. — Я обдумал то, что ты сказал. И я реально очень много вещей просто не замечал. В том числе тех, что делаю я. Так сосредоточился на том, что с Антоном точно ничего не может получиться и пытался защитить себя от боли, что вообще всё игнорировал... — Ну, — с задумчивым видом говорит Дима. — Это хотя бы более честно чем то, что я услышал утром. Так чего ты не понимаешь-то? Признаться сложно. Арсений не просто так выбрал в качестве собеседника именно Диму. Но произнести всё это вслух оказалось тяжело. — Я не понимаю, как не проебать вообще всё из-за того, что мы работаем вместе. — А, — усмехается Позов, но уже беззлобно. — Начинаю понимать, почему ты пришёл поговорить именно со мной. Проницательный, гад. Дима вообще уникальный человек. Спокойный, рассудительный, внимательный. Именно Позов стал первым человеком, который поговорил с Арсением после истерики Стаса год назад. "Арс, это такая глупость", — сказал тогда он. — "Не стоит считать, что во всём мире для тебя нет места из-за одного человека, у которого шоры на глазах". Арсений горько усмехнулся. Если бы дело было только в одном Стасе. Но сколько таких людей, подобных Стасу, Арсений успел увидеть за свою жизнь... Примерно это он Позову и сказал. "Ты напоминаешь мне одного человека", — мягко улыбнулся Дима. — "Один мой хороший друг. Мы прекрасно общались, но я прям чувствовал, что человек в некоторых моментах закрыт. Любая попытка разговорить приводила к тому, что он ещё больше замыкался. Я не понимал, что вообще происходит и однажды наугад спросил, не скрывает ли он от меня своего парня. Попал. Я думал, он у меня прям в тачке от страха умрёт. А потом его ещё и Катюха добила, когда в тот же вечер сказала: "И парня своего приводи". А было понятно, что я не мог успеть ей рассказать. Но в следующий раз друг пришёл с парнем. Сидели такие мелкие, смешные, напуганные пиздец. Но он рискнул, поверив, что в мире есть люди, для которых важно, чтобы их друзья были счастливы. Это я всё к чему. Да, таких мудаков как Стас много. Но хороших людей вокруг тебя больше, чем ты думаешь. Не закрывайся от них, Арс". Арсению кажется, что Дима тогда говорил об Антоне. Но сейчас не это важно. — По отдельности я понимаю как строить отношения и как работать. А как строить отношения с коллегой я не понимаю, — признаётся Арсений, всё же решившись довериться. — Ну давай разберёмся, — мягко предлагает Дима. — А что именно тебя пугает? Ты боишься, что все это заметят? Так все и так замечают. Ребята едва ли не ставки делают на то, когда вы с Шастом сойдётесь. Боишься, что это дойдёт до руководства? Так ты вроде должен был понять, что Воле в целом плевать на всё, если сотрудники хорошо выполняют свою работу. Переживаешь, что это будет отвлекать от работы? Не будет. Вы оба достаточно профессиональны. Даже сегодня, когда обоих переебало, в кадре вы были внимательны и собраны. Опасаешься, что не останется личного пространства? Поверь моему опыту, это не так страшно, как кажется. Вы только первые полгода-год будете ходить как примагниченные. А потом попустит и поймаете баланс. Жизнь не заканчивается на работе. Честно, я вообще не вижу проблемы. Арсений молчит. Всё, что говорит Дима, звучит очень логично. Но одно дело понять это умом, и совсем другое — поверить и расслабиться. Кажется, Позов это замечает. — Арс, смотри. Иногда у нас в жизни наступают моменты, когда нужно рисковать. Я вообще не верил, что у нас с Катей может хоть что-то получиться. Она на тот момент была в отношениях. Замуж даже собиралась. И я был почти уверен, что мои чувства не имеют значения. Но попытался с Катей хотя бы дружить. Мы общались, узнавали друг друга. Рассталась Катя с тем парнем вообще не из-за меня. Но так случилось. И через время мы уже вместе решили рискнуть. Что из этого получилось, сам видишь. — Такие риски — это как ошибка выжившего. Ты не можешь гарантировать, что у нас с Антоном всё будет хорошо, только потому, что у вас с Катей всё получилось, — отмахивается Арсений. — Не могу, — соглашается Позов. — Но я знаю Антона. В целом, знаю тебя. И если ты наконец перестанешь тупить, вы станете чудесной парой. Арсений вздыхает. Потому что есть ещё один момент, который его смущает. Но в этом признаваться ещё более стыдно. — Меня... напрягает наша разница в возрасте, — всё же говорит он. Дима недоверчиво смотрит. — Ты это сейчас серьёзно? — на всякий случай уточняет он. Арсений кивает. — Бля, ебать ты сложный, — Позов нервно прокручивает авторучку в пальцах. — Ладно бы Антохе было семнадцать или хуй с ним, даже восемнадцать. Тогда б я и сам тебе по бошке настучал за подкаты. Но он уже далеко не ребёнок. И то, что между вами несколько лет разницы, вообще не проблема. — Да нет, это как раз проблема. Антон не ребёнок. Но и я не молодой парень. Я Антону не нужен. Он может найти себе отличного парня, более подходящего по возрасту. Ну, или девушку. — Сука, ну может Антон как-то сам разберётся, что для него лучше, не считаешь? — снова злится Позов. — Я не говорю, что ты должен вот прям щас взять и позвонить Антону. У тебя есть время подумать. Но я тебя умоляю, не закапывайся в какие-то дебри, Арс. Это звучит разумно. И Арсений обещает подумать. Думать, если честно, совершенно не хочется. А вот рисковать — хочется. Потому что это ощущается самым правильным выбором из всех, что существуют.