(Ад)дикция

В среду случается неожиданность. Умирает очень большая и знаковая фигура для российской эстрады и, как водится, вся сетка вещания перекраивается. И поскольку умирает этот звёздный человек во второй половине дня, Антон с Арсением, прибывшие на смену, узнают, что в общем-то тут сегодня не особо нужны. Вечерним эфиром в прайм-тайм решено пожертвовать, чтобы впихнуть выпуск шоу с воспоминаниями об артисте. Новости же достаются ночникам. — А откуда у них целый выпуск? — удивлённо хлопает глазами Антон. Святая наивность, вот честно. — Это немного неэтичная, но обычная практика, — поясняет Арсений. — Человек возрастной, тяжело болевший последние месяцы. Для всех было очевидно, что его смерть — дело времени. К таким вещам принято готовиться заранее. Антон смотрит с сомнением. — Ну бля, это как-то неправильно... — неуверенно тянет он. Арсений с этим, в принципе, согласен. Но такие ситуации — это не про журналистскую этику, а скорее про человечность. И так уж вышло, что последней в журналистике место есть далеко не всегда. — Журналистика часто не про правильность, Антош. Между каналами жёсткая конкуренция. И человек пойдёт туда, где эту информацию ему смогут дать. Аудитория таких программ — люди, в сущности, пожилые. Для которых важно как-то прожить утрату кумира и свыкнуться с этой мыслью. Вспомнить какие-то яркие моменты, поностальгировать. В ответ на это Антон лишь неуверенно жмёт плечами. По лицу его видно, что он очень рад, что заниматься подготовкой таких программ приходится не ему. Арсений может понять это чувство. Он, конечно, давно заматерел и воспринимает такие вещи как данность. Но определённо не хотел бы заниматься созданием прижизненных некрологов. Есть что-то жуткое в ситуации, когда приходится заставлять людей говорить о ком-то живом в прошедшем времени. Так или иначе, но чужая трагедия создаёт Антону и Арсению внеплановый выходной. И Арсений чувствует, что расстаться сейчас с Антоном и разъехаться по домам не получится физически. Антон стал ему необходим жизненно. И Арсений просто не может уехать домой. — Слушай, а ты вообще умеешь водить? — спрашивает Арсений на выходе из редакции. Идея, пришедшая ему в голову, граничит с безумием. Но всё, что касается Антона, в последнее время граничит с безумием. — Не, — лениво отмахивается Антон. — Сначала денег не было, потом как-то не до этого стало. Они выходят на улицу. Свежий ноябрьский снег, щедро посыпанный реагентами, медленно начинает превращаться в неприятную кашу. — А хочешь, научу? — предлагает Арсений. Он с улыбкой наблюдает за тем, как забавно изумляется Антон. Всё-таки эмоции у этого парня отражаются на лице поразительно ярко. — На своей машине? — недоверчиво интересуется Антон. — Ну да, на чьей же ещё, — фыркает Арсений. — Ты в день нашего знакомства сказал, что даже просто в салон не всех пускаешь... Надо же. Арсений даже забыл о том, что говорил это. Не то чтобы это не было правдой. Возможно, для большего драматизма Арсений и приукрасил немного реальность. Но машину свою он любил. И абы кого в неё не пускал. — Ну ты-то не все, — улыбается Арсений. — Слушай, у меня с координацией полный пиздец. Да и гонять по Москве без прав и навыка вождения — не слишком законно. — Ну, насчет координации можешь не беспокоиться. Я же буду рядом контролировать процесс. А насчет законности... Есть в Подмосковье в паре часов езды абсолютно глухой населённый пункт. Машины там дай боже раз в час проезжают. Так что всё будет окей. Антон не выглядит убеждённым. Но всё же соглашается. У него в целом есть такая интересная черта — он соглашается с любыми безумными идеями Арсения. Как будто просто не может ему отказать. И в итоге они едут по заснеженной и полупустой дороге. По мере удаления от столицы вокруг начинают вырастать деревья. По большей части — сосны. Антон, вопреки обыкновению, включает не свою обычную музыку, а довольно знаменитые песни, почти ставшие бессмертной классикой. Например, Джеймс Блант поёт "You're beautiful, it's true". Арсений с подозрением косится на Антона. Когда следом начинает играть трек Элтона Джона, Арсений не выдерживает. — Ты включил какой-то романтический плейлист? — с усмешкой спрашивает он. Через зеркало Арсений замечает, что Антон выглядит смущённым. Он так очевиден. — Просто создаю атмосферу моменту, — очень неубедительно оправдывается он. — Могу поменять на русский рэп. Арсений смеётся. — Да нет уж, оставь всё как есть. Я не сказал, что мне не нравится. Просто это забавно. Для Арсения это даже немного удивительно. Антон оказался склонным к каким-то чрезвычайно романтичным жестам. Если первый поцелуй, то непременно в центре танцпола. Если выстраивать коммуникацию, то узнав, какие сладости любит человек. Если ехать куда-то вдвоем, то под романтическую музыку. Это непривычно для Арсения. Так сложилось, что серьёзных отношений у него в принципе было не очень много. Их довольно сложно построить, когда ты гей. Знакомства чаще всего происходят по тематическим барам и клубам. А люди там обычно ищут компанию на вечер, а не на пресловутое "долго и счастливо". В немногочисленных же отношениях, которые длились дольше пары месяцев, Арсению как-то очень не везло. Люди на поверку оказывались грубыми и зашоренными. Слишком много внутренней гомофобии. Слишком много страха. Ни о каких романтичных жестах и говорить не приходилось. Арсений до недавнего времени даже не думал, что сможет когда-то сидеть с человеком, который ему симпатичен, в обнимку в кинотеатре. Но Антон — совершенно другой. В его картине мира всё как-то намного проще. Он не ведёт себя как преступник, вынужденный скрываться. Не пытается жадно украсть какие-то прикосновения и ласки. Он пытается даже ухаживать. Медленно, осторожно, уже однажды обжёгшись на чересчур резком развитии событий. Антон абсолютно уверен в том, что делает. Ничуть этого не стыдится. Не пытается прятать себя и свои чувства. Не трубит, понятное дело. Но не реагирует так, словно ему стыдно за себя и за Арсения. Арсений решает заехать в один из городов по пути. Кажется, это Коломна. — Не слишком похоже на глухую деревушку, — скептически подмечает Антон. — Так мы ещё и не доехали до места. Решил, что неплохо выпить кофе и перекусить, — и пока Антон не успел ничего сказать, Арсений добавляет. — Я плачу. Не всё же тебе меня кофе поить. Антон улыбается. Музыка на фоне не помогает избавить от чувства неловкости. Ощущение, что Арсений с Антоном выбрались на свидание. Чрезвычайно слащавое, как будто это не реальная жизнь, а сцена из ромкома. Арсений паркует автомобиль возле торгового центра. Антон выключает музыку. Но легче Арсению не становится. В голове фантомно продолжает играть последняя песня. На волне этого настроения Арсений бессовестно разглядывает Антона. Русые кудри слегка выбиваются из-под капюшона худи. Глаза сияют. Родинка едва заметная на носу. Красивый Антон до одурения. — Арс, ты чего? — смущается Антон, поймав взгляд. — Ничего, — Арсений не может удержать влюблённую улыбку. — Пойдём. Кофе и сэндвичи они решают взять с собой. Арсений никогда особо не задумывался, какой кофе пьёт сам Антон. Оказывается, это какая-то невообразимая гадость. На альтернативном молоке, с карамельным сиропом и тремя стиками сахара. Сладко, наверное, до ужаса. — У тебя ничего не слипнется? — со смешком интересуется Арсений. — Можешь не переживать за сохранность моей задницы, — парирует Антон. Отчего-то такие шутки ощущаются чрезвычайно неловкими, хотя ханжой Арсений себя не считает. Остаток пути они едут в тишине. Нет, Антон-то конечно трещит без остановки. Но музыку решает больше не включать. — Ну всё, мы на месте, — оповещает Арсений, заглушив двигатель. Антон выглядит немного взволнованным и бледным. У Арсения, разумеется, автоматическая коробка передач. Это, с одной стороны, проще. Но будет множество сведений, которые могут сбить Антона с толку. Арсений выходит из машины, жестом предлагая Антону пересесть на водительское кресло. — Бля, Арс, может, ну его нахуй, — просит Антон. Судя по выражению лица, страшно ему ничуть не меньше, чем в бассейне. — Антош, — Арсений, уже забравшийся на пассажирское, осторожно кладёт свою руку на руку Антона. — Всё будет в порядке. Давай ты просто попробуешь. Не понравится или не получится, мы прекратим. — Ладно, хуле, — вздыхает Антон. — Но я могу разъебать тебе тачку. И это будет на твоей совести. Вообще-то Арсений на сто процентов уверен, что Антон ничего не разъебёт. Но даже если что-то и пойдёт не по плану, то, разумеется, это будет ответственность Арсения. — Смотри, — начинает объяснять Арсений. — На селекторе (это блок с рычагом) есть несколько букв. Это режимы работы АКПП. У всех есть свой смысл. Но тебя пока должны интересовать P и D. Первая — это парковочный режим. При его помощи запускается двигатель. А режим драйв у нас основной, используется для поездок в обычных условиях. Антон смотрит и слушает внимательно, нервно прокручивая кольцо на пальце. Ещё он слегка закусывает губу, и это настоящее преступление. Арсений старается не пялиться, но удаётся плохо. — В целом же селектор на ходу переключать не придётся, на то он и автомат. Давай попробуем с тобой запустить двигатель. Для начала тебе нужно рычаг селектора переместить в парковочный режим. Рука Антона послушно опускается на рычаг. Но ничего дальше он не делает, застыв на месте. Арсений аккуратно кладёт свою руку на руку Антона, чувствуя холод украшений. Осторожно и плавно начинает вести рычаг вперёд. — Теперь поставь ногу на педаль тормоза. Это та, что слева. Антон послушно нажимает на педаль. Поворачивается и смотрит беспомощным взглядом, мол, что дальше. — Отлично, — мягко говорит Арсений. — Теперь запускай двигатель. Машина начинает характерно тарахтеть. На лице Антона появляется несмелая улыбка. — Молодец, — подбадривает Арсений. — Теперь держи руль, аккуратно и плавно отпускай тормоз. А на газ, наоборот, нажимай. Без резкости. Машина начинает движение, но меньше чем через полметра замирает, чертыхнувшись. Антон поворачивает голову к Арсению. В глазах читается паника. — Ты отпустил педаль? — как можно более ласково спрашивает Арсений, чтобы это не звучало как претензия. Антон кивает. — Ничего страшного. Это нормально. Все новички так делают с непривычки. Давай, еще раз, не бойся. Антон с сосредоточенным видом нажимает на педаль. Автомобиль трогается с места и начинает плестись на скорости меньше десяти километров в час. — Ага, так отлично, — заключает Арсений. Им сейчас ни к чему спешка, поэтому он не предлагает Антону выжать газ посильнее. Машину отчётливо уводит вправо. — Постарайся вести так, чтобы автомобиль оставался по центру полосы, — напоминает Арсений. Но это не слишком помогает. Так что он перегибается со своего сидения, обхватывает руки Антона и помогает удерживать руль, выравнивая машину. Через какое-то время Антон адаптируется и вести начинает спокойнее. Арсений всё же предлагает Антону нажать педаль газа посильнее. Скорость увеличивается до двадцати километров в час. В глазах у Антона читается восторг. Арсений хочет отпечатать это изображение в памяти намертво, настолько невероятно красивым сейчас выглядит Антон. Метров через пятьдесят Антон решает остановиться. Делает это слишком резко, отчего машина обиженно скрипит. — Осторожнее, — беззлобно призывает Арсений. — Ну видишь, а говорил, что у тебя ничего не получится. — Бля, это вообще просто охуительно! — эмоционально восклицает Антон. — Такой кайф. Но на первый раз хватит. Они снова меняются местами. Арсений съезжает на просёлочную дорогу, скрываясь за лесополосой. Глушит двигатель. Он не знает, зачем это делает. Просто день получается настолько чудесным, что уезжать сейчас совершенно не хочется. — Арс, — Антон поворачивается к нему. И замолкает. Смотрит прямо в глаза. Арсений тонет. Из груди как будто резко вышибло весь воздух. Он непроизвольно облизывает пересохшие губы. А Антон залипает на это движение. — Если я сейчас тебя поцелую, это будет форсированием событий? Голос у Антона тихий. Мягкий. И выглядит он так, словно заранее готов к отказу. Но Арсений отказать точно не сможет. Он тонет. В Антоне, в этой ситуации, в осторожном вопросе, в отношении, которого Арсений ни от кого и никогда ещё не видел. Словно он действительно важный и особенный. Арсений не отвечает. Просто придвигается ближе. И целует Антона сам. Долго. Нежно. Без бешенной страсти, потому что ситуация не страстная, а романтически-глупая. Словно нет восьмилетней разницы в возрасте. Как будто они два влюблённых подростка. Кажется, что это мгновение длится вечно. А потом Антон неловко двигает рукой, опрокидывая стаканчик с остатками кофе. Сладковатая жижа льется прямо на брюки Арсения. Но не это самое страшное. Всё происходит настолько быстро, что Антон, дернувшись, по инерции сжимает челюсти. Он тут же отскакивает и смотрит сначала на залитые кофе брюки Арсения. А потом понимает, что это не единственная и далеко не самая главная проблема. — Блядь, Арс, прости, чёрт, ты в порядке?! Арсений хотел бы успокоить Антона, потому что тот напуган вусмерть. Но не может. Укушенный язык пульсирует болью. И даже открыть рот, чтобы что-то сказать, не получается. — Ебать. Какой кошмар, — продолжает причитать Антон. — Ушпокойшя, — смешно шепелявит Арсений, хотя в ситуации нет ничего смешного. — Фсё ф порядке. Не в порядке абсолютно ничего. *** На следующий день язык распухает. На месте укуса красуется ранка. Уже утром Арсений понимает, что выйти в эфир явно не сможет. Во-первых, говорить больно. Во-вторых, дикция идёт по пизде. Антон, кажется, думает, что Арсений на него злится. По крайней мере в разных вариантах он извиняется едва ли не через каждый час. Арсений же вовсе не злится. Скорее переживает. Не за себя, а за Антона. Тот вряд ли готов выйти в эфир в одиночку. Банально не хватит опыта. С выпусками длиной хотя бы в полчаса Антон легко бы справился. Но два часа — это много. Усталость рано или поздно начнёт брать верх. А это всегда чревато ошибками. При этом совершенно неясно, успеют ли найти кого-то на замену. Стас слушает по телефону спутанные объяснения Арсения. Разумеется, не правдивые. Более убедительным аргументом для Стаса оказывается сама речь Арсения. — Вот ты иногда такой еблан, Арс, — вздыхает Стас. — Ладно, лечись, что уж. Что-нибудь придумаю. Арсений знает, что результатами Стас с ним точно не поделится. Поэтому на всякий случай в редакцию всё равно приезжает. Просто чтобы поддержать Антона. Говорить он с ним особо не сможет, даже из аппаратной. Ну, в силу объективных причин. Но Антон будет знать, что Арсений по ту сторону стекла. И, возможно, ему это хоть немного поможет. В любом случае усидеть спокойно дома Арсению всё равно не удастся. В коридоре Арсений встречает Диму Позова. Тот сначала смотрит удивлённо, потом с пониманием, а потом начинает самым бессовестным образом ржать. — Если что, — заявляет Позов отсмеявшись. — Шаст мне ничего не рассказывал. Я просто знаю версию, которую ты рассказал Стасу. И умею немного сопоставлять факты. Ну вы и дебилы. Арсений беззвучно смеётся в ответ. Потому что, ну, дебилы и есть, что тут скажешь. Конечно, Арсению всё ещё неловко от того, что его личная жизнь становится достоянием общественности. Он в целом не привык к подобной огласке. Но Дима всё же не только хороший приятель самого Арсения, но и лучший друг Антона. Позову говорить о таком можно. Судя по времени, Антон уже должен быть в гримёрке. Арсений подходит и осторожно открывает дверь. Антон уже сидит. А рядом совершенно недовольная Женя работает в полной тишине. — Душа моя, что-то случилось? — спрашивает Арсений, проглатывая половину звуков. Антон и Женя синхронно поворачиваются на звук. Женя начинает улыбаться. Антон очевидно смущён. — Ты хочешь убить Антона? Женя в ответ смеётся. — Рада тебя видеть, Арс, хотя ты и еблан. Всё окей. Просто немного испортили настроение. Ответ этот Арсению не очень нравится. Возможно, конечно, это как-то связано с личными делами Жени. Но обычно именно личное она в работу не допускает. А вот если настроение ей испортили уже на работе, то это другой вопрос. Ещё Арсению не нравится, что он не видит в гримёрке второго ведущего. Значит найти никого не удалось. Антона ждёт тяжёлый эфир. Арсений уверен, что всё будет хорошо, но дастся это Антону непросто. После нанесения грима Арсений провожает Антона до студии. Сначала тот пристыженно молчит. Но потом Арсений берёт его за руку. Говорить реально больно, так что без нужды Арсений старается этого не делать. Либо обходиться короткими предложениями. А переживания Антона парой фраз явно не прекратить. Но даже этого жеста хватает, чтобы Антон хоть немного расслабился. Он мягко улыбается. — Я буду в аппаратной, — говорит Арсений. — Ничего не бойся. Антон улыбается. Так ярко и тепло, как может только он. Кажется, несмотря на эту странную и неловкую ситуацию, в их отношениях ничего критически не изменилось. — Когда-нибудь мы всё же поцелуемся нормально, — шутит Антон. Он не особо заботится о том, чтобы удостовериться, что рядом никого нет. В самом деле, ну кого им бояться? Позова, который знает Антона как облупленного? Матвиенко, который в личную жизнь Арсения посвящён как никто? Иру Кузнецову? Она, конечно, иногда посматривает на Антона мечтательным взглядом с толикой грусти, но, кажется, всё прекрасно понимает и даже не пытается ничего предпринимать. Ну и Стаса бояться смысла тоже нет. Тема с чужими отношениями и ориентациями, кажется, закрыта окончательно. Так что Арсений впервые за кучу лет тоже почти не чувствует страха. Ему всё же повезло. Он работает в месте, где может быть собой, не стыдясь. И это не становится проблемой. Зря. Бояться стоило. За спиной Антона из-за поворота внезапно появляется Руслан Белый. Блядь. Арсений напрягается буквально за секунду. Этого ещё не хватало. Что он тут вообще делает? Вернее, в целом понятно что. Он, скорее всего, должен заменить Арсения. Вот почему Женя была такая расстроенная. У Руслана талант выбешивать людей. Белый смотрит сначала на Арсения, потом на Антона, заметившего странную реакцию Арсения и решившего посмотреть, чем она вызвана. — Всем добрый вечер, — говорит он, ухмыляясь. Это недобрая ухмылка. Очевидно, он слышал слова Антона. И то, что это грозит обернуться полным пиздецом, не менее очевидно. Руслан заходит в студию. Арсений импульсивно хочет как-то отмотать время и переиграть всё. Выйти в эфир, стараясь говорить нормально, несмотря на боль. Плевать на боль. Намного важнее, что Белого к Антону подпускать нельзя. Но переиграть всё в последний момент нельзя тоже. — Постарайся не говорить с Русланом. Вообще, — предостерегает Антона Арсений. Тот смотрит удивлённо. Арсений и рад бы объяснить всё, но времени нет. Да и речевой аппарат у него весьма ограниченно действует. Поэтому он просто берёт Антона за руку, крепко сжимая. Антон уходит. И Арсению ничего не остаётся, как пойти в аппаратную. Там пока только Позов, который возится с аппаратурой. Он, разумеется, через стекло видит весь расклад. Затем замечает бледное лицо Арсения. — Арс, не переживай, — говорит он успокаивающе и хлопает Арсения по плечу. — Ты не знаешь Антоху ещё до конца. Этого пацана Белый сожрать не может, даже если очень захочет. Нихуя это Арсения не ободряет. Но выбора у него тоже нет. В аппаратную заходит Стас. Смотрит на Арсения долго, внимательно. Делает какие-то выводы. Но ничего не говорит. Видимо, вопрос и правда закрыт. Микрофоны у Антона и Руслана ещё не включены. Но Арсений видит, что они о чём-то говорят. Примечательно, что Антон, против обыкновения, садится на место Арсения. Как будто не хочет видеть, как там сидит кто-то другой. Арсений вглядывается. Слова Белого он может прочитать по губам. Не всё, конечно, но смысл улавливает. Очень неприятный смысл. Если кратко, то Руслан довольно едко шутит о том, что в редакции размножаются педики, говорит, что Антон с виду нормальный парень и, мол, не понятно, нахуя ему ебаться с мужиком, да ещё и таким, как Арсений. Слова Белого Арсения не ранят. Это время прошло. Но он переживает, что Антон может разозлиться. Всё-таки он очень эмоциональный. И Арсений видит, как Антон застывает после этих слов. Всего на пару мгновений. А потом поворачивается к Руслану. — А тебе завидно что ли? — с улыбкой спрашивает Антон. — Ну, извини, у вас ничего не могло быть никогда. Он — охуенный профессионал, а ты — уебан. Вы, если честно, не пара. Но хочешь совет? Рефлексируй внутреннюю гомофобию. Жизнь легче станет, отвечаю. Арсений чувствует тепло. Антон всё-таки изумительный человек. И Дима был прав насчёт него. Беда в том, что слова Антона услышал не только Арсений, но и всё остальные, потому что микрофон успели подключить. Понимал ли это Антон? Определённо. Но его, как обычно, это вообще не смутило. Стас удивлённо моргает. Кажется, он не знает, как реагировать. Косится на Позова. И присутствие Димы его как будто отрезвляет. Стас не дурак и должен понимать, что если он сейчас как-то поддержит Руслана, то скандал получится нешуточным. Ребята и за Арсения впрягались. Но Антон, во-первых, был человеком, за которого Позов готов рвать и метать, не глядя на субординацию. А, во-вторых, Антон успел очаровать всех остальных каким-то совершенно особым образом. Агрессивная гомофобия в адрес Антона будет означать прямой конфликт буквально со всей командой. — Заканчивайте трепаться, — говорит Стас спокойно, словно предмет разговора Антона с Русланом — какой-нибудь сериал. — Вывожу через минуту. Возможно, Арсений предвзят. Но в кадре Антон и Руслан смотрятся нелепо. Слишком яркий и очевидный контраст. Нет, справедливости ради, Белый весьма симпатичный мужчина. Его бы просто не взяли ведущим, если бы он не подходил внешне. Но Антон не просто симпатичный. Он реально красивый. И одного взгляда достаточно, чтобы понять, что они в разных весовых категориях. Звучит Антон тоже лучше. Смотрит в кадр увереннее. Говорит чётко, спокойно, плавно. Соблюдает все паузы и интонации, но делает это как-то изящно и благозвучно. Руслан же говорит, как дрова рубит. Предложения рваные, жёсткие. И на таком контрасте сразу очевидно, почему Руслан болтается в утренних эфирах до сих пор, а неопытного Антона поставили сразу в прайм-тайм. После эфира в студию почти сразу же вваливается Матвиенко. Как будто под дверью ждал, чтобы не дать возможности Белому больше ни словом перекинуться с Антоном. Возможно, так всё и было. У Матвиенко особая неприязнь к Руслану. Именно он первым узнал, что весь этот скандал — дело рук Белого. И так сильно рвался начистить ему ебало, что отговорить от этого Серёжу Арсений смог только при помощи Позова. Вот сегодня Арсений как никогда благодарен Серёже за проявленную инициативу. Первым из студии выходит Антон. Тут же находит Арсения взглядом и улыбается. Такое ощущение, что его совершенно не взволновали два часа работы с Белым. И вообще вся ситуация. У Антона какой-то свой взгляд на мир. Словно он живёт во вселенной, где гомофобия — это скорее редкость и пережиток старого общества. — Ужасно хочу курить, — страдальчески заявляет Антон, ослабляя галстук. Из студии выходит Руслан. — А вы, я смотрю, даже не скрываетесь, — едко говорит он. Антон выглядит озадаченным. — Чел, я не ебу какие у тебя проблемы, но свали нахуй, не позорься ещё больше, — предлагает Антон миролюбиво. — Если ты думаешь, что ты первый гомофоб в моей жизни, то я тебя расстрою. Если думаешь, что мне не похуй на твои слова, то расстрою ещё сильнее. Белый смотрит на Антона оценивающе. — Не думал, что педики могут не только сопли на кулак наматывать, как Арсений, но ещё и отвечать. — Ты вообще как-то не особо думаешь, — Антон слегка поворачивает голову в сторону Руслана. Смотрит скучающе. — Типа смелый? — фыркает Руслан. Арсений хочет как-то это прекратить. Но отчего-то чувствует, что нужно дать Антону возможность разобраться самому. Всё-таки Антон сейчас не Арсения защищает. Это скорее про его личное противостояние с Белым. — А кого мне бояться? Тебя что ли? — даже как будто бы удивлён Антон. — Странно угрожать человеку, который на голову выше тебя. И лет на десять моложе. Слушай, я правда курить хочу пиздец. И понемногу начинаю злиться. Что-то в поведении Антона заставляет Руслана отступить. Эта совершенно непоколебимая уверенность и невозмутимость. Конечно, Арсению в таком противостоянии было никогда не победить. Он был слишком напуган, слишком привык прятаться и скрываться. Белый всё же уходит. И Арсений выдыхает. Это ещё, конечно, не означает, что Руслан ничего не попытается выкинуть. Но сейчас он ушёл. И рядом снова только комфортные люди. Ну и Стас. Но его Арсений принимает как неизбежное зло. Антон тащит Арсения в курилку, крепко вцепившись в руку. Держит за предплечье, что позволит избежать косых взглядов. Просто удивительно, насколько тонко Антон чувствует баланс. С кем можно полностью открыться, кого лучше в подробности своей личной жизни не посвящать. Как проявлять нежность к человеку и быть к нему ближе, не вызывая подозрений у других. И лишь в помещении он притягивает Арсения к себе. Утыкается в макушку. Сцепляет руки на талии. И Арсений понимает, что этот день Антону дался тяжелее, чем он показывал. Они стоят так минут пять. Арсений просто наслаждается близостью и чужим теплом. Антон же как будто заряжает внутреннюю батарейку. — А чо эт вообще за хуй? — интересуется Антон, наконец расцепив руки. Арсений понимает, что рассказать всё же нужно. Но сделать это будет сложно. — Мы работали раньше, — произносит Арсений, подбирая слова. Говорить ему всё ещё больно. Так что нужно стараться уместить мысль в короткие предложения. И с паузами. — Вели утренний эфир. Антон не торопит, понимая, что Арсению говорить реально тяжело. Но, хотя бы, больше вроде не чувствует за это вины. — Руслан меня увидел однажды. С парнем. Спросил, что это было. Я рассказал. Думал, мы с Русланом друзья. Много лет вместе работали. Сигарета слегка потрескивает, добавляя происходящему какой-то кинематографичности. Арсений курит и молчит, переводя дух. — Он устроил истерику. Сказал, что не будет работать с пидором. Воля меня в вечер перевёл. Белый ещё больше разозлился. Он давно на утре. Дольше меня. Дальше всё как-то затихло. Я успокоился. А год назад Руслан слил всё Стасу. Дальше ты знаешь. Антон молчит. Не напряжённо, но как будто о чём-то размышляя. Арсений его не отвлекает. Всё-таки день выдался странный. — Арс, — начинает Антон. И лицо его по итогам размышлений светлеет. — Прости меня. Я идиот, но я же не знал. Арсений немного напрягается, потому что не понимает, к чему клонит Антон. За что он вообще извиняется? — Ну, — начинает путанно объяснять Антон. — Я ж на тебя давил. И я не понимал, чо не так. А тут вот оно что. Типа я не подумал, что ты не просто абстрактно боишься. А вот это вот всё. — Что "всё"? — уточняет Арсений, потому что никак не может уловить, к какому выводу пришёл Антон. — Белый этот мало того, что уёбок, так ещё и предатель. И это дерьмо. Конечно, тебе сложно было мне довериться. Не просто в романтическом плане, а вообще. После такой-то хуйни. Короче, мне жаль, что я слишком нагнетал. Арсений улыбается. В этот самый момент он как будто ещё сильнее влюбляется в Антона. — А я рад, — признаётся он. — Кто знает, когда я решился бы. И решился бы вообще. Ты смелый, Антон. Смелее, чем я. Мне с тобой повезло. Нормальный поцелуй им всё ещё недоступен. Но Арсений аккуратно прикасается к губам Антона. Всего на секунду, потому что дольше было бы странно. Но, кажется, этого всё же хватает, чтобы показать, насколько Арсений благодарен Антону за то, что он появился в его жизни.