(Ад)дикция

Арсений ведёт машину, стараясь не превышать допустимую для движения по городу скорость. Получается не очень хорошо. Почему-то ситуация взволновала его сильнее, чем была должна. Возможно, он непроизвольно подхватил тревожное настроение Антона. А, быть может, причина была проще и прозаичнее: всё-таки и Катя, и Дима правда для него не чужие люди. То, что Катя однажды родит, разумеется, новостью для Арсения не было. Но ему как-то даже в голову не приходило, что его роль в данном событии не ограничится свертком из нескольких тысячных купюр, засунутых в общий конверт, и голосовым сообщением в одном из мессенджеров. Так что Арсений оказался не готов к столь стремительному развитию событий. Антон, впрочем, чувствует себя ещё хуже. Он дёргает ногой беспрестанно. Мотает туда-сюда кольцо. И смотрит в телефон невидящим взглядом, полным суеверного ужаса. — Ты нервничаешь так, словно это тебе сейчас придётся рожать, — фыркает Арсений. — Да иди ты, — отмахивается Антон. Но слегка улыбается, успокаиваясь. — Всегда охватывал какой-то ужас, когда я думал об этом процессе. Ну, типа это же довольно крипово. Из липкой слизи, которая по чистой случайности не стала засохшим пятном на салфетке, женщина может соорудить целого, мать его, человека. Арсений смеётся. С такой позиции деторождение он как-то раньше осмыслить не пытался. Вообще, роды его тоже пугали. Арсений помнит, что ему едва стукнул двадцать один год, когда сестра родила Полину. Роды были сложными и долгими. Арсений в этот день как раз сдавал экзамен. Но думать ни о чём не мог. Сдал в итоге на отлично, ответив всего на один вопрос из трёх. Просто преподаватель, Александр Викторович, решил поинтересоваться, всё ли у него в порядке, заметив отсутствующий взгляд студента. Арсений отрешённо пробормотал что-то про рожающую сестру. Тогда преподаватель размашисто расписался в зачётке, похлопал его по плечу и отправил домой. Впрочем, поехал Арсений не домой, а сразу в роддом. Пересекся там с Кириллом, мужем Кристины. Они сидели молча. Лишь курили одну за одной. Момент, когда в окне палаты наконец показалась сестра, прижимающая к груди крохотный белый свёрток, Арсений помнит как в тумане. Это сейчас он не представляет жизни без Поли. Но тогда он смотрел на измученное лицо Кристины и искренне не понимал, стоило ли оно того. Сестра счастливой, вопреки стереотипам, не выглядела. Когда родилась Даша, вторая племянница, Арсений в Омске уже не жил. И даже испугаться толком не успел. Вышел из студии после эфира, заметил четыре пропущенных на телефоне. Три от Кирилла. И один от мамы. Перезвонил свояку. И из бессвязного потока восторженных восклицаний уже не вполне трезвого Кирилла выяснил, что стал дядей второй раз. Почему-то новость Арсения скорее дезориентировала. Он знал, что роды прошли хорошо, лучше чем с Полиной. Знал, что Кристина в порядке и через время ей можно будет позвонить. Но всё равно прижался к стене в каком-то лёгком ужасе. — Всё хорошо, Арс? — спросил Белый (а они тогда ещё работали вместе и не ненавидели друг друга). — У меня родилась племянница, — растерянно пробормотал Арсений. Наверное, со стороны его реакция выглядела странной. Но Руслан тогда лишь по-доброму усмехнулся и предложил Арсению выпить по такому счастливому поводу. Всё-таки к тем, кого Руслан не считает "педиками", он может относиться удивительно чутко. От воспоминаний о Белом Арсений непроизвольно ёжится. — Арс, ну я-то ладно, а ты чего загрузился? — улавливает настроение Антон. — Да вспомнил, как сестра рожала, — признаётся Арсений. И вздыхает. — Восхищаюсь женщинами, добровольно решающимися на этот процесс. Неожиданно у Антона звонит телефон. Они синхронно вздрагивают, полагая, что это Дима. Но звонит Кузнецова, да ещё и по видеосвязи. Довольно быстро становится понятно почему. Судя по шуму и голосам, в технической аппаратной сейчас собралась вся их недобитая "дримтим", включая Стаса. И, оказывается, позвонить Ира решила как раз из-за последнего. — Мальчики, — вздыхает Кузнецова. — Ну хоть вы ему скажите, что раз собираемся все, значит все. Стас бормочет что-то неразборчиво-протестующее. Матвиенко просит не выёбываться, потому что и без этого дел хватает. — Ну ребят, отстаньте вы, — отмахивается Стас. И Арсений с удивлением понимает, что тот смущён. — Это ж для своих тема, только мешаться буду. Ира возмущённо втягивает носом воздух. Серёжа выдаёт лаконичное "пиздец". А Арсений понимает, что решать эту драму скорее всего придётся ему. Интересный поворот. — Стас, — вздыхает Арсений. — Прекращай кокетничать. Тема-то для своих. Но тебе там как раз самое место. Уж из всей нашей команды ты для Позовых больше всех в доску свой. Ну, кроме разве что Антона. Но это другой случай. А из коллег ты и для Димы, и для Кати дохуя всего сделал. Смены миксовал, чтобы никому не приходилось больничный открывать, когда Савина хватала вирус. Подарок за свой счёт купил ей на новый год, когда профсоюз зажал. И Дима с Катей до сих пор об этом не знают. Отпуска Позовым даже без просьб ставил на одну дату и летом. Да даже Димку сейчас поддержать, пока Катя рожает, мы можем только благодаря тому, что ты подсуетился. Так что не выёбывайся, правда. Если весь коллектив, значит весь. Без исключений. И лишним не будет никто. — Бесишь ты, Арс, своей рациональностью иногда пиздец, — смеётся Стас. — Ладно, вас понял. Тогда начнём мутить торжественную часть. А вы держите нас в курсе, хорошо? — Договорились. Боковым зрением Арсений отмечает, как растерянно Антон косится на свой телефон. Сначала Арсений думает, что это такая реакция на то, что сам Антон участия в диалоге не принял. Но ошибается. — Поражаюсь, как ты можешь с ним так спокойно общаться после всего. Ещё и вещи какие-то приятные говорить. Арсений неопределённо фыркает. — Да понимаешь, Антош, он в целом-то хороший мужик, — наконец формулирует Арсений. — Гомофоб, это да. Но даже тут Стас — не худший вариант. А как начальник вообще молодец. За своих всегда впрягается. И он ведь не цену себе сейчас набивал. Просто столкнулся с тем, что не может понять и принять. А команда его смогла. И это нихуёвый такой барьер. Он ехать на торжество сразу не собирался. И, видимо, даже не думал, что у ребят будет другое мнение. — Тебя послушать, так он чуть ли не святой, — Антон не может удержаться от сарказма. — А люди в принципе редко когда бывают абсолютно плохими, — спокойно парирует Арсений. — Не только Стас. Даже тот же Руслан. Поступил он как мудак, но только со мной. Потому что конфликт убеждений случился. А вообще-то может и поддержать, и помочь когда надо. Антон молчит. Долго и напряжённо. Арсений даже гадать не берётся, какие мысли сейчас крутятся у того в голове. — Думаю, я понимаю о чём ты, — вдруг тихо говорит он. — Может, не самый удачный момент. Но, мне вот кажется, что Андрей тоже не плохой человек. Разумеется, ситуация в кафе должна была догнать Антона. То, что в суматохе он немного забылся, не означало, что такая встреча пройдёт безболезненно. Ревности Арсений не чувствует. Скорее даже облегчение, потому что у Антона сейчас есть все шансы наконец отпустить ситуацию. — Понимаешь, — голос у Антона нервный и хриплый. — Я сначала много думал, что я сделал не так. Потом ненавидел его. А сегодня посмотрел, послушал и понял, что Андрей испугался. Это нихуя его не оправдывает, конечно. Там и без страха много говна, типа ситуации с Тучей. Но, наверное, страх может подтолкнуть человека к попытке подстроиться под стандарты общества. Особенно если ты бисексуал и теоретически можешь не ломать себя через колено. Эта мысль заставляет задуматься самого Арсения. Действительно, у него варианта со счастливой женитьбой на очаровательной девушке не было никогда. Не заложено в программу. Так что вечный страх быть разоблачённым и подвергнутым осуждению Арсению пришлось принять как неизбежную данность. — Ты тоже би, — зачем-то говорит Арсений. Это не попытка поддеть Антона или поймать на лжи, ни в коем случае. Просто он снова чувствует, что отбирает у того шанс на нормальную и спокойную жизнь. — Серьёзно думаешь, что я однажды тебя брошу и попытаюсь жениться, только для того, чтобы быть "нормальным" в глазах общества? — предсказуемо язвит Антон. — Нет, я не это имел в виду, — Арсений отвечает спокойно, не оправдываясь. Он действительно не пытается сейчас устроить сцену. Просто размышляет. — Но ты можешь не проходить через весь этот пиздец. Не быть объектом ненависти для ребят вроде Стаса или Руслана. Быть тем, с кем они ведут себя как нормальные мужики. Антон вздыхает. — И чем я буду лучше Андрея? — серьёзно интересуется он. — Помимо общей хуеты, которую он натворил, страха и абсолютно нечестного отношения к той несчастной девушке, он же самого себя попытался наебать. И даже так не смог стать "нормальным". Если бы я влюбился в девушку, то я бы встречался с девушкой. Но я влюбился в тебя. И нихуя об этом не жалею. Есть разница, Арс. Жениться, потому что нашёл подходящего человека. Или ради социального одобрения. Не, нахуй надо. В этом, конечно, весь Антон. Вещи, которые часто заставляют Арсения серьёзно заморачиваться, он воспринимает максимально просто и ясно. Возможно, однажды Арсений научится этой магии. Машина подъезжает к роддому имени Баумана, до которого Арсения заботливо довёл навигатор. Парковка забита так, как будто рожать резко решила добрая половина Москвы. Не без труда Арсений находит место и глушит мотор. Антон смотрит на Арсения с ужасом. Сложно понять, почему его настолько пугает эта ситуация. Впрочем, Антон склонен к повышенной тревожности. Да и в целом — живой человек, имеющий право на любые слабости. Но, пожалуй, поддержать друга в таком состоянии Антон точно не сможет. Поэтому Арсений поворачивается к нему и берёт за руку. Осторожно поглаживает пальцами тыльную сторону ладони, вырисовывая какой-то хаотичный узор. Антон смотрит внимательно. Без напряжения, но так, словно пытается максимально впитать этот момент. — Всё будет хорошо, слышишь? — успокаивающим тоном произносит Арсений. — Больница хорошая, врачи хорошие, у Кати уже есть опыт, никаких серьёзных проблем на протяжении всего срока не было. — Я знаю, просто... — Антон начинает говорить растерянно, как будто собирается поделиться чем-то весьма серьезным и важным. Но в последний момент он останавливает себя. — Загнался чутка. Хуйня, короче, забей. Ща перекурю и буду огурцом, не пугать же Савину своей кислой рожей. У Арсения есть ощущение, что никакая не хуйня за этим стоит. Но Антон явно даёт понять, что сейчас говорить не собирается. Настаивать смысла нет, в том числе и потому, что это реально может загнать обоих в подавленное состояние, которое никому не поможет. Единственное, что способен сделать Арсений — прижать Антона к себе настолько крепко, насколько позволяет дутая зимняя парка. Не лучший тактильный контакт, но отличный способ показать человеку нежность, которую испытываешь. Взгляд Антона становится более спокойным. И теперь они готовы выйти из машины. В конечном итоге Антон даже решает отказаться от сигареты, чтобы побыстрее присоединиться к Диме. Тот зачем-то топчется на улице. Они идут по заснеженной, не слишком хорошо расчищенной дорожке больничного двора. Арсений снова ловит флешбэки с того летнего дня, когда родилась Полина. И даже начинает чувствовать легкое волнение в перемешку с предвкушением. Метрах в десяти от входа в отделение Арсений замечает ссутулившуюся фигуру Димы. По едва видному дымку, поднимающемуся в воздух, можно догадаться, что Дима курит. Вообще-то он бросил полтора года назад. Но Арсений не может его винить. Повод для срыва веский, тем более, что вряд ли это снова перерастёт в зависимость. Курить на территории роддома явно нельзя, но персонал скорее всего в конец заебался гонять нервных отцов, которые наверняка собираются под окнами каждый день. Позов их не замечает. Зато отлично видит Савина, возившаяся до этого в снегу. Она вдруг резко срывается с места и начинает бежать в их сторону. Антон привычным и отработанным движением сгибает ноги в коленях так, чтобы оказаться на уровне роста девочки. Расставляет руки в стороны. И когда Савина добегает, Антон легко подхватывает её. — Привет, — радостно говорит Савина. Её переполняет тот тип оптимизма, который может быть свойственным только пятилетнему ребёнку, в целом понимающему, что за событие происходит, но явно не посвящённому в нюансы, которые знают взрослые. — А мама пошла за братиком! Ой, — Савина замечает Арсения. — Здравствуйте. — Привет, — здоровается Арсений. Несколько раз он с дочкой Димы и Кати уже виделся. Но Савина его, конечно, вряд ли помнила. Знакомиться снова, пожалуй, было бы странно. А, может, и нет, но Арсений, не часто взаимодействующий с детьми кроме Полины и Даши, оказывается сбит с толку. К счастью, ситуацию с характерной детской непосредственностью решает сама Савина. — Антон, а это кто? — шёпотом, но совершенно не тихим, спрашивает она. — Это Арсений... — Антон делает паузу, кажется, слегка смутившись. — Он мой друг. В статусе друзей Арсений и Антон в действительности не были, пожалуй, никогда. Но объяснять такое пятилетнему ребёнку будет весьма тяжело, да и вряд ли необходимо. Но Савина и тут умудряется удивить. — Как Андрей? — вдруг интересуется она. Теперь растерянность чувствует уже Арсений. Хотя, какого-то внезапного поворота событий в этом нет. Никто никогда не скрывал, что Антон ходил вместе со своим бывшим парнем в гости к Позовым. И Савина явно была знакома с Андреем. А как иначе? — Да, — со смешком соглашается Антон. — Как Андрей. Арсений предпочитает не вмешиваться в этот диалог. И чувствует явное облегчение, когда они наконец подходят к Диме. Арсений жмёт Позову руку, похлопав по плечу. Антон же утягивает в крепкие объятия. Видимо, уровень их дружбы позволяет и такое. По крайней мере оба не видят в этом ничего странного. Расстановка сил складывается так, что Савина утаскивает Антона показывать снеговика, которого она наполовину успела вылепить. А Арсению достаётся уже привычная роль — болтаться рядом с встревоженным мужчиной, который вот-вот станет отцом. — А почему вы на улице? — интересуется Арсений. Время года всё же не слишком располагает, а правила сейчас в роддомах стали куда мягче. — Мы вообще изначально планировали партнёрские, — Дима оглядывается по сторонам и, не найдя поблизости урны, старательно втаптывает окурок в снег. — Но потом как-то подумали, что будет не очень честно Савину дома оставлять, пусть и с няней. Она ж знает, что мама сегодня брата заберёт. Оба замолкают. Тишина ощущается немного неловкой. Арсений уважает Позова, уважает Катю. Но всё равно, как и Стас, невольно чувствует себя лишним гостем на этом событии. — А если замёрзнете? — всё же уточняет Арсений, просто чтобы прервать молчание. — Да мы периодически в машину ходим греться, там термос с чаем, — отвечает Дима, усмехнувшись. По-доброму так, словно оценив заботу Арсения. — Вас с Тохой тоже отогревать будем. Стас всем головы оторвёт, если кто-то из вас с простудой свалится. Почему-то упоминания Антона и работы разряжают обстановку. Как будто Арсению требуется периодически заземляться и вспоминать, что привычная картина мира, выстроившаяся с годами, изменилась. И теперь Арсений — человек, которого Антон по каким-то одному ему известным причинам выбрал в качестве пары. А это меняет многое. — Ты чо вдруг завис? — проницательный Позов чувствует перемену в настроении Арсения. — Пытаюсь переварить тот факт, что моя жизнь с появлением Антона кардинально изменилась, — честно признаётся Арсений. Дима весело фыркает. — Ты типа только сейчас это заметил? — Нет. Но если бы не это, я бы вряд ли приехал в роддом, в котором рожает Катя. Аргумент железный, знаешь ли. Эта фраза Позова смешит. Ну, по крайней мере он больше не такой напряжённый и сутулый, так что Арсений может засчитать это за какой-никакой, а успех. — Ты много думаешь, — заключает Дима, отсмеявшись. — И не всегда о том, о чём нужно. Тебе Антон что-нибудь об Андрее рассказывал? — в качестве ответа Арсений просто кивает, решив, что история о встрече в кафе сейчас будет не слишком уместна. — Ну вот ты думаешь, что я бы позвал его сюда, будь он на твоём месте? Да нихуя. Не, я его уважал, нормально воспринимал, никакого говна. И на выписку — почему нет? А этот момент всё же для своих. — С каких пор я свой? — спрашивает Арсений быстрее, чем успевает обдумать ситуацию и прийти к выводу, что вопрос несколько грубо звучит. Дима вздыхает. И в этом чувствуется атмосфера того разговора в аппаратной, когда он песочил Арсения как ребёнка, втолковывая очевидные истины. — Да нам-то с Катей ты всегда как человек нравился, — спокойно объясняет Позов. — В друзья не набивались, тебе это как-то было и не нужно. Ну и мы от этого не умирали. Ты на работе держишь дистанцию, все её соблюдают. Но тебя, вообще-то, все в коллективе любят. Ты когда уволиться после ситуации со Стасом и Белым хотел, заявил, что не хочешь, чтобы тебя терпели, закрывая глаза на то, кто ты есть, из-за необходимости. Но тебя никому не приходится терпеть, Арс. Даже Стасу, хотя так и не скажешь. Так что выкинь всю эту дурь из бошки. Ясен хуй, начав встречаться с Антоном, ты явно станешь со мной и Катей пересекаться чаще. Хотя всегда можешь отказаться куда-то идти, если не хочешь. Просто знай, что мы тебе рады не потому, что ты парень Антона. А потому что ты — это ты. Арсений достаёт из кармана пачку сигарет, не выдержав обрушившихся эмоций. Это невероятно странно слышать. И точно придётся хорошенько обдумать. Дима сказал много вещей, на которые Арсений никогда не обращал внимания. Вернее, он прекрасно осознавал, что держит дистанцию с коллегами. Но даже не думал, что кто-то до Антона в принципе хотел бы с ним сблизиться. Ну, разве что с Серёжей сложились весьма приятельские отношения. Но тут во многом свою роль сыграли совместные походы в бассейн. — Это... неожиданно, — признаётся Арсений. — Под таким ракурсом на ситуацию как-то не смотрел. Дима, тоже закуривший, недовольно прикрывает сигарету рукой, чтобы защитить её от начавшегося снегопада. — Да ты, судя по всему, вообще ничего вокруг себя не замечаешь, — подмечает он. Справедливо, но всё равно как-то неприятно слышать. — Ты, походу, и ситуацию с Белым до конца не выкупил... Эта фраза заставляет Арсения напрячься. Он, конечно, привык к упоминаниям бывшего коллеги. Особенно в ситуациях, когда дело как-то касалось гомофобии. Но в таком контексте это было слегка неожиданно. — А что с Белым? Дима берёт паузу, как будто что-то обдумывая. Затягивается. Выпускает дым. Слегка жуёт губу. — Ща, секунду, — он поворачивается в сторону Савины и Антона. — Шаст, идите в тачку погрейтесь. Савина уже двадцать минут гуляет, ноги и руки, наверное, ледяные. Ключи у неё в куртке. Антон кивает и машет рукой, словно заверяя, что всё будет сделано в лучшем виде. Затем берёт Савину на руки. Девочка звонко смеётся. Когда они уходят, Дима снова задумчиво смотрит на Арсения. — Если что, я не Антона отослал на всякий случай, а реально отправил дочь греться. Она и так дохуя на улице проторчала, — поясняет он, то ли оправдываясь, то ли оттягивая разговор. — Вообще, Арс, это конечно нихуя не моё дело, знаю я об этом, потому что оказался не в то время и не в том месте, а рассказывать точно не должен. Но ты сам нихуя не срастишь в своей голове. И вы с Белым продолжите бессмысленно бодаться. — Дим, — умоляюще говорит Арсений. — Пока вообще понятнее не стало. — Да знаю я, — Позов прикуривает ещё одну сигарету. — Короче, началом стало как раз твоё стремление держать дистанцию. В основном люди вокруг тебя замечают это, жмут плечами и принимают правила игры. А Руслану въебалось в голову, что вы можете стать кентами. Это его слова, не мои. Я слово "кент" терпеть не могу. И вот потихоньку ситуация шла по пизде. Ты непрошибаемый, он отбитый. И в какой-то момент Руслана, хотя и до, и после он интересовался только женщинами, тупо перемкнуло. Хуй знает, может, хотел построить коннект, но перестарался. Я-то вообще придерживаюсь теории о флюидности ориентации. Может, ты случайно Руслана из его привычной среды и выбил. Но суть в чём. Я его оправдывать не собираюсь, гондон он тот ещё. Но просто прикинь, как он сам от себя охуел. И, ну, внутренняя гомофобия, блядь, страшная штука. И вот Руслан продолжает работать, пытается всё же с тобой наладить общение, а фляга свистит и ненависть к себе с каждым днём растет. А потом он увидел тебя с парнем, вы поговорили, и тут то он ебу и дал окончательно. Вероятность отношений с тобой он даже в мыслях не допускал, при этом осознавать, что ты с каким-то другим мужиком и тебя это вообще не парит, было больно. Ну и вышло то, что вышло. У Арсения ощущение, что ему внезапно за шиворот насыпали ледяного снега. Реакцию на рассказ Димы нельзя назвать удивлением. Больше для этого подходит слово "ахуй". — Ты, конечно, не расскажешь, откуда всё это знаешь, — убеждённо заявляет Арсений. — Ну бля, — жмёт плечами Позов. — Вот как раз это уже не самая личная часть, так что пофигу как-то. Тем более ничего эпичного нет. После всей этой истории он однажды прямо в курилке нахуярился. Я ж тогда ещё курил. Ему нужно было выговориться, я выслушал. Руслан не брал с меня обещания никому не рассказывать. Я сам молчал по этическим соображениям. Да и думал как-то, что ты хотя бы догадываешься о чём-то. Но щас смотрю, что нет. А с историей надо что-то решать. Вы ж уже по инерции эту вражду тащите. У него за столько лет всё вполне отболело. Ты тоже весьма неплохо адаптировался. Антон, правда, своим появлением обстановку накалил. Но это уже не столько ревность, сколько злость на то, что у Шаста получилось всё, чего Руслан за годы не смог добиться. И даже больше. Голова немного кружится. Переварить всю эту информацию оказывается не так уж и просто. — И что теперь делать? — растерянно бормочет Арсений. — Да ничего, — миролюбиво советует Позов. — Просто отпустить эту историю для себя. И не париться за Антоху, он взрослый человек и прекрасно решает свои проблемы. Тебе, конечно, захочется защитить. Но если Руслан и начнёт ещё раз какую-то хуйню исполнять или цепляться, то это будет уже не твоя война. И вот когда ты отпустишь, а Шаст забьет хуй, Белый без отклика угомонится. Хотя вам бы поговорить, конечно, но, думаю, к этому вы оба ещё не готовы. — Дим, вот скажи мне, как, сука, вышло, что у тебя жена рожает, а мы тут мне психотерапию устраиваем? — Арсений чувствует веселье. Ему есть о чём подумать, но пока стоит сосредоточиться на более важных событиях. — Я так отвлекаюсь и меньше нервничаю. И в этот самый момент у него звонит телефон. Позов достаёт смартфон дрожащей рукой. Из спокойного он почти моментально становится напряжённым, как взведённый курок. Дима отвечает на звонок и слушает собеседника. Затем убирает телефон обратно в карман и вдруг начинает смеяться и плакать одновременно. — Мальчик. 5 200, — говорит он.