(Ад)дикция

Ресторан, который ребята забронировали для эпичной посиделки, оказывается довольно приятным по атмосфере. Ещё и украшен какими-то дебильными шариками, цветами, распечатанными на офисном принтере картинками пухлых младенцев. Выглядит всё это максимально кошмарно, но удивительно уместно. Арсений подозревает, что это преступление против вкуса — дело рук Иры Кузнецовой и... нет, не Жени, как могло бы показаться. А Серёжи Матвиенко. Они знакомы достаточно, чтобы Арсений успел изучить его чувство юмора. И младенцы — явно идея Серёжи. Коллектив собирается только из самых близких. Троица, звонившая Антону. Само собой Дима, Антон и Арсений. И Женя, куда же без неё. Так уж вышло, что она стала частью команды, хотя вообще-то гримирует половину ведущих. Никто, впрочем, никогда не был против. Женя и с Антоном сошлась буквально с первых дней. Такой вот она человек. Бронировать ребята решили целую кабинку, несмотря на то, что компания у них не слишком большая. С другой стороны, остальные гости заведения шарикам и младенцам обрадовались бы вряд ли. Кабинка достаточно закрытая, чтобы создавать иллюзию приватности, но позволяет видеть зал. Арсений такие места любит больше, чем просто отдельные комнаты. В чем смысл визитов в заведения, если в итоге ты сидишь, наглухо забаррикадировавшись? С тем же успехом можно просто собраться в квартире и устроить типичную попойку, отдающую ностальгическим духом студенчества. Вечеринка набирает обороты стремительно. И Арсений радуется, что предварительно съездил домой и оставил машину. Ясное дело, за руль он садиться и не планировал. Но при таком экстремальном досуге всё равно становилось немного спокойнее от осознания, что автомобиль в безопасности, у дома, и за ним не придётся никуда ехать на следующий день. Стас немного скован, и это заметно. Но враждебного настроя от него нет, несмотря на то, что Антон (тоже слегка захмелевший) решает, что личное пространство Арсения — теперь и его личное пространство тоже. Он устраивается на диванчике полубоком, вытянув в проход длинные ноги. Корпусом прижимается к Арсению, головой опираясь на плечо. Это в принципе его излюбленная поза. Правую руку Антон решает устроить на колене Арсения, а в левой держит бокал с пивом. В таком положении самому Арсению ничего не остается, кроме как приобнять Антона, устроив руку почти у бедра. Публичная тактильность Арсения всё ещё смущает. Но компания действительно безопасная и принимающая. А со стороны зала видно только головы собравшихся, да и то не всех, а лишь тех, чей рост выше ста восьмидесяти сантиметров. В список, к слову, помимо Антона и Арсения входит ещё и Женя. Отношение официантов тут действительно особой роли не играет. И, самое главное, теперь Арсений понимает, что у Антона есть свои причины для острой реакции на ситуацию, в которой может показаться, что партнер стыдится. Арсений не стыдится. Он не привык расслабляться вне стен квартир и безопасных клубов, старается не забывать об осторожности. Но точно не стыдится. Поэтому сейчас позволяет себе просто радоваться близости Антона. Единственным напрягающим элементом по-прежнему остаётся Стас. Но, удивительным образом, тот разговор по пути в роддом и правда помог Арсению успокоиться на этот счет. Им обоим неловко и не совсем понятно, как себя вести в присутствии друг друга вне работы. Но это не глухая ненависть, что делает ситуацию сильно легче. Словом, Стас старается изо всех сил держать лицо и не показывать свою скованность. Серёжа травит какие-то анекдоты средней степени пошлости. Ира всех активно фотографирует. Женя обсуждает с Антоном комиксы. Дима восторженно напивается. А Арсений... просто наслаждается моментом и обстановкой. В какой-то момент Арсений решает, что пора выйти на перекур. Антон в этот момент что-то увлечённо доказывает Жене, так что на приглашение лишь отрицательно машет головой. Может, это и к лучшему. Вся эта обстановка, насыщенный на события день и алкоголь устраивают Арсению серьёзную перегрузку. Перекур в одиночестве — отличный способ восстановить социальную батарейку. Но планам Арсения сбыться не суждено. Он выходит на морозную улицу, на ходу запахивая пальто, чтобы не продрогнуть на ветру, и сталкивается взглядом с Русланом. Твою мать. На несколько секунд оба замирают, не зная что делать. Первым в себя приходит Белый. Он издаёт какой-то странный звук — что-то среднее между кашлем и сдавленным сипом. Как будто от неожиданности ему передавило голосовые связки. — Привет, — всё же здоровается он, отводя взгляд. — Не ожидал тебя увидеть здесь. — Привет. У Димы сын родился. Мы небольшой междусобойчик устроили. А ты какими судьбами? Почему-то Арсению кажется, что лучшая стратегия сейчас — сделать вид, что они просто едва знакомые коллеги, проигнорировав весь этот паскудный бэкграунд, который тащится за ними не один год. Кажется, выяснение отношений со скандалом и битьём лиц не нужно сейчас обоим. Да и взрослые люди, в самом-то деле. — Да я часто тут бываю, — отмахивается Руслан. — Живу недалеко. — Понятно. Они курят в тишине. Говорить, в принципе, особо не о чем. Вернее есть одна важная тема, но поднять её — задача непосильная. Хотя недавний разговор с Димой, лёгкое опьянение и банальная усталость от всех этих призраков прошлого, следующих за Арсением, невольно вызывают желание начать разговор. Но главное тут, пожалуй, понимание того, что Арсений действительно должен отпустить ситуацию. Закрыть гештальт, как это сегодня же сделал Антон в случае с Андреем. Строго говоря, Руслан Арсению раньше нравился. Не в романтическом плане, конечно, а как человек. Может, и в романтическом бы привлёк, но тогда Арсений ещё был более хорош в самоконтроле. Гетеросексуальные мужчины всегда были строгим табу для него. Отношения с коллегами — тоже. Так что Арсений просто даже не думал никогда в эту сторону, как не сделал бы этого ни с Димой, ни с Сережей, ни с кем-то ещё. Только с Антоном строгая программа жизни Арсения дала сбой. Но тут даже не было его вины. Просто Антон и сам не отставал, оказывая ответные знаки внимания. Ну, и, это Антон. Шансов не влюбиться в него у Арсения, кажется, не было изначально. Но Руслан нравился Арсению как человек. Во время работы на утренних эфирах Арсений ещё не был настолько отстранённым. Он допускал, что с коллегами можно не только общаться в стенах редакции, но и дружить. И кандидатом на роль друга видел Руслана. Но, наверное, даже в этом случае облажался, не сумев разглядеть ответное желание завязать дружбу. — Слушай, — несмело начинает Арсений. — Мне кажется, нам нужно поговорить. Причём давно. Ты можешь относиться ко мне как угодно, конечно. Но ты достаточно умный человек, чтобы сохранять лицо. А недавняя сцена в студии с Антоном, она ж очень некрасивая была. Совершенно на тебя не похоже. Вообще-то истерика из-за показного нежелания работать "с пидором" была куда более некрасивой. И тоже совершенно не похожей на Руслана. Но теперь-то Арсений знает, что причиной этому была, что поразительно, вовсе не гомофобия. В таком контексте он даже может эмоции Руслана как-то понять. Не принять и простить, нет. Но осознать, взглянув со стороны. Арсений ждёт, что Руслан начнёт как-то огрызаться или спорить. Но тот грустно усмехается. — В своё оправдание могу сказать, что твой пацан недалеко ушёл, — в этой фразе нет укора или злобы. Такое ощущение, что Руслан признаёт, что перегнул. — Сколько ему? — Двадцать пять. — А, ну понятно. Тогда да, косяк исключительно мой, — соглашается Руслан. — Меня в его возрасте тоже мало ебало, насколько корректно устраивать такие сцены на работе. Арсений против воли хихикает. — Говоришь так, словно что-то изменилось. Обстановка, что удивительно, не разряжается, а становится более напряжённой. Руслан как будто захлопывается. По крайней мере взгляд его становится мрачным, а выражение лица непроницаемым. — Арс, скажи мне, что ты и сам знаешь, почему всё так произошло, — вдруг почти умоляюще говорит Белый, снова отводя глаза в сторону. Сигареты у обоих уже перестали тлеть, а от мороза становится ощутимо дискомфортно. Но Арсений ни за что не сдвинется сейчас с места. — Знаю. Больше на это сказать ему нечего. Свою ориентацию Арсений принимал тяжело и болезненно. Наложилось множество вещей, не в последнюю очередь, — страх осуждения со стороны родителей, которые, в конечном итоге, действительно осудили. Но позже, когда Арсений достаточно крепко стоял на ногах, чтобы принять это. Что должно происходить в голове у человека, который растет и формируется как личность в гомофобной России, будучи при этом гетеросексуальным, когда случается кризис ориентации, Арсений даже не представляет. Но догадывается, что это очень страшно и больно. — Не знаю, поверишь ли... Но мне жаль, — продолжает Руслан вымученно, через силу. Наверное, он тоже устал от этой истории. — Поверю, — мягко соглашается Арсений. — Никогда не думал, что ты плохой человек. Правда какое-то время не знал, что запутавшийся. Мне тоже жаль, что я не смог видеть дальше своих страхов и травм. Руслан вытаскивает из пачки ещё одну сигарету и начинает истерически смеяться. — Бля, Арс, вот что у тебя в бошке? Мне нахуй никогда не понять, Иисус ебаный, — он делает паузу, а затем неожиданно продолжает. — Как думаешь, а если бы я тогда не был трусливым долбоебом, у нас бы что-то вышло? — Полагаю, что нет, — Арсений старается подбирать слова осторожно, чтобы не ранить ни Руслана, ни себя. — Видишь ли, я тоже тогда был трусливым долбоебом. Да ничего, собственно, не изменилось. Но тогда... Я бы не позволил себе какие-то отношения на работе. И не смог бы довериться человеку, который до этого считал, что он гетеро. Без обид. Тут вообще вопрос не в тебе, а в моих тараканах. Руслан слегка расслабляет мышцы, словно принимая этот ответ. Кажется, буря миновала. — Тогда личный вопрос. Можешь не отвечать, если не хочешь, потому что с какой стати, но как тогда у пацана получилось? От упоминания Антона Арсений искренне улыбается. И думает, что действительно, это именно у Антона всё получилось. А сам Арсений вёл себя ничуть не лучше, чем в ситуации с Русланом. И его заслуги тут нет, по крайней мере до экспресс-психотерапии от Дмитрия Позова. — Наверное, в отличие от нас с тобой он не был трусливым долбоебом. Хотя я, например, не изменился. И чуть всё не засрал, причём феерично. Думаю, нам с тобой повезло, что ты тогда не решился попробовать. Я Антона оттолкнул изначально с ужасной истерикой, потому что думал, что он гетеро. И испугался происходящего. Антон-то не гетеро. И именно благодаря этому у нас вообще была возможность что-то исправить потом. Как ты понимаешь, в нашем с тобой случае всё бы обернулось полной катастрофой. Больше говорить, кажется, не о чем. Вот именно эти фразы стали той самой неозвученной правдой, которая мешала забыть всё и двигаться дальше. После обоих гомофобных скандалов со Стасом Арсению удавалось довольно быстро оправиться и вернуться в нормальное рабочее русло. Пожалуй, дело было как раз в том, что в этих историях никогда не было чего-то личного. Стас просто человек, сформировавшийся в гомофобной среде, который не понимает, как состыковать свои взгляды на жизнь и обязанности руководителя, оказавшиеся на разных сторонах одной плоскости. С Русланом проблема всегда была более глубинной. — Может, и правда хорошо, что всё оно так закончилось, — резюмирует Руслан. И затем, хотя вот этого уже ничего не предвещало, одним движением приближается к Арсению и аккуратно касается его губ своими. Это не поцелуй. Это что-то вроде точки, которую Белый решил поставить во всей этой истории. Арсений не двигается. С одной стороны он цепенеет от шока, с другой — в глубине души не хочет мешать Руслану ставить голову на место. Интуитивно чувствует, что тому сейчас всё это нужно именно вот так. Сделать то, чего так долго не мог, но так, чтобы не пошатнуть психику. И понять наконец, что не так всё это было и необходимо. Руслан отстраняется. — Ну ладно, — говорит он с ледяным спокойствием. — Бывай. — И ты. И вся эта ситуация заставляет Арсения чувствовать себя разбитым. Ожидаемого облегчения нет, оно придёт позже. А сейчас есть бесконечная усталость от множества эмоций, которые пришлось испытать. Но когда Арсений поворачивается ко входу, он понимает, что проблемы только начинаются. В дверном проёме, прислонившись к стене спиной, стоит Антон. И одному богу известно, как много он видел. Антон смотрит совершенно спокойно. А Арсений застывает от ужаса. Вспоминается невольно утренний разговор, в котором Арсений говорил, что точно не предаст. Он и не предавал, но разве теперь это объяснишь? — Арс, — вздыхает Антон. — Прекрати смотреть так, словно тебя сейчас вот-вот инсульт разобьёт. Я не только видел, но и слышал достаточно, чтобы всё понимать. Просто не хотел вмешиваться. Ну, как ты с Андреем. Хотя я сейчас в ахуе, конечно. Я когда в студии шутил про внутреннюю гомофобию, не думал, что в точку попаду. Арсений продолжает стоять на месте, не в силах сдвинуться. Мысли в голове превращаются в какую-то сумбурную кашу. Краем сознания он понимает, что Антон, вроде бы, всё понял и понял правильно. Но в полной мере осознать этот факт не получается. — Иди сюда, — не выдерживает Антон и подходит сам, заключая Арсения в объятия. — Ну ты чего так испугался, не сделал же ничего плохого. Он ласково приподнимает подбородок Арсения и заглядывает прямо в глаза. Арсений не видит во взгляде напротив ни злости, ни обиды, ни разочарования. Только спокойствие и нежность. — Я тебе с утра пообещал, что ты можешь не бояться с моей стороны предательства, а тут такой пиздец, — всё же подбирает Арсений слова, позволяющие объяснить причину своего страха. — Арс, — вздыхает Антон. — Предательство — это как с Андреем, когда человек несколько месяцев живёт на два фронта, признаваясь в любви и параллельно с этим занимаясь сексом с другой девушкой. А сейчас тебя поцеловали без твоего согласия, в этом нет твоей вины. Я, кстати, в тот раз в клубе тоже хорош был, еблан. Но если возвращаться к этой ситуации. Я даже понимаю, в принципе, зачем Белый это сделал. И рад. Наверное, чтобы построить что-то настоящее, нужно отпустить всю хуйню из прошлого. Мы с тобой молодцы, за один день раскидались. По логике происходящего Арсений ожидает, что теперь уже Антон его поцелует. По крайней мере Арсений бы так сделал, но не решается из-за того, что они находятся на людной улице, где пройти может кто угодно. Но Антон не целует, хотя уж он явно не испытывает страха. — Пойдем, — вместо этого предлагает он. — Там нас уже все потеряли. Они заходят в помещение и Арсений всё же негромко говорит: — Я думал, что ты меня поцелуешь. — С ума сошёл? — фыркает Антон. — Чтобы наш первый нормальный поцелуй прошёл вот так? Да щас. О, ну конечно. Разумеется, Антона остановил не страх, а желание сделать всё максимально правильно, по его собственному мнению, не смешивая два разных по настроению момента. — Ну наконец-то! — восклицает с притворным возмущением Стас, как будто больше всех ждал возвращения Арсения. Впрочем, кто знает. Арсений перестал что-либо понимать после всей этой истории с Русланом. В людях он, кажется, разбирается хреново. — Что тут интересного произошло без нас? — спрашивает Антон, стаскивая куртку. Он суетливый и шумный, что отвлекает Арсения от размышлений и заставляет сфокусироваться на окружающей обстановке. — Дима — в говно, — хихикает Ира. Сама она, впрочем, тоже не далеко уходит от этой точки. К счастью, за её благополучием следит почти трезвая Женя. А за Позовым, по всей видимости, — Сережа, судя по тому, что оба отсутствуют. Антон мгновенно становится серьёзным. — Где он сейчас? — Да в туалете с Серёжей, — подтверждает догадку Арсения Женя. — Его бы домой. — Ага, — соглашается Антон и тут же начинает идти в сторону туалета. Арсений реагирует с опозданием и теперь вынужден его догонять. В ресторане играет громкая музыка, и некоторые отдельные смельчаки отчаянно околачиваются возле небольшой сцены. Конечно, при ярком освещении отрываться под Сергея Лазарева не слишком комфортно даже самым пьяным из гостей. Антон распахивает дверь в туалет. Возле одной из кабинок, прислонившись к стене, стоит Серёжа. Он выглядит довольно спокойным, но Арсений знает, что сейчас Матвиенко скорее всего внимательно прислушивается к происходящему в туалетной кабинке, за дверью которой, судя по всему, и скрылся Позов. — Как он? — спрашивает Антон. — Да порядок. Вот утром будет плохо, это да. А так... Обычный перебравший Поз. Ща проблюется, "Полисорба" выпьет и можно домой везти. Серёжа среди них всех — единственный трезвый человек. Он в принципе не пьёт. Жизненное убеждение такое у человека. Арсений поначалу думал, что за этим скрывается какая-то мрачная история победы над алкоголизмом. Или речь идёт о проблемах со здоровьем. Но, оказалось, что это просто позиция Матвиенко, ничем извне не подкрепленная. Он никогда не пробовал ни алкоголь, ни сигареты, и начинать не собирается. При этом Серёжа ни к кому не относится с осуждением. Даже сейчас, когда состояние Димы явно оставляет желать лучшего, он продолжает сохранять спокойствие и никак не пытается подчеркнуть собственное превосходство. — А где сейчас Савина? — вдруг озвучивает Арсений мысль, внезапно пришедшую в голову, подумав о том, что Позов вряд ли сможет присмотреть за дочерью, когда вернётся домой. — С няней. А вот Поз сегодня у меня ночует, нечего ей смотреть на него в таком состоянии, — успокаивает Антон. — Подвезти? — предлагает Матвиенко. — Если это чудо заблюет вдруг салон мне, то проблем всё же будет меньше, чем при разборках с таксистом. — Да, было бы супер, — соглашается Антон. Дверь кабинки распахивается и из неё почти вываливается Позов. Выглядит он крайне потрёпанно и устало. Винить или осуждать его Арсений не может. Он помнит, каким неадекватным было поведение зятя, когда Кристина родила Полину. Так что Дима ещё весьма прилично держится. — На, — Серёжа вручает Позову стакан с мутной жидкостью, который, оказывается, всё это время держал в руках. Дима послушно выпивает залпом и морщится. — Гадость, — заключает он. — Водка, полагаю, всяко не вкуснее, — усмехается Матвиенко. Антон подходит к Диме, аккуратно подхватив под локоть. — Поехали, Поз. Отдохнёшь, проспишься... — он почти уговаривает, хотя особого сопротивления Позов не оказывает. Но Антону, должно быть, виднее. Сам Арсений с Димой в таком состоянии не сталкивался и подводных камней не знает. Всё же их отношения до недавнего времени были ограничены профессиональной этикой. Дима поднимает на Антона осмысленный взгляд. — Шаст... Мне так... хуёво... — Конечно. Но сегодня можно. Складывается ощущение, что это разрешение было Позову необходимо. Возможно, роль примерного семьянина и порядочного человека заставляет его чувствовать вину, когда он всё же срывается и перебарщивает с выпивкой. А, может, всё дело в природной интеллигентности. Ведёт Диму Антон в одиночку, а Арсений с Серёжей плетутся следом. — Давайте вы сразу в холл идите, — предлагает Арсений. — А я пока за куртками сгоняю и с нашими попрощаюсь. Идея здравая, потому что делать круг почёта с пьяным Димой через весь зал нет никакого смысла. Да и Позов в трезвом состоянии вряд ли захотел бы, чтобы ещё больше коллег наблюдали его в момент уязвимости. — Ну, как он? — спрашивает Женя. Ира сонно виснет на Стасе, и ей тоже явно нехорошо. — Порядок. Серега домой отвезёт. Они с Антоном Диму в машину ведут, а я за куртками пришёл. А Ира как? — Арсений кивает на Кузнецову, которой тоже, кажется, пора домой. — Сойдет. Додумалась после "Белого русского" заказать сидр. И мы не смогли её переубедить, — виновато улыбается Стас. — Помощь какая-то нужна? — предлагает Арсений. Разрываться на два фронта в попытке угомонить пьяных коллег ему не очень хочется, но и бросить Иру в таком состоянии совесть не позволяет. Хотя, конечно, Женя и Стас проследят за тем, чтобы девушка была безопасности и добралась до дома без происшествий, но, мало ли. Предложение о помощи никогда лишним не будет. — Не, — отмахивается Женя. — Спасибо. Мы со Стасом справимся. Вы с виновником торжества разберитесь. Арсений рад, что обстоятельства складываются именно так. И все будет хорошо, главное, чтобы и Ира, и Дима пришли в адекватное состояние к завтрашнему эфиру. Нагруженный куртками Арсений выходит в холл, где сидят Антон, Дима и Серёжа. Позов пьяно клюёт носом, а Антон и Серёжа о чём-то разговаривают. — Разбирайте добро. — Арс, — говорит Серёжа, застёгивая молнию куртки. — Ты же, надеюсь, с нами? В принципе, это имеет смысл, учитывая, что Арсений и Антон живут в соседних районах. — Было бы здорово, — соглашается Арсений. В машине Антон с Димой устраиваются на заднем сидении, а Арсений садится на переднее пассажирское. Матвиенко заводит автомобиль, прогревая мотор. И включает какую-то негромкую ненавязчивую музыку. Арсений устало прикрывает глаза. Дорога проходит в тишине. Этот день, похоже, измотал всех. В кармане у Арсения вибрирует телефон. Он достаёт его, снимает блокировку и видит сообщение от Антона. "Останешься сегодня у меня? Не хочу, чтобы ты уезжал". Губы Арсения трогает лёгкая улыбка. Само собой, в предложение Антон вкладывает максимально невинный смысл. Ни о чём другом не может быть речи, если учесть, что в этой же квартире будет ночевать и в умат пьяный Позов. Но всё равно приглашение звучит довольно интимно. "А спальных мест хватит?", — уточняет Арсений. "У Позова есть личная раскладушка, так что не переживай. А от вида двух мужиков, спящих в обнимку, его инфаркт не хватит". "Я не против". И это чистая правда. Почему-то, после всей этой суматохи, Арсению чертовски хочется просто прижать к себе Антона, обняв со спины, и зарыться носом куда-то в район шеи. А тащиться в пустую квартиру не хочется совершенно. Матвиенко паркуется возле подъезда. Антон тормошит Диму и аккуратно помогает выйти из машины. — Серёг, — несмело начинает Арсений. — Ты езжай, наверное. Мы дальше сами. Никаких двусмысленных ухмылок и смешков в ответ не следует. Для Серёжи это заявление оказывается совершенно естественным и, как будто бы, ожидаемым. — А, окей. Давай, Арс. Серёжа хлопает Арсения по плечу на прощание. Антон и Дима уже успели подняться, так что Арсений находит в переписке код от домофона. Дверь в квартиру оказывается открыта, но Арсений, помнящий о Туче, старается просочиться максимально осторожно. И не зря, потому что это маленькое пушистое чудовище, воспользовавшись тем, что хозяин возится с пьяным гостем, кажется, готовило план побега. Арсений чудом успевает перехватить её при попытке протиснуться через небольшую щель. — Ну-ка, нечего тебе там делать, — отчитывает Арсений кошку. Туча, впрочем, ничуть не выглядит расстроенной тому, что попытка побега провалилась. Она начинает ластиться к Арсению, негромко мурлыкая. Теперь Арсений понимает, что имел в виду Антон утром, когда взял Тучу на руки, заявив, что та не даст спокойно переодеться. Кошка действительно льнёт с таким видом, что стащить её с себя рука не поднимается. Арсению ничего не остаётся, кроме как сесть прямо на полу в прихожей, не сняв пальто. Вышедший из комнаты Антон замирает. На лице читается нежность, смотрит он при этом совершенно влюблёнными глазами. — Так, ну всё, — разрушает он момент. Туча, будто действительно понимает слова Антона, одним пружинистым движением спрыгивает с колен Арсения, тыкается напоследок лбом в ногу и демонстративно идёт на кухню. — Есть хочешь? Или, чаю может? — Нет, спасибо. Давай лучше спать, Антош, — предлагает Арсений. — Я очень устал сегодня. — Понимаю, — соглашается Антон. — В душ или уже завтра? — Завтра. И в результате они приходят в комнату, где тихо посапывает Позов. Действительно на раскладушке. Антон гасит свет, оставляя лишь неяркую гирлянду, состоящую из крупных темных шаров с желтыми лампочками внутри. Указывает на кровать приглашающим жестом. И начинает стаскивать футболку, зачем-то отвернувшись к стене. Да не может быть, чтобы он смущался. Но Арсений принимает правила игры и тоже снимает худи, не глядя на Антона, хотя смотреть хочется. Но, впрочем, он сам раньше попросил не торопить события. И, действительно, смысла куда-то спешить нет. Оставшись в нижнем белье, Арсений забирается под одеяло. Антон же проходит в другой конец комнаты, выключая гирлянду, а назад пробирается на ощупь, тихо матерясь себе под нос, обо что-то споткнувшись. — Ну, хорошо хоть на этот раз не об Тучу, — усмехается Антон. А затем становится понятно, что он вовсе не был смущен, как Арсений подумал раньше. А скорее старался обезопасить всех от неуместных порывов страсти. Но, не слишком успешно справился с задачей. Антон придвигается максимально близко, тесно прижимаясь обнаженной кожей. — Иди сюда, — почти мурлычет он. И увлекает Арсения в поцелуй. Осторожно касается губами кожи, затем слегка втягивает нижнюю губу. У Арсения в голове начинает царить настоящий хаос. Он растворяется в ощущениях, стараясь активно отвечать Антону, но не перехватывать инициативу. Арсению больших усилий стоит не издавать при этом звуки, которые трудно было бы счесть пристойными. И, самое потрясающее в происходящем то, что в большей степени плывёт Арсений не от возбуждения, а от самого момента. От того, что этот первый настоящий поцелуй происходит именно так, без лишних слоёв одежды, в уютном мраке комнаты, без тумана, вызванного алкоголем, и ненужной спешки. Без осознания того, что в запасе есть только эта одна-единственная ночь. Всё лучшее — впереди. А сейчас остаётся только этот момент, наполненный домашним уютом. Первым отстраняется Антон. Оставляет короткий целомудренный поцелуй и утыкается Арсению в плечо. В ответ Арсений приобнимает Антона и целует в висок. В таком положении они и засыпают. И это лучшее, что происходило с Арсением за последние месяцы.