NPC: Старьевщик

Чтобы докопаться до сути этой абсурдной истории пришлось проходить круги ада в виде групповой терапии и персонального цербера, она же специалист по ментальному здоровью. Франческа Дидикос носила пестрые тюрбаны на бритой на лысо голове и высоченные шпильки, которые едва выдерживали вес ее профессионального снобизма. Черт, разве психолог не должен быть добрым и понимающим? После сеансов с ней Патрик чувствовал себя дождевым червем, насаженным на одну из этих гребаных шпилек, но даже не мог сказать этого вслух с должной экспрессией. Потому, что в реабилитационном пространстве стоял самый настоящий мат-фильтр. Увы, это было невыразимо печально. Впрочем, Патрик всегда умел подстраиваться под сложные жизненные обстоятельства. Быстро освоился он и на сей раз, доказав мозгоклюйке с замашками доминатрикс свою психологическую адекватность, которая в этой виртуальной колыбельке ценилась не меньше, чем устойчивое системное сопряжение. Ибо одно было предельно четко завязано на другое. Доктор Дидикос подтвердила готовность Патрика к суду по признанию его человеком и дала свое положительное заключение как эксперт. А также со скрипом разрешила доступ к ограниченному количеству новостных ресурсов. Так Патрик узнал, что с пожара в городском центре искусств имени Будущих Поколений прошло уже двенадцать лет. ...Это произошло в так называемый "социальный день", когда на экскурсии приводили учеников муниципальных школ и воспитанников детских домов. Какой-то сенатор решил, что такая обстановка подходит для пиара, а его политические оппоненты посчитали, что пара коктейлей Молотова оживят предвыборную агитацию. Система пожаротушения не сработала (и Патрик, работавший в центре уборщиком, даже знал, почему). Эвакуационные выходы оказались забиты всяким барахлом, около заблокированных основных дверей началась давка и паника. Пат и несколько других служащих вывели три группы детей через служебный выход и вернулись за четвертой, когда крыша центра провалилась внутрь как опавшая корка пустого пирога. Патрика и еще двенадцать человек удалось выковырять из-под завалов живыми, пусть и по кускам. Еще сто с лишним задохнулись от дыма или погибли под камнями. Сенатор лишился ноги, но выборы выиграл. Кое-кто поговаривал, что вся эта грязная история - его рук дело... Спасшиеся детдомовские детишки в многочисленных интервью называли скромного уборщика Патрика Морроу своим спасителем, и это ненадолго сделало его чем-то вроде городского героя. Пат лежал в коме, врачи боролись за его угасающую жизнь, сенатор обещал ему всевозможные медали и премии (спойлер - слово мужик сдержал)... И тут в дело вступил Пухлый Пит. Этот посредственный художник вечно вонял кислым потом и дешевыми сигаретами. Он задирал нос перед обслуживающим персоналом центра из-за того, что учился в колледже, но при этом не мог продать ничего из своей мазни. Обычно он слонялся по выставкам с бутылкой пива, в которую тайком подливал из фляжки, с пафосным видом рассуждал о всякой ерунде и предлагал молоденьким галерейным мальчикам позировать обнаженными для своих "полотен". Как-то раз, когда у Патрика было совсем туго с деньгами, он за две сотни согласился постоять на табуретке в одном белье, пока Пухлый Пит вдохновенно что-то малевал на бумаге. Сделав два-три десятка набросков, художник попытался развести натурщика на минет "ради вдохновения", но едва не схлопотал табуретом по шее. Патрик тогда ушел, игнорируя летящие ему вслед оскорбления. Еще два месяца после Пухлый Пит демонстративно кривил рожу при встрече и мстительно разбрасывал мусор по чисто вымытому полу. А потом случился пожар, и горе-художник решил оседлать волну хайпа. Он написал картину по тем наброскам и выставил ее в мемориальном центре, наскоро отстроенном на месте пожарища. Журналисты послушно съели слезливую историю любви между непризнанным гением и его музой в сером рабочем комбинезоне. Опровергнуть бредни Ринальди все равно было уже некому - персонал центра искусств либо погиб в пожаре, либо предпочитал не отсвечивать. Это заново всколыхнуло угасающий интерес к истории Патрика, он получил несколько щедрых пожертвований, с которых оплачивались его медицинские счета. Потому-то врачи и не стали отключать от системы жизнеобеспечения признанного неизлечимым коматозника. И даже переложили его из койки в колбу, когда на медицинском рынке появилась стабилизирующая среда - эдакий продвинутый формалин для безнадежных баночных уродцев. Время шло, Пухлый Пит нехило поднялся на той истории, сделал себе имя и репутацию. А когда его золотые деньки начали клониться к закату, выбросил на стол свою главную козырную карту. Ту самую картину, которую берег все эти годы, терпеливо поджидая, пока она вырастет в цене. Журналистам скормили еще одну байку - маэстро ни за что не расстался бы со своим шедевром, в котором заключена душа возлюбленного, но ему так нужны средства для попытки его реабилитации... К этому времени виртуальные пространства полного погружения уже лет восемь как были широко доступны и года четыре использовались как инклюзивная среда. Маэстро, мягко говоря, не торопился. Чтобы в слезливую сказочку поверили, ему пришлось подтвердить серьезность своих намерений и подать в суд на муниципальный госпиталь, где тогда находился Пат. Официально Питер Ринальди был никем Патрику Морроу и не имел права распоряжаться чужой жизнью и здоровьем. Обычного человека завернули бы еще на этапе подачи иска, но тут суд прошел от начала и до конца, на каждом заседании собирая запредельное количество зрителей. История несчастных влюбленных нашла живой отклик в сердцах людей, присяжные проголосовали "за" и суд разрешил попытку виртуальной реабилитации. Разумеется, за счет Пухлого Пита, который немедленно выставил картину на аукцион. Судебные тяжбы привлекли еще больше внимания к полотну, шедевр был продан за рекордную сумму с семью нулями. Питер Ринальди тут же развернул бурную деятельность, Патрика перевели в "Святого Лазаря" и запустили процесс присоединения к виртуальному пространству. Шанс успеха был микроскопическим, даже те, кто провел в коме всего пару месяцев, откликались через одного, каждый лишний бессознательный год вполовину уменьшал вероятность. А еще треть подключенных не могла пройти тест Липса, который измерял уровень сопряжения сознания с системой. И тогда попытка считалась проваленной. Все, всем спасибо, все свободны, оставшиеся горы денег станут слабым утешением в моей одинокой и несчастной жизни... Но тут популярность раздутой истории сыграла злую шутку с Пухлым Питом. Больница Святого Лазаря не могла упустить такой роскошный повод для саморекламы. Не говоря уже о том, что в случае неуспеха художник наверняка подал бы на них в суд, обвиняя в халатности. И вернул бы все свои траты вдвойне, с компенсацией за моральный ущерб. Поэтому Патрика несколько недель выковыривала из "блаженного ничто" целая свора топ-специалистов с привлечением самых передовых технологий. Серьезно, даже у плавающего в соседней банке короля Исландии не было такого сервиса. Когда у врачей получилось, охренели все. Пухлый Пит был обязан оплатить километровые больничные счета, раз уж он сам добился этого по суду. Докторам пришлось прогонять затеплившийся огонек безнадежного пациента через кучу сложных процедур по дефрагментации сознания, установке эмоциональных фильтров и блоков на травмирующие воспоминания, чтобы их успешный успех не развалился на виртуальные молекулы. Патрик, который все больше чувствовал себя лишь заготовкой человека, эдаким болванчиком, которого дергают из стороны в стороны, думал о том, что в коме было не так уж плохо. А еще впереди намечался суд по признанию Патрика человеком, где вся эта безумная феерия достигнет своего апогея.

***

- Года три назад один ушлый парень переделал виртуального помощника и встроил его в вирт под видом реабилитированного человека. Бот смог успешно притворяться престарелым миллионером, черпая информацию о нем и его окружении из открытых источников. Родственники не сразу заподозрили подвох, к этому времени мошенник успел добраться до банковских счетов пациента и опустошить их. - А как же тест Липса? Психолог? Медицинские датчики, которые подтверждают отклик физического тела на изменения сознания? - Патрик уже перелопатил кучу информации по теме и теперь вовсю пользовался возможностью задать юристу интересующие его вопросы. Адвоката ему предоставила больница, защищающая свою профессиональную репутацию. Повезло, помощь толкового специалиста была весьма кстати, ибо в нынешнем состоянии Пат мало что мог сделать самостоятельно. До признания человеком мистер Морроу не имел права распоряжаться своими невеликими деньгами или давать официальные комментарии для прессы, он даже не имел возможности ни с кем связаться. Эрни Горовиц живо взялся за его дело, предельно быстро собрав пакет необходимых документов. И он даже нашел время, чтобы встретиться со своим подзащитным лично, подсоединившись к вирту, а не просто созвонившись по видеосвязи. Поступок, который в нынешние времена считался серьезной демонстрацией вежливости. Они сидели в больничном кафетерии на том же месте, где две недели назад чеширский доктор ронял чашки и вспоминал старые фильмы. Мумия в безупречно белоснежных бинтах и лощеный хлыщ в деловом костюме, с парой молочных коктейлей и горой бумаг на столе. Эрни аккуратно раскладывал файлы, помеченные веселенькими стикерами и попутно рассказывал историю, из-за которой суд нужен был в принципе: - Понимаете, любые результаты можно подделать, особенно если на кону серьезные деньги. Тот случай вошел в юридические учебники и теперь вас должны официально признать человеком, прежде чем выпустить в общество. Все медицинские данные будет проверять независимая экспертиза. Хорошо, что Кравецкий вовремя подсуетился и отдал ваш случай доктору Дидикос, в профессиональных кругах ценится ее заключение, она ученый с мировым именем. - Юрист достал из портфеля чистый блокнот и деловито щелкнул ручкой. - Но нам нельзя опираться только на отчеты и результаты тестов. Для шоу присяжных нужны люди, человеческие эмоции, лучше слезы. Поэтому сейчас подумайте о тех, кто спустя двенадцать лет сможет подтвердить, что вы - это вы. Питер Ринальди, например? - Ни за что! Этот жирный боров долгие годы паразитировал на моем имени, он знает, что я всем расскажу про его вранье, дай мне только шанс. - О, вот этого я делать настоятельно не рекомендую, - тонко улыбнулся Горовиц и, поставив локти на стол, сложил пальцы домиком. - Допустим, вы обвините его в мошенничестве. Тогда, вероятнее всего, новый владелец вашего портрета потребует признать недействительной сделку по продаже картины. Денег, которые были потрачены на ваше пробуждение, обратно уже не вернуть. Но ваше существование теперь требует серьезной финансовой поддержки, и без средств маэстро Ринальди оно очень быстро закончится. Да, он обязан оплачивать ваши медицинские расходы. Но что будет, если он обанкротится? - Бл... Блестяще! И как тогда поступить? - Не торопиться с заявлениями. И не приглашать проблемного свидетеля. Он вполне может оболгать вас, лишь бы сохранить свою тайну. Однако, если у него грамотные юристы, сам он не станет лезть на рожон и просто подождет результатов суда. Мы тоже подождем, а после возвращения вам статуса гражданина плотно займемся Питером Ринальди, финансовыми вопросами и авторскими правами. Так кто еще может подтвердить вашу личность? Они долго сидели, перебирая возможных свидетелей, но картинка вырисовывалась неутешительная. Патрик вырос в детском доме и не знал, есть ли у него вообще хоть какие-то родственники. Друзей у него почти не было, только Шкет, пара приятелей и коллеги по работе. Большая часть из которых погибла в том самом пожаре, а остальные предпочли бы, чтобы Пат навсегда замолчал... Если только не обернуть этот факт себе на пользу. - Эрни, я хочу, чтобы вы проверили для меня одну ссылку.

***

Счетчик официального канала, транслировавшего заседание суда, показывал сумасшедшее число: сто сорок тысяч зрителей! И каждый ведет запись, чтобы потом подробно рассмотреть весь процесс покадрово, выискивая подходящие ракурсы для мемов и жареных новостей. Поэтому виртуальную залу под процесс предоставили одну из лучших: чистый звук, высочайшее разрешение графики, внушительный дизайн с паркетным полом и дубовыми панелями на стенах. Судья в парике и мантии, чертова дюжина присяжных на своих жердочках в амфитеатре, и полная аудитория разного сброда, получившего официальное приглашение на шоу. Патрик чувствовал себя до крайности нелепо в костюме с галстуком прямо поверх бинтов (бесплатный шаблон, но подобран со вкусом). Он обернулся назад, пробегая глазами по незнакомым лицам приглашенных журналистов, докторов и официальных представителей власти. Все смотрят с жадным любопытством и легкой брезгливостью, как на странное насекомое. Легко готовы радоваться его победе и ликовать поражению. И вот им Пат должен доказывать, что он человек? Что он, сука, личность? Тот самый никому неизвестный Патрик Морроу, вечно незаметный уборщик, серая масса из метро, жалкий отброс из жилой капсулы одной из сотен высоток окраины... Без родных, друзей, и хоть каких-нибудь значимых достижений в своей никчемной жизни. Кому он вообще нужен? Есть ли хоть какой-то смысл во всем этом дурдоме? Его глаза зацепились за яркое пятно. Алым маком пламенел очередной тюрбан доктора Дидикос, сидевшей в середине зала. Франческа поймала его паникующий взгляд и некоторое время удерживала зрительный контакт. Почему-то вспомнились ее слова, сказанные на недавнем сеансе: "В конце концов все сводится к одному-единственному вопросу, хотите ли вы жить, Патрик? Да или нет?" А жить он хотел. Пусть без великих целей и планов, пусть просто существуя, но... До пожара он бился за каждый свой день, карабкался, чтобы не сгинуть в мути городского дна. Теперь изменились декорации, но не суть. Доктор Дидикос чуть улыбнулась ему идеально накрашенными губами. Патрик кивнул, переадресовал улыбку Эрни, уже закатывающему рукава и откинулся на спинку стула, готовый к хорошей драке. Сам процесс до жути напоминал партию в теннис. Стороны защиты и обвинения бросались друг в друга упругими мячиками заковыристых вопросов. На стороне Патрика был Горовиц, показавший себя настоящей зубастой акулой. Но государственный прокурор, этот ублюдок с непроизносимой фамилией, наседал на них так, будто Пат лично поджег тот центр с его любимой бабушкой внутри. Доктора больницы Святого Лазаря во главе с Кравецким рьяно отстаивали свою честь. Приглашенные эксперты осторожничали. Когда три часа спустя они добрались до свидетелей, морально измочаленный Патрик впервые увидел искренне сочувствующее лицо. Директриса приюта в котором он вырос не смогла выйти в виртуальность, но присутствовала по видеосвязи. Неплохая, в принципе, женщина, пусть излишне суетливая и откровенно глуповатая. Однако она прекрасно помнила каждого из тысячи с лишним своих воспитанников, и ей понадобилось задать Пату всего-то десяток вопросов, чтобы убедиться в его личности. Заодно куча посторонних людей узнали о том, что Пат до шести писался в постель, его любимого плюшевого жирафа звали Пятнашка, а когда в четырнадцать лет он попробовал накрасить ресницы эта милейшая женщина всыпала ему крапивой. Не за макияж, а за воровство - тушь он незаметно "одолжил" у одной из девчонок постарше. Присяжные улыбались, Эрни показывал Патрику большие пальцы, а тот размышлял не провести ли остаток заседания сидя под столом. Следующий свидетель стал для Пата сюрпризом. Сначала он и вовсе не понял, кто это, когда адвокат назвал имя и фамилию, а на экране показалось изображение незнакомого патлатого мужчины в сером рабочем комбинезоне. Глаза его почему-то закрывала темная маскировочная полоска, как в криминальных документалках прошлого века. - Салют, Старший! - в нарочно весёлом голосе свидетеля звенело нешуточное волнение. - помнишь, кому передал свою койку в приюте, когда отчалил на свободу? - Шкет? - Патрик от удивления подался вперёд, разглядывая верзилу, вымахавшего из блохастого волчонка (реально блохастого, Пат его сам от гнид вычесывал). - Скажи, а какого цвета у меня глаза? - Один золотой, а другой серебряный. Мужчина на экране небрежно смахнул в сторону маскировочную полосу и насмешливо зыркнул на ахнувшую аудиторию глазами разного цвета: один был серый а другой светло-карий. Шкет задал ещё несколько довольно простых вопросов, о том, где именно Пат хранил свою заначку с куревом или что сказал ему во время последней встречи. А потом решительно кивнул, подтверждая: - Да, это Патрик Морроу, с которым мы росли в одном приюте. Именно он вывел из горящего центра меня и ещё одиннадцать воспитанников детского дома, а потом ушел за следующей группой детей и едва не погиб под завалом. Я рад, что ты все-таки жив, Старший. Напоминание о поступке Патрика благотворно повлияло на впечатление присяжных. Прокурор и адвокат ещё что-то спрашивали и уточняли у свидетеля, а Пат улыбался старому другу и решал для себя дилемму. Когда он покинул приют в восемнадцать, Шкету было лет одиннадцать или двенадцать. Когда они встретились перед экскурсией в тот день - семнадцать, наверное. А Пату двадцать четыре. Сейчас ему... Пожалуй, все ещё двадцать четыре, в то время как Шкету почти тридцатник. Ему пора прекращать звать Патрика Старшим... На этом приятные встречи закончились. Следующим свидетелем пригласили Дерека Уинсбро, с которым Патрик вместе работал и делил один шкафчик на двоих. Поседевший, заметно обрюзгший мужчина спросил его чуть заикаясь: - В к-какой бар мы ходили выпить по пятницам после работы? - Мы никогда не пили вместе. И обычно я не работал по пятницам. - А как звали мою собаку? Ее фотография висела на двери нашего шкафчика. - Я не знал, что у тебя была собака и не видел ее фотографий... Пат, с трудом сохраняя спокойствие, отвечал коротко и по существу, не пытаясь оправдываться - как учил его Эрни. Подзащитный не смог ответить ни на один заданный вопрос и свидетель с облегчением покинул кафедру, на последок сумрачно пробормотав, что он "не знает, кто перед ним, но точно не Патрик Морроу". Пат мог только бессильно сжимать кулаки от ярости и встречать следующий удар. Всего их было шестеро - мужчин и женщин из его прошлой жизни, уборщики, галеристки, и та тоненькая девочка-администратор, которая позволяла ему брать мятные карамелька со своей стойки. Кто-то смотрел ему прямо в глаза, кто-то отводил взгляд, но все как один задавали фальшивые вопросы и отказывались признать его Патриком Морроу. Двое против шести, с неоднозначными результатами экспертизы и бешеным напором от прокурора. Все позитивное впечатление, оставленное первыми свидетелями, оказалось стертым без следа. На лицах присяжных было видно серьезное сомнение. Эрни пытался спасти ситуацию, задавал коллегам Патрика уточняющие вопросы, заставлял повторять ответы, но так и не смог поймать их на лжи. Они тоже хорошо подготовились. Эти люди топили его. Они знали, что если суд примет решение не в пользу Патрика, его просто отключат от сети и тогда с трудом восстановленное сознание угаснет окончательно. Но все равно свидетельствовали против. Человек, который их науськал, на процесс не явился, что даже к лучшему. Бывшего начальника Патрик до сих пор боялся до дрожи. Когда суд дал ему слово, Пат встал за кафедру, развернулся к залу, жужжавшему сердитым ульем, и заговорил четко, но негромко, заставляя людей прислушаться: - Меня зовут Патрик Морроу. Меня назвали в честь святого Патрика, потому, что нашли семнадцатого марта восемьдесят третьего года на мусорной свалке в коробке от апельсинов фирмы "Морроу и сыновья". Я вырос на воспитании города а после совершеннолетия начал работать на благо города, каждый день внося свой маленький вклад. Да вы знаете, я буквально сгорел на работе! - шутка была "на грани", но Горовиц, написавший ему речь, очень советовал разрядить обстановку. И оказался прав, люди заулыбались. - На двенадцать лет я выпал из жизни, лишившись всего, что у меня было. Мой жилой модуль отдали другому человеку сразу после того, как закончилась арендная плата. Мои личные вещи выбросили на помойку. Я потерял почти всех друзей и близких... И даже собственное лицо. Все, что у меня осталось, это память о прошлом и надежда на будущее. Я не прошу вас верить мне на слово, я действительно хочу доказать, что я настоящий Патрик Морроу. И мне приходит в голову только один способ как это сделать. Раскрыть вам тайну, которой я не успел поделиться с миром. За три дня до пожара я стал свидетелем разговора, в котором директор центра искусств и инспектор пожарного департамента обсуждали неполадки системы пожаротушения. Директор Картер говорил, что ему проще заплатить инспектору, чем исправлять это "лагучее дерьмо". Инспектор называл сумму взятки. Я снимал видео и молился о том, чтобы они меня не увидели. Но, кажется, мне не повезло. - Эрни запретил ему прямо обвинять коллег, которые свидетельствовали против, однако тонкий намек на их пристрастность и желание замять эту историю Патрик все-таки сделал. - Я думал о том, чтобы пойти в полицию с этой информацией, но боялся, что слово маленького человека против двух богатых и уважаемых членов общества не будет иметь веса. Чтобы обезопасить себя я залил видео в облачное хранилище и добавил к нему обращение, в котором просил обнародовать правду, если со мной что-то случится. Как вы знаете, что-то случилось и я не успел отдать ключ к информации надежному человеку. Поэтому до сих пор обстоятельства пожара в центре искусств имени Будущих Поколений оставались не выяснены до конца. Сейчас я хочу передать суду ссылку на видео, свой логин и пароль, надеясь, что виновные будут наказаны. Ради тех ста пяти человек, которые погибли в ходе этой трагедии. Ста шести, если суд присяжных все же решит не считать меня Патриком Морроу. Несколько томительных секунд в зале было тихо. Воздух стал вязким и Патрик, который в жизни столько не говорил, тем более на публику, с трудом мог дышать. А потом тишина лопнула, как мыльный пузырь, и толпа дико взревела. Счётчик зрителей зала мигал красным, показывая рекордные и предельные двести пятьдесят тысяч зрителей. Но Патрика интересовали только тринадцать из них, сидевшие обособленной группой на ярусах амфитеатра. Сложно было прочитать ответ на их лицах, и Пат обернулся к своему адвокату, молчаливо прося подсказки. Эрни улыбнулся так, что Патрик без слов понял - им удалось.