NPC: Старьевщик

- Герхард Липс, рад знакомству. Патрик автоматически пожал протянутую руку с хищно наточенными ногтями, выкрашенными в черный цвет. Он, не скрывая своего удивления, во все глаза разглядывал гостя, появившегося на пороге палаты. Тот меньше всего походил на ученого, создателя знаменитой шкалы сопряжения и известного исследователя феномена виртуальных пространств... Скорее уж выглядел, как панкующий тинейджер, сбежавший из дома ради рок-концерта. Специалист, названный доктором Кравецким лучшим в своем деле, явно еще ни разу не брился. И ростом не вышел, макушкой едва доставая Патрику до плеча... Ручки и ножки гостя были толщиной с макаронины, цыплячье тельце могло улететь от любого чиха. Рядился Липс в мешковатые черные тряпки, увешанные кучей ремешков и цепочек. И носил по кольцу на каждом пальце, а то и по два. А для пущего эффекта светло-рыжие волосы носил заплетенными в дреды, украсив гнездо на голове крупными бусинами, пружинами и птичьими перьями. - Что? - сразу нахохлился Липс, сердито сощурив густо подведенные черным водянисто-голубые глаза. - Да, тот самый. Нет, я не слишком молод. Еще вопросы? Патрик хмыкнул. Как будто он раньше не встречал бунтующих подростков. Да их толпы околачиваются в метро и окраинных заброшках. В центре творчества уборщик вообще порой натыкался на такие кадры, что рядом с ними причудливый парнишка выглядел просто мальчиком-хористом. И все эти забавные экземпляры так болезненно реагировали на чужое внимание... Что и было их главной ошибкой. Если уж решил выделиться, то стоило получать от этого удовольствие. - Мне интересно, как вы это делаете? - Пат кивнул на дверной проем за спиной посетителя. За ним был вовсе не привычный больничный коридор, а оживленная улица ночного города, полная людей и неоновых огней. Там моросил легкий дождь и пришедший гость оставил на полу за собой цепочку мокрых следов. Из прохода в другой мир доносился гомон толпы, обрывки ритмичной музыки... Тянуло тяжелыми ароматами еды, жареной в масле, резко завоняло бензином и Патрик жадно глотал хорошо знакомые запахи. Оказывается, он соскучился. - А, это, - Липс обернулся, прищелкнул пальцами и дверь сама захлопнулась. - У меня есть право прямого перехода. Нужен только предмет, обладающий необходимыми параметрами, в который можно встроить формулу переноса и достаточно широкий канал связи между сообщающимися пространствами... Короче, для портала нужна дверь. Не парься, чувак. - И не собирался, - Патрик потихоньку начал понимать, почему Кравецкий посоветовал ему именно этого специалиста. Два сапога пара. - Давай на "ты", лады? Показывай, что у тебя, - Липс требовательно протянул руку. Пат не сразу понял, что именно от него хочет странноватый тип. Но потом сообразил положить в коготки, с намеком пожамкивающие воздух, лист со ссылкой на веб-архив, который ему прислали из юридической фирмы. Дизайнер дернул в разные стороны засветившийся прямоугольник, растягивая его до размеров приличного экрана. По полупрозрачному полотну побежали строчки цифр, диаграммы, пульсирующие графики... Липс с комфортом уселся прямо на воздух, сложив ноги кренделем и надолго затих, изучая потоки информации. Наконец он выдал свое экспертное заключение: - Хуйня полная, надо переделывать. - О-о-о! - восхитился Патрик, которого небрежное преодоление мат-фильтра впечатлило куда больше, чем все остальные фокусы. - Да я готов, в принципе. - Окей. Расценки знаешь? Оплата почасовая, бонусом скопирую какую-нибудь черту внешности или характера для своей коллекции. Еще не решил, какую. Чихаешь ты прикольно, но и ямочка на щеке тоже ничего... - Откуда ты знаешь, как я чихаю? - изумился Пат, не глядя усаживаясь на постель. - Все здесь, - Липс потыкал пальчиком в экран и, словно ему было мало, подвесил в воздухе еще один такой же, а потом еще один и еще... Пока не заполнил мерцающими окнами все пространство перед собой, рассортировав информацию между ними по одному ему известному принципу. - Обсчитано и построено. Дубово, правда, так уже лет десять никто не делает. Вот смотри, общий принцип такой: какой-то умник дал на лапу санитару в больничке и получил образец твоего днк. Геном расшифровали, насколько возможно, и получили большую часть физических параметров, начиная с точного цвета глаз и заканчивая формой ногтей на пальцах ног. Одновременно с этим скопировали все твои фотографии и видео и запустили поиск по сети, используя, в том числе, и закрытые ресурсы. Данные с уличных камер, чужие снимки на которых ты случайно засветился, глазки в лифтах и банкоматах... Большой брат всегда за нами следит. Повинуясь жесту дизайнера, на одном из экранов появилась запись с камеры, транслирующей Патрика в набитом вагоне метро. Явно ехавший с работы уставший уборщик негромко чихнул, прикрыв нос тыльной стороной ладони, отчего у Пата тут же засвербело в носу. Звук действительно был забавным. - Голос это тема для отдельного разговора. Все существующие образцы речи, записи звонков в пиццерию и прочее, бережно собираются, чистятся через фильтры и заново перестраиваются на внешние и внутренние потоки по отдельности. Ты знал, что мы слышим свой собственный голос не так, как окружающие? Все из-за того, что звук особым образом искажается внутри нашей головы, это тоже приходится учитывать. Клево, что есть нормальные рабочие модели для таких случаев, а то заманаешься с нуля считать отражение волн от сводов черепа. И вот, собрав огромные объемы данных их запихивают в блендер, добавляют сахар, специи и всего хорошего, тщательно перемешивают а потом пилят вот такого пряничного человечка. Паль дикая, но для многих задач достаточно. Все экраны слились в один, показав человеческую фигуру в полный рост. Патрик увидел точную копию себя, разве что незначительно отличающуюся от оригинала. Например, он никогда не носил настолько удачной стрижки, да и кубики пресса на его животе не проступали так явно. - Шкурки для инклюзов это работа потоньше, взаимодействие идет не просто с внешними параметрами, а на уровне персональных ассоциаций личности с самим собой. Поэтому мое основное рабочее правило - люди с заниженной самооценкой идут по двойному тарифу, нытики - зло... - Герхард, вертевший модель так и эдак, задумчиво подергал себя за свисающую косичку. - Слу-ушай, я тебя уже где-то видел. Ты же тот чел с картины, да? Бля, я типа Мону Лизу зацифрую, круть. Решено, беру ямочку. Договор? Дизайнер протянул ему руку для пожатия прямо сквозь пошедшую рябью голограмму. Патрик потряс ладонь, высунувшуюся из его живота на манер вылупившегося монстра из старого фильма. - Данных хватает, надо только довести проекцию до ума и посадить нормально... Часа за три управимся. В туалет хочешь? Точно нет? Ща захочешь. Лунная призма, дай мне силы! Повинуясь фразе-активатору, нечто невидимое сдернуло Патрика с кровати и подняло под потолок, как одержимого демонами. Белоснежные бинты, опутывавшие его тело, наконец-то развернулись и Патрика Морроу раскрошило на атомы.

***

- А давай метнемся, кофейку попьем? Тут недалеко, - предложил Герхард четыре с половиной часа спустя, когда дело было сделано. Патрик стоял перед зеркальной стеной в чем мать родила и разглядывал себя. От прежней модели мало что осталось, осанка стала хуже, появилась привычная легкая сутулость. Исчезли кубики на животе, стали короче ноги и острее колени. Теперь это был не манекен, а обычный человек, среднего роста, худой, но не тощий. Пат погладил знакомый ожог на правом бедре, вспоминая ощущение от треугольника шершавой и плотной кожи - в семь лет он случайно уронил на себя утюг. Осмотрел свои руки, жилистые, с крупными квадратными ладонями, украшенными рабочими мозолями на подушечках. Длинные пальцы осторожно взъерошили неровно остриженные темно-русые волосы на макушке, перебирая непослушные пряди. След от дыхания осел туманом на зеркале, когда Патрик приблизился, чтобы внимательно разглядеть свое лицо. Пришлось протирать, морщась от противного скрипа. Родные уши как будто лучше ловили звук. Все было на месте: широкие скулы, тонковатые губы, и шрам так же светлой полосой пересекал соболиную бровь. В настороженных зеленых глазах таяли крохотные золотые крапинки. Крылья тонкого носа едва заметно трепетали, выдавая сдерживаемое волнение. На бледной коже городского жителя, неделями не видевшего солнечного света, полыхал нервный румянец. После долгого периода обезличенности видеть себя в зеркале было непривычно и как-то смущающе. -Просьбы или пожелания будут, пока я не закрыл редактор? Волосы погуще, член побольше? Патрик автоматически уставился на свой пах и отрицательно покачал головой: - Нет, меня все устраивает. - Окей. Неделю наблюдаем, потом делаем корректировку, если понадобится. Правила для инклюзов по модификации внешности знаешь? Первые год или два лучше ничего особо сильно не изменять, а то поплывешь. Потом уже... кхм, ну посмотришь по ситуации и желанию. График чек-поинтов тебе психолог назначит, но обычный период составляет от десяти до четырнадцати дней. Готовую матрицу и все логи отдам после успешной интеграции и выплаты гонорара. Так что на счет кофе? - У меня из одежды только халат и вот... - Патрик кивнул на гору потускневших бинтов, валявшихся на полу. -А так я бы с удовольствием. - Я тебе что, фея-крестная? - фыркнул Липс, но пощелкал пальцами, организовав ему белье, джинсы и белую футболку. Патрик быстро оделся, зашнуровал кричаще красные кеды и поспешил за дизайнером в открытую дверь, ведущую в неизвестность.

***

Портал вывел их на берег моря, прямо на деревянный настил, идущий вдоль пустого пляжа. Пат аккуратно прикрыл за собой дверцу покосившейся кабинки для переодевания и хорошенько осмотрелся по сторонам. Пейзаж словно вышел из октябрьских рассказов Брэдбери. Холодный ветер с запахом йода наждаком проходился по щекам. Серые волны тяжело ворочались под низким небом, с грохотом разбивались о волнорезы и опадали бурной белой пеной. Песок пляжа смерзся в ледяную корку, застывшую морщинистой рябью. Ветхие доски под ногами скрипели и ходили ходуном. Патрик поплотнее закутался в подсунутую ему ветровку, такую же как та, которая была у него в прошлой жизни, и побрел по пустому променаду бок о бок с Липсом. Они шагали мимо заколоченных на зиму балаганчиков, тиров и палаток с облезлой рекламой хот догов и сладкой ваты. На горизонте застыл силуэт колеса обозрения, верхние кабинки которого почти скрылись в туманном мареве облаков. Праздник ушел. Они не встретили ни одной живой души пока не вышли к парковке, в которую упирался деревянный настил. Там, на абсолютно пустом асфальтовом пятачке, стоял поперек разметки древний фургончик с распахнутыми настежь задними дверями. При их приближении словно включилось электричество - загорелась гирлянда из тусклых лампочек, освещая слишком навороченную для этих мест кофемашину и выцветший плакат меню. Радио прокашлялось и запело голосом человека, страдающего гайморитом от кокаиновой зависимости: - And now when I'm gone Watch should I do to change this curse Stay, stay at home Never gone mad and never be alone... Герхард, даже не глядя в меню, громко потребовал тройной банановый раф со взбитыми сливками. Откинув засаленный плед, из продавленного кресла встал седой чернокожий мужчина, похожий на бродягу, и с удивительной ловкостью начал готовить заказ. Патрик даже вздрогнул от неожиданности когда тот зашевелился - настолько этот странный человек прежде казался естественной частью пейзажа. - А вы что будете? -он безошибочно уставился на Патрика бельмами абсолютно слепых глаз. - Л-латте с корицей, пожалуйста. - Добавить сироп? - бархатный голос баристы звучал с искушающими интонациями заправского метрдотеля. - Рекомендую попробовать сезонное предложение, пряная тыква восхитительна на вкус. - Нет, спасибо, не люблю сладкое. - Я запомню, - степенно кивнул жутковатый старик, и Патрик почем-то сразу ему поверил. Впрочем, вряд ли у него здесь бывает много клиентов. Они получили свои заказы и вернулись на променад, грея зазябшие ладони о картонные стаканчики с напитками. Герхард отхлебнул своей кошмарно сладкой бурды и внезапно спросил: - Кстати, что ты сделал с яйцом? - С каким это? - поначалу не понял Патрик. - Ну, яйцом из коробки. Давай, вспоминай, тормоз. Первый день, тест на отклик подсознания, коробка у каждого своя и начинка тоже, но яйцо есть у всех. - Теперь дошло. Да ничего не сделал, просто положил обратно. - А, тогда понятно, почему Вац решил нас познакомить. Так-то есть и другие дизайнеры, ничуть не хуже. Но вряд ли они смогут рассказать тебе то же, что и я. Кравецкий, старый лис, почему бы ему самому не сообщить пациентам дурные новости? Зассал, мудак, а я отдувайся. Это подстава, чел! - Ты про что? - насторожился Патрик. - Про будущее. Видишь ли, у таких, как мы, не бывает долго и счастливо, - на фоне окружавшей его серости Герхард и сам потускнел, только предательски покрасневший от холода кончик носа делал его похожим на грустного Рудольфа. - Да, я тоже инклюз. Реабилитирован еще на этапах экспериментов и единственный из моего поколения, кто пока не развеялся. - А почему ты... ну... здесь? - Вообще-то спрашивать о таком не принято, это ужасно бестактно. Но пофиг, скажу. Дегенеративное заболевание костей, врожденное, неизлечимое. Когда меня запихивали в гель, все пальцы уже искрошились, как вафельные трубочки. Впрочем, в стабилизационной среде даже человек на последней стадии рака может сколько угодно долго сохранять жизненные функции. Лютая консерва. Проблема не там, проблема здесь, - Липс постучал себя пальцем по лбу. Патрик молчал, не зная, что сказать. Некоторое время они пили кофе и наблюдали за реющими в воздухе чайками, оглашавшими округу заунывными криками. Герхард ловко запустил пустой стакан в урну, переполненную такой же тарой, и заговорил размеренно, спокойно, голосом давно смирившегося человека: - Теперь, когда у тебя есть нормальная шкурка, доктора снимут эмоциональные фильтры и блоки с воспоминаний. Мир станет ярким и настоящим до конца. Ты почувствуешь прилив сил, сможешь отрываться на полную катушку. Станешь путешествовать по виртуальным пространствам, объедаться вкуснейшей едой без опаски разжиреть, трахаться напропалую не боясь подхватить какую-нибудь постыдную болячку. В вирте если и цапанешь вирус, достаточно легко сделать бэкап. Будешь всегда здоров и свеж, как огурчик. Любые развлечения доступны, причем большая часть - абсолютно бесплатно. Просто в какой-то момент это перестает приносить удовольствие. Начинается процесс угасания. С возрастом у людей прекращают регенерировать вкусовые рецепторы, старики могут высыпать в чашку полсахарницы и все равно не чувствовать сладости. Так же и инклюзы стремительно теряют вкус к новым впечатлениям. Когда блекнут краски, начинаешь с удвоенной силой гнаться за эмоциями, бросаешься в экстрим, торопишься, хапаешь больше, острее... А потом постепенно замедляешься. Пропадает смысл вставать с постели. И человек неизбежно развеивается. Кто-то раньше, кто-то позже, но тают все. Я в душе не ебу, почему меня самого еще не накрыло, но не думаю, что мне много осталось. - Неужели, нет лечения? - Нет, насколько мне известно. Доктора не любят об этом говорить. Кравецкий вечно ворчит, что тенденция не линейна а статистика недостаточна. Но он в вирте только работает, а мы живем, и деться нам отсюда некуда. Главная проблема в том, что ученые до сих пор понятия не имеют, как это все вообще работает. Поверь, уж я-то знаю, о чем говорю. По сути, виртуальная реабилитация - молодое направление, еще толком не изученное. В начале прошлого века людей вообще героином лечили от кашля. Никто не представлял о последствиях, опыт ошибок и необходимые знания пришли со временем. Вот и здесь сейчас происходит примерно то же самое... Поэтому не особенно надейся на бессмертие, окей? Патрик спокойно кивнул. Герхард задумчиво покачался с пятки на носок и хмуро уточнил: - Даже не разрыдаешься? Але! Я вообще-то пытаюсь донести до твоей тупой башки, что у тебя лет пять времени мак-си-мум. - Да я и не планировал жить вечно, - пожал плечами Морроу. - Я тут на днях почти сгорел заживо. Потом морально готовился спятить, если не верну свое лицо. Сейчас я не представляю, будут ли у меня деньги, чтобы купить завтрашний день. А ты говоришь про целых пять лет!.. Без обид, я вижу тебя впервые и понятия не имею, стоит ли верить твоим словам. Но, даже если это правда, я не особенно расстроен. Многие люди вообще не имеют времени и возможностей, которые нам достались. Я предпочитаю ценить то, что имею. Герхард долго разглядывал Патрика, видимо, пытаясь понять, не шутит ли тот. Сделав для себя какие-то выводы, дизайнер неожиданно сильно для своих габаритов хлопнул Морроу по спине и заявил: - А ты мне нравишься, забавный... - ...Съем тебя последним? - Чего? - озадачился Липс. - Не парься, чувак, просто старый прикол. - Ну-ну. Кстати, позитивный настрой помогает оттянуть угасание. Еще хорошо, если есть какая-то цель или мечта, смысл для существования. Вац говорит, что я еще трепыхаюсь из-за шила в жопе, но вряд ли это его официальное медицинское заключение. Кто-то пропадает в играх, кто-то проводит все возможное время со своими близкими, кто-то продолжает работу, не законченную в прошлой жизни... Вот ты раньше кем был? - Уборщиком. - Бля, вот это в вирте вряд ли применимо. - Ну не скажи, - Патрик кивком показал на переполненную стаканчиками урну. - Да это я так, слегка запустил, - заметно смутившись, почесал в затылке Герхард. - Ща уберу. Он щелкнул пальцами, в мгновение ока вычищая урну. Пат с усмешкой наблюдал за ним, как за подростком, который пинком ноги прячет бардак под кровать в своей комнате. - Постой, ты хозяин этого пространства? - Ага. Мой маленький секретик под стекляшкой, зарытый на одном публичном сервере. Нравится? - Очень, - Патрик согласился, не кривя душой. Отличное место, чтобы пройтись и проветрить голову. - Здесь... удивительно легко дышится и думается. Да и кофе шикарный. Герхард растеряно застыл на середине шага. Пат заметил, как он покраснел, не смотря на холод. Похоже, кто-то абсолютно не умел принимать комплименты. Дизайнер снова покачался с пятки на носок и обратно. Сняв одно из своих многочисленных колец, он надел его Патрику на средний палец левой руки и выпалил, глядя куда-то в сторону: - Тогда ты можешь приходить, когда захочешь, из любого открытого пространства. Старик Суббота не берет денег за напитки и всегда здесь. Так что просто крутани кольцо, скажи м-м-м, допустим, "Хочу кофе!" и распахни первую попавшуюся дверь. Портал приведет тебя сюда. - Спасибо, - Патрик погладил широкий серебряный ободок, как влитой севший на палец. - За потрясающий подарок. Слушай, вот все хочу спросить... Что за прикол с тем яйцом? - Но это же очевидно! - Липс картинно закатил глаза. - Только тупой мудак станет разбивать яйцо, которое не собирается съесть.