NPC: Старьевщик

Звонок Шкету Патрик откладывал до последнего. Отговорки находились легко, он все время был чем-то занят: встречался с Эрни для решения юридических вопросов, общался с Липсом, доводя до ума свою проекцию, а иногда, чем черт не шутит, посещал сеансы групповой терапии... Отчасти Патрик медлил именно из-за историй, которых там наслушался. Как оказалось, многие люди не любили инклюзов, считая их лишь имитацией жизни. Фальшивкой, созданной, чтобы пудрить людям мозги. Спасибо тому мошеннику, чья афера попала в учебники. Семьи сомневались, работодатели не доверяли, друзья забывали... Кто вообще даст инклюзу кредит или разрешит опеку над ребенком? Куда проще принести разок цветы к табличке колумбария и двигаться дальше, чем раз за разом видеть угасающий призрак, притворяясь, что все в порядке. У отношений между традиционно и виртуально живыми не было будущего. Это как пытаться всерьез разговаривать с искусственным интеллектом, рабом прикроватной лампы. Но больше всего Патрик боялся даже не... неприятия. Его тормозило то, что прошло целых двенадцать лет. Это для него пожар случился буквально "на днях" - Пат ничего не помнил о своем периоде в коме. Зато к нему постепенно возвращались воспоминания о прошлом, где Шкета было удивительно много. Начиная с блохастого малявки, который таскался за ним хвостиком и заканчивая ершистым подростком, вечно сбегавшим из приюта к Патрику, ставя на уши все социальные службы. Пат помнил, как подросший Шкет на него смотрел. Только идиот не догадался бы, что юноша неровно дышит к своему Старшему. Но тогда Морроу притворялся слепым, откладывая разговор по душам хотя бы до выпуска Шкета из приюта. Первая любовь - штука хрупкая, а бикьюриус подростки очень непостоянны в своих увлечениях... Перед ним вся жизнь была впереди. И солидный ее кусок Патрик пропустил. Теперь этого взрослого мужчину и язык-то не поворачивался Шкетом назвать. Он стал старше самого Морроу и оставил погибшего приютского товарища далеко позади. Он сменил имя, наверняка завел семью и детей. Стоило ли вообще ворошить прошлое и напоминать о себе? Скорее, нет. Но, как минимум, нужно было поблагодарить за помощь на суде. И сделать еще кое-что важное. Пухлый Пит выплатил Патрику одиннадцать миллионов, потребовав подписать отказ от претензий на содержание. Эрни посоветовал Пату согласиться. Хотя у художника осталось еще немного добра за душой, все же не стоило загонять крысу в угол. Получив фантастическую кучу денег, Патрик первым делом собрал целый консилиум докторов. От них он узнал, что современный уровень медицины не позволял полноценно вернуть его в реальный мир. Предложенные способы не давали никаких гарантий или требовали на порядок больше средств, чем подарочек Пита. Патрик наслушался разного научного и не очень бреда, плюнул и решил не копать в этом направлении. Вместо других врачей он пригласил толкового финансового консультанта. Получалось, что если сократить несколько статей медицинских расходов, а также сделать пару надежных вложений, Патрик сможет обеспечить себе три полноценных года жизни в виртуальной реальности. И даже еще останется - после. Доктор Кравецкий в осторожных выражениях подтвердил слова Липса об угасании. Патрик и сам прошерстил скудную информацию по сроку жизни инклюзов, которая была в свободном доступе. Пять лет - это Герхард сильно преувеличил. Хотя были "долгожители" вроде него, основная масса таяла года за три. И раз уж окончательный финиш маячил впереди, стоило привести в порядок земные дела. Патрик Морроу сделал щедрое пожертвование для приюта, в котором вырос. И собирался помочь финансово старому другу. Например, оплатить его учебу в колледже, чтобы Шкет получил хорошее образование и смог найти себе достойную работу. Пат сам пошел в уборщики не от большой любви драить туалеты, просто у парня из приюта не было других перспектив. Но такие вопросы следовало обсуждать напрямую, поэтому Патрик собрал свою волю в кулак и послал запрос на видеозвонок. Друг отклонил вызов, прислав короткое сообщение: "Занят. Работа. Перезвоню позже?" Это "позже" случилось ближе к полуночи, когда Пат пережег от волнения кучу нервных клеток и клевал носом над томиком "Франкенштейна". - Эй, уже спишь? - хрипловатым шепотом спросил человек с экрана. Патрик протер глаза, смаргивая сонный песок и преувеличенно бодро улыбнулся: - Нет, порядок. - Извини, я только освободился. Работа не отпускала. - Кем трудишься? Шкет заколебался, похоже, стыдясь отвечать. Наконец, неловко улыбнулся и развел руками: - Не поверишь, убираю мусор. Патрик кивнул. Он заметил, что на даче показаний Шкет был в сером рабочем комбинезоне. Похоже, после приюта ему пришлось пойти тем же путем, что и Морроу. Ужасно несправедливо, парнишка рос башковитым, ему все учителя пророчили стипендию в колледж. Похоже, не вышло. Ничего, Пат это исправит. - Вечерняя смена? - Не, свободный график. Должен был закончить пораньше, но случился большой прорыв дерьма, пока все разгребли, пока до дома добрался... Морроу окончательно проснулся и наконец-то смог хорошенько разглядеть своего собеседника. В суде было не до того, а сейчас он убедился, что из волчонка вымахал матерый такой волчара. Шкет стал красивым мужчиной, привлекательным именно на вкус Патрика - с оливковой кожей и породистым лицом. Сопливый шнобель оформился в хищный орлиный профиль, детская припухлость сошла, оставив твердые скулы и тяжеловатый подбородок, заросший щетиной, которая Шкету удивительно шла. В приюте всех стригли коротко, что его всегда бесило. Наверное, поэтому он отрастил волосы. Густые и темные, сейчас влажные после душа, они свисали мокрыми прядями до самых плеч, роняя капли воды на простую белую майку, обтягивающую поджарое мускулистое тело... Сообразив, что слишком откровенно пялится, Патрик поспешил найти новую тему для разговора: - Ты имя сменил? Даже не знаю, как тебя теперь называть... - Да зови как хочешь, Старший, - хмыкнул Шкет, весело поблескивая разноцветными глазами. - После выпуска из приюта Юстас Фишмаркт стал Джастином Блейком. Имя по сути тоже, просто светский вариант, а Блейк - в честь поэта. Согласись, жуть же была, а не фамилия. Фантазия у директрисы отстой, она вечно называла приемышей по месту находки. Посмеялись. Патрик вспомнил время, когда он раздавал флаеры возле рыбного рынка. Это была его первая работа, лучшее, что можно найти в пятнадцать лет. Платили нормально и кормили от пуза, чего бешено растущему подростку вечно не хватало. Пат старательно совал прохожим глянцевые буклетики и вполглаза наблюдал за копошившимся в отбросах беспризорником. Угрюмый пацаненок не давался в руки и виртуозно прятался, но Патрик все-таки умудрился притащить его в приют. Это случилось двадцатого сентября, в день святого Юстаса. С воображением у почтенной директрисы и правда было негусто... - Окей, Джастин, - определился с обращением Пат. - Я еще не поблагодарил тебя за выступление в суде. Спасибо. Ты меня очень выручил. - О чем разговор, Патрик? - подхватил игру бывший Шкет. - Но меня дико бесит то, что тебя пытались оболгать, пряча правду про пожар. Сволочи! А ты... почему не рассказал мне? Почему не отдал то видео? Морроу не стал объяснять, что побоялся за Джастина. Тот был еще ребенком, ставить его под удар - последнее дело. Пришлось чуть-чуть слукавить: - Просто не успел, все так быстро произошло... Забей. Директор Картер теперь в тюрьме, ты жив, и я тоже, а это главное. - Ты жив, - Блейк вымучил из себя нервную улыбку и подозрительно шмыгнул носом. - Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, Старший. Я... скучал. Как ты там? У тебя все хорошо? - Да зашибись вообще! - уверенно соврал Патрик. - Здесь круто. Я еще всего не видел, но одних только бассейнов штук шесть, не меньше. Доктора нормальные, кормежка полный отпад. Помнишь, у меня раньше аллергия на апельсины была? - Конечно. Ты мне всегда свои скармливал, когда их в столовой давали. Еще прикалывался, что нанюхался с рождения. - Ну вот! А сейчас я жру цитрусы за милую душу и никаких проблем!.. Патрик некоторое время заливался соловьем, живописуя свои курортные условия. Он не стал рассказывать другу ни о пророчестве Липса, ни о том, что чувствует себя здесь кем-то вроде Чарли Гордона из "Цветов для Элджернона", только без супермозгов. Незачем беспокоить Шкета своими страхами и сомнениями. Рядом с ним Патрик привык держать себя уверенно, как и полагается старшему товарищу. Кроме того, расслабиться, беззаботно болтая о пустяках было приятно. Общаясь с людьми в реабилитационном центре Патрик чаще молчал, слушая, что умные люди скажут. А больше он ни с кем не разговаривал, если не считать той беседы с Пухлым Питом, когда Пат строил из себя оторву, стараясь спровоцировать Ринальди. Теперь же Патрик отвел душу, впрочем, не забыв о главном. - ...А самое главное, я теперь богатенький Буратино, - Патрик залихватски подмигнул собеседнику. - Бабла навалом, на всю жизнь хватит. И я вот тут подумал... Ты ведь в колледж так и не попал? Стипендия имени Патрика Морроу к твоим услугам, выбирай любой универ. - Сразу нет! - Блейк протестующе поднял ладонь, мигом перестав улыбаться. - Шкет, учиться никогда не поздно... - Нет, Старший. Ты прав, я не получил высшего образования. Но у меня нормально сложилась жизнь и есть неплохая работа... - Джастин дернулся на громкий звук, похожий на треньк микроволновки. - Вот, блин, помяни черта. Слушай, мне надо бежать, это срочно. Мы еще поговорим обо всем, позже, ладно? Я позвоню тебе, как будет возможность. Джастин улыбнулся и неловко погладил экран, будто пытаясь коснуться лица Патрика. А затем отключился, оставив его приходить в себя после сумбурного, какого-то скомканного разговора. Патрик решил, что обязательно дожмет Шкета и запихнет его в колледж. Нечего гробить свое здоровье на хреновой работе и срываться в ночь по звонку самодура-начальника. Раньше Патрик жил так, и не хотел той же участи для человека, который ему дорог.

***

Весь первый месяц прошел в дикой гонке на выносливость. Патрик перепрыгивал через одну проблему и тут же разбивал нос о следующую, куда больше предыдущей. Иногда от волнения ему хотелось бегать по потолку, пару раз у него даже получалось - в реабилитационном центре прокатывали такие невинные шалости. Морроу, привыкший снимать стресс иначе, клялся выбраться из этой богадельни с рейтингом PG-13. Сразу, как дела разгребет, ну хоть немного... И однажды сей долгожданный день настал. Патрик проснулся с осознанием того, что ему никуда не нужно спешить. Текущие задачи решены, планы на будущее намечены и потихоньку приводятся в исполнение. Завтра начиналась новая глава его истории. А сегодняшний внеплановый выходной он собирался потратить на блаженное безделье и самые приятные занятия. Патрик неторопливо позавтракал овсянкой с орехами и кофе, полистал свежую прессу, сунул нос в модные каталоги... Стоило позаботиться о приличной одежде на вечер. Как-то раз он спросил Липса, свой ходячий путеводитель по вирту, где можно прилично поужинать небольшой компании. Тот сунул ему визитку со ссылкой на ресторан и пожелал удачи - забронировать столик в Янтаре это квест не из легких. Сделать там заказ могли только инклюзы. В повернутом на толерантности обществе такое условие должно было уничтожить любой бизнес, но ресторан процветал и пользовался дикой популярностью. О, эти маленькие миленькие двойные стандарты, сыгравшие Пату на руку... Как и некоторая известность - для Патрика Морроу быстро нашли резерв. Он разослал приглашения людям, которые сделали для него так много в этой новой жизни. Они не были его друзьями, но Патрик умел отличать "просто работу" от по-настоящему хорошего отношения. И потому решил выразить им свою благодарность, угостив ужином. Наверное, слишком старомодно и претенциозно. Однако, прийти согласились все. Заказывая портал до ресторана у приветливой медсестрички в холле, Патрик поймал несколько откровенно завистливых взглядов. И лишь оказавшись на месте понял - почему. Янтарь впечатлял. На фоне круто вздымающихся горных вершин роскошное шале выглядело одновременно фешенебельно и уютно, чем-то средним между пряничным домиком и аристократической виллой. Закатное солнце еще пламенело в оконных стеклах, украшенных витражами. Но от растущих вокруг деревьев и фигурно подстриженных кустов уже расползались глубокие сумеречные тени. Здесь пахло холодом и хвоей, тянуло дымком от горящих вдоль подъездной дорожки смолистых факелов. Где-то играл невидимый оркестр и невесомая мелодия плыла по воздуху, танцуя с едва ощутимым ветром. Подступившая темнота погасила последний луч солнца и в ту же секунду зажглись фонари, подсвечивая ресторан теплым желтоватым светом, делая его островком жизни среди густеющего мрака. Притягивая к себе, словно неосторожного мотылька. Патрик поднял голову, разглядывая проступившие на небе незнакомые, удивительно близкие звезды, похожие на пушистые шарики крохотных хризантем. Загадал желание на чиркнувший по своду метеор и захрустел мелким гравием под ногами, держа курс к парадной лестнице. Оказавшись в холле ресторана, он на мгновение растерялся среди десятков витрин, столов и полок, на которых громоздились янтарные глыбы всех возможных оттенков. Пат словно в музей попал, глазея вокруг с наивной непосредственностью туриста. Точечные акценты подсветки подчеркивали застывшие в тысячелетней смоле вкрапления: причудливых насекомых, облачка мха, листья древних растений... Морроу иронию оценил. Раньше инклюзами называли как раз предметы, застывшие в янтаре. Теперь так именовали еще и людей, завязших в вирте без возможности выбраться. Теплящиеся огоньки человеческого сознания, неизбежно умирающие и замирающие навсегда четким цифровым отпечатком. - Вас заинтересовали экспонаты? Это точные копии реально существующих музейных редкостей, только увеличенные, разумеется, чтобы лучше разглядеть таящиеся внутри сокровища. - к Патрику приблизилась хостес, поначалу абсолютно незаметная на фоне стен, затянутых темным шелком в арабесках. Еще бы, ее платье было из той же ткани и текуче меняло рисунок узора, хамелеоном подстраиваясь под окружающую обстановку. - Мой любимый вот этот, с папоротником... Повинуясь указующему жесту изящной женской ручки, Патрик повернулся к спилу янтаря цвета некрепкого чая с кружевной веточкой внутри. -Видите бугорок у основания листа? Там хранятся созревшие споры растения. Папоротники удивительно живучи, даже сейчас этот экземпляр может дать новую жизнь. Мысли Морроу заметались между сюжетом фильма "Парк Юрского периода" и уверениями доктора Кравецкого в идеальной сохранности его репродуктивных органов. Он растерялся, не зная, что ответить. Уловив его смятение, хостес мягко улыбнулась и развернулась к лестнице из полированного дерева, широкой дугой ведущей на второй этаж. - Ваши гости уже прибыли. Позвольте, я провожу вас. Машинально наблюдая за плавно покачивающимися бедрами идущей впереди провожатой, Патрик гадал, всех ли клиентов они встречают так странно или только ему повезло. Но скоро отбросил эти бесполезные размышления. Они добрались до места не встретив ни одной живой души - в ресторане уважали приватность посетителей и рассредотачивали их по разным граням одного пространства. Стол по заказу Пата накрыли на террасе, под шпалерами, увитыми цветущим виноградом. Среди резных темно-зеленых листьев тут и там посверкивали крохотные огоньки гирлянд, грозди невзрачных белых цветов дарили тонкий аромат свежести. Воздух был прохладным, но стоящие по углам стеклянные колбы с пляшущими внутри языками пламени обеспечивали ровное тепло. Из открытых окон зала на первом этаже доносились музыка, смех и негромкие разговоры, создавая непринужденную атмосферу. Впрочем, гости и без того чувствовали себя комфортно - Липс и Кравецкий оживленно обсуждали какую-то новую научную статью, Эрни Горовиц тихо что-то рассказывал Франческе Дидикос. Она выглядела потрясающе в вечернем платье цвета июльской ночи и белом меховом манто с электрическим отливом. Ради разнообразия, доктор была без головного убора, длинные серьги сверкали в ее ушах бриллиантовыми каскадами, создавая дерзкий контраст с бритой головой и подчеркивая стройность лебединой шеи. Остальные приглашенные оказались одеты ей под стать, с тем вечерним шиком, которого Морроу насмотрелся на работе, когда дежурил на официальных мероприятиях. Даже Липс вырядился в смокинг, щеголяя жилетом сумасшедшей расцветки и особо замысловатой башней на голове. Патрик порадовался тому, что правильно подобрал одежду и выглядел не хуже остальных, буквально - свой среди "пингвинов" смокингов. Но на том его восторги закончились, ведь он понятия не имел, как нужно вести себя дальше. Раньше, если приходилось проставляться перед коллегами, Патрик просто заказывал пиццу и пиво. Они ели с бумажной посуды, обсуждали футбол, политику и низкие зарплаты. Пат считал, что даже ученые с мировым именем не откажутся от солидного куска двойной пепперони. Но пиццы было явно недостаточно, чтобы выразить его благодарность этим людям. Плюс хотелось пользоваться теми возможностями, которые дают внезапно свалившиеся богатство и некоторая известность. Званый ужин в приличном ресторане казался отличным решением. В теории. На практике Патрик понял, что залез свиным рылом в калашный ряд, он чувствовал себя неуместным. Как оказалось, гора денег сама по себе не давала необходимого лоска, это вообще шло от привычного образа жизни. А куча прочитанных книг не могла заменить качественного образования. Потому-то уборщику сложно стать миллионером, даже имея достаточно бабла. Однако не в его правилах было отступать перед трудностями. Патрик понадеялся на свое хорошо развитое чутье. Держаться с достоинством он умел, под ноги как тупое быдло не харкал, а с остальным разберется по ходу дела. Аппетит приходит во время еды... Кроме того, Патрик верил, что знает своих гостей достаточно хорошо и те не будут корить его за невежество. Так и вышло. Никто не стал заострять внимание на его внезапной панике, явно отразившейся на лице, или высмеивать за неловкое молчание. Наоборот, Кравецкий первым подошел пожать ему руку и сходу вовлек в непринужденный разговор, к которому подключились остальные. Хорошо, что Пат утром почитал новости, ему удалось сориентироваться в теме и вставить пару удачных фраз. Подали коктейли, и Патрик осторожно попробовал незнакомый алкоголь из вычурного бокала. Вкус сезона, нечто персиковое и жасминовое одновременно, показался ему слишком приторным, да и не хотелось, чтобы развезло с непривычки. Но цифровое спиртное пьянило мягко, делая краски вечера лишь чуточку ярче. Он под руку проводил единственную даму к столу, чем, кажется, заработал еще несколько очков репутации. А дальше его, с ужасом смотревшего на незнакомые столовые приборы, успокоил устроившийся рядом Липс: - Здесь за подачу блюд отвечает искусственный интеллект с запредельным уровнем эмпатии. Ресторан гарантирует подбор в точном соответствии с предпочтениями каждого гостя. Морроу скептически заломил бровь - вот он, например, утонченным вкусом не обладал и всю прошлую жизнь питался полуфабрикатами. Что же ему сварганит этот хваленый электронный шеф? Наггетсы разморозит? Однако на тарелке Патрика оказался отменно зажаренный стейк с картофельными дольками и зеленым горошком. Эрни в шутку завистливо сглотнул и немедленно получил такой же, дополнительно политый острым соусом. Взять нужные вилку и нож, копируя юриста, было уже плевым делом. Франческа Дидикос элегантно ела палочками что-то экзотическое из бамбуковой пароварки, Липс и вовсе аппетитно хрустел зажаренными сверчками, голыми руками закидывая их в рот, а Вацлав Кравецкий обстоятельно расправлялся с целой горой спагетти и фрикаделек. Патрик, морально готовившийся утопиться в каком-нибудь консоме, наконец-то расслабился и начал получать удовольствие от вечера. Прерванный разговор возобновился, беседа плавно перетекала с одной темы на другую. Блюда на столе менялись в хаотичном порядке, не имеющем никакой очевидной логики, но Патрику нравилось складывающееся сочетание вкусов, да и остальные гости, кажется, были довольны. Улучив момент, он поднял свой бокал с сухим грушевым сидром: - Послушайте, я хочу поблагодарить вас всех. Было непросто начинать жизнь с начала, да еще в таких невероятных обстоятельствах. Ваша помощь, поддержка, а иногда и хороший пинок помогли мне справиться. Так что... спасибо. Я никогда этого не забуду. - Ты молодчина, Пат, - Эрни похлопал его по плечу, чокаясь своим стаканом виски. - Знаешь, очень мотивирует работать с человеком, который никогда не сдается... - ...Не теряет присутствия духа, - доктор Дидикос слегка качнула в его сторону фужером шампанского. - ...Упорно движется к своей цели, - Кравецкий отсалютовал кофейной чашкой. - ...И регулярно чистит зубы! - ляпнул Липс, сдул голубой огонек с рюмки и лихо опрокинул в себя слоистый коктейль. - Что? Это важно! Герхард и Вацлав немедленно заспорили о необходимости базовой гигиены для стабильности виртуально реабилитированного сознания. Франческа изредка комментировала их аргументы, параллельно заправляя щепотку табака в крохотную чашу курительной трубки с умопомрачительно длинным медным мундштуком. Эрни поднес ей огоньку и, достав свой портсигар, предложил Патрику угоститься. Тот взял сигарету с опаской, боясь, что она может спровоцировать неприятный флешбек... Но где еще экспериментировать, как не в компании кучи докторов? Обошлось без приступа паники. Дым наполнил его легкие туманным спокойствием, вкус хорошего табака приятно горчил во рту, пощипывая язык. Над столом поднимались тающие сизые клубы, возникла вполне комфортная пауза. Тем временем музыка зазвучала живее и громче, похоже, на первом этаже начались танцы. А на террасе подали десерт, одинаковый для всех собравшихся. - Брауни с вишней! - расплылся в счастливой улыбке доктор Кравецкий. - Точно такой, как наш. - Да, - согласился Патрик. Он не любил сладкое, но это пирожное стало для него чем-то вроде символа новой жизни. И на вкус, объективно, совсем неплохо. - Вот по нему я буду скучать. Честно, иногда буду заглядывать к вам только для того, чтобы снова его попробовать. - Переезжаешь? - оживился Эрни. - Ну конечно! - Липс закатил глаза. - У дока ведь скука смертная. Чем собираешься заняться? Вопрос простой и сложный одновременно. Патрику вспомнилось письмо от покупателя картины, те строки, в которых говорилось о бессмертии и свободе выбора пути. По-своему таинственный незнакомец был прав. Да, Морроу не мог вернуться в реал, но перед ним открывалось бессчетное количество виртуальных пространств. И, хотя жизнь ему обещали короткую, качество ее заметно отличалось от прежней. Теперь он обладал идеальным здоровьем, физической неуязвимостью и множеством других возможностей, которые ему еще только предстояло изучить. Что там говорил Липс? Ешь вкусную еду и трахайся без ограничений, пока не развеешься. Эрни предупреждал, что вирт грязное место, а Вацлав Кравецкий восторженно расписывал, как великое множество людей учатся, работают и путешествуют в искусственно созданных мирах... Франческа Дидикос своим мнением обо всем этом никогда не делилась, только слушала, оставляя и другим право молчать. Вот и теперь она напомнила: - Вам не обязательно делиться своими планами, если не хотите. "Особенно, если их нет" - Патрик мысленно закончил за нее не озвученную концовку, которая просто витала в воздухе. Но на это ему было что ответить. - Да мне скрывать особо нечего, - он пожал плечами и лукаво улыбнулся, оглядывая людей, собравшихся за столом. - Я тут работу нашел, по своему старому профилю. Завтра на службу выхожу.