Лев и его человек

Тонкий и свежий аромат ранней весны в воздухе, медленно тающий снег на земле и звонкий щебет пробудившихся от спячки птиц. Закончившаяся зима неспешно, но неизменно уступала пришедшей весне, ещё холодной и совсем-совсем ранней, но уверенно вступающей в свои права. И пусть на земле ещё лежал снег, но не заметить оживившийся скот в загонах и словно очнувшихся ото сна людей на рынке, было невозможно. Сяо Чжань растирает между пальцев полынный порошок, удовлетворённо кивая и ссыпая его в стеклянную ёмкость, и встаёт из-за стола, убирая приготовленные по заказу растворы и лекарства в стоящий рядом коробок. Где-то в доме хлопает входная дверь, и по полу проносится звук от четырёх мощных когтистых лап, специально ступающих громко, заявляя о своём присутствии. Чжань берёт в руки деревянный коробок с заказанными лекарствами и выходит из комнаты, сталкиваясь в проходе со львом, держащем в пасти здоровую тушу какого-то зверя. — Привет, — улыбается Чжань, подходя ко льву и трепля его по гриве. Ибо в ответ склоняет голову вниз, не выпуская из пасти добытую тушку, и садится на задние лапы в ожидании распоряжений от Чжаня. — Хороший, — кивает Чжань на добычу. — Отнеси на кухню. Лев тут же встаёт с места, скрываясь на кухне, и кладёт тушу в отведённую для этого корзину. Раньше он бросал свою добычу на пол, пачкая всё кругом грязью и кровью, но после того, как Чжань заставил его пару раз отмывать все следы, больше так не делает, уже усвоив урок чистоты. — Мне нужно отвезти заказ в город, скоро вернусь, — говорит Чжань, надевая верхнюю тёплую накидку и слыша недовольный рык с кухни. — Что? Тоже хочешь пойти? — встречается целитель с янтарными глазами льва, на что тот согласно кивает, появляясь в дверном проёме. Сяо Чжань осматривает остатки крови на морде Ибо и тихо цокает, удаляясь к чану с водой и приходя с мокрой тряпицей в руке, умывая льва. Хищник смотрит на Чжаня немигающим взглядом, в котором так отчётливо считывается голод и что-то схожее со взглядом охотника, увидевшего вожделенную добычу. Сяо Чжаню кажется, что его определённо точно хотят сожрать. Ибо смотрел так на него и раньше, холодными зимними вечерами устраиваясь под боком Чжаня и по-хозяйски оплетая его ноги своим хвостом, словно показывая, что этот человек принадлежит ему, но с тех пор, как природный цикл ознаменовал весну, поведение Ибо всё больше и больше походит на поведение дикого хищника, а не домашнего льва. Чжань всерьёз начинает сомневаться, что хищные перевёртыши не едят человеческое мясо. — Ты не можешь идти в облике льва, Ибо, — качает головой Чжань. — Я принесу тебе одежды. Чжань треплет напоследок льва по гриве и уходит в комнату Ибо, доставая из комода комплект тёплых одежд. Он знает, что у перевёртышей всегда повышенная температура тела, и им редко когда бывает холодно, но всё же из раза в раз старается по привычке утеплить льва, как он утепляется сам. Целитель выходит из комнаты со стопкой вещей в руках, натыкаясь в проходе — там, где тремя минутами ранее оставлял льва — на голого Ибо в человеческом обличии, тут же смущаясь и стараясь не смотреть на бесстыдно стоящего перед ним обнажённого перевёртыша. К тому, что при трансформации естественным образом рвётся одежда, и совершенно логично, что Ибо меняет ипостась, избавляясь от неё, Чжань никогда, похоже, не привыкнет. — Чжань-гэ всё ещё смущается при виде моего тела? — ухмыляется Ибо, совершенно открыто упиваясь реакцией Чжаня. — Оденься, пожалуйста, — выдыхает Чжань, не смотря в сторону Ибо. — Буду ждать тебя на улице, — спешно добавляет он, хватая коробок с заказанными лекарствами и скрываясь за порогом входной двери. Кажется, Ибо усмехается ему в спину, и чёрт бы вообще побрал этого бесстыдника. Сяо Чжань подставляет всё ещё пылающее от смущения лицо прохладному ветру и прикрывает глаза, восстанавливая внутреннее пошатнувшееся равновесие. Конечно, он не один раз видел, как прямо на глазах Ибо меняет ипостась, совершенно не стесняясь потом своей наготы, но каждый раз Чжань всё больше и больше хотел провалиться на месте от увиденного. Ибо был чертовски красив и до абсурдного идеально сложен, отчего смотреть на перекатывающиеся под кожей мышцы было невозможно без желания к нему прикоснуться. Чжань знал, что в клане Ибо к наготе относились как к самой естественной вещи на свете, не стесняясь своих тел, но для самого Сяо Чжаня видеть льва в таком бесстыдном виде каждый раз становилось настоящем испытанием. — Чжань-гэ, — хлопает за его спиной дверь. — Можем идти, — равняется с целителем Ибо, почти прикасаясь к нему своим плечом. — Идём, — отзывается Чжань, не оборачиваясь. Почему-то смотреть сейчас на Ибо было выше его сил. Лев бесшумно двигается за ним следом, ждёт, пока Чжань приведёт из стойла Яблочко, и выходит за ворота, держась рядом. Чжань крепче сжимает поводья в руке и буквально чувствует на себе пронзительный взгляд Ибо, от которого в последнее время стало невозможно скрыться. Ибо всегда любил ходить за ним хвостиком и интересовался всем, чем занимается Чжань, но сейчас внимание льва к нему стало стократно выше, преследующее и не понятное по своей природе. Сяо Чжань знал, что с приходом весны оборотни и перевёртыши начинают подчиняться инстинктам своей животной ипостаси, и просто надеялся, что внутренний зверь Ибо не пробуждает в нём хищные инстинкты жажды мяса и крови. — Купи соли, красного перца, гвоздики и сушёного базилика, если будет, — говорит Чжань идущему рядом льву, когда их начинают окружать по бокам торговые ряды. — Я буду в книжной лавке. Ибо бросает на него хмурый взгляд, явно не горя желанием куда-то отходить от целителя, но покорно кивает, удаляясь и смешиваясь с толпой. Не то чтобы Чжань боялся быть съеденным львом, которого сам же и привёл к себе в дом, но понять, насколько поведение Ибо может быть опасным, он хотел. Яблочко недовольно фыркает, когда его привязывают у входа в книжную лавку, и Сяо Чжань достаёт ему в качестве извинения купленную ранее морковь. Осёл подозрительно косится на него исподлобья, но примирительную морковь всё же берёт, отпуская неразумного человека на все четыре стороны. Чжань позволяет себе задержаться на несколько секунд, чтобы потрепать жующего Яблочко по голове, а потом заходит в лавку, практически пустую в такой час. — Господин Сяо, какой визит! — тут же расплывается в улыбке Чу Фэньзян, хозяин лавки, пожилой мужчина с заплетённой в тонкую косичку седой бородой. — Господин Чу, — приветствует Чжань поклоном. — Чем я могу помочь дорогому покупателю? — не перестаёт улыбаться хозяин лавки. Сяо Чжань заходит к старику Чу каждые несколько лун, регулярно покупая что-то из книг по целительному делу и не только и обновляя свою домашнюю библиотеку. Чжань любил книги и лавку старика Чу, где можно было отыскать практически любую нужную книгу, тоже любил. — Я могу осмотреться? — улыбается Чжань, и Чу Фэньзян тут же взмахивает руками вверх в приглашающем жесте. — Конечно, если господину что-то понадобится — обращайтесь. Чжань кивает хозяину лавки, тут же осматриваясь и направляясь в сторону того стеллажа, где покупал книгу о перевёртышах в прошлый раз. Тогда он точно знал, что ему нужно было искать, но сейчас — не имел понятия. Он обходит высокий стеллаж у стены, всматриваясь в прикреплённые к полкам таблички, подходит к стеллажу за ним, тоже не находя ничего интересного для себя, и, наконец, останавливается у дальнего стеллажа с толстыми корешками добротных книг в золотистом переплёте. Трактат об анатомическом строении оборотней, писание о поведенческих инстинктах, сборник художественных историй… Нет, это всё было не тем. Он проводит пальцами по корешку одного из трактатов и думает, что с таким же успехом мог бы спросить обо всех интересующих его вещах напрямую у Ибо. — И что же ищет благородный целитель? Чжань вздрагивает от неожиданности, одёргивая руку, и оборачивается на раздавшийся рядом женский голос, встречаясь глазами со смешливым взглядом. — Мэн Цзыи, — улыбается Чжань, склоняясь в приветственном поклоне и получая такой же в ответ. — Какими судьбами? Девушка с лёгким прищуром поправляет спадающую на лоб прядку, демонстрируя блестящую в волосах изящную заколку, явно дорогую и сделанную на заказ. Чжань знает, что обычно такие вещи дарят на свадьбу, и от прострелившей голову догадки его глаза округляются больше, чем когда-либо. — Да, это то, о чём ты думаешь, — улыбается девушка, продолжая демонстрировать заколку. — Он родом из этих земель? — спрашивает Чжань и получает утвердительный кивок в ответ. — Мы приехали с визитом к его родным. Он заклинатель из клана Линьмэн Цзы. Чжань слышал про клан Линьмэн Цзы, далеко не безызвестный в мире заклинателей, состоятельный и благочестивый. Мэн Цзыи определённо была в надёжных руках. — Он, должно быть, достойный человек, раз ты выбрала его. Поздравляю, — искренне улыбается Чжань, получая благодарную улыбку в ответ. Мэн Цзыи была человеком, которого Чжань знал большую часть своей сознательной жизни и с которым они вместе начинали обучаться целительному делу, преодолевая слишком много сложностей на пути к своему мастерству. Их дороги разошлись несколько лет назад, когда Сяо Чжань уехал из родных Южных земель и отправился странствовать, совершенствуя свои способности целителя. Он нашёл своё призвание, Мэн Цзыи, как видно, тоже. Она всегда была его дорогим и верным товарищем, и он всем сердцем рад, что сейчас она счастлива. — Ву Юй действительно достойный человек, — кивает она с улыбкой на губах. — Я обязательно вас познакомлю. — Вот не думал, что доживу до момента твоего замужества, — смеётся Чжань, и Цзыи совершенно подло нажимает на болевую точку на шее в ответ. — Ай, — шипит он, потирая болючее место. — Да я и сама не думала, что когда-нибудь соглашусь обзавестись семьёй, — искренне вздыхает девушка. — Ты же знаешь, как я всегда избегала этого, а теперь вот и сама выхожу замуж. Сяо Чжань понимающе кивает, усмехаясь. Цзыи никогда не была сильно сентиментальной, всегда предпочитая самосовершенствоваться в своём ремесле, нежели сдаваться в плен чувствам. Рассудительная и стремящаяся стать лучшей в своём деле — такой Чжань всегда помнил подругу. Сейчас, смотря на её счастливые глаза, он рад, что среди всех своих профессиональных стремлений и амбиций она всё же нашла место для чувств. — Я рад за тебя, очень, — улыбается Чжань. — Не думай, что сумел заболтать меня, чтобы не рассказывать о своей жизни, — показательно хмурится Цзыи, и Сяо Чжань не сдерживает короткий смешок, настолько сильно это напоминало времена их обучения у лекаря Цзянфэ. — Тебя невозможно заболтать, — усмехается Чжань. — Я живу не так далеко от Цинхэ, буду рад видеть тебя в своём доме. — Тогда заканчивай тут со всем и пошли, — кивает на стеллаж перед ними Цзыи. Чжань проходится взглядом по корешкам книг ещё раз и вздыхает, так ничего и не приметив. — Кажется, здесь нет ничего из того, что мне нужно, так что пошли. Цзыи удовлетворённо кивает такой быстрой реакции и слегка подталкивает Чжаня в спину к выходу, прощаясь с хозяином лавки. Они выходят на шумную, пронизанную весенним ветром улицу, и Яблочко, завидев их, торопливо вздёргивает уши, переминаясь с ноги на ногу. — Твоя скотина? — кивает Цзыи на осла, и Чжань молча усмехается, подходя к Яблочко и отвязывая его. — Почему не лошадь? Было бы удобнее. Чжань треплет осла ладонью между ушей и достаёт из-за пазухи ещё морковь. — Нравится мне он, — проводит рукой по широкому носу Яблочко целитель, наблюдая, как тот выхватывает у него морковь, начиная хрустеть. Цзыи с усмешкой кивает, о чём-то задумываясь, и тут же переводит взгляд куда-то за спину Чжаня, которому не нужно оборачиваться, чтобы знать, кого там увидела девушка. — Чжань-гэ, — голос Ибо раздаётся совсем рядом, и Сяо Чжань всё же не удерживается от того, чтобы не обернуться к нему. — О, Ибо, ты уже закончил? Познакомься, это Мэн Цзыи, моя давняя подруга. Цзыи, это Ван Ибо, и я не знаю, что бы без него делал, — смеётся Чжань, наблюдая, как прожигающая льва внимательным взглядом Цзыи и хмурый Ибо приветствуют друг друга вынужденными поклонами. Они выходят из Цинхэ с удивительно свободными руками и не навьюченным Яблочко, который, кажется впервые понимает всю свободу этой жизни. Сяо Чжань по дороге рассказывает какие-то забавные случаи из своей практики, и Цзыи временами вспоминает истории из своей, поддерживая разговор и то и дело скользя внимательными взглядами по идущему рядом с мрачным видом Ибо. Лев недоволен, буквально сдерживает утробное рычание, и Чжань искренне не может понять причину столь быстрой смены его настроения. В последнее время Ибо стали раздражать самые неожиданные вещи. — А ты неплохо устроился, целитель Сяо, — усмехается Мэн Цзыи, осматривая дом Чжаня. — Надо почаще напрашиваться к тебе в гости, — довольно заключает девушка. — Только не переусердствуй, — смеётся в ответ Чжань. — Да перестань, Чжань-Чжань, я умею быть ненавязчивой, — наливает себе в пиалу чай Цзыи. — Да неужели, — фыркает Чжань. Цзыи натягивает на лицо смущённую улыбку, а потом совершенно по-хозяйски опустошает почти все запасы жареных орехов. Что ж, она никогда не отличалась тактичностью или кроткостью. Чжань рад, что Цзыи не изменилась, оставаясь такой же живой и яркой, какой была раньше. Он видит, как расчленяет её взглядом Ибо, демонстративно держащийся от девушки на расстоянии, и в итоге, когда давящая аура в комнате становится практически физически ощутимой, не выдерживает, благоразумно выводя гостью в сад. — Прячешь меня от своего оборотня, да? — иронично выгибает бровь девушка, осматриваясь. — Как ты узнала? — Да перестань, это слишком видно, — усмехается Цзыи. — Его повадки, движения, взгляд — в людях этого нет. Хищник? — Да, — кивает Чжань. — И он перевёртыш, не оборотень. — Предположу, что из кошачьих. Сяо Чжань снова кивает, поражаясь проницательности девушки. — Кто? — Лев, — вздыхает Чжань, и Цзыи замолкает, округляя глаза. — Ты серьёзно? Лев? Небо, Чжань-Чжань, как тебя угораздило связаться со львом? Чжань в ответ лишь вздыхает, глупо улыбаясь. И правда, как из всех видов перевёртышей он умудрился наткнуться на самого опасного? О львах было мало информации, кроме общих повадок больших хищных кошек, взятых из мира животных, и это усложняло ситуацию стократно. — Я нашёл его осенью недалеко от дома, раненого и в очень тяжёлом состоянии. Выходил, вылечил, а потом он остался. — Остался? По своей воле? Никогда не слышала, чтобы львы позволяли делать из себя ручных кошек. — Он не моя домашняя кошка, Цзыи, — морщится Чжань от такого сравнения. — Каким бы покорным он ни выглядел, он всегда будет львом. — Ты прав, — задумчиво кивает девушка. — О львах мало что известно, но, если он и правда выбрал тебя, ты должен понимать, что это значит и сколько людей будут готовы использовать тебя, чтобы добраться до него. — Поэтому никто не узнает, — ловит взгляд девушки Чжань. — Я не удерживаю Ибо здесь силой, он сам сделал свой выбор. Цзыи отходит на пару шагов, переводит взгляд на тёмные макушки деревьев и кивает сама себе. — Хорошо. Если львы и правда такие преданные, как о них говорят, то у тебя появился очень сильный союзник. Он выбрал тебя, теперь очередь за тобой. — Разве я не сделал того же, пустив его под свою крышу? — смотрит на девушку Чжань, не до конца понимая, что она имеет в виду. — Ты выбрал его, но не в том смысле, в каком он тебя, — усмехается Цзыи, окончательно запутывая. — О чём ты? — Чжань-Чжань, не будь таким глупым, — цокает языком девушка, поворачиваясь обратно к целителю. — Ты же знаешь, что сейчас наступает период гона? Этому зову природы подчиняются все животные, и твой лев тоже. А теперь назови мне причину, которая может заставить хищника остаться на месте, а не отправиться на поиск пары, — раздражённо смотрит Цзыи, пока Сяо Чжань лихорадочно делает вывод из её слов. — Хищник не идёт на поиски пары, только если уже нашёл её. — Невозможно, — тут же отзывается Чжань, понимая суть услышанного. — Я человек, Цзыи, а Ибо точно нужен кто-то его вида, ну, или другой хищник. — Думаю, об этом тебе лучше спросить самого Ибо, — ухмыляется Цзыи с чувством выполненного долга. — Ну, а теперь проводи меня, засиделась я уже что-то, — обрывает она разговор, ясно показывая, что обо всём остальном Чжаню нужно подумать и позаботиться самому. Сяо Чжань послушно следует за Мэн Цзыи к воротам, прощается, обещает навестить их с Ву Юем дом и провожает взглядом её удаляющуюся спину, вдыхая свежий воздух и не спеша возвращаться в дом. Бьющиеся в голове внезапные мысли так и не оставляют его, продолжая мучать весь остаток дня. Ибо выбрал его своей парой? Разве это возможно? Чжань разбирает купленные в городе вещи, расставляет по полкам стеклянные колбы с порошками трав и буквально не знает, куда себя деть. Если предположить, что слова Мэн Цзыи действительно правда, то это могло бы многое объяснить, например, чрезмерную раздражительность Ибо в последнее время, привычку проверять территорию дома и словно сторожить Чжаня, постоянно крутясь возле него. Собственнические инстинкты Ибо обострились до предела, и если дело было в приближающемся периоде гона, то это и правда начинало иметь смысл. Чжань знал, что львы предпочитают жить прайдами, и каждый половозрелый самец имеет право создать собственный прайд. Ибо был красивым львом и не менее красивым человеком, молодым и сильным, и мысли о том, что ему действительно пора найти себе пару, должны были казаться разумными, но вызывали лишь жгучее чувство неприязни внутри. Сяо Чжань всегда убеждал себя, что если Ибо пожелает покинуть его, то он не станет ему препятствовать и с уважением отнесётся к этому решению, потому что Ибо свободен и может сам распоряжаться своей жизнью, но сейчас, представляя, что ему придётся отпустить льва, целитель точно может признаться себе, что не хочет этого. Он не хочет, чтобы Ибо уходил, искал себе пару и строил свой прайд. Он хочет, чтобы Ибо насовсем остался с ним. Целитель усмехается собственным мыслям, впервые осознанно признаваясь, что ревнует. Он привык к этому льву, привык настолько, что без него всё казалось ужасно неправильным. Сяо Чжань помнит те два месяца без Ибо, когда лев ушёл, и он совсем не хочет ощущать это холодное одиночество вновь. В глубине души он уже давно считает льва своим без намерения с кем-то этим чувством делиться. Ибо дал ему слово остаться с ним, и Сяо Чжань с ужасом понимает, что готов использовать это в попытке удержать Ибо рядом, если тот вдруг захочет уйти. Эгоистично, неправильно и так необходимо. Сяо Чжань никогда не прибегал к манипуляциям, а теперь вот, смотрите, готов и на это. Для чего? Какое право он на это имеет? Они с Ибо живут под одной крышей, но у Чжаня нет никаких прав что-либо решать за льва. Ван Ибо — свободный человек, не его личный охранник, их не связывают любовные отношения, и Сяо Чжань определённо не может заставлять Ибо остаться с ним. От этих мыслей в груди появляется горькое непонятное чувство, напоминающее досаду. Если Мэн Цзыи действительно права в своём предположении, то им с Ибо определённо точно нужно поговорить. До того, как начнётся период гона, и Ибо решит уйти на поиски пары. Сяо Чжань поправляет воротник своего ханьфу и выходит из кабинета, чувствуя необходимость в свежем воздухе. Голова раскалывается от сотни мыслей, а собственное тело почти что не слушается. Он игнорирует тёплую накидку, висящую у двери, берёт свой лук и выходит за порог. За забором виднеются голые макушки темнеющего леса, и Чжань думает, что он совсем нестрашный даже сейчас, в сгущающихся сумерках. Постоянное присутствие Ибо и чувство полной защищённости определённо точно расслабили его, подпитывая уверенностью, что с ним лев и бояться нечего. Он выходит за калитку и идёт вдоль лесной тропинки, совершенно не глядя под ноги и ни о чём не думая. По бокам плывут вечнозелёные ели и тёмные голые деревья, сменяясь кустами и поваленными брёвнами. Примерно где-то здесь он и нашёл раненого Ибо осенью. Чжань смотрит на ветвистый голый куст, поваленный ствол массивного дерева, и в голове сами собой всплывают воспоминания с того дня, полностью изменившего его жизнь. Жалеет ли он, что притащил тогда раненого, почти умирающего парня к себе в дом? Определённо точно нет. Никогда он не пожалеет об этом, сколько бы времени ни прошло. Чжань улыбается собственным мыслям и, тряхнув головой, сбрасывает наваждение воспоминаний. Над голыми макушками деревьев уже сгущаются сумерки, заставляя поторопиться, если он хочет что-то поймать сегодня на ужин. Конечно, Ибо наверняка уже решил вопрос с ужином, но чувство свежей головы на плечах, ощущается слишком хорошо, отвлекая от всех мыслей и помогая сосредоточиться. Где-то рядом слышится топот мелкой дичи, а вдали мелькает тень крупного зверя. Дикий кабан, на удивление одинокий и не очень осторожный, роет носом открывшиеся участки земли и слои ещё лежащего снега в поисках прокорма. Большая удача, которую Чжань не собирается упускать. Он крадётся, подходя ближе и занимая выгодную позицию, достаёт стрелу и лук, натягивает тетиву, прицеливаясь, и пускает стрелу в цель. Острый наконечник пробивает бок животного, приводя того в панику. Кабан срывается с места, заходясь громогласным визгом, и Чжань пускается за ним следом, тут же готовя новую стрелу и выстреливая повторно, пробивая животному шею. Он был отличным стрелком, раньше часто охотясь на птиц и прочую дичь, когда приходило время менять свой рацион к зиме на мясные блюда. Сяо Чжань рад, что с приходом в его жизнь Ибо, который теперь и занимался охотой, он всё ещё не растерял своих охотничьих навыков. Кабан оказывается тяжёлым, и Чжань впервые жалеет, что не взял с собой тёплую накидку из дома, на которой можно было бы дотащить тяжёлую тушу, как на санках. Водрузив тело кабана себе на спину, Чжань осматривается по сторонам, пытаясь различить в сгущающихся сумерках направление. В погоне за дичью он зашёл дальше, чем предполагал, так что теперь придётся постараться, чтобы дотащить кабана до дома. Под ногами хрустит корка заледеневшего снега, и ломаются упавшие ветки, где-то над головой раздаётся карканье неумолкающих ворон, а на спине остывает мёртвая туша убитого ранее кабана. Колючий ветер пронизывает своим холодом сквозь слои одежды, и Чжань непроизвольно представляет, как по возвращении будет долго греться в горячей воде, размораживая продрогшее тело, а после непременно приготовит на ужин уложенного на спину кабана. Чжань думает, что это будет хороший вечер, когда он, слишком уставший за день и вымотанный охотой, точно не будет ни о чём думать, наслаждаясь теплом, едой и домашним уютом. Он уже почти доходит до дома, когда слышит в стороне пронзительный крик, полный страха и отчаяния. Замерев на месте, Чжань прислушивается к окружающим его звукам, определяя направление крика. Это было совершенно не его дело, но крик был не так далеко от дома, а значит, он точно должен понять, что происходит и убедиться, что его дом в безопасности. Чжань сгружает тушу кабана на землю и мысленно усмехается: с ним под одной крышей живёт огромный лев — конечно, его дом в безопасности! От осознания этого невольно становится смешно, и ему приходится больно прикусить себя за язык, чтобы не засмеяться вслух. Чжань выше натягивает воротник ханьфу и достаёт лук, готовый в любой момент пустить стрелу, почти бесшумно двигаясь в сторону донёсшегося крика, пока за тёмными ветками голых кустов не показываются всполохи костра. Двое мужчин в солдатском обмундировании держат прижатую к земле и уже не сопротивляющуюся девушку в разорванных одеждах, водя руками по её телу, пока двое других их товарищей сидят у костра, переговариваясь и с ухмылками наблюдая за происходящим рядом. Чжань остаётся на безопасном расстоянии в тени, надёжно скрываемый толстым стволом одного из деревьев и рефлекторно держа лук наготове. Происходящее было совершенно не его делом, но бросить, возможно, ещё живую девушку, которой так очевидно нужна помощь целителя, Чжань тоже не мог. Он взводит лук, нацеливается на одного из держащих девушку мужчин и спускает тетиву, выпуская стрелу точно в голову. Пользуясь секундной заминкой среди солдат, Чжань выпускает вторую стрелу, попадая в растерявшегося рядом мужчину. Не смертельно, но задевая заднюю часть плеча и выводя на какое-то время солдата из строя. Сидящие у костра мужчины тут же хватаются за свои мечи, вглядываясь в тени с той стороны, откуда стрелял Чжань. Двое крепких солдат в полном обмундировании и один сильно раненый — сложно, но можно постараться справиться. Сяо Чжань замирает на месте, чтобы себя не выдать, и опускает взгляд на ещё живую, но уже находящуюся на последнем издыхании девушку. Хрупкая, с витиеватой заколкой на голове и в добротных одеждах, она встречается с ним глазами, пустыми и полными смирения уготованной ей участи. Она немигающе смотрит на Чжаня, видимо, пытаясь разглядеть в темноте, неизменно обращая в его сторону внимание оставшихся солдат, которые теперь точно знали, куда идти. Прятаться больше не было смысла, и Сяо Чжань взводит лук и выходит из своего укрытия на свет костра. — Опускай лук, — рявкает один из солдат, в то время как второй отходит немного в сторону в попытке окружить. — Опускайте мечи, — вторит сказанному Чжань, держа на мушке мужчину перед ним. — Ты кто такой? — кричит раненый Чжанем солдат, неизменно отвлекая внимание на себя. Чжань замечает смазанное движение сбоку и успевает среагировать как раз вовремя, чтобы уйти от выпадающего удара. Мужчин двое, и он может постараться действовать на скорость и опережение, если сейчас выиграет время. Чжань делает шаг назад, вскидывая лук со стрелой и натягивая тетиву, и не успевает даже прицелиться, как чувствует приставленное сзади к горлу холодное лезвие ножа. Пятый солдат, которого раньше не было вместе со всеми у костра, выбирает правильный момент, сумев подойти бесшумно и незаметно. — Смотрите, кого принесло к нам на огонёк, — хрипит держащий у горла Чжаня нож мужчина. — Опусти лук, ты не в выгодном положении, — давит лезвием на кожу солдат. Чжань подчиняется, медленно опуская руку с луком и ослабляя тетиву со стрелой. — Ты кто такой? — рявкает один из мужчин, выставляя меч перед собой и делая шаг вперёд. Целитель ничего не отвечает, оценивая ситуацию и просчитывая в голове варианты событий. Он может избавиться от держащего у его горла нож солдата, но не успеет отразить атаку двух других, а значит, лучшим выходом было ждать. В голове всплывает закономерный вопрос: «Ждать чего?» Момента. Ибо. Если Чжань услышал крик девушки, то лев тоже его слышал. — Ты что, немой? Или глухой? Хочешь, чтобы мы сами выбивали из тебя слова? — подаёт голос раненый солдат, прислоняясь к стволу растущего позади дерева. — А он ничего, мордашкой вышел, — усмехается позади удерживающий нож у его горла мужчина, надавливая кончиком лезвия на кожу и проводя линию вниз, задевая воротник ханьфу. — Я не против его компании. Чжань чувствует доносящееся изо рта прижимающегося к нему солдата амбре спирта и перегара и отворачивает от него голову. — Он даже смотреть на тебя не хочет, олух, — смеётся стоящий впереди мужчина, убирая меч в ножны. — Что, противно тебе, да? Придётся потерпеть, — опаляет ухо горячим дыханием солдат, двигая рукой с ножом вниз, приминая воротник ханьфу и спускаясь к основанию шеи. Чжань старается отвернуть в сторону от удерживающего его мужчины голову и едва заметно вздрагивает, слыша доносящееся из темноты леса грозное рычание, эхом отдающееся у каждого присутствующего в ушах. По телу разливается облегчение, и мысли о том, что всех этих солдат ждёт неминуемая расправа, почему-то согревают лучше любого костра. Мужчины настороженно замирают, прислушиваясь к воцарившейся вокруг тишине и, выхватив мечи, судорожно осматриваются по сторонам, а Чжань впервые признаётся себе, что хочет чей-то смерти. Да, его лев должен разорвать каждого из этих солдат. Один из солдат у дерева сильнее вжимается в ствол, застывая в страхе, и зачем-то опускает взгляд на лежащее на земле тело его убитого товарища, из головы которого торчала пущенная Чжанем стрела. Он выставляет перед собой наугад меч и всё равно оказывается абсолютно беспомощен, когда сбоку на него напрыгивает огромный лев, одним ударом сбивая с ног и вонзаясь клыками в горло, перегрызая его и с хрустом ломая шейный хребет. — Какого?!… — заикается на полуслове один из солдат, в страхе выставляя вперёд своё оружие и пятясь назад. Сяо Чжань пользуется моментом, перехватывая руку мужчины, удерживающего у его горла лезвие, и рывком опускает её, выбивая нож. — Какие же вы неугомонные, — шипит Чжань, уходя из захвата и засаживая в грудь мужчины его же нож, прокручивая рукоять. Целитель был уверен, что Ибо подстраховывал его задолго до того, как он сделал свой первый выстрел, но одно дело знать, что Ибо появится, а другое — видеть разъярённого льва, на глазах разрывающего ещё живых солдат на куски и размозжая одним ударом мощной лапы их головы. Чжань подходит к лежащей у дерева на земле девушке, слыша болезненные предсмертные крики солдат за спиной, и прикладывает пальцы к её запястьям, пытаясь нащупать энергию жизни. Поздно. Слишком поздно. Чжань смотрит на её бледное, застывшее неподвижной холодной маской лицо и с тихим «прости» закрывает ей веки остекленевших глаз. Она умерла обесчещенной и покалеченной, но с улыбкой на обескровленных губах, застав момент смерти своих насильников. Целитель с сожалением смотрит на остывающее тело девушки перед собой и думает, что Ибо стоит разрывать солдат на части как можно дольше, чтобы они с лихвой прочувствовали всё, что чувствовала перед смертью эта девушка. Где-то сбоку слышится болезненный предсмертный крик, заглушаемый разъярённым рыком, и Чжань улавливает хлюпающие звуки размозжённого черепа. В резко воцарившейся вокруг тишине в воздухе остаются витать только его бьющиеся кровью в голове мысли и приглушённое утробное рычание Ибо, бесшумно подходящего к нему сзади. — Она была такой молодой, — смотрит на бездыханное тело девушки перед собой Чжань. — Давай её похороним. Ибо наклоняется к девушке, касаясь лбом её руки и выказывая своё сожаление, пока Сяо Чжань роется в вещах растерзанных солдат в поисках чего-то, что могло бы пригодиться в сооружении могилы, хороня девушку под тем самым деревом, где она и умерла, укладывая вокруг свежей раскопанной земли те немногие подношения, что было возможно найти в лесу поблизости. — Их сожжём, — кивает Чжань на разорванные тела солдат и разбросанные рядом части их конечностей. Ибо помогает дотащить трупы до разведённого когда-то солдатами костра, бросая их в огонь вместе со сгоревшей едой, которую готовили мужчины ещё полчаса назад, и всеми их вещами, используя свои духовные силы, чтобы сильнее разжечь языки пламени. Чжань смотрит, как голодно охватывает мёртвую плоть огонь, разгораясь всё больше и больше и навсегда уничтожая следы того, что сегодня здесь произошло. Он скользит взглядом по догорающему пепелищу и чувствует в себе удивительное спокойствие. Лев сидит рядом, тоже не сводя глаз с огня и думая о чём-то своём. — Пошли домой, — тихо говорит целитель, смотря на окровавленную морду льва и получая молчаливое согласие в ответ. Чжань ступает в сумерки леса, уходя от всполохов пламени, и с горькой улыбкой думает, что спокойного сна ему сегодня точно не видать. Ибо догоняет его уже у самых ворот дома, держа в зубах брошенную Чжанем в лесу в спешке тушу убитого на охоте кабана. Целитель смотрит на несущего тушу льва и не может сдержать ироничной усмешки: хозяйственный Ван Ибо оставался собой даже в ипостаси грозного хищника, перепачканного кровью и только что разорвавшего на части несколько человек. — Извини меня, — считает необходимым сказать Чжань, когда они переступают порог дома. — Я не должен был лезть в это. И… спасибо, я бы не справился без тебя. Ибо смотрит внимательным взглядом и подходит к Чжаню, закрывая глаза и тычась лбом в подставленную ладонь, безмолвно показывая ему свою поддержку и словно пытаясь забрать все чужие тревоги себе. — Пошли, отмоем тебя от этого месива, — с грустной улыбкой вздыхает Чжань, трепля Ибо между ушей, и убирает руку, направляясь в купальню. Лев послушно следует за целителем в купальню, терпеливо ждёт, когда он наполнит бадью водой и согреет её, и позволяет вымыть себя и оттереть со шкуры кровь и грязь, то и дело ловя задумчивый взгляд Чжаня и широко облизывая его руки, пытаясь приободрить. Целитель пропускает через пальцы мокрые пряди гривы и не может не думать о том, что сегодня Ибо спас его жизнь, как и Чжань спас его когда-то. Можно ли это считать уплатой долга? Да, если бы лев просто помог ему уйти, но перед глазами тут же всплывают воспоминания того, с какой яростью Ибо рвал на части солдат, пусть и заслуживших свою участь. Вряд ли трясущиеся от страха мужчины рассказали бы кому-то об увиденном целителе и его ручном льве, если бы остались живы, но Ибо не дал им даже надежды на шанс выжить, растерзав так, словно у него были личные счёты с каждым. Сяо Чжань помнит, каким огнём вспыхнули глаза Ибо, когда он смотрел на держащего Чжаня солдата, и это уже нельзя было отнести к взявшим верх животным инстинктам. Ибо убил, потому что Сяо Чжаню могли навредить. Потому что тронули его человека. Сейчас, смотря на фыркающего от воды льва, стойко терпящего все водные процедуры, произошедшее в лесу кажется не более, чем вымыслом. — Заваришь чай? — вытирает большим полотенцем льва Чжань, промакивая гриву. Ибо склоняет голову, что означает «да» и отходит от Чжаня на несколько шагов, чтобы отряхнуться от оставшейся на шкуре воды. Чжань слабо усмехается, наблюдая, как лев покидает купальню, и наконец-то позволяет себе в полной мере прочувствовать, как сильно он устал за этот бесконечно длинный день. Бросая мокрое полотенце, которым он вытирал льва, в корзину с грязными вещами, Чжань выходит из купальни, заходя в спальню и доставая из комода одежды для сна, замирая посреди комнаты и не в силах пошевелиться от накатившей усталости. Слишком много событий за один бесконечно изматывающий день. Он всегда знал, кого пустил к себе в дом, знал, что львы опасны и способны убить, знал, что их верность дорого стоит, а их сила делает любого, на чью сторону они встанут, неприкосновенным. Раньше он представлял всё это только в теории и в контексте всего вида львов, сегодня же он увидел, что это значит на самом деле. Больше не было обобщающих сведений о львином народе — теперь всё это обрело образ Ибо, относилось к нему и олицетворяло тоже его. Не было львиного народа, был один конкретный лев, признавший его и показавший, что без колебаний убьёт любого, кто станет ему, Сяо Чжаню, угрожать. Огромная дикая сила, покоряющаяся только слову Чжаня. Лев, который так самозабвенно преданно ему эту силу вручил вместе с самим собой. — Чжань-гэ, — обеспокоенно зовёт его стоящий у входа в спальню Ибо, видимо, окликающий Чжаня уже который раз и заставший его в таком неподвижном странном положении. — В бадье чистая вода. Сяо Чжань неловко вздрагивает, отмирая, и переводит на переодевшегося льва вопросительный взгляд, осмысливая услышанное и удивляясь, как быстро он сумел заменить и согреть воду. — Ты… — Да, налил свежую воду и согрел её духовными силами, — кивает Ибо. — А теперь иди мыться, на тебя измотанного невозможно смотреть. — выжидающе смотрит лев, поторапливая. Чжань усмехается, послушно выходя из комнаты и следуя в купальню, где на полу была разлита вода, а от полной до краёв бадьи исходил прозрачный пар. Иногда его удивляло, как Ибо находит своим способностям применение в быту, но, вспоминая, как эти же умения лев может использовать против своих противников в бою, Чжань невольно радовался, что сейчас Ибо применяет их именно для бытовых целей. — Я так устал, Бо, — с тихим выдохом говорит Чжань, и лев всё понимает без лишних слов, подходя к целителю со спины, и медленно прикасается к его волосам, словно спрашивая разрешения, и расплетает его волосы. Чжань молча позволяет Ибо провести ладонью по своим рассыпавшимся по спине волосам, осторожно развязать пояс верхнего ханьфу, наблюдая, как падает к ногам ткань, и оставаясь в тонких нижних одеждах. Это первый раз, когда он позволяет Ибо видеть себя в нижних одеждах, почему-то совершенно от этого не стесняясь, словно Ибо уже давно стал кем-то своим, близким и таким родным. Чжань не сдерживает улыбки, понимая, что так оно и есть. Лев осторожно проводит горячими ладонями по плечам, собирает в кулак распущенные волосы, перебрасывая их на одну сторону, и даже сквозь тонкую ткань нижних одежд оставляет на коже обжигающие невидимые следы своих прикосновений. Чжань слышит его сбившееся дыхание у уха и совершенно не хочет ничего менять. Ему комфортно с Ибо настолько, что нет ни стеснения, ни неудобства. Он знает, что может довериться Ибо, и тот это доверие оправдает. С ним он точно в безопасности. Ибо не говорит ни слова, помогая Чжаню опуститься в бадью, тут же омывая его тело и волосы растворами трав и наблюдая, как мгновенно намокает ткань нижних одежд, облепляя тело второй кожей. Ласковые пальцы вплетаются в длинные волосы, втирают в них мыльный корень и ополаскивают чистой водой. Чжань прикрывает глаза, облокачиваясь на бортик бадьи, и жалеет, что не может мурчать. — Ибо, — голос ощущается слишком громким для тишины купальни. — А львы умеют мурчать? Ибо ополаскивает волосы Чжаня, перебирая мокрые пряди массирующими кожу головы движениями. Его закатанные рукава нижнего ханьфу давно уже вымокли, а колени затекли от неудобной сидячей позы, но это всё казалось такими мелочами по сравнению с тем, что Сяо Чжань сейчас был умиротворённым, расслабленным и счастливым, позволяя возиться с его волосами. — Мурчать? Львы ведь не кошки, гэ, — приглушённая усмешка. — Значит, не умеют? — как-то раздосадовано спрашивает Чжань, и рука Ибо замирает на голове целителя, задумчиво перебирая мокрые пряди. — Похоже, что так, — заключает Ибо. Чжань откидывает голову на бортик, почти касаясь плеча Ибо, и чувствует, как чужие руки опускаются на его плечи. — В детстве, когда после тренировок у меня сводило мышцы, мама всегда делала так, — аккуратно нажимает на основание шеи Ибо, начиная массировать. — Расскажи мне о своём детстве, — приглушённо просит Чжань, прикрывая глаза и подаваясь назад, упираясь головой в плечо Ибо, наверняка пачкая его ханьфу водой. Ибо оглаживает ладонями напряжённые от утомительного дня плечи Чжаня, переходит на шею, спускается к её основанию и оставляет обжигающие отпечатки своих прикосновений даже сквозь тонкую ткань мокрых нижних одежд. — Я родился на Юге в достаточно большом клане львов, имеющим свою власть в тех землях. Мой отец погиб, участвуя в войне за независимость Юга, а место главы клана занял его родной брат, мой дядя. Мать я помню плохо, она предпочитала вести уединённый образ жизни в отдалении, а после моего рождения она часто стала болеть, пока совсем не сдалась хвори. У меня есть старший брат, и сейчас он сменил дядю на посту главы клана. Моя семья управляет кланом уже много лет, сосредоточившись на делах принадлежащих нам земель и ведя нейтральную политику, не участвуя в войнах и не выступая ничьим союзником в политических распрях. — Так ты, выходит, из влиятельной семьи, наследник главы клана? — не сдерживает усмешки Чжань. — Мне не интересны управленческие дела, и я бы никогда не хотел занять место брата или дяди на посту главы клана. — Поэтому ты уехал из родных земель? Ибо скользит ладонями вдоль расслабленных плеч Чжаня и проводит пальцами по его рукам, замирая на кистях, поглаживая. — И поэтому тоже. Я хотел увидеть все земли Империи, хотел быть свободным и ни от кого не зависеть. Я покинул клан, когда мне было шестнадцать, объездив все Южные земли, Предгорье и Запад, а потом устроившись на службу наёмником к господину из этих земель. — Так много путешествовал и оберегал свою свободу, чтобы добровольно остаться у меня? — не сдерживает смешка Чжань, и Ибо тихо усмехается позади в ответ, мимолётно накрывая ладони Чжаня своими и начиная скользить вверх, обратно к плечам. — Таков был план, гэ, — улыбается Ибо, снова устраивая руки на плечах Чжаня. — Ты всегда можешь продолжить свой путь, — сбрасывает с себя негу целитель, поворачивая голову и ловя через плечо взгляд льва. Ибо ласково проводит кончиками пальцев от основания шеи до мочки уха и обратно, усмехаясь. — Когда лев находит своего человека, ему становятся не нужны далёкие земли. Я своего человека уже нашёл. — Бо-ди, ты не обязан, — пытается возразить Чжань, чувствуя, как пальцы льва на его плечах сильнее надавливают на мышцы. — Не обязан что? Быть здесь? Чжань-гэ такой глупый, раз до сих пор думает, что я в его доме из-за каких-то обязательств, — иронично усмехается Ибо. — Я здесь, потому что хочу, потому что выбрал тебя, гэ. — Выбрал кем? — севшим голосом спрашивает Чжань, боясь и желая услышать ответ одновременно. — Своей парой, — резко убирает руки от Чжаня лев, отстраняясь и поднимаясь с пола, доставая полотенце. Чжань ёжится от тут же окутавшего его холода, видя, как поменялось состояние Ибо. — Что значит выбрать пару для львов? — смотрит на Ибо целитель, ловя его тёмный взгляд. Ибо сжимает в руке взятое полотенце и уверенно всматривается в лицо Чжаня, словно видя все его мысли насквозь. — Большинство львов не придерживаются моногамных отношений, создавая прайды с несколькими самцами и самками в качестве своей пары, но есть и те, кто создаёт прайд только с одной парой. Если лев встречает свою истинную пару, он будет верен ей до конца. — И много львов становятся однолюбами? — с интересом смотрит Чжань. — Те, кому везёт встретить своё. — И ты думаешь, что я и есть твоя пара? Глаза льва на секунду вспыхивают огнём, тут же темнея, и Чжань думает, что никогда не сможет бояться хищника внутри Ибо. Этот хищник дарит ему чувство спокойствия и безопасности, не страха. Он не может бояться Ибо даже после сегодняшнего, увидев, как лев рвёт на куски людей, погружая клыки в их плоть. Для него Ибо был совсем другим, и Сяо Чжань не сможет от него отказаться, что бы он ни сделал. — Да, — просто отвечает Ибо, не колеблясь ни секунды. — Ты моя пара, гэ, и не перестанешь ею быть, даже если прогонишь меня и скажешь не возвращаться. — Я никогда не прогонял тебя. Этот дом такой же твой, как и мой. Чжань не сдерживает рвущуюся из груди улыбку, поднимаясь из бадьи и вылезая из воды. Ибо смотрит на него немигающим, прожигающим насквозь взглядом и раскрывает полотенце, делая шаг к Чжаню и закутывая его. С его мокрых нижних одежд ручьями стекает вода, просвечивая кожу, но это почему-то никому не кажется странным или неправильным. Сяо Чжань изначально мог бы снять эту одежду и позволить Ибо увидеть себя обнажённым, но это означало бы подпустить к себе льва совсем в другом статусе отношений, нежели у них сейчас был. Он дал безмолвное согласие на то, чтобы Ибо остался с ним в купальне, но не тронул тонкую черту из мокрой ткани нижних одежд между ними. — Что это значит? — выжидающе смотрит Ибо. Целитель промакивает полотенцем волосы, думая, что оно совсем не спасает ситуацию — весь пол уже и так в воде. — Это значит, что мы можем попробовать, — после заминки отвечает Чжань, подбирая слова. — Я не знаю, как создаются прайды у львов, но у людей пары просто живут вместе, делят быт, спят в одной кровати и разговаривают обо всех волнующих их вещах. — Прямо как мы, — усмехается Ибо. — Прямо как мы, — с улыбкой кивает Чжань, сокращая между ними расстояние и заглядывая в почти чёрные глаза Ибо. — Я не хочу, чтобы ты уходил из моего дома. Ни сейчас, ни потом. Кажется, на дне глаз льва опять проскальзывает отблеск янтаря, и Чжань ловит этот момент, откладывая его в своей памяти. Лев перед ним уязвим настолько, что целитель может убить его голыми руками прямо сейчас, наверняка не получая никакого сопротивления, и понимание этого отдаётся в груди тянущей сладкой болью. Ибо раскрыл перед ним свою сущность и доверил ему свою жизнь, совершенно не прося ничего взамен. — Я не уйду, пока ты не прогонишь, — тяжело сглатывает Ибо, и Сяо Чжань скользит взглядом по его дёрнувшемуся кадыку. — Не прогоню, — шепчет он, подаваясь вперёд и прикасаясь губами к губам Ибо, чувствуя всем телом дрожь льва. Ибо растерянно замирает, чтобы уже через секунду положить свою ладонь на спину Чжаня, притягивая его ближе к себе. Целитель чувствует, как с его плеч соскальзывает мокрое полотенце и позволяет Ибо углубить поцелуй, тягуче проникая в его рот и прикусывая нижнюю губу. Целоваться с Ибо было непривычно, приятно и так естественно, что сомнения в правильности своего решения отпадают сами собой. Лев не напирает, легко скользит ладонью по спине, цепляясь за ткань мокрых нижних одежд, и даёт Чжаню возможность самому выбирать дальнейшие действия. — Теперь я не уйду, даже если прогонишь, — улыбается Ибо, прерывая поцелуй и замирая в миллиметре от губ Чжаня, касаясь его лба своим. — И не надо, — на грани слышимости шепчет Чжань. Ибо растягивает губы в полуулыбке, отстраняясь и проводя большим пальцем по щеке Чжаня. — Иди в спальню, гэ, я уберусь сам, — говорит Ибо, отходя на шаг и беря из стопки полотенец ещё одно, набрасывая его Чжаню на голову. Сяо Чжань послушно кивает, только сейчас начиная замечать, как холодят кожу мокрые нижние одежды. Ибо, конечно же, был не обязан возиться с Чжанем в купальне и убирать воду после, но это почему-то казалось такой по-домашнему правильной вещью, какая может быть только между двумя действительно близкими людьми, что оспаривать это Чжань совсем не хотел. Он идёт в спальню, сбрасывает мокрые одежды на пол, переодевается в сухое, убирает полотенца и мокрую одежду в корзину для стирки и расчёсывает немного подсохшие волосы. Принял бы он чувства Ибо, если бы не увидел, с каким остервенением лев защищает его? Ван Ибо готов был за него убить, и это больше не было красивой абстрактной метафорой. Сегодня Ибо действительно разорвал на куски всех, кто угрожал Чжаню, и это будоражило внутри не знакомые ранее чувства. Ибо был тем, за кем хотелось идти, подчиняясь и окружая себя его силой. Смесь чувств, которую невозможно было сдерживать внутри. Чжань откладывает гребень на столик, забирается под одеяло и к моменту, когда в комнату заходит закончивший с уборкой купальни Ибо, уже почти засыпает, на краю сознания понимая, что к нему под бок ложится Ибо-человек. Чжань в полудрёме привычно придвигается ближе и утыкается носом в шею, обхватывая Ибо рукой поперёк живота. Это первый раз, когда Ибо остаётся спать в постели Чжаня в человеческом обличии.