Раз не хочешь быть демоном - живи

— Прости, Зеницу, но я не могу иначе, — взгляд Танджиро был холоден, как озерный лед. — Моя сестра не хочет выходить замуж за такого труса, как ты, и я полностью поддерживаю ее. Я не могу больше ходить за тобой и постоянно защищать. Меня до смерти достало твое нытье. Тут наши пути расходятся. Мы с Иноске и Незуко идем в одну сторону, ты – в другую. Это не обсуждается. Танджиро отвернулся, держа сестру за руку, и без оглядки пошел прочь. Иноске радостно помахал на прощание и вприпрыжку поскакал следом, растворяясь среди персиковых деревьев. — Прости, что недооценивал тебя, — Зеницу резко обернулся. В другой стороне стояли Кайгаку и Куваджима-сэнсэй. «Дедуля» тепло приобнимал первого ученика за плечо, а его не удостоил даже взглядом. — Если бы я только знал, каким он станет посмешищем, даже не взялся бы за его обучение. Прости, что так поздно объявляю тебя своим преемником. — Вы блестяще правы, — Тенген выглядел так, словно съел лимон, — не стоило мне тратить на него свое время и тем более пускать в свой дом. Ренгоку предупреждал, что мальчишка придурковат, но я, блестящий дурак, не поверил сначала. Большего бездаря этот мир еще не видел. Мне так жаль его друзей. Бедная девчонка Камадо вынуждена терпеть его унылые заигрывания… Залитый солнцем персиковый сад окутывал Зеницу солнечным светом и восхитительным ароматом спелых плодов, но внутри росла яма черной тоски. Их звуки... Они были даже хуже слов. Горячие слезы лились непрерывным потоком. Сердце рвало на куски от осознания, что только этого он и заслуживает. Посмешище. Слабак. Трус. Ничего не стоит. Никому не нужен. — Зеницу… Голос Незуко заставил его вскинуть голову. Силуэты растаяли, уносимые теплым ветром. Девушка, настоящая, а не обращенная в демона, стояла в объятиях Иноске, который почему-то был без своей маски. Его лицо надменное, преисполненное превосходства. Смотрит свысока, прямо в блестящие от слез карие глаза, нежно целует Незуко в ухо, гладит по шее, второй рукой сильнее прижимает к себе. — Зеницу, — тихо сказала Незуко и сделала шаг от Иноске в его сторону, — ты еще можешь стать сильнее. Ничего не кончилось, поверь мне, — она протянула руку, так звучала слабая искра надежды. — Иди ко мне, я знаю, как тебе помочь. Стоя посреди ночного леса, озаряемый отдаленными языками пламени, Зеницу заливался слезами нестерпимой жалости к себе. В красивом персиковом саду он тянул руку к единственной любви, дарующей спасение, а в темном сосновом лесу – медленно встал на колени перед крупным валуном и оперся на него руками.

***

Плача Тенген не выносил категорически. Люди плачут, когда умирают близкие. Плачут, когда калечатся. Когда теряют что-то важное. А Тенген был за блестящую жизнь без унылых потерь. Желал своим близким только благополучия и готов был ради него поставить мир с ног на голову. Три девушки синхронно заливались слезами, сидя на выжженной земле. Грязные, растрепанные, в рваной одежде, забрызганные кровью, покрытые синяками и кровоподтеками. Они закрывали лица потемневшими от земли и сажи руками. Горячие слезы чертили на их лицах и шеях дорожки, мешались с грязью и уничтожали утонченную красоту их молодости. В них звучали боль и отчаяние. — Мой Тенген, — всхлипывала Хинацуру. — Почему он нас не защитил? — Он нас больше не любит? Но почему-у-у? Разве он не говорил нам, что наши жизни – его главная ценность? — Вторила Сума. — Что мы сделали не так? — Макио посмотрела на девушек. — Почему он не пришел? Мы ведь так старались ради нашей семьи… Мы даже согласились жить еще с одним мужчиной. Тенген закрыл рот руками. Пепелище еще дымилось, щипало глаза, выдавливало слезы. Колючее неверие встало в горле, мешая дышать. Неужели это все его вина? Как он мог бросить их? Когда? Память упорно не выдавала подсказок. — Родные, — прошептал он. — Родные мои, я не бросал вас… никогда бы не бросил… — Лжешь. Голос вздернул его прямо за сердце. Холодными когтями вырвал желудок. От него веяло смертью. Услышь его, и смерть возьмет тебя следом. Тенген медленно обернулся. Кёджуро смотрел на него единственным глазом, в котором не было ничего, кроме боли и неистовой ярости. Его звук отражал тоже. Кровь текла по левой стороне лица из раны на лбу и из-под века – все, что осталось от выбитого глаза. В солнечном сплетении сквозная дыра. Форма под ней на тон темнее от крови. — Предатель! Ты говорил, что все будет хорошо. И врал. Ты думаешь только о себе. Любишь только себя! Я слишком много дал тебе. Жаль, что этого не вернуть. Ты можешь только брать и никогда не даешь чего-то взамен. Посмотри на меня! Со мной все хорошо? Ты ведь мог этому помешать. Ты мог остановить меня тогда. Пока он говорил, кровь чертила дорожки на подбородке, стекала на шею, под воротник, капала на дымящуюся землю, шипела и испарялась. — Будь ты проклят, — процедил голос сзади. Зеницу еле ковылял мимо, бросая на наставника злобные взгляды. — Зачем я только перешел к тебе… Я знал, что ты самовлюбленный ублюдок. А я для тебя просто игрушка. Тенген резко развернулся на месте, отказываясь верить. Пепелище на мгновение опустело. Он в панике завертел головой, закричал, перечисляя имена, думая, в каком направлении бежать, чтобы хоть кого-нибудь найти. — Как тебе не стыдно? Как ты смеешь звать нас, после того, что сделал? Думаешь, мы простили тебе твою ложь? Посмотри, что ты с нами сделал, — никогда еще в таком любимом солнечном голосе не звучало столько презрения. Кёджуро стоял на черной земле, словно никуда не исчезал. Хинацуру и Макио стояли по бокам и прижимались к нему, пряча перемазанные кровью и грязью лица, пачкая белое хаори на плечах. Их горестные всхлипывания вонзались в сердце острыми кунаями и ранили больнее, чем что-либо в этом мире. Сума сидели на земле, около Макио, прижавшись к ноге Кёджуро. Лицо спрятано в ладонях. Они все в одной лодке. Жертвы отвратительного эгоиста. Зеницу медленно прихромал к ним и упал на землю возле Сумы, пытаясь обнять ее. — Ренгоку-сан, — заскулил он, глядя на бывшего наставника снизу вверх. — Пожалуйста, простите, что ушел от Вас… Я не хотел, клянусь, но он заставил меня. Жены бросили на Тенгена обвиняющие взгляды. Мертвенно бледный Кёджуро разочарованно покачал головой, глядя стекленеющим глазом на бывшего друга. Но вдруг... его безвольно опущенные руки поднялись и потянулись к нему. Слабый тонкий звук доверия. — Даже такие, как ты, заслуживают прощения. Иди к нам и докажи, что ты не донца потерян. — Я иду… Я люблю вас всем сердцем. Я иду... Каждый шаг закрывал раны Кёджуро, стирал слезы с лиц девушек и наполнял надеждой глаза Зеницу. Зеленая трава пробивалась сквозь погибшую землю. Дым рассеивался, понемногу показывая солнечные лучи этому покалеченному миру. Хинацуру, Сума, Макио и Зеницу протянули руки вслед за Кёджуро, но не двинулись со своих мест. Хвоя скрадывала звуки шагов. Вытянув руку, Тенген, словно в приступе лунатизма, волочил ноги прямо к обрыву, не слыша бурное течение реки. — Я иду, мои дорогие… Я с вами…

***

— Невозможно, — покачала головой Тамаё. — Ты сделал слишком мало. Уже поздно что-то предпринимать. Твоя сестра навсегда останется демоном. Лекарства не существует. — Не может быть, — хором заговорили из воздуха голоса погибших членов семьи. — Танджиро… неужели ты не справился? Наша последняя надежда… Он говорил, что старается изо всех сил, но чем занимался на самом деле? Предал свою семью? Мы не винили его в наших смертях, но Незуко… Она ведь зависела только от него. Как он мог?.. — Эй, ничтожество! Танджиро дернулся в сторону и уперся взглядом в насмешливые желто-голубые глаза Аказы. Демон широко улыбался. Левой рукой он держал за волосы стоящего на коленях, окровавленного и избитого до неузнаваемости Кёджуро. Правой приставил алый клинок с пламенным узором к его шее. Наставник сдался. Не сопротивлялся, не поднимал взгляд и в безвольном принятии ждал смерти. — Ты не помог ему после крушения поезда, — слащаво сказал демон. — Не спас возле реки. Не спасешь и сейчас! Потому что он нужен тебе мертвым, чтобы хоть немного подрасти над собой! Танджиро закричал так пронзительно, как только мог. Аказа замахнулся мечом, но за кратчайшее мгновение до встречи лезвия с чужой шеей время остановилось. Он застыл в своем броске, катана зависла в волоске от тела. Замерло даже лицо Аказы в одичалом восторге. Только Кёджуро поднял голову и единственным глазом уставился на тсугуко. С покрытых спекшейся кровью губ сорвался только один вопрос: — Таким я тебе нравлюсь? Реальность схлопнулась, как бывает, когда тебя со всей силы бьют по глазам. В носу нестерпимо защипало. Пахло кровью. Озверевшая Незуко отрывала куски мяса от тела убитого ей человека. Саконджи Урокодаки и Томиока Гию вскрыли себе животы. Зеницу обернулся пауком, как и десятки жертв того демона с паучьим телом. «Отец» пауков расплющил голову Иноске в огромном кулаке. Аказа прокусил губы и любовно поцеловал несопротивляющегося Кёджуро, заставляя глотать свою кровь. Сенджуро под покровом ночи в слезах принял яд, не выдержав потери брата. — Мальчик мой? Неужели померещилось? Танджиро распахнул глаза и вцепился в руку, поглаживающую его лицо. Всем телом чувствовался сковывающий холод. На бесконечные километры вокруг заснеженный лес. Между деревьями гуляет ветер, грозя вот-вот обернуться пургой. Кёджуро был абсолютно невредим и бережно держал тсугуко в руках, стоя коленями на снегу. Ветер трепал волосы, колол лицо мелкой снежной россыпью. — Ренгоку-сан, Вы целы, — Танджиро всхлипнул. — Я видел, как… видел, как… Но наставник прижал палец к своим губам, призывая к молчанию, и горестно покачал головой. — Камадо, мы с тобой слишком разные, ты ведь всегда это понимал. Я потомственный столп Пламени, а ты просто угольщик. Таких, как ты, сотни. Я быстро потерял к тебе интерес, и ты скоро потеряешь интерес ко мне. Как только я совсем выздоровею, то стану тебе не нужен, ведь ты привык, чтобы все в тебе нуждались. Но я не нуждаюсь в тебе, Камадо. Я взрослый человек, а ты еще совсем мальчишка. Что ты можешь мне дать? — Но ведь тогда Вы говорили, — голос Танджиро дрогнул и оборвался, горячие слезы согревали щеки. Как Кёджуро может говорить это все с таким добрым выражением на лице и так трепетно держать его на руках? — Мальчик мой, я просто воспользовался тобой. В порыве чувств можно сказать очень много. Да, мне было хорошо какое-то время, но ведь на этом все. Не тешь себя иллюзиями, что я отныне свяжу с тобой свою жизнь. Не надо забывать, кто ты и кто я. Мне пора. Кёджуро опустил его на снег, встал и пошел в лес. Танджиро вскочил на ноги, но они мучительно вязли. Каждый шаг давался сложнее и становился все медленнее. Снег затягивал как трясина. Он пытался что-то кричать, но за нарастающим ветром не слышал сам себя. А наставник уходил все дальше, пока силуэт окончательно не растворился в пурге. Стоящий посреди черных деревьев Танджиро нелепо тянул руки в пустоту. Ноги словно приклеились к земле. Он тяжело втягивал в себя воздух, пытаясь уловить направление, куда ушел Кёджуро, но беспорядочный ветер лишал даже малого шанса. Наконец, знакомый запах слабой ниточкой указал примерное направление. «Нужно туда немедленно! Быстрее!» В режущей ветром пурге Танджиро неловко пытался волочиться по вязкому снегу вслед за крохотной зацепкой, а под безразличными звездами он вынул катану из ножен. Очень медленно, как в смоле, развернул ее острием на себя и приставил к солнечному сплетению.

***

— Ренгоку-сан, Вы что!? Зачем Вы встали? Скорее вернитесь в дом или хотя бы на энгаву! Вам нельзя так далеко ходить! — Танджиро стоял около ворот на территории поместья Ренгоку, всем видом выдавая предельное волнение. Он порывался схватить наставника за руку или пристроиться сбоку, чтобы не дать упасть. — Не забывайте о том, что сказала Шинобу-сама! Идемте, нужно скорее лечь, иначе Ваши ноги опять перестанут двигаться. Ояката-сама правильно сделал, сняв с Вас обязанности истребителя демонов, Вы ведь больше не можете уходить далеко от дома! Скорее вернитесь, пожалуйста, не заставляйте меня говорить Вашему отцу, что Вы не слушаете рекомендации. Он страшно рассердится. А Ваш брат? Когда Вы не сможете ходить, мне и ему придется ухаживать за Вами. Давайте скорее вернемся. Что-то в Танджиро было не то. Что-то не то с силуэтом, голосом, манерой держаться. — Не слушай его, — тихо сказал голос Тенгена из-за спины. Теплые руки легли на плечи, обещая спасительные объятия. — Он всего лишь унылый мальчишка… Он мечтает, чтобы ты зависел от него. Он только и рад знать, что ты без него никуда не денешься и ни с чем не справишься. Послушай лучше меня… Мы с тобой так и не решились сделать последний шаг, Кё… А я бы любил тебя и не допустил бы твоей смерти. Ты сам виноват, что все так закончилось. Не нужно было упрямиться и лезть в наш жизненный уклад. Если бы ты был более сговорчивым и просто делал то, о чем я прошу, все было бы хорошо, — Тенген обнял Кёджуро, прижимая спиной к своей груди и согревая дыханием шею. — Успокойся, Кё, пожалуйста, остановись. Взгляни на себя, посмотри, что с тобой сделали. Ты слишком долго был сильным, слишком долго играл в упрямого героя и всех вокруг себя спасал. Остановись. Подумай о себе. Хотя бы раз сделай то, о чем я прошу. Я ведь никогда не хотел для тебя чего-то плохого. Жаль, что ты не умеешь это ценить. В сосновом лесу левая рука опустилась с лица и взялась за ножны. Другая медленно вынула катану. Танджиро словно совсем слегка плыл по краям. Или это так кажется от того, что глаза полнятся слезами? Это все нереально? — Кёджуро!!! Аники, помоги, прошу!!! Визг Сенджуро разрезал возникшую тишину. Танджиро скрылся за воротами, Тенген исчез так же внезапно, как и появился. Кёджуро обернулся к своему поместью. Сёдзи были выбиты и разломаны на части. Порог и энгава залиты кровью. Отец? Но перед ним стоял полосатый демон. — Здравствуй, Кёджуро, — широко улыбнулся Аказа. — Что ни говори, а отец у тебя замечательный. Всюду кровь. Его руки, его лицо, даже его одежда в брызгах и подтеках. Запах до того тяжелый, что хочется кашлять. Он поселился в горле, напоминая Кёджуро о смерти, которая упустила свою добычу. Вытянутой рукой Аказа держал за шею брыкающегося Сенджуро. Тот дергался в стальной хватке, пытался пнуть демона и надрывался в попытках докричаться до старшего брата. — Красивый мальчик, — сказал Аказа, пройдясь взглядом по Сенджуро. — Я бы оставил его себе. Хочешь стать демоном, крошка-истребитель? Сенджуро жалобно и протяжно заплакал, умоляя демона не трогать его, говоря, что брат вот-вот придет за ним. — Раз не хочешь быть демоном – умри. Аказа сказал это так просто. Прямо как тогда возле поезда. Просто умри. Ведь демон может легко забрать чужую жизнь и пойти своей дорогой. Темно-синие пальцы сжались в стальной кулак, локоть ушел назад для замаха. Удар смерти: техника воздуха. Сенджуро пронзительно завизжал, зная, что именно демон сейчас сделает с ним. Кёджуро выхватил катану, мгновенно оказавшись в позиции замаха. Отрубить полосатую руку любой ценой. — Давай же, Кёджуро. Кто быстрее: ты или я? Моя рука или твоя катана? Спаси своего братишку, если кишка не тонка. Посмотри на себя – во что ты превратился. Что ты можешь теперь? Ты лишь жалкий отблеск себя прошлого, пустая пародия, красивая оболочка, набитая болью и страхом! Не согласен? Так попробуй меня остановить! Это все нереально? Холодное лезвие легло на шею, левая ладонь удобно подперла обух. Одно движение, и алая кровь окропит растянутую паутину, которая жадно всосет ее и прибережет для демона. — Что ты медлишь, Кёджуро? Один взмах, и твой братишка сможет дальше топтать эту землю. Все зависит только от тебя. Давай же, опереди меня. Всего одного взмаха может оказаться достаточно. Это все нереально? Только одно движение. Спасти брата, любой ценой защитить семью. Что-то с ними было не так. В глазах двоилось. Кёджуро приложил все усилия к концентрации зрения и смог разглядеть слабое мерцание позади Аказы. Демон двоился. Сенджуро двоился, в его неистово болтающихся ногах можно было разглядеть какую-то множественность. Словно одна картинка все время накладывалась на другую. Рисованные кадры шли друг за другом слишком медленно. Это все нереально? Догадка поразила Кёджуро. Искусство крови не может до конца обмануть его обостренное зрение, ведь оно неполное. Настоящее тело постепенно обретало чувствительность. Он едва заметно дрогнул, поняв, что прижимает к шее собственный клинок. Не хватило одного движения. Аказа вместе с Сенджуро все еще были перед глазами. Кажется, что-то еще кричали. Это все нереально. Очень осторожно, чтобы самому не пошевелиться, Кёджуро опустил правое веко, закрывая здоровый глаз. Видение исчезло. Контроль над телом вернулся в нужные руки. Положившись на интуицию, он ударил катаной сверху вниз между двумя стволами. Паутина блеснула напоследок и растворилась. «Обманув наше основное чувство, Искусство крови легко подстраивает под себя все остальные.» — Кёджуро быстро вынул из кармана забытую там квадратную повязку. Полагаться на обостренное зрение больше нельзя, вокруг могут быть еще ловушки. Тенген, Зеницу и Танджиро в большой опасности. Быстро закрыв повязкой здоровый глаз, он бросился на поиски остальных.

***

Когда Кёджуро услышал громкий шорох кустов и треск веток, Тенгену оставалось около пяти шагов до обрыва. Останавливать его силой бесполезно, нужно на время оборвать слух. Кёджуро на бегу попытался рассчитать силу. Однажды, спасаясь от демонической флейты, он хлопнул себя по ушам и едва не лишился слуха навсегда, поэтому понимал, что затея крайне опасная. — Прости, Узуй, — прошептал он. Ладони ударили по чужим ушам. Тенген вздрогнул всем телом и закричал. В его голосе было сколько боли, что Кёджуро невольно ахнул. Протяжное «НЕТ» разнеслось по лесу. Не отойдя от иллюзии, Тенген развернулся, нанося рукой размашистый удар, но тот успел уйти вниз. Пока оглушенный, видящий только рассеивающееся пепелище Тенген брал новый замах, невидимая ладонь отвесила ему такую пощечину, что тяжелая голова дернулась в сторону, а ниточки камней ударили по глазам и затылку. Остатки гипноза раскололись, как тончайшее стекло, обнажая переливающееся звездами небо и верхушки деревьев. — Это тебе за шутки про хаори, — громко сказал Кёджуро, проверяя, слышит ли его друг. — Ч-чего? — Я говорю, срочно ищи Агацуму. Он сейчас себя убьет. Сможешь сам разрезать паутину? Тенген растерянно кивнул и прикрыл уши руками. Увидев понимание в его глазах, Кёджуро бросился в сторону. Постоянно спотыкаясь о корни, он звал тсугуко по имени, хотя и не был уверен, что его слышат. Наконец, где-то в стороне раздалось жалобное «Ренгоку-сан!». Лицо Танджиро озарила полная надежды улыбка, но бессмысленный взгляд смотрел куда-то сквозь наставника. Направленный в солнечное сплетение меч проколол униформу. Струйка крови потекла по животу. Одним точным пинком Кёджуро отправил катану тсугуко в кусты. Танджиро издал только вопросительное «А?» и осмотрелся невидящими глазами. Руки шарили по воздуху. Наставник зажал ему нос, другой рукой быстро расстегивая китель и рубашку на животе, чтобы проверить, сильно ли он успел себя ранить. Неглубокий точечный след и красный росчерк от его удара – опасности нет. Танджиро начал вырываться, чувствуя, что иллюзия рассеивается, а вместе с ней навсегда исчезает его Кёджуро. Он так и не успеет объясниться и вот-вот потеряет его навсегда. — Камадо! — Наставник не давал ему сбросить руку с лица. — Где ловушка? Откуда пахнет? — Он больше не мог их видеть, а рубить наугад было бы крайне глупо. — Где я, Камадо?! Голос начал достигать проясняющееся сознание. Взгляд на несколько секунд замер в одном направлении. Алая катана тут же рассекла пространство между деревьями, уничтожая смертоносную ловушку. — Ренгоку-сан!!! Танджиро бросился на него. Снега больше не было, только шуршащая подстилка. Отблески большого костра плясали всполохами на мокрых от слез щеках. Паника не давала выдавить ни слова, безжалостно трясла тело изнутри. Руки судорожно цеплялись за пахнущую саке униформу. — Мальчик мой, — Кёджуро встал на колени. — Я с тобой. Ничего не бойся. Теплые ладони легли на лицо, вытирая слезы. Он и сам слегка дрожал, осознавая, что едва успел. Поддавшись чувствам, наставник коротко, но чувственно поцеловал мальчишку. — Нам нужно идти к остальным. Бери свою катану и найди хаори. Танджиро закивал и бросился в кусты. Чтобы не попасть в новую ловушку, он сорвал с земли мха и заткнул себе нос. Когда он вернулся с катаной в ножнах, Кёджуро взял его за руку и побежал через их поляну, отныне будучи ведомым.

***

— Унылую смерть захотел, — Тенген насильно запихивал мох в уши упирающемуся Зеницу. Мечтая взять за руку Незуко, тот замахнулся головой, чтобы разбить ее о камень. Наставник вовремя сцапал его за ворот одежды и швырнул на землю. Истерически орущий Зеницу представлял собой крайне жалкое зрелище, но Тенген не смеялся и не унижал его. Он сам едва не снес голову живому Кёджуро, который не дал ему взять за руки мертвеца. Оседлав Зеницу, Тенген больно щипал его, помогая выйти из смертоносной иллюзии. — Узуй! — Ренгоку! Мы здесь! Слабовидящий и слабослышащий Кёджуро ориентировался неважно, тсугуко периодически дергал его в стороны от препятствий. Совместными силами они добрались до пришедшего в себя Зеницу и его наставника. От Танджиро не укрылась явная радость на лице Тенгена, когда он встретился взглядом с другом. — Эта тварь рядом, я ее чувствую, — Тенген поставил ладони на землю. — Ползает где-то близко, унылый гаденыш. Голодный… — До рассвета всего ничего, надо спешить, — Кёджуро оглядывался, говорить приходилось громко. — Ты закрыл уши? — Закрыл. Там! Тенген выхватил из-за спины клинки и сорвался с места. Следом бросился Кёджуро, мысленно попросивший всех богов, чтобы зрение не подвело. Танджиро быстро поднял Зеницу с земли, вынул катану и рванул за столпами, отрезая демону путь отступления. Тенген и Кёджуро бежали почти на одном уровне, на расстоянии примерно двух метров. Оба чувствовали, что демон где-то между ними. Из-за того, что он предпочитал кровь, даже столпы не могли достоверно понять, сколько он «съел» и насколько силен. Приходилось быть настороже – везде, даже в его поведении, могла быть новая уловка. Ловушки-паутины больше не срабатывали, он паниковал и пытался сбежать. Подстилка то и дело взлетала под лапами, демон ловко маневрировал и скрывал свое тело с помощью Искусства крови. «Бежит в озеро», — сообразили столпы. Тенген чувствовал вибрацию его шагов, рисовал в голове маршрут. Сверкнули парные клинки, раздался визг. В стороны брызнула кровь и остатки воды из разрезанного кожного резервуара. Демон на мгновение потерял ориентацию и пролетел сквозь какой-то куст. На кровь и воду налипли листья, сухие хвоины и прочая грязь. — Вижу! — крикнул Кёджуро. Он совершил бросок вперед, наперерез суетливой твари и ударил катаной по красному пятну, но промахнулся на целых тридцать сантиметров. «Проклятье, как я мог?!» Использовать техники сейчас не было смысла: цель слишком абстрактна, чтобы вкладывать в удары всю силу и концентрацию. Убить демона изначально планировал Тенген, остальные лишь должны были не дать ему уйти в стороны. От этого Кёджуро лишь острее ощутил свою бесполезность. Демон сделал резкий разворот, обдавая алыми брызгами, но уперся прямо в Тенгена. Ослабнув от потери крови, он сразу стал видимым и теперь напоминал нечто среднее между морским драконом и человеком, больным ихтиозом арлекина. Серо-голубая чешуйчатая кожа разошлась от удара клинком, выпуская наружу водянистую кровь. На боках и спине вздулись небольшие кожные пузыри, почти прозрачные от натяжения. Сапфировые глаза с вертикальными зрачками навыкате смотрели с ненавистью и страхом. Длинный хвост бил в стороны по земле. Тонкие непропорционально длинные перепончатые пальцы на таких же тонких руках растопырились, как два веера. Короткие ноги с перепонками перетаптывались на месте, будто демону срочно нужна уборная. Ростом он едва доставал Кёджуро до живота и был от того крайне жалок. Однако сам демон вовсе не считал, что его дни сочтены. Уходя от нового удара «большого» охотника, он прыгнул на ветки и с еще большей прытью поскакал по ним. Как это непропорциональное уродливое тело двигалось настолько проворно – осталось для всех загадкой. Раны регенерировали, скоро пятен крови не останется, и он снова затеряется. Тенген недовольно рыкнул, Кёджуро чувствовал, что тело уже начинает болеть от беготни, но сдаться не мог. Кроме того, понял, что все-таки упустил цель – тушка маневрировала наверху слишком быстро и снова стала частично невидимой. Он пробежал несколько шагов с задранной головой, силясь отыскать силуэт, и встретил лбом толстую ветку, едва не упав от удара на пятую точку. Оставалось только понадеяться, что бегущие в нескольких метрах тсугуко не услышали, какие воспитанный Кёджуро знает слова для описания подобных ситуаций. Нет, бежать с повязкой дальше нельзя – он убьется обо что-нибудь раньше, чем догонит демона. Стыд захлестнул не хуже волн в той злосчастной реке – сначала промахнулся, а теперь врезался в дерево. Бесполезный, за ним самим нужно присматривать. Надо срочно менять тактику, придумать решение, чтобы точно выложиться в битве. Идея не заставила себя ждать. Быстро сорвав с лица помеху, Кёджуро снова нагнал Тенгена. Это не укрылось и от демона. — Кёджуро! — Предупреждающе крикнул друг. Тот убрал катану в ножны и сделал несколько жестов. Тенген ответил сомнительным взглядом и отрицательным движением головы, но Кёджуро уже вырвался вперед. Громко чертыхнувшись и крикнув назад «Подбери!», Тенген с размаху вонзил оба своих клинка ничирин в землю и даже не остановился. — Ты спятил? — Взвизгнул Зеницу. — Нет, я блестяще спятил! Тенген бежал за стремительно отдаляющимся Кёджуро, не веря, что все происходит взаправду. Демон почти достиг озера, но ощущал, что «средний» охотник теперь видит его и все еще может поразить. Но главное – он открыл свое основное чувство и стал легкой добычей. «Большой» снова приближается, и демон даже икнул от радости, увидев, что тот безоружен. Близость рассвета, боль в высыхающей коже и голод мешали мыслить рационально. Демон вилял между ветвями и все время менял траекторию в надежде, что преследователь врежется в дерево еще разок или хотя бы споткнется. Он засунул пальцы в рот, провел ими по длинному языку и вынул новую паутину. «Средний» охотник обошел широкий ствол, но демон метнулся в сторону, пробежав по ветвям почти ровный круг. Наивный мечник бежал следом по земле. Радость заколола под чешуйчатой кожей. Демон туго обвил хвостом ветку и свесился вниз, одновременно растягивая в пальцах свою паутину. Ситуация повторилась в точности как некоторое время назад. Мечник словно врезался в невидимую стену. Символы осветили лицо. — Твой враг позади. Убей его или умри, — прошипел демон, дрожа от зуда в коже. — Давай же! Скоро рассвет… Растянуть паутину тут оказалось проблематично – до ближайшего дерева далеко, а «большой» уже совсем близко, пришлось держать ее в руках. Кровавые образы снова заплясали в янтарных глазах: крадущийся сзади Аказа занес руку для удара. Демон в надежде сжал зубы: у этого человека была странная стойкость к воздействию на сознание; а он таких страшно ненавидел. Жертва поддавалась слишком медленно, но рука все же легла на рукоять катаны. Первый стиль: Море в огнях. Тенген успел вовремя. Левой рукой он закрыл Кёджуро глаза и прижал спиной к себе, правой - сжал его руку на рукояти катаны, и одним точным взмахом снес демону голову вместе с расставленными руками. Жидкая, почти розовая кровь забрызгала держащие катану руки. Тело с глухим стуком упало на землю около головы. Кёджуро, все-таки будучи под влиянием Искусства крови, ударил Тенгена локтем в живот. Тот кашлянул, и, не желая вредить другу, просто ткнул его навершием катаны в бедро и дал осесть на землю. — Не… может… быть, — прохрипела отрубленная голова. Почему-то все демоны начинают заводить одну и ту же шарманку перед смертью. — Какие же вы твари… Но я от души позабавлюсь, глядя на вас из ада! А знаете, почему? Вы ведь ничего не знаете о моем Искусстве крови! Я вас так… Но договорить ему не дали. Тенген с презрением раздавил рассыпающуюся голову ногой: — Ненавижу, когда они начинают свою унылую предсмертную болтовню. Прямо тоска берет. Ренгоку, ты в порядке? — Да, — тот уже успокоил подбежавшего к нему Камадо и посмотрел на покрытую кровью правую ладонь. Танджиро вытащил устройство для забора крови и воткнул его в рассыпающееся тело. Все-таки демон был очень странный. Во всех смыслах. — Не только алкоголик, но и суицидник, — сплюнул Тенген, подошел к Кёджуро и протянул ему руку. — Давай, помогу. Танджиро вынул импровизированные затычки для носа и обернулся, сразу же ощутив странный запах. Кровь на протянутых друг другу ладонях столпов замерцала, но никто больше этого не заметил. Он не успел выкрикнуть столь необходимое «СТОЙТЕ». Руки соприкоснулись, и вспышка ослепила всех четверых.